Текст книги "Долгий путь домой (СИ)"

Автор книги: Елена Алфеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

28 глава

Несколько дней, после возвращения Златана, я была растеряна. Аппетита не было, говорила невпопад. Зареслава не было в усадьбе. Он занимался подготовкой церемонии моего вступления в «должность», и почти всё время проводил в Олафе. Интронизация должна быть осуществлена в день зимнего солнцестояния. Любим и Честимир активно ему помогали. Они взяли на себя контакты с главами родов. Данияр занимался реоганизацией старой системы безопасности и в то же время созданием новой. Зареслав запретил нам с Златаном покидать усадьбу. Фактически, единственное место, где я могла подышать свежим воздухом, был сад около дома Баскаков. Особенно я полюбила озеро с плакучими ивами и часто туда ходила.

– Велена!– я услышала, как Зареслав окликнул меня. За время пребывания в усадьбе я уже привыкла к этому имени. И, пожалуй, назови меня кто нибудь Катей, я бы уже не отозвалась.

– Ты не будешь против моей компании?

Зареслав догнал меня, и взял за руку, переплетя наши пальцы.

– О чем думаешь?

От его улыбки, у меня в груди сильными надрывными толчками забилось сердце.

– О том, что даже мысленно не называю тебя Артёмом.

– Хм… Делаешь успехи в адаптации. А еще?

– Еще? Еще у меня в голове не складывается общая картина происходящего.

– Поясни. Что именно тебя настораживает?

– Во-первых, как так удобно получилось, что и Астия и Посвят, так удачно отбыли в загробный мир. Во-вторых, неужели Астия настолько умна, что столько лет проворачивала свои махинации, и ни кто, ни чего не замечал? Тогда следующий вопрос, почему вчерашние соратники так легко, без борьбы отвернулись от неё.

– Как раз эти вопросы и пытается сейчас прояснить Данияр. Кое-что я могу тебе рассказать. Как раз в смерти Астии и Посвята нет ничего удивительного. Ты и твой разум сплетены с энергетикой этого мира. Я думаю, что эта энергия разумна. Разум энергетической системы формировался тысячи лет из мыслей и душ сотен представителей Дивеев, а может наоборот, Дивеи стали материальным воплощением этой энергии. Энергия мысли мироздания сублимируется и может материально воплотиться в виде еще одного представителя рода Дивеев. Когда ты сказала, что Астия должна исчезнуть или пойти под суд, ты к какому варианту развития событий склонялась мысленно?

– Честно сказать, мне не хотелось громких разбирательств. Потому, что тогда могли бы всплыть вещи, о которых я предпочла бы не говорить никому.

– Вот и ответ. Ты захотела, чтобы она тихо исчезла, и мир тут же выполнил твоё желание. Такая же ситуация и с Посвятом.

– Я не думала, о том, чтобы его разорвали лошади,– испугано сказала я.

– А, что думала?

– Чтобы он получил, то, что заслужил.

– Энергия мира разумна, ты уже много раз это чувствовала. Она не добра, не зла, не справедлива и не предвзята. У неё нет моральных табу, жалости или жестокости. У неё своя правда. Например, когда волчица убивает своего раненого волчонка, она по-своему милосердна. Она не обрекает его на большие мучения, оставляя медленно умирать и нести потенциальную угрозу другим волчатам, которым очень трудно сохранить жизнь в дикой природе. Хотя раненому волчонку, безусловно, хотелось бы выжить.

– Ты сейчас серьёзно?

– Вполне.

– А ты тоже так можешь?

– Сливаться разумом с миром? Пока не в полном объёме и только через тебя. Думаю, что именно поэтому, мне не дали самому убить Посвята. Наши с тобой мысли и поступки должны быть чисты.

– Так и знала, что здесь какая-то засада! Как же мне быть постоянно доброй и справедливой? Это же так трудно! А вдруг, я разозлюсь на человека, а он возьмет, уснет и не проснётся?

– Согласен. Очень трудно постоянно сохранять чистоту мыслей.

Разговаривая, мы обошли озеро, и присели на лавку.

– Что касается проделок Астии… Она, безусловно, была умна, решительна, целеустремлённа и не очень-то совестлива. Однако этого мало, чтобы провернуть то, что сделала она. У неё были некие магические способности, но и этого недостаточно.

– Ты меня так ненавязчиво подводишь к мысли, что у неё было прикрытие? Кто-то очень могущественный?

– Думаю, да.

– Шиша?

– Шиша, это род, куда вышли замуж младшие сёстры Балийев. Скорее всего, Шиша прикрыли немало грязных делишек Астии, но, мне кажется, что это не то. Они бы не стали вредить Дивеям сознательно.

– Теперь безопасностью будет заниматься Данияр?

– Не только он. Все важные посты в объединённых княжествах займут члены нашего рода. Здесь политический уклад таков, что всё ключевые должности в правительстве и военной структуре занимают выходцы из рода мужа регины. Просто у Балийев, на протяжении нескольких поколений рождалось мало мальчиков, и в сложившейся ситуации, когда твой отец ушел в род Дивеев, ему было трудно сформировать правительство, так как его род был малочисленный, и он привлек роды мужей своих сестёр.

– А те, кого смещают с должностей, всегда уходят безропотно?

– Ты думаешь, что кто-то захотел поменять порядки и остаться у власти подольше? Например, навсегда?

Я кивнула:

– Такой вариант возможен?

– Возможен… Маловероятен, но возможен. Надо порыть в этом направлении.

– Почему же маловероятен? Все настолько преданны правящей тысячи лет династии? Разве нет сторонников реформ и смены власти. Свежая кровь, новые идей, закостенелость власти и тому подобные лозунги не в чести?

– Нет,– грустно усмехнулся Златан,– Не думаю, что все уж совсем бескорыстны. Здесь мы подошли к твоему третьему вопросу. Почему все вчерашние друзья быстро отвернулись от Астии… Ответ тот же, что и на первый вопрос. Энергопотоки этого мира не просто гармонизируются через Дивеев, а возникает синергия. Они усиливают друг друга. Когда ты исчезла из этого мира, ослабление энергополя произошло не в два и не в три раза, а на несколько порядков. Любые магические способности и знания мало стоят без достаточной энергетической подпитки. Все волхвы, жрецы и прочая магическая братия, получили приглашение на мероприятие посвящения в сан и нашу свадьбу и почувствовали усиление энергополя. Они сразу ответили отцу, и поддерживают нас сейчас.

– А есть те, кому это всё равно? Кто не чувствует потоков энергии, но занимает высокие должности?

– Те кто не чувствует духовной связи с Дивеями и не понимает, почему все так носятся в этой династией? Конечно, есть. Их очень много. Но даже им нужна серьёзная поддержка сильных магов, чтобы вступить в борьбу.

– Поддержка, какого рода?

– Того самого. Духовного. Должна быть какая-то великая цель… Всё же заговор?..

Златан устало закрыл лицо ладонями и прижал переносицу.

– Похоже, нас ждет еще один бой?– спросил он, убирая руки.

– Может и не бой. И не борьба. Больше похоже на размыв власти. Медленно, тягуче, и не заметно. Но очень эффективно.

– Как ты думаешь, это один человек, род или несколько родов?

– Сейчас об этом рано говорить. Скорее всего, кто-то хочет занять место властителя. Но одному человеку такое не провернуть.

– Кем была в этой схеме Астия? Марионеткой или главным идеологом?

– Вот умеешь ты вопросы задавать!– Златан задумался,– Я понял ход твоих мыслей и план задач. Мы непременно выясним всё, что здесь происходит. Давно пора разворошить это осиное гнездо.

29 глава

Пожилая женщина в скромной одежде очень часто гуляла по курортному городку. В городе недавно произошла трагедия. В результате несчастного случая погибла правительница Астия. Её ни кто, особо не любил, несмотря на то, что на публике она ни когда не появлялась без улыбки на лице. Но ведь правители нужны не для того, чтобы их любили. Правители должны быть мудрыми и решительными. Решительности у Астии было хоть отбавляй. Правда скупа, мерзавка, была не в меру. Платила сущие крохи. Заставляла на себя работать, больше, шантажом. Как она узнавала грязные секреты людей, о которых и сами они хотели бы не помнить, оставалось загадкой. Да, в этом она была мастерица. Бывшая работница из усадьбы Баскаков в Луке, которую звали Любка, часто об этом размышляла, гуляя по городу. Она по привычке всё замечала и всё записывала.

После смерти Астии, город заполонили спецслужбы уездных князьков, шпионы Шиши и так по мелочи, всякие неприметные людишки. Всё вынюхивали, чего-то. Старушке посчастливилось стать свидетельницей нескольких скандальных арестов, особенно ретивых шпионов, нагло пытавшихся пробраться к бумагам Астии. Глупцы! Куда им тягаться с людьми Баскаков. Похоже, Зареслав серьёзно занимался развитием силовиков в своём подчинении. И всё подальше от Луки их прятал, так, что даже Любка не знала ни чего. Сейчас, они везде были хозяевами положения. И в Олафе, и главном храме Великого Первотворца, и здесь, в любимой резиденции правительницы.

Пожилая женщина, оставаясь незаметной, могла сунуть свой любопытный нос куда дальше, нетерпеливых и не обременённых опытом, молодых соглядатаев. Ни кто и ни что, не остались незамеченными, под наметанным глазом Любки. Сейчас, когда она осталась без хозяйки, которой она служила много лет, ей не кому было рассказать все свои ценные наблюдения. У неё скопилось уже приличное количество информации, и она раздумывала, кому бы подороже продать её. Астия редко позволяла себе при ней упоминать какие-либо имена. Но всё же, одно имя, несколько лет тому назад, как раз перед пропажей царевны, Любка слышала. Ей, почти случайно удалось услышать обрывок фразы, где упоминался военноначальник Крут. Крут начинал свою карьеру на побегушках во дворце Дивеев. Каким-то образом ему удалось втереться в доверие к одному из бездетных князей, чей род угасал на нем. Престарелый князёк, видимо совсем выжив из ума, усыновил двадцатипятилетнего Крута, и назначил своим наследником. Ни кто из родни князя этому не препятствовал, благо, что в живых к тому времени осталась только давно не помнящая себя, жена князя. Так Крут стал владельцем титула и полуразвалившегося дома, стоявшего посередине давно вородившегося земельного участка, такого же маленького и запустевшего. Окружающие поудивлялись такой странной передаче наследства, но в силу того, что наследство это было не особо завидное, оспаривать его, ни кто не стал. С другой стороны, Крута не спешили принять как равного в ряды высшей аристократии. Также и место в избранном кругу глав родов во время торжественных богослужений в Храме Великого Первотворца, ему тоже ни кто не предоставил. Когда Крут, пытался было, отстоять свои права, участвовать в богослужении, его даже слушать ни кто не стал, чем неимоверно взбесили молодого амбициозного князя. Глядя на теперешнее состояние и положение на социальной лестнице, любой понимал, что Крут даром времени не терял. За несколько десятков лет, он стал существенно богаче. Любка, со всей своей подлостью, чувствовала в Круте родственную душу. Утром, она заприметила несколько человек, из дворни Крута, в пансионе, где она остановилась, и сейчас, сидя в ресторане и вкушая калорийный ужин, наблюдала за ними издали.

Одного из них она знала. Противозный прыщавый юнец, за десятки лет превратился в противозного старикашку. По доброй воле, водиться с таким было не охота. Но сейчас, Любкин бюджет слегка поистощился, на дорогом курорте, и ему требовалась срочная реанимация. Ни каких кроме доносительства, способов пополнить кошелёк, Любка пока не видела.

Слегка прихрамывая на правую ногу, она не торопясь пошла к нужному ей столику. Компания и трёх человек, распивала уже не первую бутылку крепкого вина и все были навеселе.

– Многоуважаемые хозяева, моё вам почтение,– сладчайшим голосом начала она разговор.

– Тебе чего, бабка?– хрюкнул один из собутыльников. Молодой худющий прохиндей с редкими волосами и кривыми желтыми зубами,– Столом ошиблась? Чеши отсюда, здесь не подают! Не мешай приличным людям отдыхать!

– Что же ты так не ласков со мной?– не смутилась такой встрече Любка,– Я не просить у вас пришла, а сама кое, что предложить могу.

– Чего же ты нам можешь предложить, старая?– гыгыкнул второй собутыльник.

– Не вам, а достопочтенному хозяину Круту.

– А мы тут причем? Вот к Круту и иди! Не, до чего народ нынче наглый пошел,– обратился он к первому своему товарищу,– Совсем берегов не видят!

Всё это время, старший из них, третий собутыльник, в разговор не встревал, и внимательно наблюдал за Любкой бегающими глазками-иголочками.

– Прошу меня извить, достопочтенные,– она слегка наклонила голову,– Я, должно быть сослепу ошиблась, приняла вас за других. Простите старую женщину,– она заискивающе заулыбалась и попятилась спиной к своему столу.

– Ошиблась она,– не переставал возмущаться пьяный молодец,– Давай, давай, вали отсюда!

Любка была уверенна, что скоро к ней пожалуют гости. Она не торопилась возвращаться в свой номер. Немного погуляв по саду, расположенному рядом с пансионом, перекинулась несколькими новостями с приятельницами из отдыхающих, поела мороженного и наконец, решив, что дала достаточно времени компании пьяных, чтобы принять решение, направилась к себе в номер.

Едва Любка вошла в номер, как почувствовала захват сзади. Шею сильно сдавили и придушили, не давая возможности вдохнуть. Она неуклюже дрыгала ногами и руками, пытаясь отцепить руку нападающего. Она почти потеряла сознание, когда уплывающим сознанием, сквозь шум в голове, разобрала:

– Отпусти её, хватит. Придушишь еще…

Её отпустили, и она громко упала на пол безвольным кулем. Рванными хриплыми вдохами Любка пыталась наполнить легкие. В глазах плыло марево, не давая в темноте разглядеть своих «гостей». Мотая головой, она с трудом встала на четвереньки и дальше, опираясь на стену, приняла вертикальное положение.

Около окна, в кресле сидел старый проходимец и, ухмыляясь, наблюдал за дезориентированной Любкой.

– Ну, что? Пришла в себя?– осклабился он,– Хватит уже претворяться. Чего тебе надо от достопочтенного Крута? Почему ты решила, что мы тебе поможем?

– Поможешь, если хочешь перед ним выслужиться,– прохрипела Любка.

– Ты чего там тявкаешь, шавка?– не веря своим ушам, спросил старик. Грубости в свой адрес он давно отвык слышать, так как всех грубиянов, жестоко отучал от грубости лично, и с большим знанием дела.

– А ну, Прихват, повтори, а то видно баба не поняла, кто перед ней,– скомандовал он своему подручному.

– Стой, стой!– закричала Любка, вытянув руку вперёд– у меня дело к достопочтенному Круту. Я знаю кое, что! Сказать ему хочу!

– Говори мне, я всё передам,– осклабился старик.

– Может, и передашь, только это бесполезно всё. Одна я путь знаю, кроме меня ни кто не пройдет там.

– И где же это «там» находится?

– В усадьбе Баскаков!

– А с чего ты взяла, что достопочтенному Круту это интересно?

– Ну, если не интересно, то разговаривать не о чем.

– Ты за языком своим следи!– рыкнул, душивший её ранее, головорез.

Любка уже поняла, что подойти к этим отморозкам, было, едва ли самой большой ошибкой в жизни. С мозгами у этой торицы была явная напряженка. Они легко могли убить её, на всякий случай, просто потому, что не знали, что же с ней делать. Она перевела взгляд на стоявшего чуть поодаль, дрыща, всё это время ловко крутившего в руке нож и не произнесшего ни звука.

– Послушайте,– предприняла она еще одну попытку достучаться до них,– я служила правительнице Астии и знаю, что у неё были дела с достопочтенным Крутом. Теперь, когда моя благодетельница преставилась…

– Ты ищешь нового хозяина?– перебил её старик,– Достопочтенный Крут, не держит богодельню, чтобы собирать всякий сброд!

– Я могу быть полезной,– отчаянно проблеяла Любка.

Старик задумался.

– С нами поедешь,– огласил он своё решение,– может и сгодишься на что… Придушить тебя, всегда успеется,– гаденько ввернул он. Остальные бандиты заржали лошадиным смехом, будто ничего смешнее в жизни не слышали.

* * *

До Олафы добирались несколько дней. Изнеженная Любка, в последние годы привыкшая холить и лелеять свою тушку, кряхтела и стонала. Бандитов не сильно интересовали её нужды, и они не давали себе труда озаботиться её комфортом или здоровым питанием. Она не мылась несколько дней, волосы сбились в колтун, а желудок постоянно болел от черствого хлеба, что иногда перепадал ей. Вещи её так и остались в пансионе. Единственное, что немного согревало её это набор отравленных иголок, который она всегда носила при себе под одеждой. Она знала несколько мест на теле человека, куда можно было безболезненно воткнуть иглу, так, что жертва ни чего не заметит. Иглы были смазаны разными ядами, отравление которыми имело разное проявление и разное время, через которое жертва умирала. Так, что если не знать, что искать, то ни кто и не догадается, отчего умер человек. Этот набор игл ей подарила Астия, большая любительница подобных штучек. Любка умудрилась незаметно для своих пленителей, уколоть каждого и остаться не пойманной.

По приезду в Олафу её заперли в грязной комнате, в каком-то обшарпанном доме, где она пробыла больше суток. Немытое тело чесалось, а живот урчал от голода, когда она услышала скрип открываемой двери. В грязную каморку вошел мужчина среднего роста и среднего телосложения. Его седые, чуть длинноватые волосы обрамляли сморщенное коричневое лицо. Взглянув на Любку, он брезгливо сморщился.

– Ты где её нашел, Мигуля? На помойке?– он обернулся к старикашке, притащившему сюда Любку, и, повернувшись, обратился к ней,– Ты, что ли, чучело, видеть меня хотела? Так я пришел! Говори, что надо!

– Достопочтенный Крут,– завопила Любка, падая на колени,– Помилуй меня! Защити сироту! Век за тебя Бога буду молить!

– Отцепись от меня, блаженная,– он подал знак рукой сопровождавшим его, и Любку оттащили подальше.

– Благодетель!– подвывала Любка,– Пощади!

– Может и пощажу… А может и нет… Не решил еще. Зачем искала меня?– спросил Крут, усаживаясь на табуретку.

– Я всё-всё тебе скажу! Как благодетельнице своей Астии, служить тебе стану, верой и правдой!– быстро заговорила Любка, глотая окончания слов,– Я всё, знаю! Я у Баскаков служила, и дом их, как свою руку знаю! Всё покажу!

– А зачем мне дом Баскаков?– спросил Крут.

Любка растерялась, но быстро взяла себя в руки.

– Баскаки мятежники! Они подставную царевну на престол хотят поставить! Всю власть под себя взять!

– А мне до этого, что? Я человек мирный, мне до власти нет никакого дела! С чего ты решила, что мне это интересно?

– Пощади, благодетель!– с новой силой завопила Любка.

Крут встал.

– Я подумаю, что тобой делать. Пусть её в порядок приведут,– обратился он к Мигуле,– а то смотреть мерзко.

Отдав распоряжение он поторопился покинуть эту вонючую нору.

30 глава

Как ни странно, Крут любил посещать запустелые обшарпанные места. Несмотря на нищету и вонь, именно здесь он чувствовал себя молодым и полным сил. В таких местах он вспоминал себя, каким он был злым до денег и власти юнцом, полным решимости подмять под себя этот мир. Во время визитов в трущобы у него снова открывалось второе дыхание, и он с новыми силами принимался за борьбу. А хотел он ни много ни мало, а полной и безраздельной власти, которую он мог бы передать своему сыну! И ведь, казалось, всё уже вот-вот получится, а тут снова откуда-то вынырнула эта Дивей! И ведь вся эта княжеская кодла поверила ей! Ведь и дураку понятно, что она самозванка. Это Баскаки свою игру затеяли. Недоглядел! Хмыкнул Крут.

По дороге к себе домой, он уже принял решение. Едва войдя в дом, он велел позвать сына.

Сын его, которого звали Волк, был рожден служанкой и признан женой Крута своим ребенком. Впрочем, это не спасло её от домогательств мужа. Женился он на одной из младших дочек младшей княжеской ветви. Ни кто из снобов аристокатишек не захотел своих дочурок отдавать за него замуж. Не то чтобы, Крут сильно хотел попасть в высшие слои, просто он уже тогда начал подумывать о захвате власти, а для этого, как не крути, надо принадлежать к этой самой аристократии и правильный брак, мог помоч в этом. Пришлось выложить её отцу немало денег. Её братец всё время наровил расстроить этот брак. Гадёныш. Был. В брачную ночь Крут изнасиловал и избил её, вымещая на ней злобу за пренебрежение им в высших слоях. Ну как избил, так, поддал несколько раз, чтобы понимала, кто хозяин положения. Детей у них не было. И сын, прижитый на стороне, оказался очень кстати.

Избалованный и жестокий юноша среднего роста с узким отталкивающим лицом был очень похожим на отца, и одновременно люто его ненавидел. Отец не стеснялся жестоко пороть его в детстве за любой проступок, в то время как сам он отыгрывался, мучая животных, а когда подрос, то слуг. В доме не было ни одной женщины, которую он не изнасиловал. Едва ему передали, что отец зовет его, он оставил подвешенную за руки к потолочной балке обнаженную девчушку, которую сегодня поймали на улице его подручные, и поспешил к отцу. Войдя в кабинет отца, юноша низко поклонился.

– Ты хотел меня видеть, достопочтенный?– смиренно спросил он, склонив голову.

Крут пристально осмотрел своего отпрыска. Худой, блёклый, он, как и все кто служил Круту, носил простую, без изысков одежду, темных тонов. Парень был напрочь лишен хоть какой-нибудь обаятельности.

– Хотел,– Крут побарабанил пальцами по столу.– Я всю жизнь хотел власти,– резко сказал Крут,– Я всегда считал, и считаю сейчас, что кучка маразматиков занимающих высшее положение во властной иерархии, недостойны там находиться. Им давно пора уступить место более деятельным и решительным!

– Я знаю это, отец, и всегда поддерживал тебя в этой борьбе.

– Настало время когда тебе придётся самому, на деле, а не на словах, доказать свою решимость и преданность.

– Что я должен сделать, отец?

– Ты знаешь, что я много сделал, чтобы расчистить себе путь наверх. Многим поступился. И сейчас, когда цель уже близка у нас появились новые враги.

– Баскаки. Я слышал об этом.

– И чего же ты слышал?

– Что Баскаки сумели втереться в доверие к наследной царевне. Они, толи прятали её три года, толи, наоборот, искали и нашли. Златан теперь женится на ней и станет рецем.

– Настоящая царевна мертва! А эта вертихвостка, такая же царевна, как и мы с тобой!

– Как мертва? Это точно?

– Точнее не бывает!

– Это ты её… Того?...

– Скажем так. Я немного скоординировал ситуацию. Направил её в нужное русло.

– Получается, Баскаки знают, что настоящая царевна больше не появится? Иначе, почему они не боятся продвигать свою куклу?

– Возможно, знают. А может, догадываются и идут ва-банк. Это сейчас не важно. Я тебя позвал, за другим.

– Я слушаю тебя, отец.

– Нам сейчас даже на руку, что Баскаки отрыли эту недоцаревну. Её, по непонятной мне причине, признали все княжеские рода. Мы должны использовать это. Ты должен жениться на ней!

– Жениться на ней? Но как?

– Если ты на ней женишься, наш клан сразу займёт все ключевые посты в этом государстве!

– Но мы же хотели по-другому.

– Годы борьбы, море крови и денег и нет гарантии, что всё получится. Потом постоянные восстания, заговоры, попытки свержения, покушения… Если ты взойдешь на престол женившись на наследнице, то ты будешь законным правителем. Мы изменим под себя все законы и упрочим наше положение на верхушке на века!

– И как мне заставить её выйти за меня замуж?

– Она сейчас живет в усадьбе Баскаков. Её восшествие на престол и заключение брака назначено на день зимнего солнцестояния. Ты должен пробраться в имение Баскаков и забрать её оттуда.

– А если она не пойдёт?

– Я не предлагаю тебе уговаривать её, дурак!– Крут начинал терять терпение. Сынок и у него и правда не далекий,– ты должен выкрасть её! Или убить! А когда она окажется в наших руках, мы найдем способ убедить её помогать нам!

– У тебя есть план, как это можно сделать?

– Да. У нас внезапно появился проводник, который может помочь пробраться в имение Баскаков. Ты соберёшь небольшой отряд и проникнешь в дом.

– Это надежный человек? Ему можно доверять? Может быть так, что это ловушка?

– Доверять?– Крут хмыкнул,– Этой твари нельзя доверять выносить ночные горшки, без опасения, что она подкинет гадюку тебе в постель. Однако, чтобы сохранить свою шкуру, она постарается быть «надежной».

– Это женщина?

– Да. Она шпионила для Астии в доме Баскаков. Теперь, я думаю, и нам сгодится.

– Извини мне мои сомнения, отец, но я не могу не спросить. Царевны не было видно больше трех лет, но сейчас все древние княжеские рода, захлёбываясь от восторга, приняли эту девчонку. Почему? Неужели, кроме нас, ни кто не усомнился?

Крут недовольно хмыкнул. На заднем плане его сознания мутно висел этот вопрос. Как только он услышал о том, что Баскаки объявили, что царевна у них, он не раз пожалел, что мысль представить подставную царевну пришла не ему.

– Ты задал правильный вопрос,– задумчиво сказал он,– Занимайся организацией нашего маленького мероприятия. А мне, похоже, надо уже более плотно заняться изучением этого вопроса…