Текст книги "Долгий путь домой (СИ)"

Автор книги: Елена Алфеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

18 глава

Я брела по незнакомой местности. В уши противным верещанием лился непонятный звук. Меня это прилично подбешивало. Ужасно хотелось в туалет. Я остановилась, присела прямо на дорожку и… теплая жидкость полилась по моим ногам… Что за?!... Сон?

Сон. Я осознала, что возмущение неправильностью происходящего заставило меня проснуться. Ну, не совсем проснуться, а постепенно выйти из забытья. Сначала я ощутила боль в голове, которая тяжеленным каменным обручем сдавливала мой бедный череп. Потом пришли болезненные ощущения своего тела, в котором болела каждая жилка, а кожа, казалось, горела нестерпимым огнем. Ровный низкочастотный гул, разрывали противные скрежещущие звуки. Я повернула голову на этот звук. Глаза открыть не получалось. Во рту было сухо, а губы назойливо тянула корка, которую очень хотелось содрать. И пусть даже кровь потечет, зато в рот попадет хоть какая-то жидкость. Попробовала пошевелиться и мне это удалось. С нескольких попыток и сжала и разжала пальцы рук и ног. Превозмогая боль, повернулась на бок и затем встала на четвереньки. Меня что-то крепко держало за волосы. По ощущениям я находилась на пляже, и мои волосы замыло водой и песком. Я чуть сильнее потянула волосы, они с трудом, но всё же, подчинились мне. Я осторожно присела не пятки. Голову накрыла новая волна боли, во рту стало горько от желчи и готовой вот-вот начаться рвоты. Я замерла и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, пытаясь унять тошноту. Потихоньку попыталась ощупать своё лицо. С волос сыпался песок и доставлял дополнительные неприятные ощущения. Я аккуратно собрала волосы и заплела косу. Глаза открыть не удавалось. Сердце билось редкими тяжелыми ударами, болезненно отдававшимися в ушах. Липкое мерзкое чувство первобытного животного ужаса расползалось под кожей. Нестерпимо хотелось пить. Где же я оказалась? Что за гадость со мной приключилась, что я оказалась в таком жутком состоянии? Так стоп. Потом поплачу. Если жива останусь.

Я прислушалась к окружающему меня пространству. Теперь я была совершенно уверенна, что находилась на берегу моря, или даже океана. Был слышен ровный гул больших волн накатывающих на берег. Неподалеку от меня какие-то морские птицы устроили крупную потасовку, и птичьи вопли разносились довольно далеко и… возможно, отражались от скал, потому, что мне слышалось эхо. Никаких признаков присутствия людей я не услышала.

Осторожно, на четвереньках, поползла в ту сторону, где должна быть вода. Мне совершенно необходимо размочить толстую корку, покрывающую мои глаза и не позволявшую разлепить веки.

Ползла я не очень долго, прежде чем поняла, что до воды мне не добраться. Берег постепенно становился каменистым, и острые обломки камней нещадно резали мою кожу на руках и ногах, не позволяя мне продвинуться к воде. Размер камней всё увеличивался, и пройти сквозь это препятствие не представлялось возможным. Я чисто из упрямства, проползла еще несколько метров, прежде, чем окончательно смирилась, что не смогу здесь попасть к воде. Развернулась и потихоньку, скуля и подвывая от обиды и безысходности, двинулась обратно. Добравшись до песка, и упала на него и замерла. Казалось, что бесплодное путешествие к воде забрало у меня последние силы. Солнышко начинало припекать, пить хотелось еще сильнее. Мысли болезненно и медленно ворочались в голове, как муха в киселе.

Как всё… глупо, что ли? Я что же умру тут? Израненная, обезвоженная. И ослеплённая. И где это «тут» находится?

Что-то больно ударило меня по руке. Потом еще раз. Я напряглась и прислушалась, не меняя положения тела. Скоро я поняла, что одна из тех скандальных птиц решила, что я могу стать вполне себе неплохим обедом, и прилетела, так сказать, снять пробу с блюда, которое им сегодня послало море. Меня это почему-то не испугало и не разозлило. У меня вообще никаких чувств не появилось. И мыслей тоже. Птица сделала еще несколько прыжков по моему телу, пару раз больно клюнув. Резко сократив все мышцы, я, мгновенным движением, поймала нахалку, и свернула ей голову. Поймать её не было осмысленным решением. Как мы, не задумываясь, шлепаем по надоедливому комару. Нам не жаль его. Он просто должен исчезнуть из нашего пространства. Ощупала свою добычу. Это действительно оказалась птица. Чуть больше курицы. Я вырвала у неё на шее клок перьев, рванула зубами кожу и присосалась к её горлу. Пить. Только пить. Пусть даже кровь неизвестного существа. Сердце птицы еще билось. Но мне не было жаль её, у меня вообще не было чувств. Никаких. И желаний не было, и страхов. Всё вдруг исчезло. Остался только бездумный животный инстинкт выживания.

Кровь закончилась. Я потянула за кожу этой птицы стараясь слизать еще немного жидкости. Кожа поддавалась с трудом, но я порвала её. Я надкусывала плоть, стараясь выцедить еще несколько капель жидкости, и незаметно для себя начала глотать мясо, едва прожевав его. Вкуса не было. И удовольствия от наполненного желудка тоже не было. Закончив обгладывать тельце, я бросила кости дальше от себя. Пальцы липли от начавшей подсыхать крови. Кожу на лице тоже начала тянуть, образующаяся, кровавая корка. Было всё равно. Я, только что, своими руками убила живое существо, и съела его сырым, а перед этим, это же существо пыталось съесть меня. Просто на этот раз повезло мне. Да… На этот раз, да.

Пошатываясь, я встала на ноги, и маленькими шажками побрела вдоль шума прибоя. Солнце пекло, и мне очень хотелось спрятаться в тень. На мне была одета какая-то балахонистая хламида, которая не очень защищала от жары. В моё сознание медленно ввинчивалось ощущение какой-то неправильности. Я остановилась и начала проводить ревизию внутри себя. В голове мелькнула мысль, что это начало шизофрении. Проводить ревизию своих чувств, для человека, не совсем нормально. Мысль о шизофрении меня не напугала. Я как-то безучастно подумала, что если сойду с ума и моё сознание расщепиться на субличности, то мне будет с кем поговорить.

Я сделала несколько вдохов, пытаясь уловить, окружающие меня запахи. Разогретая солнцем морская вода пахнет водорослями и рыбой. Вот, едва уловимый птичий запах. Никогда не любила попугаев. Потому, что от них в квартире пахло курятником. Вот дует ветер. Не сильный, но и не слабенький. Хороший такой, теплый ветерок. Вот под ногами песок и какие-то маленькие камушки и ракушки. Вот шум прибоя и птичьи крики… А это что? Какие-то едва заметные черно-зелёные контуры в моём сознании медленно обретают всё большую четкость. Я перевожу внимание себе под ноги и начинаю понимать, что вижу песок и ракушки и камушки, и собственные ноги. Но не глазами. Не глазами! А… чем-то… Чем? Каким органом я всё это вижу? Осторожно я начала переводить внимание по сторонам. Я стояла на небольшом пространстве песчаного пляжа, примерно посередине его. Примерно в километре спереди и позади меня начинались скалы. На них кое-где, росли кустарники и трава. Скалы образовывали небольшую долину, в которой рос тропический лесок. Вдоль кромки воды были навалены камни. Но не везде. Кое-где к воде можно было подойти по песку. Я не сильна в морской терминологии. Наверное, это была лагуна. Немного мелководья и дальше в воде были еще скалы. Или они называются рифы? Совершенно точно рифы! По берегу были раскиданы обломки какого-то судна. Дерево, металл. Я на нем приплыла? И тут меня осенило. А ведь я ничего не помню! Какая прелесть! Я опять не испугалась и не расстроилась. Просто равнодушно отметила этот факт. Новый взрыв птичьего гомона привлек моё внимание. Они обнаружили труп своего соплеменника и дружной толпой кинулись обгладывать товарища. Я всё это видела не оборачиваясь. За моей спиной всё пространство воспринималось с такой же четкостью, как и спереди. У меня во рту было так же сухо и хотелось пить. Я попробовала отсканировать пространство в поисках воды. Примерно в двадцати метрах от меня, на границе леса и скал, обнаружился родничок. Я направилась в его сторону. Через несколько минут я услышала тихий шелест водички, бежавшей по вековым камням и сладкий вкус на своём языке, и запах сырого камня рядом с родником. При этом все остальные ощущения не исчезли, а просто отошли на второй план, и в любое время я могла переключить внимание на них. Я ускорилась. У меня совершенно не было удивления по этому поводу. Как будто такая необычайная чувствительность была самым обычным явлением.

Несколько последних метров до родника я почти бежала. Я вдруг испугалась, что это моя галлюцинация, и, как только я подойду, всё исчезнет. Но нет. Все оказалось именно таким, как я почуяла раньше. И сладкий вкус воды, и запах сырых замшелых камней и тихий шепоток родника. Я горстями хватала воду и жадно, со свистом, втягивала в себя. Но этого было мало. Я всем телом прижалась к камню, и, погрузив своё лицо в воду, насколько могла, и пила. Корка на пересохшей губе треснула и воду полилась моя кровь. Мне было всё равно. Я пила воду с собственной кровью и это не имело никакого значения.

Я очнулась, как от какого-то морока и отстранилась от воды. Я осознала, что я достаточно напилась, а сейчас пьёт не моё тело. Сейчас пьёт мой страх умереть от обезвоживания. Это его жажду я не могу утолить. Ну вот, как говорится, поели и попили… Я грустно усмехнулась про себя. Я спиной сползла по камню и привалилась к нему. Надо было размочить коросты на глазах и попробовать открыть их и промыть. Если в глаза попал песок, то может начаться воспаление, и я, вообще, без глаз останусь. Родничок был очень маленьким и поэтому большого количества воды, чтобы как следует умыться, в нем не было. Как могла я набирала руками воду и плескала её на лицо. К сожалению, как я не старалась, глаза открыть так и не получилось. Сидя около родника, откинулась на камень и задремала. Снилось мне бушующее море и морские птицы, расклёвывающие человека. А он кричит, зажав, обглоданными до костей, руками голову.

Я проснулась с криком. Сердце больно колотилось о грудную клетку. Солнце уже прошло зенит. Возвращаться на пляж я не хотела. Нет уж. Пока побуду подальше от совсем не милых птичек.

Моя способность «видеть» без помощи глаз ни куда не делась. Честно сказать у меня мелькала подобная мысль, что это необычное состояние, временно. К счастью, пока оно было при мне. Я «осмотрелась» вокруг. Примерно, в диаметре двадцати метров. Потом круг расширила, потом еще раз и еще. Мне было интересно, как далеко я смогу «заглянуть»? Заглянуть я смогла далеко. Я находилась на небольшом, примерно двадцать километров в длину, острове. Он находился в цепочке таких же островов, разного размера. Кажется, это называется атолл. До основного материка не менее трехсот километров. Водное пространство между островами тоже не маленькое. От пяти до пятидесяти километров. На «моём» острове жили небольшие животные и птицы. Почти вся свободная от скал поверхность острова, была покрыта лесом. На противоположной стороне острова находилась небольшая, всего десяток домов, деревенька. Не скажу, что уж сильно обрадовалась этому факту, но не огорчилась, это уж точно. На крайний случай можно попросить у них помощи, но торопиться не стоит. Насколько я помню, в таких обособленных обществах крайне настороженно относятся к чужакам. Может, убьют меня, от греха подальше, и концы в воду. Жить почему-то хотелось.

Немного вглубь острова обнаружился небольшой каскадный водопад. Вода лениво стекала в природные чаши, обросшие по краям розовым известковым налетом, и уходила в море.

Я решила пройтись к этому сказочно красивому месту. По пути мне попались несколько деревьев со спелыми плодами. Кое-где на деревьях были цветы. От плодов исходил одуряющий аромат. Я не знала, что это за плоды, но была совершенно уверена, что они съедобны. А может мне об этом нашептывал голод и моё нежелание еще раз есть тех птиц. Я вгрызлась в блестящую кожицу, и мне в рот полился кисло-сладкий, немного пряный сок. Невероятно вкусно.

Водопад был очень красив. Несколько источников, вытекая из скал, соединялись и наполняли поочередно три природные чаши, образуя три маленьких прудика, расположенных один за другим. Должно быть, когда-то часть скалы обвалилась, устроив запруду, а потом время, дожди и постоянно текущая вода создали такую красоту.

Я поднялась на несколько метров ко второй чаше. Вода была не очень теплой. Скорее даже прохладной. Но на фоне жаркого дня это было, то, что надо. Не снимая своей рубахи, я медленно погрузилась в воду с головой. Многочисленные ссадинки и порезы на моём теле тут же защипало. Я, кряхтя и цикая, принялась тереть кожу ладонью, смывая запекшуюся кровь и песок. Вода слегка, самую малость, показалась мне мылкой. Лакмус покажет щелочную среду. Мелькнула и исчезла в голове мысль. К чему мне такая информация? Я отмыла свои волосы. Корки на глазах и губах размокли и отпали. Я погрузила лицо в воду и пыталась моргать, чтобы вода вымыла заразу из моих глаз. Зеркала не было, чтобы оценить состояние глаз, да и не увидела бы я ничего. Перед моим взором всё расплывалось. Едва я пыталась открыть веки, как тут же начинались рези. Немного поплавав, я раскинулась звездой на поверхности воды. Я опять начала тестировать свою способность «видеть» не видя. Моё внимание перескакивало с объекта на объект. Я, то разглядывала рыбаков из деревни, то наблюдала за зверьками, живущими на острове, то меня тянуло на соседний остров. Там проходило какое-то мероприятие, возможно свадьба. Мне даже казалось, что я слышу их разговоры и песни, и даже понимаю их.

– Катя…– раздался в голове тихий шепот.

Я осталась равнодушна к этому.

– Катюша, милая,– я опять почувствовала чьи то мысли у себя в голове.

Что это? Я сменила положение и поплыла к бортику моего прудика. Выбравшись на камень, я сняла и отжала рубаху, и повесила её сушиться на росший рядом куст. Сама же я прилегла на разогретый солнцем камень.

– Катенька,– опять раздалось в голове.

– Ты мне?– попробовала я мысленно спросить. Похоже, я всё же сошла с ума, и мои субличности начали переговоры между собой.

– Тебе, дорогая,– усмехнулся «собеседник»,– Как ты себя чувствуешь? Ты ранена?

– Немного. А ты кто?– спросила я.

– Я? Артём,– прошелестело в мыслях.

– Ар-тём,– повторила я,– ты моя субличность? Я сошла с ума?

– Ну что ты! Можно сказать, что ты только пришла в него! Ты не узнаёшь меня?

– Не знаю,– промямлила я,– Я не очень уверено себя чувствую. Всё как-то смазано. Кто ты?

– Я твой жених.

– У меня есть жених? Где ты находишься? Я могу тебя видеть?– засыпала я вопросами собеседника.

– Я нахожусь через один остов от тебя в сторону заходящего солнца.

Я мысленно потянулась в указанном направлении. Это был большой остров. Намного больше, чем тот, на котором находилась я. На острове было две большие деревни, примерно по пятидесяти дворов. В прибрежной зоне сновали лодки. Водное расстояние между островами было больше десятка километров. На берегу, на одном из обломков скал, лицом к моему острову, сидел костлявый рыжий человек в одних холщёвых штанах. Его рыжие волосы были жесткими от соли и торчали вертикально. На лице была недельная щетина.

– Ого, как ты умеешь!– восхитился он.

– Как умею? Ты в моей голове копошишься?– как ни странно, у меня эта мысль не вызвала никакого протеста.

– Немножко,– улыбнулся он,– Ты скоро тоже научишься копошиться в моей голове.

– Больно надо,– я решила возразить из вредности. Пусть не думает, что ему всё тут позволено.

– На твоем острове нет хищников. Можешь не бояться. Хотя, ты не боишься совсем. Как я вижу, ты плохо осознаёшь, что происходит.

– В голове калейдоскоп,– тут же нажаловалась я.

– Через несколько дней я буду у тебя. Продержишься?

– Думаю, продержусь.

Я ни в чем не была уверена. Но по сравнению с тем состоянием, в каком я очнулась утром, сейчас я в отличном положении. Жизнь стремительно налаживалась. Я… Гм… Сыта. Знаю где вода, чтобы не умереть от жажды. Меня не едят. Теперь вот и жених объявился. И спешит на помощь, как я понимаю.

– Что случилось, почему всё так… Как-то… Это же не правильно?

– Долгая история, милая. Я потом расскажу. Не волнуйся. Я неподалёку от тебя. А скоро буду совсем рядом. Найди небольшую пещерку. Их полно на острове. Заночуешь там. И ничего не бойся.

19 глава

Ничего не бойся. Чего надо бояться? Мысли медленно перетекали и окрашивались в разные цвета. Если бы меня сейчас спросили, сплю ли я или нет, я не могла с точностью ответить. Не было ни прошлого, ни беспокойства о том кто я и где я или что со мной будет. Мне ничего не страшно и меня ничего не радует и не удивляет. Всё происходящее воспринимается как должное. И я не знаю хорошо это или нет.

Сколько я провела времени в таком состоянии, я не знаю. Моё внимание привлекло, что-то изменившееся рядом со мной. В моей голове начал проявляться черно-зелёный силуэт старухи. Она стояла рядом со мной в полуистлевшем тряпье и опиралась на длинную клюку. Её глаза и рот были похожи на черные провалы чего и вызывали ужас. Она стояла рядом со мной и молча меня рассматривала.

– Ты скоро возвысишься.

Эта мысль просто появилась в моей голове. Я не могу сказать, что слышала звук её голоса.

– Я?– буквально прохрипела я. Мои губы снова пересохли и говорить было не очень приятно.

– Ты,– она кивнула, подтверждая собственные мысли.

– Что это значит? Как я возвышусь? Я ничего не умею.

Она усмехнулась.

– Ничего не умеешь? Ты можешь проходить между мирами, видеть внутренним взором сквозь пространство, ловить чужие мысли на расстоянии. Ты добра, честна и знаешь что такое любовь. Это уже не мало. Если ты захочешь, будешь владеть этим миром.

– Зачем он мне? Я кошку завести не могу, потому, что за ней некому ухаживать, когда я отсутствую. А сколько хлопот с целым миром?

– Вот видишь! Ты уже думаешь, как о нем позаботится.

– Я не хочу, зачем мне это.

Старуха начинала злиться.

– Вот упрямица! Ты что такая упертая?

Она еще немного постояла рядом со мной, размышляя о своём. И, видимо, что-то для себя решив, кивнула своим мыслям.

– Кто ты?– спросила я. Но мне, ни кто не торопился отвечать.

– Иди,– разочарованно сказала она и сама ушла от меня.

Что это было? Очередной бред моего травмированного сознания? Сколько же это может продолжаться?

Я подползла к воде и еще раз промыла глаза. После этого я побрела в лес, в ту сторону, где чуть раньше лакомилась вкусными плодами.

Поев, я снова вернулась на плоский камень и легла на него. Я лежала на камне, подставив ветру и солнцу лицо. В моей голове появилась мысль. А вот я вижу позади себя, а на сколько, вглубь земли я могу увидеть? Я стала перемещать своё внимание в толщу породы. Сначала было темно, потом опять темно и очень темно. Как может быть так темно? Это же абсолютная непроглядная темень. Потом появились непонятные тоннели, заполненные белёсым туманом. В них были человеческие фигуры в черных балахонах. Некоторые из них кучками прижимались друг к другу. У некоторых на шеях были металлические ошейники. Цепью они были прикованы к стенам тоннеля. Их поведение было похоже на поведение бешеной собаки, которая сидя на цепи так лает и кидается на людей, что причиняет боль сама себе, когда ошейник впивается ей в горло, и от этого она еще больше звереет. Все не прикованные человеческие фигуры медленно двигались в одном направлении и стекались в одну пещеру. В пещере они лишались своих черных балахонов и оставались обнаженными. В центре пещеры стояло странное существо с человеческим лицом. Оно было похоже на новогодний костюм белой трехъярусной елочки. Каждый ярус этой «ёлочки» был ограничен кругом. «Ёлочка» очень внимательно следил за потоком людей входящих в пещеру. Он разделял их на три части и всех направлял в свою сторону. У него был помощник, который активно ему помогал разводить в разные стороны потоки обнаженных людей. Человеческие фигуры безропотно двигались туда, куда им указывали.

Я попробовала погрузится еще глубже. К абсолютной черноте начали примешиваться красные всполохи. Красного цвета становилось все больше и больше. Я оказалась в пещере. Вокруг была гнетущая атмосфера ужаса. В центре стояло красное человекоподобное существо. Оно очень удивленно смотрело прямо в мои глаза. Я извинилась за вторжение, сказала, ничего плохого я не хочу, просто зашла сюда посмотреть, и быстренько отправилась вверх. Мне было очень отвратительно от пребывания в том месте. Казалось, что липкий зловонные слой грязи и ужаса налип на моё тело. Мне хотелось как можно быстрее очиститься.

Вынырнув оттуда, я буквально бросилась в воду. Я умела плавать, но сейчас я не плыла, я лежала на дне неглубокой каменной чаши, созданной природой и… дышала? Не легкими, нет. Я дышала водой и под водой, каждой клеточкой своего тела. Моё внимание начало расползаться по толще воды, так же, как раньше я сканировала пространство. Я чувствовала каждую молекулу воды в океане, окружавшем остров. Каждый ручеёк на этом острове и все потоки воды внутри этого острова. Я чувствовала, как бежит кровь по венам у каждого человека на находящегося сейчас на этом клочке земли, как свои собственные. Свои собственные… Я прислушалась к собственному телу. Я различала, как моё сердце выталкивает кровь, а моё тело точно так же как и окружающее меня, водное пространство, пронизывают искрящиеся голубые нити энергии. Эти потоки энергии тянулись бесконечно далеко, и я по ним могу оказаться в любом месте пространства, где есть вода. Я могу сделать воду твердой как камень невесомой как пар. А если нет воды, тогда как? Я начала медленно подниматься из воды. Выйдя на камень, я раскинула руки в стороны, подставляя своё тело ветру. В голову пришли слова песни: «Улетай на крыльях ветра…». Во мне клубилась концентрированная эйфория, не знакомая мне ранее. Я вдохнула побольше воздуха и запела во всю мощь, на какою были способны мои голосовые связки: «Улетай на крыльях ветра…». Эхо тут же отразило от скал звук тысячью голосов. И вот уже не одна я пою, а поют горы вокруг меня, поёт океан и я… лечу. Лечу!!! Я лечу, я становлюсь облаком, я становлюсь криком морской птицы, плачем ребенка в колыбели, ветром в ущелье. Это я гну ветви деревьев, это я разгоняю волну в океане, это я теплым дыханием дую на разбитую коленку. Это я поддерживаю огонь в очаге. Я внутри огня! Я сам огонь! Нежный и ласковый как фитиль свечи в бумажном фонарике, мощный, как взрыв протуберанца на солнце! Как молния в грозовом небе! Я и есть эта молния и протуберанец. Мы едины!

Я открыла глаза, разглядывая голубое небо. Невероятная сила свивала канаты внутри меня и звенела от напряжения как струны. Все мои воспоминания из всех моих жизней вернулись ко мне за один миг. Я вспомнила моих родителей из того мира. Мать, которая проявляла заботу об этом мире не жалея себя, отца, постоянно отслеживающего всё что происходило вокруг не по докладам спецслужб и своих доверенных лиц, а реально пребывая везде и всегда. Он реально следил за состоянием этого мира, везде ли дожди прошли вовремя, какой урожай дала земля. Как живут люди на подвластной ему территории. Теперь-то я точно знала, что он это делал. А все эти спецслужбы, это так, мишура, красная тряпка в руках умелого актера, отвлекающая внимание недалеких зрителей.

Я вспомнила день, когда мужинёк моей тетки совершил преступление, и как они вдвоём волокли меня по тоннелю, и передали на руки бандитам из другого мира.

Сколько я лежу здесь, на этом камне? Сколько времени длилось моё превращение? А то, что это было именно оно, я не сомневалась. Теперь я чувствовала все вокруг как один живой организм. Он льнул ко мне, просил ласки и преданно выполнял любые мои желания. Я готова была отдать жизнь, что бы защитить его. Ну, лучше не свою жизнь, а еще лучше, совсем без жертв.