Текст книги "Я отыщу тебя в будущем (СИ)"

Автор книги: Елена Янук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава пятая

Женщина не должна говорить мужчине, что любит его. Об этом пусть говорят ее сияющие, счастливые глаза. Они красноречивее всяких слов.

Эрих Мария Ремарк

Артур

Я лихорадочно распаковал таинственное послание на бледно-голубой бумаге, нож для писем дрожал в моей руке… Раскрыв, вчитался голодным взглядом.

Это было приглашение на общественный бал:

«Мистер М. С. Флетчер объявляет титулованным и нетитулованным дворянам, что по адресу Портсмут-зал для балов на Хай-стрит в Олд-Порсмут, с началом нынешнего малого сезона, с четырнадцатого октября, каждый вторник и четверг будет проводиться бал. Начало танцев в одиннадцать часов вечера. Стоимость билета две кроны*»

Внизу была приписка мелким женским почерком:

С нетерпением ждем Вас на первый бал малого сезона. С уважением, ваша Д.И.

Я разволновался. Если бы что-то произошло, Джил не стала бы откладывать встречу на две с лишним недели. Но что же все-таки случилось? Почему она не прошлась по дому хотя бы до моей спальни? Хотя все правильно, сколько было бы криков, если бы слуги узрели «утопшую» хозяйку!

*С 1818 одна крона содержала 26,155 г чистого серебра, если две кроны одной монетой в золоте, то они равны 11 шиллингам – недельной стоимости мяса на семью из пяти человек и трех слуг.

Дом постепенно просыпался – то тут, то там слышались шаги, прислуга, разжигая огонь в главном камине, скребла совком по углям. Кто-то на лестнице поскрипывал ведром заполненным дровами. Запахло дымом…

В библиотеку тихо вошла Джейн, внучка старого Хипса, видно собираясь вытереть пыль и прибраться, но заметив меня за столом, извинилась и убежала.

Тут я вспомнил, что еще недавно очень хотел есть. Зашел к себе, умылся, надел сюртук и направился в голубую столовую.

Мисс Кринби чопорно стояла возле длинного стола накрытого белой скатертью. В ее руках был небольшой поднос, на котором ровной линией лежали свернутые салфетки, вложенные в серебряные кольца из комплекта фамильного столового серебра, с изящно выполненной гравировкой в виде цветов и листьев аканта. Она еще не закончила подготовку к завтраку и сейчас грозно указывала служанкам на мелкие просчеты. Мисс Кринби очень ценила традиции, за что ее уважал мой отец, великий поклонник условностей.

Сегодня моя церемонная экономка выглядела как-то необычно – бледное лицо в тон выбеленному чепчику, под глазами темные круги, дрожащие руки…

Что-то случилось?

Я кивнул прислуге накрывать и сел за стол. Тут в столовую по моему приглашению спустились Лили с Джоном. Лицо мисс Кринби на миг искривилось, этого гневного взгляда, в котором отражалось все разочарование, мне хватило, чтобы понять, что моя гемпширская экономка против присутствия слуг за господским столом.

Ну вот, а я только замыслил расспросить ее, желая помочь. Я жестом показал на стулья возле себя и громко сказал, обращаясь к Лили и Джону:

– Все же я настаиваю на том, чтобы вы, как члены семьи, обедали со мной! – В душе поселилось беспокойное, свербящее чувство досады и вины. Все же я желал, чтобы они здесь отдохнули, а не волновались из-за ничем не оправданного снобизма мисс Кринби.

Джон молча присел справа от меня, он вообще вел себя весьма разумно и сдержанно. Лили покачала головой и тихо устроилась рядом с ним.

По моему знаку подали завтрак. Как всегда по большей части мясной, в этом я был непреклонен. Мисс Кринби то и дело гневно поглядывала на Лили так, словно собиралась хорошенько отчитать упрямую служанку с кухни, но пока все шло спокойно.

Джон и Лили, вспоминая мои шалости и забавные случаи в детстве, когда мы еще жили в деревне с матушкой, скрасили мой одинокий завтрак, превратив его в теплую семейную трапезу. Улыбаясь, я слушал их с тяжелым сердцем – мне все еще предстояло сообщить им об отъезде на «континент».

Нет, я отложу это грустное сообщение напоследок.

Подали чай. Мисс Кинби с отвращением наблюдала, как Лили наливает себе чай в драгоценную веджвудскую* чашку, выполненную под китайский фарфор. Затем она перевела гневный взгляд на Джона, который в бесценном китайском чае ложкой из серебряного французского набора для чаепития в версальском стиле равнодушно размешивал обыкновенные гемпширские сливки.

*Веджвуд – английская фирма по изготовлению посуды конец XVIII–XIX век, знаменитая торговая марка. Поставщик королевского двора.

Пока экономка не затрагивала моих гостей, я не счел нужным вмешиваться, так что по окончанию завтрака встал и, как положено хозяину, сказал:

– Я сам провожу вас, – поклонился я и повел Лили и Джона к выходу, где их уже ожидал открытый экипаж. Еще за завтраком я уговорил их прогуляться по деревенским магазинчикам, а после с гостинцами навестить родню.

Затем направился к себе в кабинет. Несмотря на предшествующую этому утру бессонную ночь, мне надо было выполнить намеченное. Начав с письма своему поверенному, я увлекся и забыл обо всем, разбираясь с накопившимися делами…

Я сидел в кресле из орехового дерева с желтой бархатной обивкой за своим столом и изучал подготовленную управляющим подборку отчетов, когда услышал, что мой новый дворецкий Мюинг, буквально на той неделе сменивший престарелого Хипса, пытается остановить настойчивого гостя. Который уже быстро пересек холл и шагнул на лестницу, невзирая на возмущенный возглас слуги:

– Если у вас деликатное дело, буду весьма счастлив, передать ваше послание лорду Инсбруку!

– Нет, в моем визите нет ничего подобного, я здесь по семейным делам… – уверено отозвался тот.

Видно это показалось Мюингу серьезным объяснением, так что он пропустил гостя и через секунду тот уже появился на пороге моего кабинета.

Изысканный покрой дорогого темно-синего сюртука подчеркивал ширину плеч, да, кузен никогда не экономил на туалете.

– А, родственничек! – удивленно, но без радушия в голосе воскликнул я, дивясь наглости Гаррета. – Давненько ты сюда не жаловал! Что-то в Египте натворил? Что, уже и от мумий в Англии скрываешься? – все так же нелюбезно предположил я, пока мистер Дрейк шел от двери к моему письменному столу.

Однако смутить незваного гостя было нелегко. Приблизившись, он коротко кивнул и, игнорируя мой сарказм, кротко произнес:

– Я сердечно соболезную тебе, брат! Гибель Джулианы стала для меня настоящим шоком! Я даже в страшном сне представить такое не мог!

– Думаю, ты доволен, наследничек? – Я стиснул зубы, глаза налились кровью – мне вновь захотелось его задушить.

Гаррет нервно покачал головой:

– Я… я очень скорблю. Ты не знаешь, но она дважды спасла мне жизнь! – В волнении он застыл перед письменным столом, защищавшим его от меня.

Я не собирался продлевать визит кузена, потому садиться не предлагал, но после его слов, в немом удивлении склонил голову, так как подобного услышать от него никак не ожидал!

Видя мое недоверие, Дрейк продолжал:

– Это длинная история… Я расскажу тебе самое главное. Когда Клей решил, что я ему больше не нужен, он приказал заковать, избить и бросить меня в глухой подвал. Я уже умирал, когда туда же кинули Джулиану. Твоя супруга, избитая и слабая как котенок, в полной темноте вправила мой вывих, потом вытащила меня из горящего подвала и, привязав к коню, отослала из поместья, тем самым спасла от рук головорезов Клея…

Кузен всегда любил драматизм и театральщину, но на этот раз я не сомневался, что все именно так и было.

– Мой доктор позже сообщил, что «неизвестный сельский доктор», излечивший вывих, спас мне ногу и жизнь, грамотно обработав раны…

Злость постепенно утихла, этому способствовало, что Дрейк, на удивление, говорил это совершенно искренне.

– Да, она необычная… – вздохнул я, тут же сурово поджав губы. Еще не хватало сочувствовать Дрейку.

Он печально покачал головой:

– Я тебе так завидовал, и дело не в ее наследстве. Джулиана была настолько предана тебе, что в ее голову даже не пришло, что она сможет жить спокойно, стоит ей оставить тебя.

Если бы… Я тяжело вздохнул, но в чем-то он был прав. Так что довольно резко спросил:

– Я так и не понял, что привело тебя сюда? Решил осмотреть, что достанется тебе по завещанию?

Дрейк снисходительно усмехнулся:

– О чем ты? Какое завещание?

– То самое завещание, где мой отец самым нелепым образом поместье и все наследство в случае моей гибели завещал тебе? – сложив руки на груди, ледяным тоном осведомился я.

Гаррет пожал плечами и равнодушно добавил:

– Ну, а что ты хотел?.. Ты против его воли отправился на войну и единственным родственником мужского пола остался я.

– Смешно. А ты от всей души старался заменить ему сына…

– Нет. Но тогда все выглядело логично! Писем от тебя не получали, наследников у тебя не осталось, да и у твоего отца в роду одни девицы малолетние, а мы с ним всегда ладили куда лучше, чем ты с нами!

– Два сапога пара!

Дрейк спорить не стал, но гадко улыбнулся, как только он один умел, и довольно нагло сказал:

– Ты до сих пор его ко мне как мальчишка ревнуешь!

– Нет, я до сих пор гневаюсь! Я вернулся с войны, и тут меня извещают, что мое наследство должно отойти к тебе, если к тридцати одному году у меня не будет наследников!

– Условия ставил он…

– А ты радовался…

– Конечно. По пальцам одной руки можно перечислить титулы в Англии, которые можно передать по завещанию! – и гнусавым голосом герцога Кентского добавил, передразнивая: «Является ли завещание отца высшим законом? Требует ли высший закон наличия двух свидетелей?»

– Да, и два свидетеля не заставили себя ждать… – с сарказмом добавил я.

Кузен дерзко улыбнулся и равнодушно кивнул.

Я строго на него взглянул. А зачем, собственно, титул, если я собрался к Джил? Однако мне уже не стоило слишком долго размышлять над этим.

– Знаешь… условие его завещания не выполнено, так что титул через год ты все-таки получишь.

Странно, но сейчас меня это вообще не волновало.

– Ты еще успеешь жениться и обзавестись наследником, – отмахнулся кузен. Последняя фраза была произнесена с гадливым смешком. Он бросил на меня выразительный взгляд, говоривший о том, что он обо всем догадался.

Я усмехнулся, если бы!

– Не успею… У меня еще к тебе одно предложение. Я хотел продать свой конный завод герцогу Ремингтону, но передумал. Я знаю, ты любишь лошадей. И хотя тебе абсолютно не верю, но думаю, что матушку и тетушку не станешь обманывать даже ты…

– Я осчастливлен столь высоким доверием, оказанным мне… – скривился кузен, отведя взгляд к стоящим на камине часам. Я проследил за его взглядом, и тут же добавил:

– Так вот… мой завод поделим пополам, за твою половину ты возьмешь все управление на себя. Те суммы, которые принадлежат мне, ты будешь адресовать моей матушке.

– И что же тетушка будет с ними делать? – и тут же усмехнувшись, добавил. – Или пока меня не было, она увлеклась покером?

– У нее сейчас пять воспитанниц, которых надо обучить вырастить и дать всем приличное приданное.

Гаррет медленно и с удивлением кивнул, будто обдумывал услышанное, потом спросил:

– Ни один здравомыслящий человек не станет наделять конным заводом того, кто пытался его убить… Что это ты задумал?

Он ожидал, что я вспыхну и дам ему под глаз, но Гаррет ошибся, сейчас возня с ним меня абсолютно не интересовала, так что я спокойно оглядел его и невозмутимо ответил:

– Я отбываю в Европу, так что тебе придется взять все в свои руки.

– Ты разорен? – предположил кузен. – Если желаешь, я могу одолжить тебе нужную сумму. Я бы дал тебе в подарок, но ты не возьмешь…

Честно, такого предложения я от него не ожидал, не иначе те злоключения с Джулианой поспособствовали росту его порядочности?

– Нет, Гемпширские имения процветают, как и Ланкаширские маслобойни и шерстяная мануфактура в Йоркшире… на самом деле я просто уезжаю и не знаю, когда вернусь.

Я, наконец, смилостивился и кивнул кузену на диванчик с кожаной обивкой возле моего стола, Дрейк в ответ задумчиво пожал плечами, однако сел, устремив невидящий взгляд в пустое пространство перед ним.

Мы с минуту помолчали… Я со вздохом продолжил:

– Жду поверенного к себе со дня на день… Когда он появится, мы все оформим законно, чтобы ты не сомневался…

– Я еще не озвучил свое решение, – сухо заметил Гаррет и вновь одарил меня недоверчивым взглядом, выискивая каверзу в моем предложении.

Не знаю, что повлияло, но в какой-то момент я увидел брата в другом свете. Он вдруг напомнил мне дикого пса, дворнягу, опасающуюся удара камнем. Недоверие на его лице сменилось удрученным видом, сейчас он вызывал у меня только сочувствие.

Грядущее изменение моей жизни давало мне возможность быть с ним не в меру великодушным, и я предложил:

– Как твоя страсть к охоте? Сложно было с этим в Египте? Небось, с лисиной травлей по английским полям ничего не сравнится?

– Так она здесь все еще в моде? – с великосветской ленцой поинтересовался Дрейк, быстро подстроившись под новую тему для разговора.

– О, по-моему год от года становится только популярней. До первого ноября ездят на охоту incognito, а с первого ноября в «красном кафтане», так что если ты здесь задержишься, то попадешь на нее. Я как раз планировал отправиться через неделю.

Дрейк миг помолчал, потом, не скрывая удивления, заметил:

– Я наивно полагал, что твои нервы все еще расстроены смертью супруги.

Подавив желание подняться и вышвырнуть его отсюда, чуть склонив голову, я сухо произнес:

– Думаю, ты прав. Мои нервы действительно расстроены недавними событиями, не говоря уже о твоем грубом вторжении. Я бы хотел вернуться к своим занятиям, если не возражаешь.

– Но… – Дрейк запнулся, заметив раздражение в моем лице, тут же напустил на себя светское равнодушие.

Я все же поднялся, положив конец разговору.

– Благодарю за визит. Всего доброго.

Стиснув челюсти, Дрейк поклонился и собрался уходить.

Но и тут все испортила моя сентиментальность. Как мне кажется, что подобное размягчение нрава – побочная сторона моего брака. Так как первое, что пришло в голову: Джил бы не одобрила глупую ссору. Пришлось исправляться:

– Где ты остановился? – ожидая ответа кузена, я размышлял об отношении моей супруги к братским отношениям.

Да, она желала, чтобы мы хотя бы попытались не убить друг друга. Милосердно простить подлеца? Хотя ко многому она относится довольно строго – сначала что-либо сломает, а после вряд ли пожалеет, но конкретно в вопросе братской дружбы она была непоколебима.

Кузен, внимательно наблюдая за мной, наконец, ответил:

– Пока нигде… Я только что прибыл сюда, верхом.

Я кивнул.

– Оставайся у меня, выспись… Мой камердинер будет к твоим услугам.

Гаррет резко втянул воздух, словно мое предложение что-то в нем глубоко задело.

Я взял колокольчик с подноса и вызвал экономку. В дверь тотчас вошла миссис Кринби, со строгим выражения на лице, в скромном платье из серой саржи и белом крахмальном чепце и фартуке.

– Подготовьте для гостя лиловую комнату и обеспечьте всем необходимым…

Когда «образец общественных условностей», кивнув, вышла, я предложил кузену:

– Давай я провожу тебя… мне как раз надо найти мистера Моуди и обсудить с ним пару вопросов по имению.

Входя в лиловую комнату для гостей, Гаррет внезапно рассердился, остановился на пороге, повернулся ко мне и сквозь зубы сказал:

– Ты был бы последним глупцом, если бы простил меня!

– Я и не простил… Просто из двух зол выбираю меньшее…

Я поклонился и вышел.

Джил

Глотнув пилюлю для укрепления, вместо еды и прочих так не вовремя отвлекающих телесных нужд, позабыв обо всем на свете, я сутки изучала учебник Ромы, постигая азы программирования переходников.

Передвижение по ленте времени и в пространстве открыли не так давно, чуть больше полвека назад. До сих пор на этом поприще многое делалось с опаской, так как никто точно не знал, какое действие может пагубно отразиться на истории человечества. По это же причине подобное передвижение было разрешено только паре научных институтов, одному биологическому центру на соседней станции, ну и конечно военным.

Современных учебников на эту тему, с мгновенной установкой на подкорку головного мозга, в широком доступе не было, эта информация считалась государственно-важной, а такие учебники, как дал мне Рома, невозможной редкостью. Когда его писали, ученый мир не до конца осознавал, к чему могут привести подобные знания, если оставить их в свободном доступе.

Да и Земле тогда нужны были специалисты в этой области, потому на начальном этапе писались книги, а основы временного перехода, как последние достижение физиков, преподавались студентам повсеместно. Это долго не продлилось, для того, чтобы пересмотреть отношение к свободным знаниям в этой сфере, хватило «усилий» одного талантливого математика, который своим грубым вмешательством вызвал в прошлом настоящую войну.

Подробностей я не знала, но поговаривали, что исправлять его вмешательство пришлось не только историкам, но и военным. Хорошо, что смогли заметить вовремя, а то так бы и жили, считая, что та война состоялась и привела к расколу материков и изменению климата…

Я привыкла теорию постигать мгновенно, так что над учебником мне пришлось в буквальном смысле попотеть. Как настроить переходник поняла сразу, но решила разобраться в тонкостях работы до конца. Хоть практика давалась мне легко, все же пару раз пришлось помучить вопросами Рому.

Первое время переходники никак не хотели меня слушаться. Два из них испортила я, один оказался бракованным, но это узнала уже от Ромы, который нервно тыкая в нужные точки схемы, гневным шепотом проклинал минуту, в которую решился мне помочь…

Через два дня учебы я была вымотанная, дико голодная, но безумно довольная. Как показал инструмент настройки, оставленный Ромой, мои переходники вели в точно заданную точку, так что в случае сложной ситуации я могла заменить техника по этой специализации. Конечно, до опытного специалиста мне далеко и, пока хорошо разбиралась только в теории, но временные переходы мне стали все-таки уже подвластны.

Однако закончив с обучением, я вновь окунулась в свои проблемы и, шагая по квартире из угла в угол, уже несколько часов не находила себе места. Взгляд впустую блуждал по искусственным стенам спальни, меня же волновало только одно, что же там творится в XIX веке? Удалось ли Артуру отбиться от посланников Кларка? Или он уже ничего не помнит?

Эта мысль обожгла грудь, от боли аж дыхание перехватило.

Скинула комбинезон и пошла в душ… Термокабина закрылась за мной с тихим шипением. Не время страдать, надо взять себя руки. Что я могу сделать, чтобы узнать, что с ним?

Жаль, что на станции вода в рассеянном виде, в Лондоне XIX века я полюбила ванны с живой натуральной водой.

Молекулы, бившие по коже под давлением, заодно совершали легкий массаж. Если принимать душ с закрытыми глазами, казалось, что гуляю по пляжу вдоль океанского берега. Жаль, пахло здесь скорее озоном после грозы, чем морской водой. Хотя можно было заказать для себя на это время реалистичный эффект пребывания, где угодно, хоть на Северном полюсе…

Я голосом остановила подачу воды. Включилась сушка, руки и ноги автоматически очистили от ороговевших частиц. Волосы завились по моему желанию в упругие колечки… Руки в порядок я приводить не стала, хотя нервничая, обломала все ногти.

Ожидая, пока медленно скользящая в нишу дверь выпустит меня наружу, я с горечью думала о том, что столько всего выдумано человеческим гением за это время, а проблемы остались те же самые… Одиночество, поиски счастья, желанию любви. И, если даже повезло это все найти, как вовремя оценить и удержать?

Я вышла из кабины, словно заново родившаяся Афродита из пены.

В голове вертелся вопрос: «Как я могу выяснить, что с мужем?».

Ответ был один: только самолично явиться в дом Артура или найти другую возможность поговорить. Осталось только узнать, где он будет в тот момент. Но это невозможно. Он может выехать на прогулку, спать в соседней комнате, и мне без помощи хрононаладчиков не удастся это выяснить и появиться в нужный момент.

Идти искать его на свой страх и риск? Но для всех я утонула. Да и Кларк, я уверена, точно поставил на контроль мое присутствие на станции и, конечно, все личные прыжки историков. Единственное, что он не станет проверять – официальные отправления тех, что идут через Наташу, а это значит… значит… что ей пора исполнить свою мечту и наконец попасть в прошлое!

Да, назад в Англию XIX века. В голове созрел план, я мгновенно высушила волосы, натянула свежий костюм и направилась к подруге.

Глава шестая

У самого злого человека расцветает лицо, когда ему говорят, что его любят. Стало быть, в этом счастье.

Лев Толстой

Артур

Когда я занялся разведением породистых лошадей, то достиг в этом деле настоящего успеха. В свете мне приписывали какую-то мистическую удачу, так как на момент покупки первого скакуна, я был обременен немалыми долгами, разоренным поместьем и развалившейся маслобойней.

Первым делом я возобновил добычу на заброшенном оловянном руднике в Корнуолле*. Вложил в него деньги, вырученные за продажу офицерского патента, положив начало работ закупкой новых механизмов для подъема касситерита (оловянный камень).

*В 445 году до нашей эры древнегреческий историк Геродот назвал Британию «касситеритовыми», или «оловянными» Островами.

Восстановив и наладив производство, закупил машины для Йоркширской мануфактуры и увеличил производство на маслобойне. Первые два года я спал пять часов в день, вставал до рассвета, чтобы лично проследить за делами, ездил из Корнуолла в Йоркшир. Хотя это и выглядело логично, никто даже не подозревал, что мне это нужно, дабы уставать так, чтобы мои сны не утопали в крови и взрывах.

Сейчас же мне надо все это цветущее и доходное хозяйство пристроить в надежные руки. Хотя с этим проблем не будет, аристократам позволительно заниматься только землей и тем, что она приносит, так что все мои предприятия станут достойным приобретением для любого джентльмена, который хочет сколотить приличное состояние.

Конный завод я отпишу кузену. Дом в Гемпшире вскорости и так перейдет ему по завещанию моего отца. Но вот земли поместья, проданные папашей за карточные долги, восстанавливал я самостоятельно, скупая по кусочку у соседей.

Кому их передать? Опять Гаррету. Я ему их продам, а вырученные деньги положу на матушкино имя.

В душе был сумбур. С одной стороны мне было жалко отдавать то, во что вложено столько души и сил, но с другой стороны я уже не мог мирно жить, накапливая золото, чтобы спустить его на скачках за Лондонский сезон! Купить еще два экипажа? Сшить полтора десятка самых изысканных туалетов у модного портного? Купить услуги опытной куртизанки?

Нет, этот смыл жизни не для меня.

Проводив Гаррета отдыхать, я встретился с мистером Моуди, управляющим, чтобы обсудить с ним продажу конного завода. Он, по моей просьбе, решил не уходить со своей должности и даже пообещал не оставлять нового хозяина без помощи и подсказок. Но раз мой управляющий согласен за ним приглядеть, то за завод я спокоен. Если кузен захочет, я продам ему все остальные свои предприятия; не захочет, поручу продажу мистеру Моуди.

Завтракая на рассвете горячими бисквитами гемпширского повара, я задумчиво смотрел в окно. Непогода не добавляла радости к моему и так скверному расположению духа. Ветер по-осеннему выл, сгибая верхушки деревьев в парке, море шумело. Меня настигла знаменитая на весь мир английская хандра – сплин.

Гаррет пока за завтраком не появлялся, видно сильно утомился в дороге.

С места двигаться не хотелось, ничего не хотелось… Борясь с унынием, я заставил себя выйти из дома, собираясь прокатиться на коне.

Пока запрягал Красавца, отпустив сонного конюха, мечтал о том, что Джил вдруг появится рядом и составит мне компанию. Но так никого не встретив, кроме пьяного бродяги возвращающегося домой, наконец, отправился на прогулку.

Но отдохнуть и легкомысленно прокатиться так и не получилось, вместо этого я объезжал свои владения, привычно по пунктам составляя план работ по подготовке поместья к зиме. Управляющий управляющим, а без хозяйского глаза никак!

Опустив взгляд, обдумывая последние события, я торопливо шагал по коридору к столовой, не желая, чтобы из-за меня еще больше задерживали поздний ужин. Но распахнув дверь, застал немую сцену.

Мисс Лили стояла у стола, явно лично пытаясь помочь рыженькой Джейн накрывавшей на стол. Джон, сцепив руки за спиной, с яростью смотрел на женщин. Над ними, сжав руки в кулаки, гневной тенью возвышалась моя гемпширская экономка.

В момент моего появления все замолчали. Лили виновато улыбнулась, молоденькая Джейн покраснела, Джон расслабился, собираясь привычно поклониться.

Я обвел взглядом присутствующих гостей и прислугу, поприветствовал их, жестом отпустил взволнованную девушку и строго спросил мисс Кринби:

– В чем дело? С каких это пор в моем доме слуги спорят с гостями?

– Гостями? – возмущенно повторила она, скрипнув зубами. – Гостями?! – На этот раз словно было преисполнено яростного презрения.

– Не думала, что после стольких лет преданного служения доживу до подобного унижения! – На столь мрачной ноте мисс Кринби развернулась и покинула столовую.

Я пригласил гостей сесть.

– Вот же… – буркнула Лили, опустив смущенный взгляд в тарелку.

– Не стоит обращать внимания, это легко исправить… – заявил я, позвонив в колокольчик. Никто подавать нам ужин и не думал, сидение за пустым столом стало выглядеть глупо.

Я безумно устал. Был голоден и зол, так что, полыхая гневом, скинув льняную салфетку под ноги, рывком поднялся из-за стола.

– Не потерплю дерзости в своем доме! – Я швырнул смятую салфетку с кольцом в пустую тарелку и шагнул к двери. Но за дерзкую экономку, как ни странно, заступилась мисс Лили.

– Не надо, Артур! Она столько лет служит тебе верой и правдой. Не стоит ее за это наказывать. Давай я схожу…

– Нет!

– Артур… – Лили, опустив голову, тяжело выдохнула, – не стоит. Мне было бы тоже не по себе в такой ситуации, и моя вина, что я не сдержалась. Она так гневно отчитывала бедную девочку…

– И ты кинулась ей помогать? – немного остыв, усмехнулся я.

– Да, понимаешь, я пришла в этот дом такой же девчонкой и сначала тоже прислуживала за столом. Тогда здесь экономкой была моя тетушка, золотой души человек. – Опустив взгляд к тарелке, мисс Колобок минуту помолчала, кремовые кружева на ее чепчике дрогнули, когда она подняла голову и подвела итог:

– Я понимаю, когда ругают молодую прислугу за проступки, лень и небрежение, но не могу смотреть, когда вытрясают душу из тех, кто слабее из-за плохого настроения. Но все же миссис Кринби увольнять не стоит.

– Возможно, ты права. Но в любом случае я не позволю ей оскорблять людей, по сути, ставших мне вторыми родителями!

Пока Джон, с благодарностью молча глядел на меня, Лили разрыдалась, зарылась в платок, всхлипывая:

– Мне… Я так… Ты всегда был моим мальчиком! Я полюбила тебя, как увидела… Рыженький, пухленький… и так задорно смеялся! – Рассказывая это, она и всхлипывала, и улыбалась, качая головой.

Чтобы скрыть замешательство, я неловко погладил ее по ладони, и предложил Джону в ожидании ужина вместе со мной угоститься замечательным хересом, который стоял в графинчике на буфете.

Наблюдая за мисс Лили, которая вытирая глаза платочком, вышла, чтобы заняться ужином, я наливая нам херес, размышлял о том, что я не раз был зол, нет, даже взбешен словами своей нянечки, а позже экономки, и много раз хотел поставить Лили на место, напомнив, что кто ее господин, но быстро раздумывал. Зная по опыту, что подобные слова не производят на нее никакого впечатления. Слишком трудно, впечатлить какими-то словами того, кто менял тебе в детстве пеленки. С Джоном у меня таких проблем не было, но к нему я и не был привязан как к Колобку Лили.

Ужин, наконец, состоялся. После него я тщетно ожидал в библиотеке появления Джил и, так и не дождавшись, на рассвете уснул.

В субботу утром приехал поверенный и, не мешкая, я отписал обещанное имущество кузену, а деньги официально оставил маман.

Мне осталось наладить кое-каким мелочи. По присланному приглашению попасть на общественный бал. И, наконец, отправиться в будущее к Джил.

Жалел ли я о том, что все оставляю? Наверно – да, но совсем немного.

Гаррет на глаза мне не попадался и даже не явился для подписания документа на владение половиной конного завода. Так что обещанную часть моих владений я отписал ему как дарственную, недоумевая, что могло помешать его появлению. Позже выяснилось, что куда-то пропал его экипаж с багажом и слугами, а Дрейк тщетно пытался их разыскать.

В воскресенье, отстояв службу в храме, выстроенном моим дедом на границе поместья, я внезапно решил после завтрака отправиться на лисью охоту.

Мое приглашение у Гаррета было, но он в очередной раз дерзко проспал богослуженье. И присоединился к нам только когда мы с Лили и Джоном после службы приступили к позднему воскресному завтраку. Экономка, мисс Кринби, тем вечером самовольно ушла из поместья, лишив себя всех положенных выплат и Лили пришлось взять на себя все дела. Чему я, несомненно, был рад, так как меня уже изрядно раздражал осуждающий взгляд миссис Кринби.

Отложив вилку, я обернулся к Гаррету:

– Я хотел бы сегодня поохотиться. Пока сезон официально закрыт, возьму с собой только пару гончих… Ты составишь мне компанию?

– Я согласен, – коротко ответил кузен и, промокнув губы салфеткой, потянулся за чашкой.

Но тут возмутилась Лили:

– Как можно охотиться в воскресенье? Это против всех божеских правил!

– Я посетил воскресное богослужение. Выслушал Евангельские притчи с пояснениями старого викария, а теперь, в оставшуюся часть дня, имею право делать, что мне угодно! – почти как упрямый подросток заявил я. Меня злил любопытный взгляд кузена, который внимательно посмотрел на Лили, явно ожидая моей реакции. Но я не собирался пояснять ему какие отношения связывают меня с близкими.

– Я боюсь за тебя, Артур… поезжай завтра, – попросила Лили, но я, скорчив страдальческую гримасу, не стал тратить силы на споры с упрямой мисс Колобком, быстро выпил шоколад и, кивнув Гаррету, отправился на конюшню.

Я укоротил свои стремена на две дырки, выправляя их под охотничью посадку, на случай, если лошадь тянет сильно вперед, буду сидеть немножко наклоненным вперед и держать шенкель чуть позади. Кроме всего этого, зацепил к седлу Красавчика старые ножны палаша.

Заодно попросил молодого конюха оседлать Буйного Грома для Дрейка. Прекрасный образчик коня, оставленного в поместье в качестве производителя Буйный Гром, был родным братом моего скакуна.

Спокойно готовился к охоте, поджидая кузена, но Гаррет, согласившийся за завтраком поехать со мной, в конюшне так и не появился, и мне пришлось подняться к нему за разъяснениями. Все оказалось так тривиально – ему нечего было надеть, карету с его багажом так и не отыскали.