Друг отца. Запретный плод (СИ)

Текст добавлен: 13 августа 2026, 14:30

Текст книги "Друг отца. Запретный плод (СИ)"

Автор книги: Елена Демьян

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 9

На следующее утро я проснулась раньше будильника.

И это уже само по себе было плохим признаком.

Обычно раньше будильника я просыпаюсь только в трёх случаях: перед вылетом, перед экзаменом и перед катастрофой. Сегодня, судя по ощущениям, совпали все три.

Я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, пока мозг медленно и с явным садизмом прокручивал вчерашний вечер по секундам. Кабинет. Закрытая дверь. Его руки. Его голос. Его: я хочу тебя. Моё: я хочу вас.

Господи.

Я зажмурилась и накрыла лицо подушкой.

– Убейте меня кто-нибудь, – простонала в ткань.

Внутренний голос, разумеется, не упустил момента.

"Не-а. Нам ещё жить, любить, страдать и, скорее всего, очень дорого расплачиваться за дурной характер."

Я перевернулась на спину и уставилась на телефон.

Ни одного сообщения.

Ни от Матвея.

Ни от Стаси.

Ни даже от отца, который иногда с утра вспоминал, что у него есть дочь, и присылал короткое «не опоздай».

Странно.

Очень.

Сердце неприятно кольнуло, хотя я тут же обозвала себя идиоткой. Не прошло и двенадцати часов, а я уже успела скатиться в тревожную романтическую чушь? Прекрасно. Просто прекрасно.

Я села на кровати, провела руками по волосам и глубоко вдохнула.

Никакой паники.

Никаких сопливых ожиданий.

Мы взрослые люди. Ну, один взрослый человек и одна я. У него работа, суды, клиенты, мир не вращается вокруг моего хрупкого утреннего самообладания.

Только почему-то легче от этой разумной мысли не стало.

–

На кухне меня ждал отец.

В свежей рубашке, с кофе, идеально собранный и подозрительно довольный жизнью.

– Доброе утро, – произнесла я осторожно, чувствуя, что спокойный завтрак мне никто не гарантировал.

– Утро, – кивнул он. – Сегодня раньше встала.

– Мир полон неожиданностей.

– Надеюсь, не связанных с Ордынцевым?

Я спокойно открыла холодильник, достала йогурт и только потом обернулась.

– Пап, а что, у нас теперь в доме утренний соцопрос?

– У нас в доме живёт девушка, которая вчера вернулась слишком тихая.

Я усмехнулась.

– Тебя тревожит моя тишина? Как мило.

– Меня тревожит всё, что связано с тобой и этим мужчиной.

Сердце дёрнулось, но лицо я удержала.

– Тогда тебе в ближайшее время будет тревожно часто.

Отец медленно поставил чашку на стол.

– Есения.

– Что?

– Не дерзи.

– А ты не начинай.

Он прищурился, явно взвешивая, стоит ли копать глубже. Потом всё-таки сменил тактику.

– Как работа?

– Насыщенно.

– Матвей доволен?

Я открыла йогурт.

– Не знаю. Я не спрашивала. И, кстати, очень советую тебе тоже не спрашивать.

– Почему?

– Потому что мне не пять лет. И если ты будешь пытаться узнавать о моём дне через него, а о его настроении через меня, я начну брать деньги за посредничество.

Отец усмехнулся, но в глазах осталось напряжение.

– Я просто хочу, чтобы ты не делала глупостей.

Я посмотрела на него поверх ложки.

– Поздно.

Он не понял.

И слава богу.

–

В офис я приехала собранной.

Настолько собранной, что Марина, едва увидев меня, сразу усмехнулась:

– О. Сегодня у нас лицо женщины, которая либо выиграла в казино, либо спала два часа и теперь готова убивать.

– Почему «либо»?

– Значит, второе.

Я поставила сумку на стол.

– Матвей у себя?

– Уже час как. И с тех пор успел отчитать двух младших юристов, одного клиента и, кажется, собственную совесть.

Я не удержалась от улыбки.

– То есть настроение у него прекрасное.

– Сказочное. Ты ему зачем-то понадобилась, кстати.

– Мне уже начинать бояться?

Марина пожала плечами.

– Я бы начала ещё вчера.

Я постучала в кабинет и, не дожидаясь ответа, вошла.

Матвей стоял у стола с телефоном в руке. Услышав шаги, он поднял глаза.

И вот тут у меня внутри всё резко сбилось.

Потому что он тоже выглядел так, будто почти не спал.

И это почему-то стало странно… приятно.

– Доброе утро, – сказала я.

– Доброе, – ответил он ровно.

Никакой улыбки.

Никакого «вчера».

Никакого намёка, что между нами не просто воздух, папки и рабочее напряжение.

Отлично.

Понятно.

Он снова решил быть разумным.

Ну что ж. Я тоже умею.

Наверное.

– Вызывали?

– Да. С сегодняшнего дня ты будешь помогать мне не только с архивом. Перейдёшь на черновики документов и аналитику по текущим делам.

Я моргнула.

– Это повышение?

– Это проверка.

– Как обидно. А я уже успела почувствовать себя незаменимой.

– Не торопись.

Я подошла ближе к столу. Он протянул мне тонкую папку.

Наши пальцы соприкоснулись.

На секунду.

Но этого хватило, чтобы по мне будто током ударило.

Я подняла взгляд.

Он тоже почувствовал.

Это было видно по тому, как дрогнула мышца на его челюсти.

– Что-то ещё? – спросила я тише.

Матвей смотрел на меня слишком долго.

Потом произнёс:

– Да. Вечером ты едешь со мной.

У меня внутри всё сладко ухнуло.

Но я очень спокойно уточнила:

– По работе?

– А тебе какой вариант интереснее?

Я чуть приподняла бровь.

– Зависит от программы.

– Тогда считай это рабочим ужином.

– И как мне это понимать?

– Как хочешь.

Вот же скотина.

Я уже развернулась к двери, когда он негромко добавил:

– Есения.

Остановилась. Не обернулась.

– Что?

– Вчера ничего не было случайным.

Теперь уже я замерла по-настоящему.

– Это вы сейчас меня успокоить пытаетесь? – хрипло спросила я.

– Нет. Предупреждаю.

– О чём?

– О том, что назад я уже тоже не хочу.

–

Глава 10

Весь день после этой фразы пошёл к чёрту.

Не в смысле работы – как раз с ней у меня неожиданно всё получалось слишком хорошо. Я разбирала справки, выписывала аргументы по делу строительной компании, вычитывала договора и даже дважды ловила себя на том, что реально увлеклась.

Проблема была в другом.

Я не могла перестать думать про вечер.

Рабочий ужин.

Ну конечно.

Именно так взрослые опасные мужчины называют свидания с женщинами, которых им хочется целовать так, чтобы потом не оставалось сил язвить.

Марина пару раз ловила мой взгляд в пустоте и только усмехалась.

– Слушай, ты сейчас либо придумываешь идеальное убийство, либо мечтаешь о чём-то неприличном.

– Удивительно, но оба варианта пересекаются в одной фамилии.

– Ордынцев?

– А у меня много вариантов?

– Судя по выражению твоего лица – уже нет.

Я уткнулась в документы.

– Я тебя ненавижу.

– Зато я тебя понимаю.

И вот это было ещё страшнее.

–

К шести вечера Матвей вышел из кабинета и остановился у моего стола.

– Собирайся.

– Куда именно?

– Увидишь.

– Вы интригуете.

– Ты опаздываешь.

Я демонстративно медленно выключила ноутбук, собрала бумаги, убрала телефон в сумку и только потом поднялась.

Он ждал.

Не торопил.

Но сам факт, что Матвей Ордынцев стоял в нескольких шагах и ждал именно меня, действовал на нервы сильнее любых прикосновений.

В машине я не выдержала уже через две минуты:

– Если вы снова везёте меня на скучную встречу с человеком, который старше меня в два раза и разговаривает только цифрами, я обижусь.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю.

– Ты любишь это слово.

– А вы любите бесить.

Он повернул ко мне голову.

– Взаимно.

– Я заметила. Кстати, у меня вопрос.

– Уже боюсь.

– Почему вы весь день делали вид, будто между нами ничего не произошло?

Матвей чуть сильнее сжал руль.

– Потому что в офисе работают люди.

– И?

– И я не собираюсь устраивать из личного цирк.

– А это у нас уже личное?

Он промолчал.

Я улыбнулась.

– Значит, уже.

– Есения.

– Что?

– Не дави.

– А если мне нравится?

– Тогда вечером закончится не так, как ты рассчитываешь.

Я склонила голову набок.

– А как я рассчитываю?

– Ты слишком самоуверенная, чтобы не думать, что всё держишь под контролем.

От этого тона у меня по спине побежали мурашки.

Потому что, к сожалению, он был прав.

Я и правда привыкла считать, что могу остановиться в любой момент.

Только рядом с ним эта уверенность таяла слишком быстро.

–

Он привёз меня не в ресторан.

И не в клуб.

И не на пафосную крышу с видом на город, как сделал бы кто-нибудь помоложе и поглупее.

Матвей отвёз меня за город.

К озеру.

Старый деревянный пирс, гладкая вода, вечерний воздух, пахнущий травой и чем-то влажным, живым. В стороне – небольшой домик, явно частная территория.

Я вылезла из машины и огляделась.

– Вот этого я не ожидала.

– Разочарована?

– Наоборот. Я просто пытаюсь понять, зачем вы привезли меня туда, где легко спрятать тело.

Он закрыл машину и подошёл ближе.

– Если бы я хотел спрятать тело, ты бы не догадалась.

– Как романтично.

– Ты сама попросила программу поинтереснее.

На деревянном столе у воды уже стоял ужин. Не официантская роскошь. Не ресторанный пафос. Тёплый свет фонарей, простая красивая посуда, рыба, овощи, вино.

И тишина.

Не глухая. Не пустая.

Та, в которой можно слышать дыхание другого человека.

Я села напротив и тихо сказала:

– Вы умеете удивлять.

– Не привыкай.

– Поздно.

Он налил мне воду.

– Ты всё быстро делаешь.

– Жизнь короткая.

– Ты слишком молода, чтобы так говорить.

– А вы слишком часто забываете, что я не ребёнок.

Матвей откинулся на спинку стула и некоторое время просто смотрел на меня.

– Я не забываю, – сказал он тихо. – Это-то и проблема.

От этих слов стало жарко.

Я отвела взгляд, взяла бокал и сделала маленький глоток воды, лишь бы чем-то занять руки.

– И часто вы сюда кого-то возите?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

Сердце почему-то дёрнулось сильнее, чем следовало.

Я не имела права так радоваться обычной фразе. Но всё равно радовалась.

– Почему меня?

– Потому что в городе ты слишком громкая.

Я ахнула от возмущения.

– Я?!

Он наконец улыбнулся. Не краем губ. По-настоящему.

– Да. Ты.

– То есть вы вывезли меня подальше от цивилизации, чтобы не позориться?

– Я вывез тебя подальше, чтобы ты хотя бы час не спорила.

– Очень недальновидный план.

– Уже понял.

Мы ели, говорили, снова спорили, перебрасывались острыми фразами, но чем темнее становился вечер, тем мягче между нами делался воздух.

Я вдруг поняла, что с ним не хочется играть всё время.

Иногда хочется просто смотреть.

Слушать.

Быть рядом.

И это осознание напугало меня сильнее любой ревности.

Потому что флирт, злость и азарт – это всё можно пережить.

А вот нежность – уже нет.

Она всегда бьёт глубже.

–

Когда мы вышли на пирс, было уже совсем темно.

Матвей стоял рядом, сунув руки в карманы брюк, и смотрел на воду.

– Здесь тихо, – сказала я.

– Именно поэтому я сюда и приезжаю.

– Когда хотите побыть один?

– Когда хочу подумать.

Я повернулась к нему.

– И о чём вы думаете сейчас?

Он посмотрел на меня.

Слишком прямо.

– О том, что всё это очень плохо закончится.

– Вы оптимист.

– Я реалист.

– А я, значит, нет?

– Ты пока веришь, что можно брать от жизни всё и при этом не платить.

Я усмехнулась.

– Может, я просто ещё не видела счёт.

Матвей подошёл ближе.

– Увидишь.

– Напугаете меня этим?

– Нет. Пытаюсь уберечь.

– Поздно, – тихо сказала я. – Я уже влезла.

Он поднял руку и коснулся пальцами моего подбородка.

Очень медленно.

Как будто ещё спрашивал.

Я сама подалась к нему.

Поцелуй на этот раз был совсем другим.

Не таким голодным, как в офисе.

Глубже. Медленнее. Опаснее именно потому, что в нём было слишком много чувств, которые мы оба пока не называли вслух.

Я скользнула ладонями по его груди, чувствуя, как сильно и неровно бьётся его сердце.

– Матвей, – выдохнула я, впервые назвав его без отчества.

Он замер.

Потом уткнулся лбом в мой лоб и тихо, почти болезненно произнёс:

– Не надо так.

– Как?

– Будто тебе уже можно всё.

Я чуть улыбнулась.

– А мне нельзя?

– Нет.

– Тогда почему вы целуете меня так, будто уже поздно запрещать?

Он не ответил.

Просто снова поцеловал.

И мне этого оказалось достаточно.

Почти.

–

Глава 11

Обратно мы ехали в тишине.

Но это была уже не та напряжённая тишина, в которой хочется укусить друг друга за каждый лишний вдох. Эта тишина была другой – опасной, тёплой, слишком личной. Как будто между нами вдруг натянулась невидимая нить, и любое резкое движение могло либо порвать её, либо затянуть на шеях обоих.

Я смотрела в окно и чувствовала его взгляд чаще, чем успевала ловить.

Он не трогал меня.

Не говорил лишнего.

Но всё равно будто держал рядом.

Когда машина остановилась у моего дома, я не сразу потянулась к ручке двери.

– Что теперь? – спросила я, не оборачиваясь.

– Теперь ты идёшь домой.

– Как грустно.

– Я серьёзно, Есения.

– Я тоже. Мне правда грустно.

Он молчал несколько секунд.

– Мы не можем позволить себе глупостей.

Я повернула голову.

– Уже позволили.

– Я про новые.

– А кто сказал, что я хочу быть разумной?

– Я.

– И давно вы решаете за двоих?

Матвей устало провёл ладонью по лицу.

– Не начинай.

– А если я не хочу заканчивать?

Его рука легла на моё колено.

Тяжело.

Горячо.

Так, что все заготовленные язвительности вылетели из головы.

– Иди домой, – сказал он тише. – Пока я ещё могу тебя туда отпустить.

От этих слов внизу живота всё опасно сжалось. Я задержала дыхание на секунду, потом медленно выдохнула и всё-таки открыла дверь.

– Спокойной ночи, Матвей.

– Не обещаю.

Я захлопнула дверь, не дав себе времени на глупую улыбку.

–

На крыльце меня уже ждал отец.

Нет, не буквально с ружьём и вопросами «где шлялась», но по выражению его лица стало ясно: сегодняшний раунд спокойствия отменяется.

– Поздно, – спокойно заметил он, когда я подошла.

– Удивительное наблюдение.

– Откуда тебя привёз Ордынцев?

Внутри всё сразу напряглось.

– С ужина.

– По работе?

– А если нет?

Отец прищурился.

– Есения.

– Что? Я взрослая. Вы всё время об этом твердите.

– Не перегибай.

– А ты не дави.

Мы стояли друг напротив друга в жёлтом свете уличных фонарей, и я впервые за долгое время поймала себя на ощущении, что отец мне не просто мешает. Он мне угрожает. Не в прямом смысле – он никогда бы не поднял на меня руку, не накричал по-настоящему, не унизил. Но его контроль, его привычка знать и решать – вот это стало вдруг не защитой, а клеткой.

– Ты слишком часто рядом с ним, – жёстко сказал отец.

– Я прохожу у него практику.

– Я вижу.

– И что именно ты видишь?

Он сделал шаг ближе.

– Что ты начинаешь путать работу и личное.

Сердце ударилось о рёбра.

– А если и так?

– Тогда я это прекращу.

Я медленно улыбнулась.

Очень холодно.

– Попробуй.

– Есения, не нарывайся.

– Нет, пап. Это ты не лезь туда, куда уже поздно лезть.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго. Будто пытался понять, сколько именно я успела ему не сказать.

Потом резко выдохнул и отступил.

– Завтра поедешь не в офис.

Я нахмурилась.

– Что?

– Завтра у нас обед с Артёмом Неверовым. Его отец хочет обсудить возможное сотрудничество. И ты будешь там.

Я едва не рассмеялась от абсурда.

– Зачем мне сидеть на ваших переговорах?

– Потому что Артём специально просил, чтобы ты тоже была.

Вот теперь стало не смешно.

Совсем.

Перед глазами мгновенно всплыл букет. Карточка. Хищная вежливая улыбка. Слишком внимательный взгляд.

– Нет.

Отец удивился.

– Что значит «нет»?

– Это значит нет, пап.

– Не драматизируй. Неверов – перспективный, воспитанный, умный…

– И совершенно мне неинтересный.

– Есения.

– Не надо, – резко перебила я. – Только не начинай вот это своё. Я не вещь, которую можно красиво усадить за стол рядом с тем, кто тебе удобен.

– Ты обязана хотя бы быть вежливой.

– Я могу быть вежливой на расстоянии.

– Завтра в два. И это не обсуждается.

Он развернулся и вошёл в дом.

А я осталась стоять на крыльце, чувствуя, как внутри поднимается новая волна злости.

Прекрасно.

Просто восхитительно.

Отец решил поиграть в стратегию. Неверов решил ускориться. Матвей решил быть разумным.

А у меня, похоже, впервые в жизни появлялось слишком много мужчин, пытающихся решить за меня мою собственную жизнь.

Это была очень плохая идея.

Для них.

–

Глава 12

Утром я проснулась уже злой.

Не растерянной. Не влюблённо глупой. Именно злой.

На отца.

На Неверова.

На ситуацию.

На то, что мне вообще приходится думать, как пережить обед с мужчиной, который вызывает у меня почти физическое отвращение, и при этом не выдать другой мужчина, который вызывает у меня совсем не отвращение.

На кухне отец выглядел подозрительно довольным.

– В два будь готова, – сообщил он вместо приветствия.

– Я ещё даже кофе не выпила, а ты уже раздражаешь.

– Значит, день начался нормально.

– У тебя очень странные представления о нормальности.

Я налила себе кофе и села напротив.

– Скажи честно: тебе правда нравится Неверов или ты просто решил, что мне жизненно необходим ещё один мужчина с хорошей фамилией и сложным характером?

– Мне нравится его потенциал.

– Как деликатно ты называешь чужую амбициозную скользкость.

Отец усмехнулся.

– А Ордынцев, значит, не скользкий?

Я посмотрела на чашку.

Плохо.

Очень плохо.

Потому что при одном упоминании Матвея у меня сердце сделало глупое лишнее движение.

– Мы сейчас не о нём.

– Вот именно. Мы вообще не о нём. И тебе стоит это запомнить.

Я подняла глаза.

– Пап, если ты собираешься сейчас читать мне лекцию о том, кто мне подходит, а кто нет, то я сразу уйду.

– А если я просто хочу, чтобы ты посмотрела по сторонам?

– Я уже посмотрела.

– И выбрала не туда.

Вот тут я отставила чашку.

Медленно.

Очень аккуратно.

Потому что если бы я этого не сделала, то, возможно, швырнула бы её в стену.

– Это, – тихо сказала я, – уже не твоё дело.

Отец сжал губы. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом он встал первым.

– В два.

– Я услышала.

Когда за ним закрылась дверь кабинета, я достала телефон и написала Матвею:

Если я сегодня кого-нибудь убью за семейным обедом, вы меня вытащите?

Ответ пришёл через минуту.

Зависит от трупа.

Я невольно улыбнулась.

Неверов.

Пауза.

Потом:

Где?

Я прочитала это сообщение трижды и только потом поняла, что у меня от одного этого короткого «где?» по спине побежали мурашки.

Он бы приехал.

Правда бы приехал.

Не потому, что это весело. Не потому, что игра. А потому что я попросила.

И от этого стало одновременно легче и опаснее.

Я ответила:

Пока никто не умер. Но настроение боевое.

Он написал:

Не оставайся с ним наедине.

Я смотрела на экран дольше, чем следовало.

Не оставайся с ним наедине.

В этой фразе было слишком много защиты.

Слишком много контроля.

Слишком много права на меня, которое я сама ему ещё не давала, но почему-то уже принимала.

–

Ресторан, разумеется, был выбран отцом.

Дорогой, безупречный и с таким количеством хрусталя, что я уже заранее жалела любой бокал, который мог случайно оказаться под моей рукой в момент раздражения.

Неверов поднялся из-за стола, когда мы подошли.

Безупречный костюм. Выверенная улыбка. Тёплый, почти дружелюбный взгляд, который я уже научилась не покупать.

– Есения, рад вас видеть.

Он поцеловал мне руку.

Я улыбнулась.

Очень светски.

Очень пусто.

– Взаимно.

Это было враньё.

И он это понял.

Судя по блеску в глазах, даже оценил.

Отец сел во главе стола, явно довольный расстановкой сил. Я оказалась справа от Неверова и напротив пустого стула, на который почему-то всё время хотелось смотреть.

Как будто если смотреть достаточно долго, там материализуется Матвей и спасёт меня от необходимости вести приличную беседу.

Чудес не случилось.

Пришлось выживать самой.

Первые пятнадцать минут мужчины обсуждали цифры, контракты и чьи-то доли в каком-то проекте. Я молчала, делая вид, что вполне довольна ролью красивой части интерьера.

Неверов первым свернул разговор в мою сторону.

– Виктор Алексеевич сказал, вы проходите практику у Ордынцева.

Я отложила вилку.

– Да.

– И как вам у него?

– Познавательно.

– Суровый человек.

– Это его украшает.

Неверов усмехнулся.

– Неожиданный ответ.

– А вы ожидали, что я начну жаловаться?

– Скорее, что вы будете осторожнее.

– С чего бы?

Он смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно.

– Потому что Матвей Сергеевич не тот мужчина, рядом с которым обычно остаются невредимыми.

Вот теперь я окончательно насторожилась.

– Это вы сейчас как конкурент говорите или как доброжелатель?

– А это важно?

– Для вас, думаю, очень.

Он наклонился чуть ближе.

– Я бы на вашем месте держался от него подальше.

Я медленно улыбнулась.

– К счастью, вы не на моём месте.

Отец бросил на меня предупреждающий взгляд.

Неверов же только хмыкнул.

– У вас характер.

– Смотря для кого.

– Для меня – уже интересно.

Господи, какой скользкий.

Я сделала глоток воды и очень ровно сказала:

– Боюсь, вас это интересовать не должно.

Отец вмешался прежде, чем Неверов успел ответить:

– Есения, не груби.

– Я предельно вежлива.

– Это у тебя, видимо, новая форма хамства, – пробормотал отец.

Я усмехнулась и снова уткнулась в тарелку.

Но на самом деле весь обед у меня под кожей жило странное, липкое ощущение опасности. Не потому, что Неверов говорил что-то прямо. Наоборот. Он был безупречно вежлив.

Именно это и настораживало.

Слишком умный, чтобы торопиться.

Слишком внимательный, чтобы не замечать больше, чем ему показывают.

Слишком заинтересованный.

Когда обед наконец закончился, я вышла на улицу с чувством, будто только что отсидела три часа на минном поле.

– Ты могла быть мягче, – сразу сказал отец.

– А ты мог не притаскивать меня сюда как приложение к сделке.

– Неверов проявляет к тебе интерес.

– А я – нет.

– Потому что ты упрямишься.

Я резко развернулась к нему.

– Нет, пап. Потому что у меня есть глаза.