Текст книги "Меня не сломать. Развод (СИ)"

Автор книги: Елена Левашова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 53.

*Надежда*

Сердце колотится, как перед экзаменом. Мы едем в лифте на девятый этаж, и я нервно тереблю край нового платья, купленного специально для этого вечера. Катюша, изъявившая желание, нарядиться как мама – в платье и туфельки, прижимает к груди любимых кукол…

– Мама, а бабушка Оля злая? – шепотом спрашивает она.

– Нет, милая, что ты. Она очень добрая. Она же тебе куклу связала.

– А вдруг я ей не понравлюсь? – этот вопрос я задаю, скорее, само́й себе.

Лев слышит. Он накрывает мою руку своей и ободряюще сжимает.

– Понравишься. Она уже заочно тебя любит.

Квартира Ольги Борисовны находится в новостройке – в прошлом году Лев купил для мамы новое, просторное жилище…

Он нажимает на звонок, и почти сразу дверь распахивает невысокая, стройная женщина с копной серебристых, аккуратно уложенных волос и умными, лучистыми глазами – такими же, как у Льва.

– Ну, здравствуйте, мои дорогие, – произносит она, и ее приветливый голос мгновенно снимает напряжение. – Входите же, не стойте на пороге.

Она обнимает сына, а потом поворачивается к нам. Ее взгляд скользит по мне без тени осуждения…

– Надежда, можно просто Надя? Я Ольга Борисовна. А это, я так понимаю, наше маленькое сокровище?

Она присаживается на корточки перед Катей, и моя дочь, обычно такая настороженная с чужими, доверчиво протягивает ей кукол.

– Здравствуйте. Это Кристина, а это я еще не придумала, как назвать.

– Какая прелесть! – улыбается Ольга Борисовна. – А у меня для тебя есть еще одна подружка. Проходите в кухню, я как раз пирог из печи достала.

Квартира пахнет яблоками, корицей и старыми книгами.

Здесь невероятно уютно. На стенах висят черно-белые фотографии, на подоконниках цветут фиалки. Я чувствую себя… дома.

– Очень приятно, Ольга Борисовна, – расплываюсь в улыбке я.

– Я очень рада, наконец, с вами познакомиться, девочки, – говорит Ольга Борисовна, ставя на стол румяный яблочный пирог. – Лёва мне все уши прожужжал. Говорит, хозяйка, умница, красавица. Я смотрю – и не обманул ведь.

Я краснею до корней волос.

– Спасибо, Ольга Борисовна. Я очень боялась… не понравится вам.

– Брось ты эту официальность. Зови меня тетей Олей, если хочешь. Лев мне рассказал, через что тебе пришлось пройти. Ты молодец, Наденька. Не каждая бы нашла в себе силы не просто выжить, а расцвести.

Ее слова проникают прямо в сердце. Она не жалеет меня, нет, скорее восхищается. И это дорогого стоит.

– Спасибо за поддержку.

– Сынок, не каждый мужчина способен так защищать свою женщину, – она с нежностью смотрит на Льва. – Я горжусь тобой. Ну а теперь – подарки!

Она достает из шкафа небольшой сверток.

– Катюша, это тебе. Чтобы твоим куколкам не было скучно.

Она протягивает Кате еще одну вязаную куклу, в ярком сарафане и с рыжими косичками.

– Ура! – кричит Катюша. – У меня уже есть кукла Кристина! Теперь у нее будет сестренка! Я назову ее Оля!

– А это тебе, Наденька. Я связала шаль. Не знаю, носишь ли ты их, но…

Она протягивает мягкую, пушистую шаль небесно-голубого цвета, невесомую, пушистую… Господи, моя бабушка вязала такие же…

– Спасибо… У меня нет слов, – шепчу я. – И я ношу их... Огромное спасибо!

Лев стоит у окна и смотрит на нас троих с нескрываемым умиротворением…

Вечер проходит в непринужденной беседе. Я расслабляюсь окончательно… Ольга Борисовна рассказывает забавные истории из детства Льва, а Катюша, осмелев, забирается к ней на колени.

Когда мы уже собираемся уходить, у Льва звонит телефон. Он смотрит на экран, и спокойствие на его лице вмиг испарятся, сменяясь волнением.

– Это Леонид Васильевич, – говорит он мне и отходит в сторону.

Я замираю… Черт бы побрал Стаса и его девку. Стоит расслабиться, отвлечься, так что-то случается…

Лев возвращается через несколько минут. На его лице застывает странное выражение облегчения и удивления.

– Надь, у меня новости.

– Что случилось? – выдыхаю я.

– Экспертиза закончена. И… Стас непричастен.

– Как… непричастен? – я не верю своим ушам. – А папка в столе? А расписка?

– Отпечатков Стаса на папке нет. Вообще никаких. Он клялся, что ему ее подбросили, и, похоже, не врал. Но это еще не все. Они проверили записи с камер видеонаблюдения в коридоре бизнес-центра.

– И что там? – я задерживаю дыхание.

– За день до пожара в офис «ПринтСмайл» входила Камилла. У нее, видимо, был свой ключ. Она пробыла в кабинете Стаса не больше десяти минут и вышла. Она подменила документы, Надь. Камилла его подставила.

– Господи… – я оседаю на стул. Значит, не Стас. Значит, все это время он был всего лишь жалкой, слабой марионеткой в руках этой женщины.

– И это не последняя новость, – продолжает Лев, присаживаясь рядом и беря меня за руку. – Камилла, когда ее прижали, начала паниковать. В общем, она созналась и в поджоге. Она наняла каких-то отморозков, чтобы отомстить тебе.

В комнате повисает тишина.

Стас – просто… слабый, запутавшийся, эгоистичный дурак, а настоящий монстр – его недалекая девка? Поверить не могу.

– Значит… все? – шепотом спрашиваю я.

– Все, родная, – тихо отвечает Лев. – Все закончилось. Теперь только мы. Он все подпишет и… Ты сразу же пойдешь под венец, поняла, будущая Моисеева?

– Поняла, – улыбаюсь я.

Глава 54.

*Надежда*

Передо мной остывает латте, но я даже не притрагиваюсь к нему. Волнуюсь, как школьница перед экзаменом… Может, все это очередная провокация? Эх... Поздно теперь жалеть... Колокольчик над входной дверью звякает, и в кафе входит Стас.

Я почти не узнаю́ его… Куда делся лощеный, уверенный в себе ловелас, бросающий язвительные замечания? И следа не осталось… На нем все тот же дорогой костюм, но сидит он как-то нелепо, словно с чужого плеча. Похудел? Наверное… Кормить же его теперь некому?

Заметив меня, он стыдливо отводит взор и подходит к столику.

– Привет, Надя. Спасибо, что согласилась встретиться, – глухо произносит он, опускаясь на стул напротив.

– Привет. У меня не так много времени, Стас. Мне скоро Катюшу везти в бассейн.

Он кивает, суетливо расстегивает папку с документами и выуживает бумаги… Его руки заметно дрожат.

– Вот. Я все подписал. Там… Сама прочитай…

Листаю доки, не веря глазам…

Согласие на развод, отказ от оспаривания места жительства ребенка, согласие на выплату алиментов – и сумма там даже больше, чем мы с Вероникой изначально запрашивали.

– Я не стал ничего затягивать, Надь, – выдавливает Стас, нервно постукивая пальцами по столешнице. – Федор передаст оригиналы твоей Масловой уже сегодня. Нас разведут на следующем же заседании.

– Хорошо, – шепчу я, чувствуя, как внутри разливается невероятное спокойствие. – Спасибо, что не стал продолжать этот цирк.

Он горько усмехается.

– Какой уж тут цирк… Я свою роль уже отыграл. Билеты проданы, шапито сгорело, – бросает он, выуживая из кармана пухлый конверт. – Это для Кати, Надюш… На одежду, кружки, игрушки… на всё, что нужно. Здесь за несколько месяцев вперед. Я буду переводить каждый месяц, обещаю.

Беру конверт и кладу его в сумку.

– Я ничего не скрываю от Кати, Стас. Если захочешь с ней увидеться – звони. Препятствовать не буду.

– Спасибо, – поднимает он на меня взгляд.

В нем столько боли и раскаяния, что на секунду мне становится его жаль. Не как любимого мужчину, нет… Скорее, как человека, разрушившего собственную жизнь своими же руками.

– Надь… Я хочу попросить прощения.

– Стас, это уже лишнее. Все прошло.

– Нет, не прошло! Дай мне сказать, умоляю, – вымученно вздыхает он. – Я был слепым, высокомерным идиотом. Я… Надюш, я поверил в собственную исключительность и перестал видеть берега. Я называл тебя… Господи, я не имел права обзывать тебя, а ты… Ты заботилась обо мне и Кате, дом на себе тянула…

– Я тоже виновата, Стас. Я растворилась в тебе и забыла о себе. Но давай не будем устраивать вечер воспоминаний.

– Надя, я променял золото на дешевую, грязную стекляшку, – сглатывая ком в горле, продолжает он. – Ты же знаешь, что она сделала? Камилла подбросила мне те документы. Из-за ее махинаций Миронюк меня уволил. Вчера я забрал трудовую. Можно сказать, что вылетел из фирмы с волчьим билетом, Надь. По собственному желанию, но… В нашей сфере слухи разлетаются быстро. Меня никто не возьмет на нормальную должность. А она… она чуть не посадила меня в тюрьму.

– Я знаю про Камиллу. Леонид Васильевич мне звонил.

– Она просто использовала меня, – Стас закрывает лицо руками. – А я, как дебил, покупал ей все… Рестораны оплачивал, тачки выбирал. Считал, что схватил бога за бороду. А когда остался ни с чем, она вытерла об меня ноги. Я всё потерял, Надь – работу, репутацию, семью… Тебя, Надюш…

Я так мечтала ему отомстить, а сейчас ничего не чувствую… Ни злорадства, ни торжества… Одну лишь усталость…

– Ты потерял это не сейчас, а в тот день, когда решил, что я мебель, с которой можно не считаться.

Он кивает, не отнимая рук от лица.

– Я знаю. Ты… ты такая красивая сейчас, Надь. Невероятная. Я смотрю на тебя и не верю, что ты была моей. И как я мог этого не ценить? Если бы можно было отмотать время назад…

– Время не отмотать, Стас. И хорошо, что нельзя. Я бы никогда не стала той, кем являюсь сейчас, если бы ты меня не предал.

Мы замолкаем. Тишину нарушает только шум кофемашины за барной стойкой. Стас отводит взгляд и продолжает:

– Надь, у меня к тебе есть одна просьба, – жалобно протягивает он. – Только не посылай меня сразу, выслушай.

– Смотря что за просьба.

– Квартира, – он сглатывает. – Мы, конечно, будем ее продавать и делить деньги, как положено по закону. Но… ты не могла бы пока не выгонять меня оттуда?

Я вопросительно поднимаю бровь.

– В смысле?

– Я сейчас без работы. Снять нормальное жилье я сейчас не смогу, а по знакомым скитаться… сама понимаешь. Стремно это, несерьезно…Дай мне месяц, Надь? Максимум два. Я найду хоть какую-то работу, встану на ноги, сниму квартиру и съеду. А потом выставим жилье на продажу.

Стас смотрит на меня с такой отчаянной надеждой, что мне становится не по себе. Человек, который еще недавно грозился оставить меня на улице и отобрать дочь, сейчас сидит передо мной и просит не выгонять его из совместно нажитой квартиры.

Мстительная Надя из прошлого, наверное, вышвырнула бы его с вещами на лестничную клетку. Но нынешней Наде это не нужно.

У меня есть Лев, дом и любимое дело.

– Хорошо, Стас, – спокойно говорю я. – Живи. Мне эта квартира сейчас не нужна. Я живу со Львом.

При упоминании Льва он слегка морщится, но тут же берет себя в руки и кивает.

– Спасибо, Надь. Правда, спасибо… Я этого не заслужил.

– Не заслужил, – соглашаюсь я, забирая со стола папку с документами. – Но я не хочу больше воевать. Живи пока, а продавать будем осенью. Ищи работу, начинай сначала… Дерзай.

Я встаю, подхватывая со спинки кресла плащ. Он тоже торопливо поднимается.

– Надь, будь счастлива. Он… этот твой Лев – хороший мужик. Надежный, не то что я. Пусть у вас все будет хорошо.

– Прощай, Стас.

Разворачиваюсь и выхожу из кофейни. Теплый весенний воздух обласкивает щеки, принося с собой ароматы влажной земли, смолы и гиацинтов… Жадно вдыхаю и торопливо сажусь за руль. Не глядя на Стаса, отъезжаю с парковки.

Он остается позади – сломленный, растерявший всю свою спесь человек, кому предстоит учиться жить заново.

А у меня впереди целый мир. Счастье, радость, покой и любовь мужа…

Смартфон оживает в руках, сто́ит подумать о Льве…

– Да, милый? – отвечаю я, и на губах расплывается улыбка.

– Привет, родная. Ну что, как все прошло?

– Идеально. Он все подписал. Мы свободны, Лёв. Стаса будто подменили…

– Я же говорил, что так и будет, – удовлетворенно произносит он.

– Я еду за Катюшей в садик.

– Мама звонила, требует, чтобы мы приехали на ужин. Сказала, напекла пирожков с капустой.

– С капустой? – усмехаюсь, чувствуя себя безоговорочно счастливой. – Ольга Борисовна наизусть выучила мои пищевые пристрастия. Придется ехать…

– Жду вас. И… Надюш, Лера решила приехать. Хочет, чтобы мы ее выслушали.

– Ты думаешь, что это хорошая идея? Она снова приедет с твоей бывшей и…

– Нет. Марина укатила куда-то с новым ухажером… Не бойся. Я не позволю никому тебя обидеть.

– Хорошо.

Глава 55.

*Надежда*

Теплая ладонь Льва покоится на моем колене. Катюша увлеченно возится на ковре с новой куклой Олей, что-то нашептывая ей на ухо.

Атмосфера почти идиллическая, если бы не Лера. Она сидит напротив, непривычно тихая, помешивая ложечкой остывший чай. Из ее взгляда исчезла неприязнь, сменившись растерянностью и, пожалуй, детской обидой… Она привыкла, что Лев – только ее отец… Как я сразу не поняла, что дело в обычной ревности?

– Лерочка, ну что ты застыла? – мягко протягивает Ольга Борисовна. – Попробуй пирог, внучка. Наденька сказала, что это по особому рецепту Айгуль – пекаря из ее цеха. Представляешь, в нем совсем нет сахара… Надюша у нас следит за фигурой. Но я считаю, что это такая ерунда!

Лера поднимает на меня взгляд. Я жду подвоха или очередной обидной реплики, но она со вздохом произносит:

– Надежда… Слушайте, я… я хотела сказать. Папа был прав – я вела себя как последняя дура. И мама тоже. Ну, маму можно понять, а я…

В комнате повисает тишина. Лев замирает, внимательно глядя на дочь, я тоже молчу, позволяя ей высказаться.

– Мы привыкли, что папа всегда один, – продолжает Лера. – И дом в Павловске… он был как последний островок той, старой жизни. Когда я увидела вас там, мне показалось, что… Всё, ничего больше не осталось… Я привыкла, что я одна у папы, а тут… А вас же появятся в будущем свои дети, и… Он меня забудет, я стану не нужна...

– Дочка, ты всегда будешь моей девочкой, моей родной и… – спешит ее успокоить Лев.

– Папуль, погоди… А потом я узнала… Ну, папа рассказал про всё – поджог и вашего… бывшего. И про то, как вы сами всё строили.

Она, наконец, решается посмотреть мне прямо в лицо.

– Извините меня. Пожалуйста. Я наговорила гадостей, не зная вас. Просто… защищала маму. Хотя защищать там было нечего.

Чувствую, как в груди разливается тепло. Ненависть и обиды – слишком тяжелый груз, и я рада, что Лера решила его скинуть.

– Знаешь, Лера, – улыбаюсь я ей, – я не сержусь. Правда. Мне тоже было страшно входить в вашу жизнь. Я боялась, что вы меня никогда не примете. Давай просто… попробуем начать сначала? Без оглядки на прошлое.

Лера шмыгает носом и слабо улыбается в ответ.

– А этот рецепт пирога… там, правда, нет сахара? Он такой вкусный.

– Правда, – киваю я. – Хочешь, я научу тебя его печь? Или приходи к нам в цех, посмотришь, как там всё устроено. Если тебе, конечно, интересно.

– Я приду! – оживляется она. – Папа говорит, у вас там настоящая мафия из поваров, во главе с какой-то Филипповной. И, вообще, я обожаю пробовать новые рецепты и готовить. Кухня – это прямо мое, мое…

– Еще какая мафия, – подмигивает Лев, притягивая меня к себе. – Рад, что вы помирились, девчонки. Моя нервная система этого бы долго не выдержала.

Пока в цехе идет ремонт, мы обитаем в бывшей, заводской столовой у Льва… Мы болтаем с Филипповной, когда охранник с проходной звонит, сообщая о неожиданном визите Вероники Масловой.

– Удачи, Надюшка, – кричат мне девчонки. – Все будет хорошо.

– Она бы сама не пришла, будь все… плохо, – справедливо замечает Филипповна.

Вероника выглядит сияющей. При виде меня она выуживает из сумки знакомую мне кожаную папку…

– Надежда Александровна, у меня для вас подарок, взгляните, – распахивает она папку.

Сверху лежит свидетельство. Мои глаза бегут по строчкам: «Брак между Аникеевым С.М. и Аникеевой Н.А. расторгнут». Никогда не думала, что буду так радоваться после развода…

– Всё? – шепотом спрашиваю я.

– Всё, Надя. Вы официально свободная женщина. Стас не подал апелляцию. Решение вступило в силу. Алименты назначены, график встреч с Катей утвержден. Вы хозяйка своей жизни. Но… сдается мне, ненадолго, – хитро улыбается она.

– Наверное, да. Я уже получила предложение руки и сердца от другого мужчины.

– И он… Как по мне, вы отлично друг другу подходите. Ну все, я побежала.

Прижимаю документ к груди, не в силах осознать случившееся. Господи, я свободна. Больше никакого Стаса, Камиллы и их грязных интриг… Только я, Катя и Лев.

– Спасибо, Вероника. Вы даже не представляете, что это для меня значит.

– Представляю, – улыбается она. – Кстати, вы слышали? Камиллу взяли под стражу. Влиятельный бизнесмен, Седой, кажется, сдал ее, чтобы спасти свою шкуру. Оказалось, она не только поджог организовала, но и пыталась его шантажировать какими-то записями. Теперь ей светит реальный срок.

– Туда ей и дорога, – вздыхаю я.

Мне ее даже не жаль. Каждый сам выбирает свой путь.

Еще через неделю мы, наконец, возвращаемся в наш родной цех. Крыльцо пахнет свежим деревом, в коридоре сияет белизной новая краска. О пожаре не напоминает ничего…

– Ну, с возвращением домой, девки! – командует Филипповна, а мои сотрудники с радостным гулом вваливаются внутрь.

Айгуль первым делом бросается к своей печке, поглаживая ее как живую.

– Соскучилась, милая? – воркует она. – Сейчас мы с тобой такой хлеб забацаем!

– Наденька, – Филипповна подходит ко мне, вытирая руки о передник. – Заказы посыпались, как из рога изобилия. «Вареник» подтвердил объемы, а Игнат Иванович с завода Льва звонил, просил завтра на пятьдесят обедов больше. Мужики, говорит, бунтуют – хотят твою фирменную лапшу. Некоторые даже дополнительные порции заказали – ужинать, говорят, будем… Или завтракать.

– Значит, будем работать, – я оглядываю свои владения.

Поверить не могу… Я смогла, выстояла, не сломалась…

– Надежда Александровна, там Лев Витальевич приехал, – кричит Петрович. – Цветы тащит, целый куст!

Я выхожу на крыльцо. Лев действительно идет к нам с огромной корзиной белых лилий. Он светится от гордости, глядя на вывеску «Цех полуфабрикатов НАДЕЖДА».

– Поздравляю с открытием, босс, – он целует меня прямо на виду у притихших сотрудников. – Теперь, когда ты свободная и успешная женщина, у меня есть к тебе серьезный разговор.

– Опять про аудит? – хитро прищурюсь я, поглядывая на коллег. – Или пожарный надзор, или...

– Нет, Надь. – Он берет мою руку и пристально смотрит в глаза. – Про жизнь. Больше никаких разводов, Надь… Пообещай, что мы не будем вспоминать твоего бывшего?

– Ну…

– Хорошо, мы будем говорить о нем, но нечасто… Надька, я люблю тебя всем сердцем. Как увидел возмущенную фурию в своем кабинете, так и втрескался по уши…Выходи за меня замуж.

Я смотрю на него и своих девчонок, украдкой поглядывающих за нами и… понимаю: меня не сломать…

– Я согласна, Лёва. На всё согласна. Я очень тебя люблю.

Глава 56.

*Надя*

 Через некоторое время…

Стою перед зеркалом в просторной гримерной, и мне до сих пор не верится, что сияющая женщина в белоснежном платье – я. Отражение кажется мне чужим, но невероятно прекрасным. Нет, это не «чужая» женщина, а та самая Надя, живущая где-то глубоко внутри, спрятанная за страхами, комплексами, котлетами и бесконечным ожиданием одобрения от человека, который этого не стоил.

В дверь стучат.

– Наденька, ты готова? – мягко произносит Лев.

Я открываю дверь, встречая Льва… Он молчит несколько секунд, просто любуясь, а потом делает шаг вперед и осторожно, будто я могу рассыпаться, берет мои руки в свои.

– Ты… ты невероятная, – шепчет он, касаясь губами моих пальцев. – Я самый счастливый человек на свете.

– Я тоже, Лёв, – улыбаюсь я. Мы выходим из гримерной и направляемся к залу регистрации. За дверями слышится приглушенный гул голосов. Там сегодня все: мои девчонки из цеха – Филипповна с гордостью поправляет шляпку, и Петрович в парадном пиджаке, и, конечно, Ольга Борисовна, которая сегодня выглядит как королева. Коллеги Льва с завода, чиновничья верхушка, его приятели, знакомые… Катюша, в нежно-розовом платьице, с корзинкой лепестков роз, то и дело подбегает ко мне, чтобы обняться. Лера наблюдает за нами с улыбкой на лице…

Церемония пролетает как один вдох.

– Согласны ли вы…

– Да! – отвечает Лев твердо.

Мое «Да» тонет в его объятиях.

– Можете обменяться кольцами и поцеловать невесту!

– Ура! – кричат наши немногочисленные гости.

– Объявляю вас мужем и женой!

Мы женаты теперь… И моя мечта иметь любящую, большую семью сбылась только что…

Гости обнимают нас, поздравляют, фотограф просит замереть на минутку, щелкает затвор фотоаппарата…

Лев не выпускает мою руку ни на секунду. Он светится от гордости, что теперь я – его…

– Надя, улыбнись! – командует фотограф. – Теперь вместе с Катей! Лев Витальевич, обнимите жену крепче! А где Лера?

– Давай еще со мной? – просит Ольга Борисовна.

Мы фотографируемся бесконечно. Я вижу искренние слезы в глазах Филипповны, замечаю, как счастливо улыбается Ольга Борисовна.

Никакой фальши и тени прошлого – только мы.

Вечер проходит в уютном ресторане с панорамным видом на залив. Лев переговаривается с моими сотрудниками, шутит с приглашенными чиновниками – я даже не старюсь запомнить их имена, поправляет воротник на платье Катюши.

В какой-то момент я понимаю, что пора. Пора сделать этот вечер еще более особенным…

Тихонько подхожу к музыкантам, прошу микрофон. Гул в зале затихает. Лев оборачивается, его взгляд теплеет. Он подходит ко мне, берет за талию.

– Лёв, – начинаю я, чувствуя, как краснеют щеки, – сегодня самый счастливый день в моей жизни. Но у меня есть подарок для тебя. Не всех коробках, – я указываю на подарки на столе, – а здесь, – кладу ладонь на свой еще плоский живот.

В зале становится совсем тихо. Лев замирает. Его глаза расширяются, он переводит взгляд с меня на мой живот и обратно, словно пытаясь осознать услышанное.

– Надя? Ты… Ты серьезно? – его голос срывается на шепот.

– У нас будет ребенок, Лёв. У нас будет наш малыш.

Верите, я долго не могла поверить, что это случилось… Наверное, штук десять тестов использовала, прежде чем осознать… И хранила тайну, намереваясь порадовать мужа новостью именно на свадьбе…

Он подхватывает меня на руки и кружит. Гости начинают аплодировать, кто-то кричит «Горько!», но он не слушает. Лев прижимает меня к себе, уткнувшись лицом в мою шею, и я чувствую, как его плечи мелко дрожат.

– Спасибо… – шепчет он. – Спасибо, Надя. Это самый лучший подарок, который я мог получить. Я даже не мечтал…

– Ну так прямо и не мечтал, ага…

– Не думал, что все случится так быстро…

– Ну вот так…

Он целует меня на глазах у всех, обнимает… Чувствую себя наполненной до краев.

– Папа! – подбегают к нам наши девчонки. – У меня будет братик или сестренка?

– Да, Лера, – отвечает Лев.

– Папуль, я так волнуюсь.

– Ты будешь самой лучшей старшей сестрой, все будет хорошо.

Катюша пока мало что понимает, но Лев и ее подхватывает на руки и целует в щеку…

Я смотрю на них – моих самых близких людей – и понимаю: вот она, точка невозврата… Наконец, она умерла… Та, старая Надя, которая терпела унижения и верила, что она – «унылое гэ», способное лишь прислуживать предателю… Она навсегда осталась в прошлом.

А эта Надя – счастливая, любимая, будущая мама – идет вперед.

И больше меня никому не сломать.