Текст книги "Право на любовь (СИ)"

Автор книги: Елена Бурунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– Рита, мудак. Ещё какой мудак, но не в этом вот деле, – намекает он на секс, обнажая в усмешке идеально ровные зубы.

Глазки Паши загорелись как раз таки мальчишечьим озорством. Про это вот дело вспомнил и сделал осторожный толчок вперёд, потом ещё один, ещё один… и так не сбавляя тихий темп, пока я не простонала от нарастающих во мне безумно приятных ощущений. И этот мой всхлип был уже не наигранным, а настоящим отголоском охватывающей меня эйфории. Для Паши это стало сигналом: хватит нежности, пора переходить к страсти. Тем более, что на редкость терпеливый любовник слишком долго контролировал себя, давая мне возможность привыкнуть к его далеко не стандартному размеру. Член у маминого знакомого едва помещался во мне. Мои бывшие парни нервно курят в сторонке. Даже Тим так гордившийся своими девятнадцатью сантиметрами уступал Кастету минимум сантиметра три.

Паша, одним рывком перевернув на живот, продолжил неистово вторгся в меня, но уже сзади. Моё тело тут же пронзала череда резких спазмом, заставляя громко вскрикивать и поддаться вперёд, спасаясь от охватывающих меня острых, почти болезненных ощущений. Но после каждый такой толчок во мне расходился по телу пульсирующей негой, а наполненные остервенелостью движения Паши сменялись уже привычной мне медлительностью. Он специально давал мне отдохнуть, а потом снова, снова и снова с какой-то звериной страстью драл, как тузик грелку.

Ничего прежде я не испытывала! Я потерялась в собственных чувствах, ощущениях, эмоциях. Всё моё тело дрожало в его обжигающих кожу руках, а внутри меня разгорался настоящий пожар, заставляя двигать ягодицами в этом безумном темпе. Ещё мгновение… ещё… ещё… ЕЩЁ! И я на вершине экстаза! Разлетаюсь на миллионы атомов, чтобы вновь собраться и снова взорваться, как сверхновая в бескрайней вселенной. Нашей вселенной на белых простынях отеля.

Да… Я уже никогда не буду прежней. Ведь до Паши я не знала, как это безумно прекрасно! А насчёт моих парней он прав. Всё они были конченные мудаки, не умеющие трахаться!

Самый лучший мужик, мой гуру секса, скатывается набок рядом со мной.

– Ну что ты там живая, Змейка? – и, задыхаясь, шлёпнул меня ладонью по заднице.

– Ай!

Подаю я признаки жизни, лёжа на животе и уткнувшись лицом в скомканное одеяло. Даже говорить сил нет, не то чтобы приподняться и посмотреть на его довольную физиономию. А он доволен. Слышу по срывающемуся дыханию и хриплому голосу.

– Живая, – подтаскивает меня к себе. – А ты страстная штучка, Змейка.

Его губы целуют моё плечо. Так приятно, но ужасно жарко. И откатиться сил тоже нет. Да, и позлорадствовать надо, чтобы не зазнавался.

– А читала, что заниматься любовью в такой позиции это неуважение к женщине.

Да, читала! И если честно, только сейчас подумала об этом. Он трахнул меня сзади. Совсем не романтично! Чёрт, какая романтика⁈ Он бандит. Но такой охренеть какой секси бандит.

Он переворачивает меня набок лицом к себе.

– Ну, во-первых, мы не любовью занимались, а так перепихнулись по обоюдному согласию, – и подмигивает мне, мол, сама же настаивала. – Во-вторых, ты хоть и не девственница была, но до женщины тебе далековато. А в-третьих, вот что я тебе скажу, – проводит большим пальцем по моей щеке, убирая прядь волос, потом медленно ведет ладонью вниз. А глазки-то синие хитренько прищурились. – Это кстати, в твоих книжках не напишут. Оставь я тебя на спинке лежать, ты бы опять за старое принялась. Пищала бы изображая страсть. К тому же думала, а красиво ли пищишь? Или, может, губки прикусывать для разнообразия? В общем, ни хра бы не расслабилась. А так у тебя, моя хорошая, мозг отключился и это место думать стало, – и как щипанет меня за задницу.

Я прям подпрыгнула. Больно.

– Дурак, что ли⁈ – взвизгнула я и погладила горящие место.

А ведь прав дядя. Всегда об этом думаю, когда с парнем. Всё представляю себя со стороны, и кривляюсь, чтобы поэротичнее выглядеть.

– Дурак, Змейка. Какой я дурак! Вместо взрослой бабы вчерашнюю школьницу в койку затащил, – шутя сетует Паша, похлопывая меня чуть выше бедра. – Чёрт возьми, мне понравилось! Здесь пахать и пахать, и до нужных размеров ещё долго не распашешь.

Так это он сейчас о чём? О том, что я там для такого мужика слишком узкая? Сама это ощутила, когда его член пытался полностью во мне поместиться. Или о том, что я такая неопытная и со мной ещё работать и работать? Но в любом случае, меня это задело. И нахмурив бровки, я на попе стала отползать от хитро ухмыляющегося Паши. А тут ещё мои глазки зацепились за наливающийся хотением член, ну, очень опытного мужчины. Вот неугомонный какой! Где-то я читала, что после сорока мужиков можно смело переводить в категорию «однополчанин». Это когда их хватает на один раз за ночь. А тут прям Паша рвёт в клочья всю возрастную статистику. С тестостероном у него всё отлично!

– В правильном направлении отползаешь, Змейка, – уже с хрипотцой говорит он, и кивает за мою спину. – Там в тумбочке презик возьми.

Презик, так презик. Поворачиваюсь полу боком, чтобы дотянуться до тумбочки, и в мою ягодицу тут же впивается его рот. Жадно покусывая, Кастет поднимается вверх к пояснице. Я от предыдущего раза ещё не отошла. Тело горит огнём. Особенно, шея и плечи. И только сейчас до меня доходит, отчего такая жгучая боль. Мамин… нет уже мой знакомый, кусал меня там с упоением кота, покрывающего охочую кошку.

– Ммм, – простонала я, выгнув спину под ним, и потянувшись рукой до тумбочки.

Открываю её, но среди шуршащих упаковок случайно нащупываю ствол пистолета. Другая бы на моём месте, схватила презик и сделать вид, что ничего не нашла. Но это та, у которой чувство самосохранения зашкаливает. Со мной только всё иначе. Где нужно бежать, я стою. А где нужно молчать, я нарываюсь на откровенную грубость своим острым языком. И что я делаю? Правильно. Вытаскиваю вместо презерватива пистолет. Ну, не дура ли?

– Вау! – мой восхищённый возглас железному оружию в моих руках, а не тому, что горячим тараном ткнулось в промежность. – ПМ! Макарушка! У брата такой же!

Кастет отсаживается и с невозмутимым видом забирает у меня пистолет. Но по резко ставшими тоненькими щелочами глазам понимаю, что я ни сколько разозлила, сколько его удивила. Особенно, то, что у него с моим братом одинаковые предпочтения в игрушках для очень взрослых дядей.

– Я те чё сказал достать? Презервативы. А ты чё достала? – ровным, но властным тоном спрашивает Паша.

– Пистолет, – отвечаю, бросив беглый взгляд на оружие в его руке.

Застрелить он меня не застрелит, но моя глупость бесследно не пройдёт. И вот надо было мне ещё про брата ляпнуть. Дура!

– И кто у нас брат? – ожидаемый вопрос.

– Боксёр, – честно вру.

Ну, как боксёр? Слава хоть и ушёл из бокса после нашего бегства из страны, но продолжает заниматься любимым делом. Участвует в полулегальных боях без правил, а ещё с отчимом бороздит моря в поисках затонувших кораблей. Ну, и бизнес у братика тоже имеется. Только мама про это не знает, потому что если бы знала, то прибила бы любимого сыночка. Там риски измеряются не тюремными сроками, а девятью граммами свинца в лоб и за борт на корм акулам. Студент тоже не в курсе теневых делишек пасынка. И этому Кастету я тоже не скажу, а то вдруг в конкуренты братца запишет.

– Боксёр с макарычем. Это интересно, – отсев ещё дальше от меня, и доставая патронник, задумчиво произнес Паша. Потом переводит свой взгляд с пистолета на меня, и уже, натягивая улыбку на хмурое лицо, спрашивает. – А у отчима случайно Беретты нет?

Упс! Приплыли! Беретта! Мама сегодня в него целилась из неё. Кастет не дурак, и сто пудово начал сопоставлять некоторые факты. На острове не так много русских, да ещё с таким весёлым прошлым, как у моей семьи, где с пистолетами на «ты», но с огромным уважением.

Врать так врать! И желательно, чтобы от правды эту ложь невозможно было отличить. Да, и как он проверит? Никак. Тем более, я знаю ещё семейку русских на острове. Гладковы. И у них тоже есть сын и дочь. Кстати, именно выкрутасы сыночка стали причиной их грандиозного переезда. Мишку под кайфом и с оружием больше часа гоняли полицейские по городу. Даже ролик про это есть в интернете.

– Откуда? – смеюсь я. – Мой отчим трусливый хлюпик, да ещё и жмот. Денег пожалел пасынка от ментов откупить. Теперь вот сидим в этой дыре, потому что дома Мишку посадят.

Глаза у Кастета повеселили. И мне даже показалось, что он выдохнул с облегчением. Конечно, чего не порадоваться? Он же не дочку любимой Княгини только что поимел, а сеструху какого-то столичного придурка. Мамка ему там Береттой М9 ничего не отстрелит. Так что можно продолжать распахивать до нужных размеров понравившуюся девку.

– Нравится оружие? – как-то странненько задаёт вопрос взрослый любовник и, вставив обойму в патронник, передёрнул пистолет.

– Возбуждает.

Не лгу и, наверное, впервые говорю правду. Мне всегда нравилось оружие, а ещё после того, как Славка дал пострелять из своего ПМа, я просто свихнулась на эротичной почве. Какие только страстные сценки я себе не фантазировала с этим пистолетом. И в моих эротических мечтах всегда был мужчина. Только лица его я не могла представить. Так размытые очертания мужского силуэта, но меня прям трясло от фривольных картин на грани явно нездорового желания. А тут ещё Паша спрашивает нравится ли мне оружие. Нравится! Я его обожаю!

– Возбуждает, говоришь? – и, сняв пистолет с предохранителя, подтаскивает меня за ногу к себе поближе.

Мне не страшно, но я дышу через раз, когда железное дуло касается моего виска и ползёт вниз ко рту. Такого странное ощущение, будто стоишь над пропастью и от падения тебя отделяет лишь один неверный шаг. А Паша глазами настоящего хищника наблюдает за каждой эмоцией на моём лице. И то, что он видит приводит его в восторг. Страха нет. Одно неистовое, лишённое всякого контроля животное желание.

– А ты не такая уж и простая девка, какой кажешься на первый взгляд, – шепчет его рот, искривлённый в волчьем оскале.

Согретое моим теплом дуло замерло на моих приоткрытых губах. В горле пересохло от возбуждения. Я пытаюсь сглотнуть слюну, и тут же пистолет проникает мне в рот, упираясь в нёбо.

– Не дура, ты не дура, Змейка – уже хрипит Кастет.

Сам возбудился так сильно, что грудь разрывает глубокое тяжёлое дыхание. Дыхание, обжигающее мне лицо. Он шепчет, а я слышу его голос пульсирующими потоками крови в моих ушах. Я даже закрыла глаза, чтобы полностью погрузиться в нарастающее возбуждение, что бурлит и клокочет в самом центре моего естества. Ещё немного я кончу с пистолетом во рту!

– Книжки какие-то там читаешь, – продолжает шептать опасный любовник. – Только вот что я тебе скажу, девочка. Жизнь не в книжках. Жизнь – она здесь. И ты попала, Змейка. Попала, – прохрипел Кастет, вытаскивая пистолет из моего рта и прокладывая влажным от моих слюней дорожку вниз.

Лежу не двигаясь. Не боюсь. Нет. Я наслаждаюсь смертельной лаской. Мои чувства в этот опаснейший момент это танго похоти и безумия. Я на грани! Но молю лишь об одном, только бы он не прекращал так меня услаждать. И Паша, словно слышит мои безмолвные мольбы, сначала обрисовывает пистолетом по кругу мою грудь, а на ставшие малюсенькими камушками соски чуть надавливает и полностью насаживает на них дуло. Он и на этом не останавливается, спуская ствол меж ложбинкой к животу, а там уже и к лобку. Я невольно дёрнулась, когда теплый ствол пистолета упёрся мне в клитор, но стоило давлению перейти в ласкающие движения, как с моих губ сорвался сладострастный стон. Я шире развела бёдра, сама подталкивая Кастета на такое безумство, как ввести в меня заряженный и снятый с предохранителя пистолет.

Одно неловкое движение, дёрнувшийся палец на курке и я труп. Но, чёрт возьми, эти ощущения того стоят. Я просто задыхаюсь, как хочу этого! Хочу! И совсем забыв об осторожности, накрываю своей ладонью руку Паши с пистолетом, указывая где конечная остановка этого слишком острого маршрута.

– Ска, – хрипит теряющий контроль Паша. – Да ты сумасшедшая!

И резким движением просто всадил в меня ствол до самого упора.

Хотела⁈ Получай!

Разрывающий изнутри кайф срывающей быстрой пульсацией накрывает всю меня с ног до головы. Рукоять пистолета больно бьёт по промежности, но то что я испытываю там не подаётся никакому описанию. Это и нестерпимая боль, и расслабляющая истома, и набухающее возбуждение, и колющее наслаждение. Ощущения такой силы, что моё естество плотно смыкается вокруг вторгнувшегося в него железа. А я крепко до хруста в костяшках пальцев, сжимаю простыню. Да так, что мои ноготки рвут тонкую материю. Хочу кричать, но горло сдавливает учащенным дыханием, и единственное что я могу это выдохнуть нечто подобное на приглушённый всхлип. Ещё несколько жестких фрикций пистолетом и моё сознание теряет связь с реальностью, полностью подчиняясь самой тёмной и от того пугающей меня звериной сущности, так долго спавшей в потаённых уголках моей души.

Я пришла в себя под тяжестью мокрого от пота мужского тела. Паша лежал на мне и пытался привести в порядок сбившееся дыхание. Пистолет был зажат между нашими ладонями. Смутно помню, что было после наисильнейшего оргазма в моей жизни. Только малюсенькими обрывками вспыхивают в мозгу расплывчатые картинки, как Кастет вытащив пистолет из меня, продолжает уже традиционным способом, но с таким сумасшедшим напором, будто бьётся молотом об наковальню. И вроде, он тоже кричал. Нет. Рычал, впиваясь жадными поцелуями в мою шею, плечи, грудь. А потом… А потом, слава всему сущему, он всё-таки сохранил остатки самоконтроля и кончил не в меня. Пьянящий запах мужской спермы дразнил моё чуткое обоняние. К тому же, она ещё и смешавшись с нашим потом, послужила естественной склейкой, которую так не хотелось нарушать. Хотелось вот так и лежать, вдыхая дурманящий запах наших обессиливших от страсти тел.

Мокрые, липкие и счастливые. Мы стали безумным открытием друг для друга. Кто мог подумать, что простой перепихон с незнакомцем в отеле выпустит на свободу наших порочных демонов? До него я только мечтала о таком, боясь саму себя и того, что когда-нибудь извращённая фантазия воплотится в реальность.

ГЛАВА 8

Уже час как мы лежим обессиленные. Я прижимаюсь к нему, вслушиваясь в ровное биение сердца. Оно, как колыбельная, успокаивает, но почему-то не убаюкивает меня. Паша курит. И курит вторую сигарету. Молчит, глубоко затягивая в лёгкие терпкий дым. Потом выдыхает и снова делает затяжку, тяжело вздыхая. Мы даже в душ не пошли. Вот так лежим в тишине и пытаемся осознать, что это было? Страсть? Безумие? Мы оба сошли с ума? А, может, и были такими без царя в голове? Просто до встречи друг с другом об этом даже не догадывались.

Господи, как же меня гнетет эта тишина и эти роящиеся мысли в голове! Не могу так больше. Не могу. Ещё пять минут такой шипящей его дыханием в моих ушах тишины, и я закричу. Её нужно нарушить. Надо что-то сказать. Что-то, что вернёт мне Пашу до того, как он жёстко трахнул меня пистолетом.

Нужно было что-то сказать, и я ляпнула такую глупость!

– Ты что-нибудь слышал о пассивном курении?

Спрашиваю, пробегая ладошкой по его груди. Обрисовываю копчиком пальца линии скалящегося волка, и повторяю это до тех пор, пока он не замирает, выпуская клуб дыма.

– Что? – отрешённо переспрашивает, будто все это время дремал.

– Пассивное курение намного опаснее активного, – поясняю, уже описывая кончиком пальца его сосок. – Вот ты куришь, а страдаю я.

– Это ты в книжке прочитала? – затушив сигару в пепельнице и поставив её на столик, спрашивает Паша.

– Нет, это нам ещё в школе рассказывали.

– Чёрт, школа! – простонал он, уткнувшись носом в мою макушку, и, втянув ноздрями запах волос, виновато зашептал, спускаясь губами. – Что же ты сделала со мной, Змейка? Я ж никогда так с девками не делал. Даже со шлюхами ласков был. А ты… Ска, что ты делаешь со мной? Ты хоть понимаешь, что могло бы произойти? Ствол заряжен. Посмотри на себя, девочка. На тебе живого места нет, – и взвыл, как волк, осторожно прижав меня к себе, и покрывая поцелуями моё лицо. – Девочка моя. Маленькая. Змейка.

– Мне не больно, – солгала.

Всё моё тело горело огнём, а между ног так пульсировало и свербело, что, сжимая бедра, хотелось самой себе успокаивающе прошипеть. Будто магическое «шшш» ещё с безмозглого детства универсальное заклинание от всех ран. Но моя рана не кровоточила. Она напоминала мне, что бывает, если следовать самым порочным желаниям.

– Лгунья ты, Змейка, – со вздохом сказал Паша, не разжимая своих нежных объятий.

– Почему «Змейка»?

Отвлекаю от душевных терзаний совестливого любовника. Во-первых, из-за простого девичьего любопытства. Всё никак не могу найти подходящую ассоциацию со мной и змеёй. Кроме, конечно, вредного характера. Во-вторых, надеюсь, что это хоть как-то успокоит Пашу, а то мужик реально загрузился после того, как жёстко меня отодрал. Такое чувство, что произошедшее перевернуло с ног на голову всю его вселенную. Он-то считал себя нежным и ласковым, а со мной вышло как-то через чур люто. А ещё Кастета удивляло то, что я сама подтолкнула его на такую безумную дичь, как трах с заряженным стволом. Вот и лежал мужик в тишине, пытаясь перезагрузить свою зависшую в мозгах традиционную программу размножения: «член плюс вагина равно удовольствие». То бишь норма! А вот «пистолет плюс вагина это???». Это полный капец. Но, чёрт возьми, ему это тоже понравилось!

– У тебя глаза гюрзы, – прошептал он и прошёлся ладонью по моей спине, задержавшись на талии. – Такие же тёмно-серые и холодные, – и снова поднялся вверх, но уже кончиками пальцев, едва касаясь кожи.

Так приятно, что прикрываю веки, как обласканная хозяином ленивая кошка. Не знала, что с самой большой и опасной гадюкой у меня всё-таки есть что-то общее. Холодные глаза. Тёмно-серые. Глаза цвета камня. Мама говорила, что такие же глаза были у её бабушки. Моей прабабки. И вот через два поколения они снова достались мне. У брата просто серые, и тоже холодные. Но холодные, как сталь.

– И где ты смотрел в глаза гюрзе? – почти мурлычу.

Пальцы Паши ползут по позвоночнику вниз. Дойдя до крестца и, нарисовав круг, снова поползли вверх. Он касается моей спины, без какой-либо левой мысли. Просто ласкает… нежно, сладко. А я опять наливаюсь соком, только в этот раз боюсь дышать. Боюсь, что почувствовав на своей коже моё разгоряченное его прикосновениями дыхание, он прекратит.

– Давно. Я тогда пацаном был не старше тебя, а, может, и младше, – с неохотой вспоминал Паша. – Всю ночь автомат не выпускал из рук. Устал, как собака. А тут с рассветом так тихо стало. Батя говорит: «Отбой, пацаны. Днём не пролезут черти! Ночи ждут». Я так за камнями и вырубился. Очнулся от того, что кто-то смотрит на меня. Да, и грудь сдавило. Дышать тяжело. Глаза открываю, а на мне, лежит скрутившись змея и смотрит прям в упор. Язык свой высовывает, по лицу им бьёт. Думаю: «Пздец! Так тупо сдохнуть и где? На войне!». А она посмотрела, посмотрела и уползла. С тех пор ничего не боюсь, Рита. Я в глаза самой смерти смотрел.

– И у меня её глаза, да? – иронизирую я, приподнимаясь, чтобы повторить подвиг змеи.

– Да, – улыбается Паша, и задумчивым взглядом пробегает по мне, будто рассматривает по памяти картинки «найдите совпадения».

Похожая ситуация. В горах Чечни змея лежала груди Кастета и смотрела ему в глаза, и вот спустя двадцать лет девушка с глазами гюрзы упирается ему в грудь и так же смотрит. Ну, не ирония ли судьбы? Та змея забрала с собой страх Паши, а я… Что сделала я? Я вывернула наизнанку его душу, заставив переступить нарисованные им же границы. Между мной и той ползучей гадюкой действительно есть связь. Мы обе изменили его.

И, придвинувшись лицом ближе к Паши, я так же пристально посмотрела ему в глаза, зашептав заговорщицким голосом:

– А, может, это была я, тогда на твоей груди. И я не убила тебя только, потому что захотела встретиться в следующей своей жизни.

Паша изумлённо бегал по моему лицу глазами. Края его губ дёрнула едва заметная ухмылка. Запустив свои пальцы мои волосы, он подтянул меня ещё ближе к себе, и поцеловал. Он целовал меня страстно, грубо, жадно. Целовал так, будто ждал именно этого момента целую вечность и вот он наконец-то настал. Я отвечала ему с такой же напористостью, теснее прижимаясь, и совершенно забыв, как горит огнём всё моё нутро. Закидываю ногу на Пашу и, усаживаясь, чуть ли не взвыла от остроты ощущений. Вот оно незамедлительно наступившие отрезвление! Не то, чтобы болит, но… Но такого дискомфорта я не испытывала со времён первого сексуального опыта с Тимом.

Задыхаясь, мы тут же отстранились друг от друга. И, переведя дух, первым заговорил Паша.

– Нет, Змейка, сегодня с тебя хватит, – а сам аж давится от желания.

– Я хочу…, хочу… хочу тебя, пожалуйста, – так же тяжело дыша, отвечаю я, глотая воздух ртом.

Да дискомфортно! Да больно! Да! Да! Да! Но я хочу снова ощутить эти невыносимо прекрасные моменты. Я хочу почувствовать его внутри себя. И не придавая протестам Паши никакого значения, пробегаю ладонью по его быстро дышащему животу к налитому кровью члену. Обхватывают его в кулак. С губ любовника тут же срывается гортанный полный удовольствия стон.

– Что же ты со мной творишь, Змейка, – страдальчески прохрипел Паша, но дотянувшись рукой до столика, достал презерватив и не мешкая надел его на член со словами. – Расслабиться хочу, так что давай сама прыгай неугомонная.

Дважды говорить мне не пришлось. Я без особого задора, потихоньку насаживалась себя на Пашин член и так же с осторожностью двигалась на нём, постанывая от нарастающего во мне блаженства. В этот раз мне даже в голову не пришло ничего симулировать. Я действительно кайфовала, ведь за болезненным дискомфортом пришло настоящее наслаждение. Сначала оно словно капельки ртути разлетелось по всем уголкам моего тела, а потом двигающимся во мне магнитом резко стянуло их обратно. Да так сильно, что я будто взорвалась от переполняющей меня эйфории. Взвизгнула и упала Кастету на грудь.

Всё… Вот теперь с меня действительно сегодня хватит. Тем более, что до нового дня осталось всего ничего, и нам обоим не мешало бы восполнить так сладко потраченные силы.

Но я так и не уснула. Не смогла. А вот мой взрослый любовник прежде чем отлететь к доброму дядюшке Морфею, обласкал меня всю, обнял и, уложив мою голову на своей груди, ровно засопел. Потом в полудрёме перевернулся набок.

Паша спит, а я лежу, скрутившись калачиком за его спиной, и смотрю в окно. Мой взгляд бесцельно блуждает по качающейся от сквозняка шторе, потом так же ползёт вверх и останавливается на краснеющем горизонте. Рассвет… Ещё полчаса и всю комнату заполнит слепящий солнечный свет. Новый день почти наступил, а я так хочу остаться в прошлом. Остаться в этом мгновении, когда мы вот так лежим на кровати. Когда всё просто и ясно, как божий день. Я с ним. Я его. И для меня он Паша Волков, мой герой, а я для него Рита, девочка с глазами гюрзы, которую он спас от хулиганов.

Господи, как же я боюсь, что с его пробуждением исчезнет всё это земное блаженство. В лучшем случае, он вызовет мне такси и отправит домой. В худшем, узнает кто моя мать. Я впервые на распутье и не знаю что делать. Вроде все просто. Ну, познакомилась с мужчиной. Понравился. Поехала к нему. А дальше? Что нас ждёт дальше и есть ли будущее у этих отношений? И будут ли они, вообще, эти отношения? Между мной и Пашей огромная пропасть. Огромная не потому что нас разделяют два десятка лет. О, нет! Нас разделяет прошлое моей семьи. И с точность в сто процентов! Мама будет не в восторге, когда узнает что за мужчина появился в моей жизни.

У моей матери патологическая неудовлетворённость моими парнями. Исключение только Алехандро. И то потому что отчасти мама сыграла роль в нашем с ним знакомстве. Итак, уходим от маминого любимчика Алехандро, и подумаем что же так бесило её в моё выборе кавалеров.

Тим. Тимофей. Когда-то школьный друг Славы и соперник на ринге. Парень почти со всех сторон положительный. Родители опять же при должностях. У Тима заманчивые перспективы в будущем. Но, мама категорично сказала нет, когда всё-таки соизволила посвятить меня в свои грандиозны планы по переезду. До сих пор помню, как она кричала, молотя ладошкой по столу:

– Нет! Нет! И ещё раз нет! Ни в какую Америку ты к этому Тиму не поедешь! Он, может, и хороший парень, но с ответственностью и постоянством у него явно проблемы! И я, кажется, сказала удалить свои аккаунты в соцсетях!

Почти год я ревела белугой, и тихо ненавидела мать за то, что она испортила мне жизнь. Но зайдя однажды под левым ником на страницу Тима, поняла как мама оказалось права на счёт его непостоянства. У моего бывшего появилась новая пассия, фотки с которой он постил чуть ли не каждый день. Потом появилась ещё одна, потом ещё и так Тим сменил после меня с десяток девок. Особых переживаний от расставаний с девчонками на его странице я не заметила. А коммент от какой-то девки «Ты, мудак, заразил меня букетом ИППП», он поспешно удалил. Так что здесь мама оказать тысячу раз права. Тим безответственный лядун. Но от этого мне не легче.

Я психанула и, кинувшись во все тяжкие, познакомилась с Риккардо. Вот прям назло маме. И что? Ничего из этого не вышло. Когда она узнала с кем я якшаюсь, устроила классический скандал с битьём посуды. Да, да, да! Мама кормила Мирославу бутылочкой со смесью, а тут я домой пришла. Вопрос: где была? Ответ: тебе какое дело? И в меня летит бутылочка. Едва успела пригнуться, но в Миркином молочке искупалась! Капли смеси облепили всё моё платье. Ну и, конечно же, меня. Оказывается мама была в курсе с кем я провожу ночи. И меня снова ждал разбор полетов.

– Ты хоть понимаешь с кем связалась⁈ – орала мать, орала Мирка на её руках. И я орала в ответ, но не могла их обеих перекричать. – Он же проходимец! Он же бандит! Контрабандист! Эта мразь не только зверюшек в картонных коробках продаёт, так ещё и наркоту толкает! Он и тебя к этому делу приобщит!

– Пошла на хр! Это моя жизнь! Моя, ясно⁈ – кричала я, убегая в свою комнату, и напоследок со всего размаха ляпнула дверью. Да так, что венецианская штукатурка отвалилась.

И здесь мама оказалась права. После года отношений Риккардо попросил отнести меня стремный пакет в гостиницу. Сам не мог. Мол, знают его там. Рожа примелькалась и охранник не пустит на порог, а вот я другое дело. Не местная. На туристку похожа. Так что флаг мне в руки! В моём случаи – пакет с килограммом порошка белого цвета. Я же любопытная, за угол зашла и посмотрела. Вот тогда и охренела! Мозги на место мигом встали. Брату позвонила. Он проблему решил. Мама до сих пор думает, что Риккардо за контрабанду экзотических зверюшек приняли. А нет. Моего второго бывшего за белый (не стиральный!) порошок закрыли.

И вот мой третий бывший и мамин фаворит – Алехандро. Про него я уже рассказывала. Очуметь какой положительный! Но, бля, какой нудно правильный! Вспоминаю его и ком тошноты горло перекрывает. Не мой вариант, но сто пудово мамин. Студент такой же. Под женские ножки мягкой тряпочкой стелиться. А мне такие не нравятся.

Беееее. Это мне плохо становится. Вспомнила приторного ветврача.

И вот дошла до моего теперешнего фаворита. Паша Волков. Он ж Кастет. Он же мамин знакомый из прошлой жизни. И он же тот мужчина, от которого по мне бегают стада мурашек, а ещё разлетаются плотные стаи бабочек. Я теку от одного только взгляда на него! Короче, крышу мне снесло окончательно и бесповоротно. Но, уверена на тысячу процентов, мама будет не просто зла, когда узнает о нас, а безумно не в себе. Бутылочкой смеси в стенку здесь не обойдется. Она разрядит в него целую обойму. А потом и контрольный в голову. Меня мама не тронет. Любит. А вот Пашу жалко. Или Паша её? Здесь прям ступор какой-то! Или они объединятся и меня? Мама восполнит пробелы силового воспитания, то бишь ремня всыплет, а Паша контрольный в мою безмозглую голову…

Так чё-то я совсем загрузилась. Начала с того, что мне теперь со всем этим делать, и дошла до воспитания.

Итак итог моих бессонных рассуждений: Паша мне очень нравится и, как всегда, мне начхать на мамино мнение. Я хочу, чтобы он был моим! Моим это, значит, был у меня в единоличном пользовании и делиться таким мужчиной я ни с кем не намерена. А с мамой и подавно! Пусть дальше своего Студента нянчит. Паша Кастет мой.

Осталось самая малость. Это влюбить взрослого мужика в себя. А как это сделать? Психология в помощь! Смотрела как-то влог одной дУже Вумной бабы, где она делилась опытом охмурения мужчинок. Так вот первое, что нужно сделать, это удивить их. Внести так сказать в их размеренную и вполне привычную жизнь некий диссонанс. А, именно, если вы приехали к нему домой, то не ждите, когда он первый предложит вызвать вам такси. Сами валите из его квартиры, но тихо пока он спит. Пусть потом напрягает свои извилины, а что это было? И было ли, вообще? Да, ещё не плохо оставить номер телефона, ну, как закрепляющий эффект после психологической встряски, чтобы у мужика возник раздражитель напоминающий о сказочной ночи с не совсем обычной девушкой. До неё же всех мамзелек приходилось чуть ли не за дверь выставлять, а эта сама сбежала. Не порядок! А там где не порядок, тут как тут представили сильной половины человечества. Потому что вся их жизнь сплошной хаос и только мы, женщины, привносим в неё хоть какое представление о гармонии.

Змейкой сползаю с кровати, а потом на четвереньках ищу разбросанные по комнате вещи. Платье и босоножки нашла, а вот трусы нет. Ну, и хрн с ними! Та баба сказала, что можно и чё-то своё интимное, якобы забыть, чтобы потом, если этот тугодум не позвонит, самой о себе напомнить. Вроде как, по делу. Трусы нужны!

Быстренько натягиваю на себя шмотки. Потом достаю из сумочки помаду и айда писать номер на зеркале. Дошла до последней цифры и что-то не так. Вот прям ощущаю, как атмосфера в спальне сменилась. Паша проснулся! Оборачиваюсь, а этот красавец делает вид, что дрыхнет. Лежит даже не шелохнется. И, как назло, в влоге у этой тётки про это не слово! Вот что делать, когда мужик тоже из себя чё-то там изображает? Типо спит!

– Я вообще-то ухожу! – упёршись руками в бока, громко говорю.

Ноль реакции. Дальше лежит. Нет, реакция всё-таки есть. Приглушённый смешок в подушку. И плечи тоже характерно дёрнулись, что ещё сильнее разозлило меня.

– Я ухожу! – и как в детстве топаю ножкой.

Паша поворачивается на спину и, вальяжно развалившись, улыбается, бегая по мне самодовольным взглядом. А, когда его глаза натыкаются на помаду в моей руку, улыбка чуть ли не расползается от уха до уха. Самой бы посмеяться над этой нелепой ситуацией, но, увы, не до смеха. Выгляжу я, и вправду, придурковато! А ещё этот недописанный на зеркале номер. Прям сцена из какой-то низкопробной комедии.