Текст книги "Право на любовь (СИ)"
Автор книги: Елена Бурунова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
– Ага! Три что один! Там ого-го было! – и хохочет, как заведённая.
Явно истерический смех. Даже страшно подумать, что эти извращенцы с ней там вытворяли. Любой нормальной девушке после такого психолог понадобился бы. И не один! А два. Нет три! Психиатр тоже лишним не будет. А эта хохочет, а слёзы на глаза наворачиваются. Блестят, как капли утренней росы и катятся по щекам.
Ну вот что за жизнь у неё такая собачья? Сколько там так протянет? Год? Два? Десять? Потом, как и все девчата её профессии, окончит свои дни от болячки стыдной или от рук писюкатого клиента.
Жалко подругу. Жуть, как жалко. Надо бы вытащить её из этого болота. И хоть она сама никогда об этом не попросит, так я сама предложу. И говорю ей, глядя прямо в мокрые от слёз глаза.
– Анжелика, давай я с братом поговорю. На работу тебя нормальную пристроит. Знаешь, у них экспедиция намечается. Может, ассистенткой какой пойдешь, а?
Моё предложение решило бы все её проблемы. Опять же спонсоры платят хорошо и не скупятся, хоть и американцы. Поработала немного, глядишь и выбилась бы в люди. Может, нашла бы кого в этой морской экспедиции. Нормального мужика, а не больного на голову секс-туриста.
Но Анжелика, смахнув ладонью выступившие слёзы, гордо так заявляет:
– Нет! Не надо.
У меня только от её отказала осадок камнем лёг на сердце. Такое чувство, что я перед ней вот прям сейчас в чём-то провинилась. Как будто не работу ей предлагаю, а милостыню на паперти подаю.
– Лика, я же просто хочу помочь, – оправдываюсь, сама не зная за что, но оправдываюсь.
– Ты мне поможешь, если будешь просто подругой, а не меценатом, – буркнула она, отвернувшись лицом к закату.
Ну вот ничего такого предосудительного не сделала, а обидела. Я хотела быть ей подругой, такой же близкой, как и Ангелине, но Лика держала меня на расстоянии. Вроде дружим, а вроде и нет. А всё наше общение сводится к тусовкам и обсуждениям её приключений на пятую точку. Лике весело сквозь слёзы, а мне тошно. В этот раз помимо приступов дурноты, меня коробила ещё и жалость к ней. Похоже, это чувство Лика почуяла на каком-то подсознательном уровне, вот и отшила мою попытку помочь. Может, я действительно предлагала её с видом зажравшейся барыни? Хотя кто знает, что там у Анжелики в мозгах творится? То плачет, то смеётся, то любит, то ненавидит. Девушка настроения она. Единственное, что неизменно в ней, – это гордость. Вот ей Лика кичится, как самым дорогим подарком, доставшимся от отца. В глаза папашу не видела. Знает только, что родитель из Шотландии, а живёт какой-то надеждой, что когда-нибудь его корабль снова зайдёт в их гавань. Реалистка во всём, но только не в том, что касается мифического папы.
Ну что её за шиворот к Славику тянуть? Упираться будет. Да и уверена я, что мой брат Лике уже нечто подобное предлагал. Отказала, как и мне.
Лучше сдохнуть бедной, но гордой! Девиз Анжелики.
– Мы здесь весь вечер сидеть будем? – сменила напряжённую для неё тему подруга, откинувшись на кресло.
Глазки снова горят. Губки в уголках тянутся. Всё. Лика отошла и готова к новым приключениям. У неё сегодня вынужденный выходной по физиологическим причинам. Танцевать ещё может, а интим под запретом.
– Есть предложения? – спрашиваю я, догадываясь, куда она меня позовёт.
В этом захолустье есть только одно более менее приличное место для танцев. Где, кстати, чужаков почти нет, а местные в курсе, что к нам свои яйца лучше не подкатывать. За мной стоит с некоторых пор лучший друг нашей семьи – губернатор Мартинесу, а за Ликой покровитель её мамы начальник полиции капитан Карвальо. Оба дядечки здесь самые уважаемые и очень опасные сеньоры. Они власть, с которой необходимо дружить. Желательно шуршащими зелёненькими фантиками. Мы дружим и местные об этом знают, поэтому в нашу сторону лишних выпадов никогда не бывает. Вот с приезжими немного сложнее. Им приходится объяснять, почему слово «Нет» это не скрытое «Да». Правда, это уже не мы объясняем, а мужики в форме и с дубинками.
А сегодня действительно стоит развлечься!
– В «Каракатицу»? – спрашиваю я.
– Ага! – хитро улыбается Лика и одобрительно кивает.
И, схватив сумочки, мы поспешили на окраину островного городишки. Всё веселье там как раз-таки начиналось после заката. Домой я сегодня точно не приду! Если только с рассветом…
ГЛАВА 4
Не скажу, что прям очень люблю бывать в «Каракатице». По мне, так местная быдло-пивная, где одна часть посетителей неудачники, променявшие свою жизнь на бутылку, а другая – мелкая шпана, гордо именующая себя бандитами. Одни бухают, другие бычатся.
При любом раскладе ни те, ни эти не самая лучшая компания для двух девушек. Но Лике здесь нравится. Как она говорит: «Моя стихия!». Здесь есть абсолютно всё для того, чтобы расслабиться. Полумрак, звон бутылок о рюмки и, конечно же, музыка в латинских мотивах. Ну и, ко всему прочему, это территория капитана Карвальо. Ухажёра её маман.
– Для начала накидаемся! – довольно взвизгнула Лика, пихая меня перед собой в направлении барной стойки.
– Может потанцуем? Потом уже выпьем? – с неохотой ступаю в толпу качающихся под музыку тел.
Как-то странно многолюдно сегодня в «Каракатице». Обычно и двадцати запивох не наберётся, а тут все три десятка попой крутят, ещё два сидят за столиками с понурыми рожами и догоняются до нужной кондиции, то есть «в хлам».
– Да ладно тебе! Пьём, Рита, пьём! А там как пойдёт! – кричит она мне на ухо и, заметив бармена, уже машет ему рукой, перекрикивая музыку. – Лукас! Лукас! Нам как обычно!
Как обычно, это бутылку ямайского рома. Так себе перспективка на вечер: наклюкаться и упасть. Если я ещё устою на ногах и сама доберусь до дома, то Лику до кровати подбросит кто-нибудь из наших знакомых. Тот же Лукас, например. Хозяин «Каракатицы». И будет это после закрытия бара. То бишь, с рассветом.
И всё равно весело! Ловлю ритм и маневрирую в толпе, а тут, словно из ниоткуда, выпрыгивает Сальма. Она больше знакомая Анжелики, чем моя.
– О! И вы на днюху Мигеля⁈ – вопит самкой орангутанга, едва не вешаясь на меня.
Глазки у Сальмы бегающие, зрачки расширены, а сама будто энергетиков цистерну всадила. Похоже, девка не только под шафе.
– На днюху! На днюху! Танцуй отсюда, Сальма! – отдирает от меня шатающуюся знакомую Лика, выпроваживая её в сторону.
Та делает несколько шагов и вклинивается в целующуюся пару. Всё, прицокала на своих шпильках Сальма. Девчонка, не разбираясь, вцепилась ей в шевелюру и давай мутузить.
– Упс! – слышу я за спиной весёлый голос Лики и тут же ощущаю толчок ладонью. – Рита, иди! Или хочешь к ним присоединиться?
Да нет… Не горю желанием ни драться, ни разнимать раскрашивающих друг друга подвыпивших девчонок. Лучше пойду рома выпью. И шагаю дальше за Ликой, а она бесцеремонно распихивает впереди себя гостей некоего Мигеля. Кто таков? В душе не ЕБ… не знаю кто, но денег у него прилично, для местного. Вон какую тусу замутил. Повезло Сальме. Правда, не долго будет праздник на её улице. Как говорит Лика: «Лучше бы она деньги с них брала, а не у них брала!». Поматросят в очередной раз Сальму и бросят. Девка хоть и красивая, любой супермодели форы даст, а доступная, как песок на диком пляже. Горстями загребай. Только на кой чёрт он тебе нужен? Так и с Сальмой.
И мне её не жалко, потому что жалко у пчёлки, а пчёлка на елке. Но какого-то лешего я обернулась. В потасовку девчат уже влезли парни. Выпятив грудь колесом, с видом гамбургский петухов, мерились физическим превосходством.
– Диас! Диас! Разберись, твою мать! – орёт Лукас охраннику, заметив наклёвывающуюся драку.
Я, кстати, только подошла к барной стойке, а виновник торжества и кредитор сегодняшней пьянки продолжил веселье за дверями высококультурного заведения. Диас лично сопроводил агрессивный квартет к выходу.
– Ром и вся выпивка бесплатная! Тот дебил оплатил! – кивает Лукас на дверь, наливая нам с Ликой.
– Это мы удачно зашли! – игриво пищит подруга и тянется за рюмкой.
Я делаю то же самое, но бармен резко наклоняется ко мне и чуть ли не сипит мне на ухо:
– Тебя Хуан искал.
Хуан⁈ С чего бы это вдруг? Наши дорожки давно разошлись и я уже более года ничего про него не слышала. А тут прям искал. Странно… Может, дело в его друге Риккардо? И, пожав плечами, говорю бармену:
– У меня с Риккардо всё по нулям, Лукас. Так что если у него вопросы, пусть задаст их Мартинесу.
Специально приплетаю имя губернатора. По его прямому указанию Риккардо посадили, а Хуана попросили убраться с острова. Моя роль и моего брата в этом деле минимальная, но по глазам Лукаса понимаю, что дружок бывшего другого мнения на этот счёт.
– Рита, а если этот отморозок всё же успеет спросить с тебя? – бубнит хозяин «Каракатицы», явно больше опасаясь за свою жопу. Ведь случись что со мной в его кабаке, то люди губернатора на ремни порежут. – Ты бы лучше в этом районе не мелькала, пока с Хуаном не разберутся, – советует он и доливает мне ром.
Пришлось выпить. Всё-таки чувство самосохранения никто не отменял. Но для хозяина бара продолжаю играть девицу со стальными нервами.
– Лукас, Хуан шестёрка и очень трусливая шестёрка. Так что мне ничего не угрожает.
– Ну смотри, я предупредил, – и отвернулся от меня к подошедшему клиенту.
Я и раньше-то не особо шарахалась Хуана, а после того, как ему дали понять, что в этом городе у него будут крупные неприятности, если вовремя не свалит, так и вовсе ходила на раслабоне.
– Ну что, ещё по маленькой? – спрашивает на чёрт знает какой рюмке Лика.
Ей хорошо. Музыка играет, парни скучают, поглядывая на яркую девчонку за барной стойкой. Это про Лику, если что. Я сегодня одета поскромнее. Обычное серенькое платьице, но очень коротенькое. Так что если на меня и пялится кто-то, то уж точно я этого не замечаю. Народу много, да и девок здесь предостаточно. Сегодня спиной буравящий мужской взгляд сложно поймать и ощутить как он скользит по телу.
– Не, подруга, – отказываюсь от выпивки, – если я ещё выпью, то скопычусь прямо здесь. Так что я пас.
– Тогда танцевать! – взвизгнула Лика, потащив меня за собой.
Не знаю сколько мы кривлялись под музыку, но алкоголь, выпитый подругой, попросился наружу и она свалила в направлении туалета. Правда, попросила дождаться её. Ждала около получаса, вытанцовывая знакомые мне латинские па. И пока крутила нижней чакрой, троих нагловатых пацанов отшила. Ещё одного великовозрастного деда тоже послала по известному всем адресу. Благо седовласый капитан дальнего плаванья оказался поляком и понял русский мат быстрее английского. Извинился и ретировался обратно к себе за столик.
И вот танцую, танцую. Кручу попой мамбо, а Лику, похоже, засосал унитаз. Нигде нет! Даже у барной стойки ни разу не мелькнула. И только делаю шаг в сторону туалета, как мою талию обнимают чьи-то наглые лапищи. Идиот, что ли? Оборачиваюсь, чтобы влепить по морде. Так, кстати, делают все приличные девушки. А я жуть какая приличная.
Упс! Чувствую, как мои глаза округляются до размера совиных. Морда-то до тошноты знакомая! Только вот непривычно поросшая многодневной щетиной с хитреньким прищуром, под которым глазки так и мацают меня, заглядывая в декольте. А ещё довольная улыбка перекосила эту мордаху, обнажая выбитый год назад моим братом зуб.
– Привет, Рита! – шепелявит Хуан, сильнее сдавливая мою талию в потных ладонях.
Хорошо, что платье серое, а то бы эти отпечатки сразу оставили жирные следы.
– Пока, Хуан! – передразниваю его и пытаюсь отпихнуть.
Мало того, что он потный, как салом обмазанный, так ещё и воняет приторной кислятиной. Нос прям сам от него воротится в поисках более-менее пригодного для дыхания воздуха. И, ска, ничего не выходит. Ни подышать, ни лапы убрать. Крепко присосался, гад! Пиявка болотная! Одно радует. Брат, как узнает о сексуальных домогательствах этого ничтожества, ещё один зуб выбьет.
– Я смотрю голливудская улыбка это не про тебя? – ерничаю я, напоминая про его последний вечер в городе.
Он, всосав воздух через дыру между зубами, наклонился ко мне и зло просипел:
– Я с твоим братцем махаться больше не буду. Я его просто, – отодрав пятерню от моей талии и сложив её в виде пистолета, приставил к моему лбу. – Пиу, – изобразил выстрел губками бантиками, как противный парнелюб.
Ага, пиу! Щас. И я со всего размаха отвечаю ему на это пиу коленом прямо в пах. Судя по уплотнению где надо и выпученным глазищам, я попала в цель.
– Извращенец! – кричу и вывернувшись бегу к барной стойке.
Там на случай буйных посетителей у Лукаса винтовка. А Хуан сегодня не только буйный, но и на голову отмороженный. Хотя, скорее всего, здесь правильнее будет «расплавленный». Мороза на Карибах нет. Солнце тут шпарит круглый год.
Делаю всего пару рывков через толпу танцующих и влетаю в дистрофичный торс ещё одного расплавленного на солнышке идиота. По радостным воплям которого понимаю, что это новый подхалим скулящего и складывающегося пополам Хуана. Но и он не долго прыгал от избыточной услужливости Хуанчику. По яйцам я ему не врезала. Промахнулась. За то саданула пяткой под колено. Он аж присел на него, едва не снеся своим цыплячьим весом чью-то девушку. Заслуженно поймал кулак её взбешённого кавалера и полетел до дверей хороших метра два, выбив в конце страйк из десятка людей. Я с надеждой оглянулась на пыхтящего к заварушке амбала Лукаса. Так сказать, условное спасение бежало бодренько, распихивая возбуждённых дракой посетителей, но, подковылявший откуда-то из кучи людишек, Хуан скрутил меня в бараний рог, взвалил на плечо и поволок из бара, а так невовремя очнувшаяся дохлявая сволочь у дверей ринулась ему помогать.
Капец! Во попала! А Славика, как на зло, рядом нет!
ГЛАВА 5
– Давай не упирайся! – пихал меня в машину друг моего бывшего. – У Риккардо к тебе вопросы имеются!
Он вышел из тюрьмы⁈ Когда? Ему же лет десять впаяли.
– В щель твоего Риккардо и тебя туда же! – сопротивляясь кричу я.
Но руки Хуана клешнями вцепились в меня. Ещё какой-то козёл у него на подхвате. Всё пытался за мои брыкающиеся ноги схватить. Вот упёртый! Уже раз десять по морде получил и никак не угомонится.
– Ну всё! Достала! – прохрипел Хуан и со всего размаха толкнул меня в машину.
Я тут же обернулась и, заметив его нависающий кулак, инстинктивно зажмурилась.
– Эй, пацаны, чё так грубо с девкой, а?
Офигеть! У чёрта на куличках слышу родную сердцу русскую речь! И не просто поток приятных мне слов, а настоящий мужской голос. И, похоже, я его уже где-то слышала.
Открываю глаза. Мамин знакомый вразвалочку идёт к нам и с явным чувством полного превосходства рассматривает нависшего надо мной Хуана. Дыхлявого подхалима он, вообще, не берёт в расчёт. Даже глазом не моргнул, когда тот запрыгал на месте, демонстрируя некие навыки бокса. Лишь лёгкая едва заметная ухмылка оценила эти убогие трепыхания. До чемпиона WBA сдыхлик определённо не дотягивает и никакой угрозы не представляет. Единственное, на что он годится это получить от меня пяткой в глаз. Даже я с таким без особых проблем справилась, если бы дружка бывшего не оказалось поблизости. Вот Хуан проблемка. Для меня проблемка… Для знакомого мамы, похоже, и эта восьмидесятикилограммовая туша ни о чём.
А этот, как там его, Кастет чертовски красив! Только пуговички на рубашке уже застегнуты. Маман же поблизости нет. Не оценит. А я бы оценила, но нет, так нет. Эх, как жаль… Я не прочь еще раз полюбоваться его торсом и скалящимся волком на груди.
Да, в принципе у него всё гармонично. Мне нравятся когда у парней очень короткие стрижки. Вот прям фетиш какой-то на лысые черепушки. На парня с пасмами даже внимания не обращу, будь он хоть трижды сказочным плейбоем. А у красавца моей мечты волосы настолько короткие, что можно их просто мокрой тряпочкой протирать и вуа-ля помытые. И лицо у него настоящее мужское с высокими скулами, от чего глаза кажутся слегла прищуренными и хитрыми. Смотрит, как рентгеном изучает. Чё там у вас внутри, товарищи? Нос прямой, правильный. Вот сомневаюсь, что с таким родом занятий, как у маминого знакомого, бедный носик не ломали, но следов силового воздействия на него в упор не замечаю. По крайней мере, пока не замечаю, а там видно будет. Всё-таки ночь уже и только один еле мигающий фонарь освещает самопроизвольную стоянку у бара. И наконец изюминка на торте в моём представлении о мужской неотразимости – широкие челюсти с квадратным подбородком и сексуальной ямочкой по середине. НО не массивным подбородком, как у вымерших неандертальцев, а довольно аккуратным. И этот подбородок приподнят вверх: мол, смотрите, шавки, я здесь власть! Остались, наверное, самые противоречивые и не вписывающиеся в образ альфа-самца слегка полные губы. Которые он, кстати, поджимает, от чего они кажутся тонкими, словно нити. Не помню, но где-то читала, что поджатые губы это желание скрыть свои эмоции от окружающих. А ещё характерный признак того, что происходящее здесь его раздражает, злит и бесит. И кто-то сейчас отгребет по-полной.
Мои глаза с лица падают чуть ниже. Бесцеремонно же рассматриваю своего намечающегося спасителя на этот вечер.
Бля, да у него и руки в карманах! Вот прям демонстрация превосходства во всём. Мне бы трястись от испуга, ведь Хуан до сих пор не опустил кулак, а я, как томная девица, пускаю слюни на мужика вдвое старше меня. Бегаю по нему изучающим взглядом и в какой-то момент понимаю, что плевать я хотела на Хуана, Риккардо и этого прыгающего рядом имбецила. Всё равно им недолго осталось портить этот прекрасный мир своим существованием. Санитар человеческого леса уже здесь, клацает клыками, выбирая, кого первым дисквалифицирует.
– Иди мимо, дядя! Туристов здесь не жалуют! – пищит на маминого знакомого дыхлявый боксёр и, как кенгуру, подпрыгивает ближе.
Тот ухмыляется, рассматривая типо устрашающего агрессора, и, кивая на него, спрашивает у Хуана:
– Твоя охрана?
– Чего? – кривится друг моего бывшего, повернувшись к любопытному туристу. – Чё он только что сказал?
Вопрос мне. Кастет говорил на русском и эти остолопы его, конечно же, не понимали.
– Он сказал, что вы гамадрилы, – сходу соврала.
А как ещё? Мне же конфликт очень выгоден. Особенно, сейчас. Ведь в планах замелькало продолжение вечера в компании сексапильного спасителя. Ну, а чё? Не мечтать же о нём одинокими тёмными ночами? Вот подфартило мне сегодня, так подфартило! Хватайся обеих руками за его явно устремлённый на меня якорь и тяни как можно ближе.
Ну, про якорь вы поняли, надеюсь, правильно?
– Кто? – набычился Хуан, услышав не совсем известное ему слово.
Он же школу явно не окончил. Да, и те три класса, что в ней числился, уроки по биологии не посещал. Так от куда ему знать, кто такие гамадрилы? А я-то знаю и быстренько поясняю:
– Это такие обезьяны. У них ещё морды бывают раскрашенные и жопы красные.
– Чего⁈ – выпучив глазища и, наливаясь краской, будто тот самый гамадрил, приофигел от наглого бесстрашия туриста Хуан.
Да, и соображал он довольно долго, а вот дрыщ с воплем: «Кто обезьяна⁈», дёрнулся на мужика. Одно резкое движение руки из карма, блеск чего-то металлического на её костяшках, и горе-боксер падает на песок в глубоком нокауте. До десяти можно не считать. Там минимум час надо, чтобы вернуть в реальность отъехавший мозг объемом с орешек.
– Нервный он у тебя какой-то.
Без единой эмоции, говорит мамин знакомый и поправляет кастет, а у меня с губ срывается восхищённое русское «Круто!».
Па-бам! Моё инкогнито раскрыто. На лице Кастета уже море эмоций сменяются со скоростью света, но одна мелькает чаще других. И это приятное удивление. Хотя, нет. Скорее, радость. По улыбке понимаю, что Хуану сейчас будет очень плохо. Русских девочек обижать нельзя. Особенно тех, кого для себя присмотрел этот мужчина. А тут ещё такой мега-бонус, как полное отсутствие лингвистического напряжения в общении. Соотечественники, одним словом.
Хуан, конечно, соображал с некоторыми опозданием. Пока до крошечного мозга дойдёт зрительная информация, пока произойдёт оценка рисков для жизни и только после этого последуют какие-то действия. В это раз друг бывшего решил, что лежать в отключке рядышком со своей охранной обезьянкой он не настроен. Опять же Риккардо расстроится и будет плакать благим матом на несчастного Хуана, что тот не притащил нехорошую Ритку в гости. А он, ох, как не хотел обижать друга. Наверное, поэтому достал настоящее не из пальцев сложенное «пиу», и направил его на злого дядю туриста.
– Ну, всё ты труп! – пропыхтел Хуан.
Пропыхтеть-то пропыхтел, и даже успел помахать пару раз пистолетом, но недолго. Всего-то несколько мгновений, а потом каким-то мудрёным приёмом рукопашного боя мамин знакомый выхватил у Хуана оружие и ударом рукоятью по темечку свалил его прямо к моим ногам. Потом разрядил пистолет, вытащив из него обойму. Протер краем рубашки, я так понимаю, отпечатки своих пальцев на оружии, и швырнул его куда подальше. И всё это Кастет делал со знанием дела. Так, знаете, неспешно, но чётко, как будто вся его жизнь это одно сплошное оружие. Часами играется с убийственными железками, собирая и разбирая их. По мне прям холодком повеяло, наблюдая за всем этим. Похоже, чувство самосохранения так не вовремя стало включаться, но я его тут же задвинула на второй план. На первом я уже говорила, что у меня.
К черту благоразумие с нравоучениями мамочки! Если сейчас упущу ЕГО, то потом буду жалеть всю оставшуюся жизнь.
– Тааак, – тенет он, улыбаясь глазами, – а теперь говори честно. Ты мои слова дословно переводила или чего от себя добавила?
– А то! Слово в слово всё, что вы сказали, – лгу и даже не краснею.
Блин, а если и появился горящий румянец на щеках, то точно не от чувства стыда. Я ещё в детском саду освоила науку искусной лжи. Здесь главное верить во всё, что ты говоришь и твёрдо стоять на своём.
– А ты маленькая врушка, – раскусил он меня и, наклонив голову набок, широко улыбнулся.
Руки снова засунул в карманы. Демонстратор невербальных сигналов! Моё внимание он привлек ещё сегодня утром, так что мог уже так не распинаться, показывая свой интерес. Но к сожалению, или к счастью, Кастет об этом не знал. Вот и рисовался. Но рисовался не как спермотоксичный мальчишка, а как мужчина уверенный в своей неотвратимой власти над женщинами.
Делаю такой же шаг навстречу ему, и улавливаю едва ощутимый аромат одеколона. Приятный парфюм, а главное притягивает к себе, а не бьёт по ноздрям резкой плёткой, что хочется тут же отпрыгнуть. Этим же запахом хочется дышать, жадно поглощая его лёгкими, подходя всё ближе и ближе к источнику пьянящего аромата.
– Это друзья моего бывшего, и они такие же неадекваты, как и он.
Говорю, а голос дрожит. Не от страха. От чего-то необъяснимого. Чего-то абсолютно нового для меня. Но эти заражающие во мне чувства прекрасны. Нет! Они настолько безумны, что дурманят мой разум. И я уже готова на всё, лишь бы этот мужчины стоял вот так рядом…, а я дышала его парфюмом, как потерявший реальность токсикоман.
– А чего такая красивая девочка встречалась с таким мудаком?
– Молодая, да глупая была.
Сказала первое что пришло мне в голову и тут же поняла, какую чушь сморозила. Ну, какая молодая? Сейчас, что старая⁈ Ну, какая глупая⁈ Подумает, что я какая-то там зелёная малолетка и свалит подальше от проблем. Ему девка на ночь нужна, а не сопливая школьница. А я именно так себя сейчас и веду! Ну, прям как дура!
Дура, дура, дура…, ругаю себя мысленно, а сердце колотиться, что отбойный молоток. Ладошки даже вспотели. Ну чего так нервничаю? Он же просто мужчина.
Мужчина, который нравится мне.
– И давно ты повзрослела и поумнела?
Его голос стал тише, приятнее, а глаза медленно прошлись по мне, остановившись на дышащей с перебоями груди. Оценил, и судя по приподнятым уголкам рта, уже мысленно примерил к ладони. Подходит. Поместится. Пора переходить в наступление. Но мамин знакомый почему-то всё медлит. Смотрит на меня, чуть ли не облизываясь, как кот, и всё не решается задать самый главный вопрос. Сто пудово для начала ждёт моего ответа, дающего ему карт-бланш на воплощение в реальность всего того, что он уже мысленно проделал со мной. И судя по непроизвольному и совершенно незаметному покачиванию бёдрами, он уже страстно отымел меня в своих мечтах не один раз. Но ждёт… Ждёт с выдержкой опасного хищника, уже жадно блуждая глазами по моему телу, нарочно избегая лица. Ведь если наши глаза хотя бы на мгновение соприкоснуться, то не поможет ни какой самоконтроль. И будет уже не важен ни его вопрос, ни мой ответ, ни красные линии очерченные обществом. Мы просто не сможет натянуть поводки на вырвавшийся из клетки человеческой морали животный инстинкт. Залюбим друг друга до смерти.
Мне нужно ответить, а я не могу. Грудь сдавило. Дышать тяжело. Опустила глаза и молчу. Жду своей участи, как загнанная хищником лань. Набросится или отпустит? И вдруг он спросил:
– Тебя подвести домой?
Правда, в тембре его голоса я уловила напряжение, а, может, даже и некое разочарование в сорвавшихся планах на бессонную ночку. Кастет меня отпускал, но при этом благородно предлагал подвести до дома. Только я не уйду. Сама наброшусь с неистовством дикого зверя! Я так решила. Я так хочу. Пусть потом горько пожалею, но это потом! А сейчас я до дрожи в коленях и до бабочек в животе хочу этого мужчину, как никогда ни кого не хотела.
– К вам домой, – выдыхая и поднимая глаза прямо на него, говорю я.
– А восемнадцать есть, чтобы ко взрослым дядям в гости ездить?
Ну, что ж, бескомпромиссный вопрос требовал такого же ответа. Но я не я, если не поехидничаю. Тем более, что за едким сарказмом я всегда скрываю неловкую стыдливость. Вроде и лезу сама на рожон, брызгая ядом, как заправская кобра, но всё это лишь мои нехитрые попытки защиты в обществе, таких же как и я, лицемеров и лжецов.
– Лукас детям не наливает! – фыркаю, специально для большей солидности называя имя хозяина «Каракатицы».
А глазки-то у нас опять загорелись. Похоже, предвкушение секса накрыло ещё с большей силой, чем несколько минут назад. Тогда же взрослый дядя, приходя на выручку попавшей в неприятность девочке, даже мечтал о таком с осторожностью. А тут выходит можно всё!
– Ну поехали, красивая, кататься. Давно я тебя поджидал, – ликующе оскалился он и словами из песни указал на свой темно-бордовый внедорожник.
