Текст книги "Меня не сломать. Развод (СИ)"
Автор книги: Елена Левашова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 45.
*Надежда*
– А, можно подробнее? Какие у вас основания подозревать мужа в поджоге? – хмурится следак.
Я заторможенно смотрю на белую, похожую на взбитые сливки пену, заполняющую дверной проем. Пожарные мечутся вдоль окон, затем сворачивают к торцу здания.
– Там все чисто, – кричит молодой совсем паренек с перепачканным гарью лицом.
В воздухе мерцают крупные, черные «бабочки» пепла…
– Вы меня слышите, Надежда Александровна?
– Он чинит препятствия, отказывается разводиться. Откладывает заседания суда, черт бы его побрал. Он болеет, уезжает в командировки, то… еще что-нибудь… Стас оскорбляет меня, унижает, пытается сделать все, чтобы испортить мне жизнь. Мне продолжать? Его любовница, кстати, тоже не пылает ко мне любовью…
– Ну… Может, муж понял, как сильно вас любит? Отказ от развода не является доказательством его причастности, – глуповато моргает следак, что-то царапая в блокноте.
– У меня нет врагов, понимаете? Никто не стал бы… делать такое… Я настоятельно прошу вас проверить. Просто проверьте, и все!
– Хорошо…
Пожарные убирают инвентарь, предназначенный для пожаротушения: шланги, огнетушители, ведра, ломы… Петрович, уныло качая головой, спрашивает, когда можно приступить к уборке «пожарища»… Мы минимум на неделю закроемся, если не больше… Я всех растеряю, всех… Айгуль надо булки испечь для детского дня рождения, сладкие печенья и рогалики для гендер-пати… А еще… У меня куча заказов, но готовить их негде… Что теперь делать?
К тому же Моисеев продлил со мной договор на поставки обедов. Филипповна с таким старанием готовит старикам, словами не передать…
– Очаг возгорания потушен, – произносит тот самый паренек. – Пострадала только прихожая, там…
– Простите, я снимаю это помещение, – взмаливаюсь я. – мы можем работать? Печки, вытяжки, столы, они…
– Все целое, но у вас нарушена противопожарная безопасность. Акт я составил, передам начальству. Работать вы не сможете, пока мы не снимем арест.
– А-арест? Какой еще арест? Мой бывший муж присылал к нам всякие проверки, все было в порядке. Послушайте, я… У меня столько заказов, что…
– Гражданочка, запрет пожарной инспекции будет действовать минимум тридцать дней. Срок для устранения недочетов вполне реальный.
– У нас все было в порядке. Это поджог, черт бы вас побрал!
– Следствие проверит, – без особенных эмоций отвечает он.
Филипповна тихонько плачет, обнявшись с Айгуль и Петровичем, а следак сует мне на подпись какие-то бумаги...
– Надя, ты смотришь, что подписываешь? – доносится взволнованный голос Льва. – Привет, я за углом припарковался, черт те, сколько ехал... Дайте-ка...
От Моисеева исходит неописуемое раздражение... Он с ним едва справляется, буквально тонет в нем... Если бы Стас или его курица оказались здесь, им бы не поздоровилось...
– А вы кто, простите?
– Адвокат. Что вы просите подписать мою клиентку? – грозно произносит он. – Она не будет подписывать отказ от претензий. Вы будете расследовать все, ясно? Надя, ты ничего не...
– Нет, Лев. Я собиралась как раз все прочитать. Что теперь будет, не понимаю? Как я буду работать? Лев, давай отойдем на минутку, я... Мне нужно непременно войти в помещение, хочу все сама увидеть, я...
Я едва на ногах стою... Ощущение, будто я выпила литр водки или коньяка... Меня шатает, руки дрожат, губы будто деревенеют...
– Надюша, успокойся, родная. Придется смириться, переждать... Ну, иди сюда. Я люблю тебя, Надька... – шепчет он мне в губы, поглаживая щеки пальцами. – Мне очень жаль, что так вышло. Если хочешь, можете занять помещение у меня на заводе. Там их много, полно...
– Нашел время в любви признаваться, – шепчу в ответ, снимая с его плеча невесомую пленку пепла...
– Мы справимся вместе. Я помогу с ремонтом. Лишь бы у хозяйки не было претензий. Попробую сам с ней поговорить... А пока можете готовить в бывшей столовой завода.
– Ты, правда, меня пустишь туда? Это же... спасение всех нас, Лев!
– С радостью впущу. Я тебя ревную к каждому столбу... А там ты будешь под моим присмотром.
Лев щедро делится со мной нежностью и теплом, успокаивает, возвращая утраченное равновесие.
Смотрю в сторону, замечая подъехавшую машину... Стас неуклюже выбирается из салона и идет прямиком к нам... Только его тут не хватало...
– Надь, куда ты сморишь? – хмурится Лев.
– Стас пожаловал. Приехал позлорадствовать.
Глава 46.
*Надежда*
На его лице расползается едкая, самодовольная ухмылка. Он даже не пытается ее скрыть, искренне наслаждаясь моими отчаянием и болью. В мутных от похмелья глазах горит хищный, недобрый блеск.
– Наденька, боже мой! Ты цела? – выпаливает он, изображая искреннее беспокойство. Стас протягивает руки, намереваясь заключить меня в утешающие объятия.
– Не трогай меня, Аникеев, – отшатываюсь я, натыкаясь на твердую грудь Льва. Его руки мгновенно ложатся на мои плечи…
– Отойди от нее, – металлические нотки в голосе Льва заставляют Стаса отшатнуться.
– А ты у нас кто? Спаситель? – кривится он, окинув Льва презрительным взглядом с головы до ног. – Я ее законный муж, и имею полное право беспокоиться о ее безопасности. Надя, что здесь произошло? Я ехал мимо, увидел пожарных и…
– Ехал мимо? – срываюсь я. – Что ты здесь забыл, Стас? Приехал полюбоваться на дело рук своих?
– О чем ты, милая? Ты в своем уме? – закатывает он глаза. – Ты думаешь, это я? Я?! Господи, до чего ты докатилась… С этим вот… связалась, он тебе и промыл мозги! И ты еще меня в чем-то обвиняла! Сама… не лучше… Спуталась с каким-то аферюгой и…
Следователь, безучастно наблюдающий за нашей перепалкой, наконец, подходит ближе.
– Гражданин Аникеев, я правильно понимаю?
– Да. Я муж Надежды Александровны.
– Ваша жена подозревает вас в умышленном поджоге. У вас есть алиби? Где вы находились сегодня ночью и рано утром?
Стас бледнеет. Его напускная уверенность вмиг испаряется, сменяясь неподдельным страхом.
– Я… я дома был. Спал. Один. Можете у консьержки спросить, она видела, как я возвращался вчера вечером.
– Один? – усмехаюсь я. – А как же твоя ненаглядная Камилла? Небось, тоже «мимо проезжала»? Или это она тебе помогла канистру с бензином тащить?
– Закрой свой рот, стерва! – визжит Стас. – Я подам на тебя в суд за клевету! Это все он подстроил! – он тычет пальцем в сторону Льва. – Специально, чтобы меня подставить! Заполучить мою жену и квартиру! А, может, и бизнес…
– Ваш бизнес? – вскидывает бровь Лев. – Не много ли на себя берешь, сволочь? Мне твой бизнес даром не нужен… И Надежда в твоих подачках не нуждается.
– Так, граждане, прекратили балаган! – повышает голос следователь. – Всем троим придется проехать в отделение для дачи показаний.
У меня подкашиваются ноги… Я видеть его не могу… Как я, вообще, могла его любить? Он точно причастен к поджогу, иначе, как он узнал…
– Я никуда не поеду! – снова взвивается Стас. – У меня встреча, я руководитель отдела, мне…
– Тем более не стоит пререкаться с представителем власти, – спокойно парирует Лев, не выпуская моей руки. – Поедем, Наденька. Все будет хорошо. Дадим показания, и тебя отпустят.
Следователь кивает подошедшему к нему молодому полицейскому. Тот распахивает дверь служебной машины. Стаса почти силой усаживают на переднее сиденье. Он брыкается, что-то орет про своих адвокатов и связи, но его никто не слушает.
– Садись, Надь, – шепчет Лев, помогая мне устроиться рядом с ним на заднем ряду.
В тесном пространстве машины повисает тяжелая тишина, нарушаемая лишь сопением разъяренного Стаса. Я смотрю на его измученное, отекшее от пьянства и злобы лицо, и… не чувствую ничего, кроме презрения…
Он точно что-то знает… Иначе и не может быть…
Спустя минут двадцать мы подъезжаем к облезлому зданию управления. Стас заметно сник, притих… Он кажется бледным и задумчивым. В его взгляде полно сомнения… Почему он молчит? Боится сдать подружку? Если виноват, какого черта приехал? Что-то тут не сходится…
– Присаживайтесь, – взмахивает ладонью следак.
– Простите, как вас…
– Леонид Васильевич, – произносит капитан. – Пожарные сообщили, что обнаружили признаки поджога. Канистру уже ищут, так что… Станислав, если вам что-то известно, или вы причастны к поджогу, то…
– Камилла расспрашивала об адресе цеха, – стирая со лба пот, произносит он. – Пытала меня, но я не сказал… Обмолвился только, что данные ИП Надежды есть в открытом доступе. А потом пришел участковый и вышвырнул ее… После этого я ее не видел, дочерью клянусь!
– Постыдился бы… Стас, подпиши документы на развод и оставь меня в покое, – взмаливаюсь я.
– И не подумаю, Надя.
– Надь, пиши заявление на него, – все тем же ледяным тоном произносит Лев. – Ты же подозреваешь его в поджоге? Ведь так?
– Да, но…
– Пусть уважаемый Леонид Васильевич допрашивает твоего благоверного, а лучше – посадит в СИЗО до выяснения обстоятельств. Ты знаешь, кому принадлежит этот цех?
– Нет, не знаю, – скрипнув зубами, отвечает Стас.
– Родственникам Миронюка – твоего босса. Может, ты решил не жене, а ему отомстить?
Ошарашенно моргаю, пытаясь осознать услышанное… Откуда Льву все это известно? Разве можно так быстро навести справки?
– За что мне ему мстить? – орет Стас.
– Откуда нам знать? Пусть следствие разбирается…
– Лев, как ты узнал про... Я снимаю помещение у Елены Сергеевны, а они... – выпаливаю я, косясь на Стаса.
– Ее сын Петя женат на Алисе Миронюк, Надь... Я был приглашен на ту свадьбу, но не смог явиться. А твой муженек работает в "ПринтСмайл", ведь так? Товарищ следователь, по-моему, связь прямая... У моей невесты нет больше подозрений о причастных к пожару лицах...
– Невесты? – ревет Стас, подпрыгивая со стула.
– Да, невесты. Ваш развод – дело временное...
Стас испепеляет меня взглядом, а я могу лишь ошеломленно моргать, глядя на Льва…
Глава 47.
*Надежда*
Невесты?
Слово-то какое… Забытое, как старый сундук на чердаке. В глазах Льва нет ни капли притворства. Он абсолютно серьезен. А я… я даже не знаю, что чувствовать. Радость? Страх? Смущение? Или… все сразу?
Стас, кажется, сейчас взорвется. Его лицо багровеет, он открывает рот, чтобы выпалить что-то мерзкое, но следователь его опережает.
– Ах, ты же… – шипит он.
– Аникеев, достаточно. Ваши семейные разборки меня не интересуют. Надежда Александровна, подойдите, пожалуйста. Садитесь за стол, вот ручка… Подробно изложите все, что считаете нужным. Ваши подозрения, сведения об угрозах со стороны мужа, все, что может помочь следствию. Если у вас есть скрины переписки или видеоматериал, то…
– Да что за чушь? – орет Стас. – Я не угрожал ей, товарищ следователь. Я…
Киваю, как китайский болванчик. Господи, когда же это кончится? Сил никаких нет…
– Я здесь, Надь. Я рядом, – не обращая внимания на Стаса, произносит Лев.
Сажусь, беру ручку. Пальцы не слушаются. Бумага кажется ослепительно-белой, а строчки плывут перед глазами.
«Я, Аникеева Надежда Александровна…» – вывожу я корявыми буквами. Пишу про угрозы Стаса, его нежелание давать развод, Камиллу, ее ненависть и интерес к адресу моего цеха…
– Леонид Васильевич, – протягивает Лев. – Я думаю, сто́ит вызвать на допрос и гражданку Шереметьеву. Ее мотивы очевидны.
– Уже занимаемся, – кивает следователь, поднимая трубку телефона. – Соедините меня с дежурным. Да, нужно установить местонахождение Шереметьевой Камиллы Евгеньевны. Адрес прописки… ага… Отправить наряд, доставить в отделение для дачи показаний.
Он кладет трубку и смотрит на нас.
– Ждать, скорее всего, придется долго. Можете пока пройти в коридор, выпить кофе из автомата. Здесь душно.
В коридоре пахнет сыростью, старой бумагой и чернилами. Стаса куда-то увели. Лев покупает мне горячий шоколад, себе – черный кофе без сахара.
– Лев, зачем ты это сказал? – шепчу я. – Про невесту…
– А я не соврал, – так же тихо отвечает он, заглядывая мне в глаза. – Просто высказал то, о чем думаю с нашей первой встречи. Или ты против?
– Я… я не знаю. Все так быстро… Я еще даже не развелась.
– Это формальности, Надь. Я не хочу тебя терять. И не отдам.
Мы молчим. Мне так хорошо и спокойно с ним, что даже убогая обстановка не портит момент – я ничего вокруг не замечаю… Спустя минут пятнадцать в коридор возвращается следователь.
– Шереметьева дома. По телефону разговаривать отказалась, нахамила. Сказала, что никуда не поедет. Мои парни предупредили, что если она не откроет добровольно, придется доставить ее конвоем. Так что ждем.
И мы ждем… Бумажный стаканчик обжигает ладони… Лев рассказывает о маме и дочери, детстве, проблемах на работе… Украдкой касается моей щеки, поправляя непослушную, выбившуюся из хвоста прядь… Мне не нужно притворяться, ничего из себя строить. Я просто есть, и ему этого достаточно…
– Надька, ты мне нужна… – шепчет он, пользуясь воцарившейся буквально на минуту тишиной.
– И ты мне очень нужен…
– Тогда нужно познакомить вас с мамой.
– Я совсем не против… Я
Двери отделения распахиваются с оглушительным грохотом. На пороге вырастает Камилла. На ней ярко-розовая шубка, ботинки на огромных каблуках, на лице боевой раскрас… За ее спиной маячат два хмурых оперативника.
– Где эта тварь? – визжит она на весь коридор. – Это она все подстроила! Явилась, не запылилась!
Ее направленный на меня, яростный взгляд заставляет поежиться…
– Смотрите-ка, кто тут у нас? Клуша приоделась? Даже макияжик сделала? Думаешь, если нацепила на себя нормальные шмотки, то человеком стала? – шипит она, подходя ближе. – Как была жирной коровой, так и осталась! Из-за тебя Стас меня бросил!
– Камилла, это все, на что ты способна? Оскорблять? – спокойно отвечаю я вставая. Лев тотчас оказывается рядом, заслоняя меня собой. – Стас тебя не бросил, вовсе нет… Он тебя использовал, пока ему это было удобно… А теперь ты ему не нужна. Мне тебя даже жаль, – усмехаюсь я.
– Жаль ей! Да я тебя сейчас по стенке размажу, сучка! Ты у меня еще попляшешь!
– Девушка, успокойтесь, – преграждает ей путь один из оперов. – Пройдемте в кабинет.
Но Камилла его не слышит. Она делает резкий выпад в мою сторону, пытаясь обойти Льва.
– Ты украла у меня все! Машину, мужика, жизнь! Я тебя уничтожу! Я хотела… сиреневую машину! Я бы даже на красную согласилась, но ты… Какого черта ты все узнала?
С диким воплем она бросается на меня, как дикая кошка, выставив вперед длинные, алые когти. Я успеваю только отшатнуться, но она цепляется за рукав моего пальто, рвет ткань.
– Камилла! – рычит Лев, отталкивая ее.
Но ее уже не остановить. Она замахивается сумочкой, чтобы ударить меня по лицу. Оперативники наконец-то реагируют. Они скручивают ей руки, оттаскивая в сторону.
– Пустите! Я ей все волосы вырву! Деревня! – захлебывается она криком, брыкаясь и извиваясь в крепких руках оперов.
Я стою, оглушенная, немного дезориентированная, прижимая руку к груди и пытаясь успокоиться… Сердце колотится где-то в горле. Лев обнимает меня, прижимает к себе.
– Все, Наденька, все… Успокойся, родная. Она тебе больше ничего не сделает.
Камиллу уволакивают в кабинет следователя, откуда еще долго доносятся ее истеричные вопли. А я смотрю на закрытую дверь кабинете и думаю только об одном: теперь у них есть все доказательства.
И для уголовного дела, и для нашего развода. Для всего…
Этот кошмар должен когда-нибудь закончиться, и, кажется, его финал уже близок.
Глава 48.
*Надежда*
В коридоре отделения еще слышится визг Камиллы. Меня до сих пор немного потряхивает…
– Надь, я отойду позвонить. Ничего не бойся, милая…
Что бы я без него делала?
Привычная мне нежность на его лице сменяется строгостью. Наверное, с таким лицом он управляет заводом?
– Гена, привет. Моисеев, – говорит он в трубку. – Нужно организовать обыск. Компания «ПринтСмайл», знаешь такую? Да, прямо сейчас. Есть все основания полагать, что Станислав Аникеев совершает мошеннические действия, используя служебное положение. Скорее всего, в отношении него объявили проверку, так он решил разделаться с директором по-своему – организовал поджог коммерческого здания. Да, пока только косвенные улики.
Он отключается и поворачивается к следователю, который как раз выходит из своего кабинета, явно уставший от допроса Камиллы.
– Леонид Васильевич, я как раз по вашу душу… Я только что связался с кем нужно. Ваши коллеги из экономического отдела могут выезжать в офис «ПринтСмайл». Думаю, в кабинете Аникеева мы найдем много интересного. Нужно торопиться, пока он не позвонил и не приказал уничтожить улики.
Следователь смотрит на Льва с уважением.
– Моисеев, вы уверены, что дело не в обычной мести жене? Кстати, у экспертов нет сомнений, что цех подожгли. Мы возбуждаем дело.
– Вы готовы проверить Аникеева? Или его профессиональная деятельность не входит в зону вашей ответственности?
– Отнюдь… Шереметьева подтвердила, что Стас мог воровать у руководства. Ее хотелки недешево стоят… И Стас знал, что цех Надежды принадлежит родственникам Миронюка. Дежурный присмотрит за ним здесь, так будет лучше… Ладно, собираемся. Надежда Александровна, а вы были в его офисе? Сможете нам помочь на месте?
– Да, была пару раз, – киваю я, чувствуя, как внутри разгорается ярость. Как он посмел, вообще? – Я знаю его привычки. Он всегда прячет то, что считает самым ценным. А это законно? Устраивать обыск кабинета без Стаса?
– Он наемный работник, не владелец помещения. Так что…
– А я настаиваю, чтобы он поехал с нами, – твердо произношу я. – Поймите, так будет лучше… Его адвокат обвинит вас потом непонятно в чем… Подложили, подставили…
– Хорошо, возьмем его с собой.
Стас окидывает нас хмурым взглядом и следует в машину дежурного…
Офис «ПринтСмайл» располагается в безликом, блестящем бизнес-центре. По понятным причинам Стас не любил, когда я к нему захаживала… Поначалу он, конечно, терпел, но потом выпроваживал меня без стеснения…
Нас встречает его начальник, Евгений Миронюк, мужчина лет шестидесяти с усталым лицом и нервно бегающими глазами – его вызвал один из оперативников.
– Что здесь происходит? – хмуро спрашивает он, глядя то на следователя, то на меня. – У нас нет никаких претензий к работе Аникеева. И никаких проверок нами не было инициировано. Это… какая-то ошибка… Послушайте…
– Спасибо вам большое, Евгений Павлович. Все это – чудовищное недоразумение. Я не поджигал цех жены. И всегда работал честно. Никаких диверсий против вас и вашей родни я не совершал.
– Пока просто проверка, Евгений Павлович, – ровным тоном отвечает Леонид Васильевич, предъявляя ордер. – Нам нужно осмотреть рабочее место Аникеева.
– С чего вы, вообще, взяли, что здесь замешана работа? Стас против развода, это я знаю… Может, он решил насолить жене? Мы-то здесь при чем? Лена и Юра, они… Стас, во что ты впутался?
– Я не виноват, клянусь, – сипит Стас. – Это все они… Они решили меня подставить.
– Евгений Павлович, – отмахивается от Стаса следователь. – Речь о ваших родственниках. Мы должны проверить все. Позвольте пройти в его кабинет? Обыск будет проводиться в присутствии понятых.
Мы заходим в кабинет. Здесь все стандартно: стол, компьютер, полки с образцами рекламной продукции. Ничего личного, кроме стоя́щей на столе чашки и рамки с фотографией нашей семьи…
– Надя, есть идеи? – тихо спрашивает Лев.
Я осматриваюсь. Взгляд цепляется за массивную столешницу.
– Стас хвастался, что заказал себе стол с «сюрпризом», – говорю я. – Думаю, вот здесь.
– Думает она… Стерва! – рычит Стас.
– Помолчите, Аникеев!
Я провожу рукой по нижней кромке стола и нащупываю едва заметный шов. Один из оперативников поддевает его специальным инструментом. Раздается щелчок, и небольшая панель отходит в сторону, открывая узкую нишу. Внутри – тонкая папка из серого картона.
Леонид Васильевич надевает перчатки и аккуратно достает ее. Открывает. Мы со Львом заглядываем ему через плечо. Внутри несколько листов.
– Так-так… – бормочет следователь. – План-схема подъезда к вашему цеху, Надежда Александровна. С пометками, где лучше парковать машину, чтобы не попасть на камеры.
– Это… Это подстава! – орет Стас. – Я впервые вижу эту папку! Я не поджигал. Я ничего не делал! Отпустите меня, гады-ы!
– На пятнадцать суток сесть захотел? Молчать, Аникеев, – приказывает Леонид Васильевич.
– Это не мое… клянусь, – сипит Стас.
– А это что? – оперативник указывает на другой лист. – Расписка от некоего «П.И.» в получении ста тысяч рублей за «консультационные услуги по решению производственных вопросов». Подпись неразборчивая, но дата… за два дня до пожара.
– Ты всё спланировал, – шепчу я, чувствуя, как леденеют кончики пальцев. Всё сходится. Каждая деталь.
– Надя, клянусь дочерью, я не делал этого... Мне подбросили эти бумаги. Я прошу тебя, поверь... – взмаливается Стас.
В этот момент у следователя звонит телефон. Он выходит в коридор, оставляя нас одних. Миронюк смотрит на папку с ужасом.
– Я тебя уволю к чертовой матери! – шипит он. – Такой скандал! Так подставить всю фирму! О чем ты думал, Стас? Ну, не хочет с тобой жить жена – подпиши документы и перестань ее мучить.
– Я не делал этого, – бессильно произносит он. – Папки подбросили. На них нет моих отпечатков... Пусть проверяют.
– Классика жанра, – хмыкает Лев. – Все преступники так говорят, когда их припирают к стенке.
Леонид Васильевич возвращается.
– Я вызвал экспертов. Мы все проверим, Аникеев. Если отпечатков на папках нет, вас отпустят. Евгений Павлович, мне нужны записи с камер видеонаблюдения.
– В этом кабинете их нет... – стирает со лба пот Миронюк. – Только в холле и на входе.
– Значит, предоставьте то, что есть.
