Текст книги "Меня не сломать. Развод (СИ)"

Автор книги: Елена Левашова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 49.

*Камилла*

Тяжелое, дряблое тело Седого, наконец, скатывается с меня. Облегченно вздыхаю, пялясь на потолок гостиничного номера. И почему он выбирает такие стремные гостиницы? Нет, они, конечно, дорогие, но интерьер… Похоже на дорогой гроб, отделанный бархатом и позолотой. И я в нем как покойница. Живая, дышащая женщина, но мертвая внутри.

– Ну что, киса, довольна? – хрипит Седой, лениво похлопывая меня по бедру.

В его голосе нет нежности, лишь усталое удовлетворение. Он закидывает руки за голову, демонстрируя седые заросли под мышками, и поворачивается ко мне.

– С документами-то разобралась? Не накосячила? А то я тебя знаю, Пупкова. Вечно у тебя все через одно место.

Я вздрагиваю, когда он произносит мою настоящую фамилию. Он делает это специально, стремясь напомнить мне, кто я и откуда…

– Все сделала, папочка, – мурлычу я, заставляя себя улыбнуться. – Как ты и велел. Стасик, когда пьяный, спит как убитый. Я взяла портфель, когда была в его квартире, и заменила листы… Он даже не проснулся. Так что следов проникновения в его кабинет никто не найдет. Их просто нет… Все чистенько.

– Умница, – тянет он. – Моя хитрая лисичка. Не зря я в тебя вкладывался.

Он снова шлепает меня, старый козел… Игривый жест пробуждает спящее во мне чувство омерзения… Я его вещь. И всегда ею была.

– Теперь Стасика твоего попрут с работы, а Миронюку придется несладко, – он удовлетворенно хмыкает. – Хорошая работа, Ками. Тебя в полиции недолго мурыжили?

– Ну так… Они быстро переключились на Стасика. А против меня улик нет. Но… Ваня, – я сажусь в кровати, прикрывая грудь простыней. Сердце колотится от страха… – Мне нужна твоя помощь.

– Еще? – он лениво приоткрывает один глаз. – Я же тебе заплатил. Или ты решила поднять ценник?

– Дело не в деньгах. Меня подозревают в поджоге. Улик нет, но… Они завели дело…

Седой резко садится. Его расслабленное лицо вмиг каменеет.

– Какого еще поджога? Ты что, совсем с катушек съехала? Какой, к черту, поджог?

– Я хотела ей отомстить! – срывается мой голос. – Этой Надьке! Она унизила меня! Из-за нее я осталась без машины и Стаса. Без всего! Я наняла парней, они… Зато все ниточки ведут к Стасу. Цех принадлежит родственникам Миронюка. Следствие считает, что он за что-то мстил ему. Ему, а не женушке.

Седой смотрит на меня так, будто я таракан…

– Ты… идиотка. Полная, набитая дура! – рычит он, вскакивая с кровати. – Ты хоть понимаешь, во что ты меня впутываешь? Это уголовка, Камилла! Серьезная статья! Я тебе что, бандит с большой дороги, чтобы поджоги покрывать?

– Но ты же…

– Я бизнесмен! – орет он мне в лицо. – А ты – шлюха, решившая поиграть в гангстера! Разбирайся сама. Ко мне это не имеет никакого отношения.

Чертыхаясь, он вскакивает с кровати и одевается… Натягивает носки, рубашку даже не застегивает…

– Ваня, подожди! – я бросаюсь к нему, хватая за руку. – Не бросай меня! Они на меня все повесят! Стас уже сдал меня с потрохами! А эта Надька… у нее теперь новый мужик, крутой. Он меня сотрет в порошок! Помоги, прошу тебя!

– Отвали, – он брезгливо стряхивает мою руку. – Я тебе ясно сказал? Твои проблемы. Надо было головой думать, а не тем, чем ты обычно думаешь. Я не собираюсь из-за какой-то шлюхи рисковать своей репутацией и свободой. От тебя требовалось подставить Стаса… Я хотел быстренько посадить на его место своего человека, так что… В остальное меня не втягивай.

Все. Это конец. Господи… на что я, дура, рассчитывала?

– А если я расскажу про папку? – шепчу я, чувствуя, как дрожат губы. – Если я скажу, что это ты все организовал, чтобы подставить Стаса и «ПринтСмайл»?

Седой замирает. Прищуривается, испепеляя меня взглядом.

– Что ты сказала?

– Ты слышал. Я пойду и все расскажу. Что ты меня нанял, что ты дал мне эти бумаги…

Он подходит ко мне вплотную и больно сжимает подбородок…

– Ты серьезно думаешь, что тебе кто-то поверит? – шипит он. – Моему слову против твоего? Слову уважаемого бизнесмена против слова… сама знаешь кого. Я скажу, что ты пыталась меня шантажировать. Что это ты украла документы, чтобы отомстить любовнику. И тебе пришьют еще и это. Думай, Камилла, думай. У тебя ничего на меня нет.

– А вот тут ты ошибаешься, – я делаю шаг назад, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я готовилась к этому. – Думаешь, я совсем дура? Я записывала наши разговоры. И не только этот. У меня есть все. И про «ПринтСмайл», и про другие твои делишки.

Седой сжимает губы так сильно, что на щеках проступают желваки… Из его взгляда струится неразбавленная ярость…

– Где запись? – наконец, выдавливает он.

– В надежном месте. И не одна копия, – вру я. – Так что, папочка, ты мне поможешь. Вытащишь меня из этой истории с поджогом. Или мы утонем вместе. Выбирай.

– Чертова дура… Кто следак?

– Какой-то Леонид Васильевич, я пришлю тебе номер его телефона. Спасибо, Ваня. Я тебе пригожусь, ты не пожалеешь…

– Сомневаюсь, – бросает он и покидает номер, резко захлопнув дверь.

Глава 50.

*Надежда*

Наконец, все заканчивается, и нас отпускают… Лев везет меня домой. Привалившись к стеклу, наблюдаю за пролетающими мимо пейзажами. Накрапывает дождь, дворники с натужным скрипом стирают капли с лобового стекла…

– Надь, ты как? – нарушает молчание Лев, накрывая мою руку своей.

– Я в порядке, – вздыхаю я. – Просто… все сразу навалилось. Чертов поджог, допрос, Камилла… И Стас. Я не могу поверить, что он на такое способен. Или не он… Он выглядел так, будто не делал этого.

– Следствие разберется, – твердо говорит Лев. – Главное, что ты в безопасности, а этот урод больше не сможет безнаказанно портить тебе жизнь.

Он прав, конечно… Я не хотела, чтобы все было ТАК… Надеялась, что мы сможем воспитывать Катю и нормально общаться… Чувство опустошения смешивается с тупой, ноющей болью. Ощущение, будто из меня выкачали все силы.

– Я отвезу тебя домой и, наверное, поеду. Мне нужно еще кое-какие дела уладить. Ты справишься одна? Может, остаться?

– Нет, не нужно, – качаю головой я. – Ты и так сделал для меня больше, чем кто-либо. Спасибо тебе, милый…

– Я тебя никому не отдам, – шепчет он, мягко сжимая мои пальцы. – Позвони Анфисе, пусть заберет Катюшу. Тебе нужно отдохнуть.

Он высаживает меня у ворот, ждет, пока я открою калитку, и уезжает. Дом встречает меня тишиной… Гудит в кухне холодильник, постукивают на окнах жалюзи… Завариваю чай и звоню Анфисе с просьбой забрать Катю вечером из сада и привести домой.

Сил нет даже на то, чтобы принять душ. Допиваю чай, переодеваюсь в старый махровый халат и заваливаюсь в кровать. Когда все это кончится, господи? Проваливаюсь в глубокий сон без сновидений…

Меня вырывает из забытья настойчивый стук в дверь.

Кто это? Лев вернулся? Но он бы позвонил… Стас? Невозможно, он под следствием. Камилла? Еще чего… Вряд ли она так быстро узнала, где я живу?

Плотнее кутаюсь в халат и на цыпочках подхожу к двери, заглядывая в глазок.

На крыльце стоят две женщины. Одна – постарше, элегантная, в дорогом кашемировом пальто, с безупречной укладкой и холодным, оценивающим взглядом. Вторая – девчонка лет двадцати, поразительно похожая на Льва. Высокая, с точеными чертами лица и упрямым изгибом губ.

Стук повторяется, на этот раз еще громче. Только этого мне для полного счастья не хватает!

Я неуверенно поворачиваю ключ в замке.

Мамаша прищуривается, испепеляя меня брезгливым взглядом.

– Ма-ам… – протягивает девчонка. – Так, я и знала, что на дачу бомжи залезут.

– Помолчи, Лера. А вы, собственно, кто такая? – цедит сквозь зубы мамаша.

– Я… Я здесь живу, – отвечаю, пытаясь придать голосу твердости. – А вы?

– Мы хозяева этого дома, – заявляет она с ноткой раздражения в голосе.

– Послушайте… Вам лучше спросить у Льва, а еще…

– Я его бывшая жена, Марина. А это наша дочь, Лера. А теперь вы ответьте, на каком основании вы находитесь в нашем доме?

– Я арендую этот дом, – спокойно отвечаю я, хотя внутри все кипит. Нашем? Она сказала «нашем»?

– Папа сдал наш дом? – вздергивает бровь Лера, оглядывая меня так, словно я диковинная зверушка. – И даже не предупредил?

– Видимо, у него были на то причины, – отвечаю я, скрещивая руки на груди.

– Причины? – усмехается Марина. – У Льва всегда была одна причина что-либо скрывать от нас – необъяснимая тяга к… простушкам. Их так легко жалеть, не правда ли? Давать им кров, решать их проблемы. Вы, я так понимаю, из этой же категории?

Ее острые, унизительные слова бьют, как пощечина. Она пытается выставить меня жалкой, беспомощной, недостойной. Той, кем я была еще несколько месяцев назад.

– Я не нуждаюсь в его жалости, – холодно произношу я. – И, в отличие от некоторых, не цепляюсь за прошлое. Этот дом он сдал мне. И если у вас есть претензии, адресуйте их ему, а не мне.

– Ах ты… – глаза Леры вспыхивают. – Мама, она еще и хамит! Папа точно с ума сошел, если связался с такой.

– Лерочка, не опускайся до ее уровня, – снисходительно бросает Марина. – Послушайте, милочка. Мы приехали сюда отдохнуть на выходные и проведать родственников. Так что будьте добры, соберите свои вещи и освободите помещение. Я такая же владелица этого дома, как и Лев. И я против, чтобы вы здесь находились. Мы всегда приезжали сюда, когда гостили в Питере.

– Я никуда не уйду, – отрезаю я. – У меня есть договор аренды. А ваше «всегда» закончилось в тот момент, когда вы развелись.

– Да как ты смеешь! – вскипает Марина. – Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Я могу одним звонком…

– Звоните, – перебиваю я ее, глядя прямо в глаза. – Звоните Льву. Думаю, ему будет очень интересно услышать, как вы вломились в дом и пытаетесь выгнать его женщину!

Марина на мгновение теряет свою спесь. Она явно не ожидала такого отпора.

– К его… женщине? – переспрашивает Лера, и в ее голосе звучит неподдельное удивление.

– Именно, – я делаю шаг вперед, заставляя их отступить. – А теперь, если вы не возражаете, я бы хотела закрыть дверь. У меня был тяжелый день.

– Нет, мы не уйдем! Я сейчас же звоню мужу… – суетится Марина, роясь в сумке.

– Бывшему мужу, – поправляю ее я. – Решайте ваши разногласия без меня. А теперь… вон отсюда!

Лера таращится на меня полными негодования глазами… Вот тебе и знакомство… Я не так все себе представляла, конечно… Надеялась ей понравиться, расположить ее к себе…

– Это еще не конец, – шипит Марина, вновь обретая дар речи. – Мы с тобой еще поговорим, деревенщина. Ты еще пожалеешь, что связалась с Моисеевым.

– Посмотрим, – бросаю я и захлопываю дверь прямо перед их носом.

Поворачиваю ключ в замке и прислоняюсь к двери спиной. В висках пульсирует, руки дрожат…

Одна война, кажется, подходит к концу, но, похоже, на пороге возникает новая… И враг в ней будет куда более изворотливым и опасным, чем глупая Камилла.

Глава 51.

*Надежда*

Я разливаю чай, но руки до сих пор предательски дрожат… Черт бы побрал бывшую Льва! Как он, вообще, мог допустить такое? Катюша, забравшись с ногами на диван, увлеченно рисует что-то в альбоме. Анфиса деликатно молчит, обеспокоенно поглядывая на меня.

– Все будет хорошо, – говорю я больше для себя, чем для нее.

– Конечно, даже не сомневайся… Он точно ни о чем не знал, Надюш. Все наладится.

– Эх… Ты не представляешь, ЧТО я чувствовала, Анфис. Это же… Кошмар просто…

Под окнами шуршит гравий, стены моего домика озаряются светом фар… двух машин! Сердце замирает. Неужели они вернулись, да еще и с подмогой?

Лев выходит из внедорожника. Следом за ним из подъехавшего такси неохотно выбираются Марина и Лера. Он что-то резко говорит им, указывая в сторону дома. Дамочки явно не хотят идти – Марина отмахивается, качает головой, Лера прижимает руки к груди… Видок у Льва… ужас просто… Он подходит к ним, берет бывшую жену за локоть и практически тащит за собой. Лера, надув губы, плетется следом.

Похоже, сейчас начнется вторая серия захватывающего, бразильского сериала…

Открываю дверь раньше, чем гости успевают постучать. Лев вталкивает их в прихожую, не давая мне и слова сказать.

– Раздевайтесь, – бросает он холодно.

– Лев, что за цирк? Я никуда не пойду! – возмущается Марина, пытаясь вырвать руку.

– Ты пойдешь, Марина. И наша дочь тоже. Вы обе сейчас пройдете в гостиную, сядете и выслушаете меня. А потом извинитесь перед Надеждой.

– Извиняться? Перед ней? Да никогда! – фыркает Лера.

– Значит, будешь стоять здесь, пока не поймешь, – отрезает Лев и, наконец, поворачивается ко мне. Его взгляд мгновенно теплеет. – Надя, прости, я должен был предвидеть это.

– Да я… Лев, я… – только и могу вымолвить я.

Он заходит в дом, снимает пальто, разувается. Марина и Лера нехотя входят следом. При виде играющей на диване Кати, на их лицах проступает еще большее раздражение.

– Анфиса Андреевна, вы не могли бы пойти с Катюшей в ее комнату? – тихо прошу я. – Почитайте ей, пожалуйста.

Няня все понимает без слов. Она уводит Катюшу, и в гостиной повисает тяжелая, будто наэлектризованная тишина.

– Итак, – начинает Лев, становясь между мной и незваными гостьями, словно живой щит. – Я хочу, чтобы вы обе услышали меня.

– Что мы должны услышать, папа? Что ты променял нас на эту… домработницу? – с ядом в голосе спрашивает Лера, метнув на меня колючий, злой взгляд.

– Лера, – голос Льва становится опасно тихим. – Еще одно слово в таком тоне, и твое содержание на ближайшие полгода будет состоять из хлеба и воды. Ты меня поняла? А теперь познакомься. Надежда – женщина, кого я люблю, – произносит он, глядя в мои глаза.

В груди тотчас разливается обжигающее тепло. Он не просто заступился – объявил войну жене и дочери…

Лера ошарашенно смотрит на отца, Марина презрительно кривит губы.

– Любишь? Лев, не смеши меня. Ты хоть знаешь, кто она? Я думала, она обычная, старая дева, а оказалось… Разведенка с прицепом! Старая кляча, которую наверняка выгнал муж! Ты подобрал ее на помойке, а теперь называешь «любимой»?

– Это тебя твой муж выгнал, Марина, – спокойно парирует Лев. – За измену. Я не хотел выносить сор из избы, но раз ты сама начала… Надя – женщина, которая пережила предательство и не сломалась. Женщина, которая сама, с нуля построила свой бизнес. Ясно тебе? И она моя!

Он берет мою руку и переплетает наши пальцы.

– А теперь слушайте обе. Этот дом – мой. Марина, ты, вероятно, запамятовала, как подписывала дарственную на меня после развода? Так вот… Ваше присутствие здесь возможно только с моего и Надиного разрешения. Какого черта вы, вообще, сюда приперлись?

– Мы просто хотели отстоять свое! – выкрикивает Марина. – Я привыкла считать этот домик своим и думала… Я была уверена, что в твоей жизни ничего не поменяется…

– Свое? – Лев смеется. – У тебя нет здесь ничего «своего», Марина. Все твое осталось в прошлом, которое ты сама разрушила. Я требую, чтобы вы извинились.

– Не буду! – упрямо мотает головой Лера.

– Я тоже, – поддерживает ее мать.

– Хорошо. Тогда наш разговор окончен, – Лев указывает на дверь. – Вон.

– Папа! – в голосе Леры впервые проскальзывают нотки растерянности.

– Лера, я не шучу. Я люблю эту женщину и не позволю никому, слышишь, никому ее обижать – ни твоей матери, ни тебе. Если вы не можете принять мой выбор и уважать его, значит, вам здесь не место. И в моей жизни тоже.

Это звучит как приговор. Лера смотрит на отца широко раскрытыми, влажными от слез, глазами. Кажется, она впервые осознает, что это не игра.

– Лев, ты не можешь так с нами… с дочерью… – пытается воззвать к его совести Марина.

– Я могу, – твердо отвечает он. – Я могу защищать тех, кто мне дорог. И сейчас мне дороже всех Надежда. Дверь там.

Марина, поняв, что битва проиграна, поджимает губы и, схватив дочь за руку, направляется к выходу. На пороге она оборачивается.

– Ты еще приползешь, Лев. Такие, как она, долго не задерживаются.

Дверь с треском захлопывается. Лев еще несколько секунд смотрит ей вслед, а потом рывком притягивает меня к груди…Опаляет горячим дыханием висок, целует в лоб…

– Прости, – шепчет он. – Прости, что тебе пришлось это выслушать.

– Не извиняйся, – качаю головой, чувствуя, как по щеке катится запоздалая слеза. – Спасибо. Я… Я не ожидала. И не хотела, чтобы все было вот так. Я очень хотела подружиться с твоей Лерой. И с мамой…

– Я же обещал? И всегда буду тебя защищать. Насчет мамы не переживай – она примет мой выбор…

Он наклоняется и нежно, невесомо меня целует… А я отвечаю, вкладывая в поцелуй всю свою благодарность и зарождающиеся доверие и надежду.

Война со Стасом почти окончена, вот война с прошлым Льва, кажется, только началась… Но я уверена, что вместе мы справимся…

Глава 52.

*Лев*

Я с силой сжимаю руль, выезжая с проселочной дороги на трассу. Холодная и острая, как лезвие, ярость все еще клокочет внутри. Успокоиться не могу, черт! Хочется развернуть машину, догнать Марину и высказать ей все без свидетелей и цензуры. Как она посмела прийти в мой дом, в мое, черт возьми, личное пространство, и оскорблять Надю?

Чтобы не натворить какой-нибудь дичи, решаюсь позвонить маме…

– Алло, сынок? – со вздохом отвечает она.

– Мам, привет.

– Лёва, что случилось? У тебя голос, будто… Что-то стряслось?

– Мам, Марина приезжала с Лерой. Они в Питере.

Мама молчит, но я знаю, что ее молчание красноречивее любых слов.

– Что натворила на этот раз? – наконец, спрашивает она.

– Ты не представляешь, что они устроили. Приехали в загородный дом, где сейчас Надя живет, и начали ее выгонять. Оскорблять… Назвали ее «простушкой», «деревенщиной». Вели себя так, будто они до сих пор хозяйки положения. Я ведь… Я с Леркой наладил отношения, искренне считая, что она меня поддержит.

– Марина никогда умом не отличалась. Все пытается вернуть то, что сама же и разрушила, – вздыхает мама. – Но Лера… Я думала, яблоко от яблони недалеко падает, но не настолько же. Бедная девочка, эта твоя Надежда. Ей, наверное, было очень неприятно.

– Неприятно – это не то слово, мам. Я выставил их. Сказал, чтобы больше без моего разрешения не появлялись.

– И правильно сделал. Давно пора было поставить их на место. Эта Надежда… она тебе, значит, и правда дорога?

Я на секунду замолкаю, глядя на проносящиеся за окном огни города.

– Больше, чем дорога, мам. Я… я люблю ее… Думал, повременю, понаблюдаю, а сам… Маюсь без нее, мам… Пацаном зеленым себя чувствую.

– Ну, слава богу, – в голосе матери слышится искреннее облегчение. – Я уж думала, не доживу. Сынок, а чего же ты ждешь?

– В смысле?

– Ну так познакомь нас! Хватит уже прятать свое счастье. Привози свою Надежду и ее доченьку. Хоть посмотрю на них. Уверена, она хорошая женщина, раз ты так о ней говоришь.

– Обязательно познакомлю, мам, и очень скоро. Спасибо тебе.

– Да за что? За то, что правду говорю? Давай, сынок, не вешай нос. Защищай свою женщину. А на этих… плюнь. Лерочку, конечно, жалко… А Марина… Не ожидала я от нее такой спеси.

На душе становится немного легче. Мама права – хватит прятаться… А в загородный дом может вломиться кто угодно, любая шваль… И я имею в виду не только наших бывших. Еще есть Камилла…

Разворачиваю машину и еду обратно.

Надя встречает меня на пороге, одаривая удивленным взглядом.

– Лев? Ты что-то забыл?

– Да, – говорю я, входя в дом и закрывая за собой дверь. – Себя забыл. Надь, нам нужно поговорить.

Мы проходим в гостиную. Я сажусь в кресло, Надя забирается на диван, поджав под себя ноги.

– Я не могу оставить вас здесь. Это небезопасно и неудобно. Я хочу, чтобы вы с Катей переехали ко мне.

Надя ошарашенно моргает.

– Лев, это… это так быстро… Мы… я еще даже не развелась официально. Что люди скажут? Что твоя мама скажет?

– Моя мама, – усмехаюсь я, – только что потребовала, чтобы я немедленно вас познакомил. А что скажут люди, меня волнует в последнюю очередь. Надя, послушай… Твой бывший непредсказуем. Моя бывшая, как мы выяснили, – тоже. Здесь вы как в аквариуме. Любой может приехать и потрепать тебе нервы. А в городе со мной, вы будете в безопасности. И… – я на миг замолкаю, подбирая слова. – И мы будем вместе каждый день. Я хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, завтракать с тобой и Катюшей. Мечтаю, чтобы у нас был настоящий дом.

Она молчит, опустив глаза. Ее щеки затапливает румянец, из взгляда струится страх…

– Я понимаю, что это серьезный шаг, – продолжаю я мягче. – Но я не могу больше так, на расстоянии… Хочу быть рядом. Пожалуйста, Надь, скажи «да».

– Хорошо, Лев. Я согласна, – отвечает она с улыбкой. – Давай попробуем… Но не прямо сейчас… У меня просто нет времени собрать вещи, Лев. Еще и ремонт в цехе…

– С этим я помогу. Не хочу, чтобы хозяева помещения вешали на тебя всех собак.

Следующие несколько дней наполняются приятной суматохой. Я нанимаю бригаду, и они начинают ремонт. Вывозят обгоревшие двери и окна, вычищают помещение...

Надя тем временем осваивается на новом месте – в просторной столовой моего завода. Ее девчонки и Олег Петрович быстро находят общий язык с моими работягами. По коридорам теперь плывут умопомрачительные запахи свежей выпечки и домашних котлет.

– Ну что, Надюш, как тебе наши хоромы? – подхожу я к ней, когда она контролирует раздачу обеда.

Она оборачивается, и на ее лице – усталая, но счастливая улыбка.

– Тесновато, конечно, но зато работаем, – говорит она, смахивая со лба выбившуюся прядь. – Спасибо тебе, Лев. Без тебя мы бы просто встали. Заказы, конечно, немного поубавились, но главное – мы в деле. И мужики твои довольны…

– Еще бы им не быть довольными, – усмехаюсь я, глядя на выстроившуюся очередь. – Горячий обед, не отходя от кассы.

Вечерами мы пакуем вещи. Я приезжаю после работы в загородный дом, и мы вместе складываем в коробки посуду, книги, Катюшины игрушки. Катя носится вокруг, с важным видом упаковывая своих кукол и требуя для них отдельную коробку.

– Дядя Лева, а мои альбомы куда положим? А у меня будет своя комната?

– Будет, малышка. А еще… нас в гости ждет моя мама, ее зовут Ольга Борисовна.

– Она не будет нас ругать или… – хлопает глазками Катя.

– Нет. Никто вас больше не обидит, Катюша, – подхватываю ее на руки я.

Надя вздыхает и с улыбкой смотрит на нас… Отпускаю Катю и обнимаю Надежду за плечи, легко целуя ее в лоб.

– Устала?

– Немного, – она откидывает голову мне на плечо. – Просто… все так быстро меняется. Немного страшно.

– Не бойся, – шепчу я, целуя ее в висок. – Я рядом. Скоро будешь дома, Надь. По-настоящему дома.