Текст книги "Долгий путь домой (СИ)"

Автор книги: Елена Алфеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

16 глава

Как ни странно, проснулась я отдохнувшей и даже бодрой. Постель моя уже не кололась, и ёжики в одеяле уже не бегали. Нос щекотали вкусные запахи. Я слезла с лежанки и отправилась во двор по естественным надобностям. Во дворе у колодца умывался Артём. Он полил на руки воды умыться и мне. Вода была колюче холодной, но она уже не доставляла такого дискомфорта, как вчера.

Я чувствовала, что должна поделиться с Артёмом своим сном.

– Мне сегодня приснился сон, что мы с тобой звёзды,– начала я.

Артём уже почти вошедший в избу, закрыл дверь и вернулся ко мне. Он стоял и смотрел мне в глаза.

– Откуда ты узнала, что звёзды это мы с тобой?

– Не знаю… Если я закрою глаза и ко мне кто-то подойдёт, я буду знать если это будешь ты. Во сне я тоже знала, что это ты.

– И что дальше?

– Ты увел меня из какого-то места, где мне было хорошо, и отвел к моим родителям. Сказал, что придешь ко мне. Странно всё это…

– Я сдержал своё обещание,– улыбнулся Артём.

– Что всё это значит? Я знаю, что это не сон, а что-то другое. Это было так реально, как эта холодная вода в колодце! Что это?

– На тебе заклятие забвения. Ты не помнишь ни себя, ни откуда ты, ничего. Старая ведьма хорошо постаралась. Одного она не учла. Я всегда нахожу тебя, а ты всегда выбираешь меня.

– Так расскажи мне!– закричала я.

– Нет, моя хорошая. Нельзя. Это не разрушит заклятие. Это как раскрыть лепестки бутона. Из такого, насильно открытого цветка, толку не будет.

– Какого толку?– взвилась я,– Я хочу знать, что происходит со мной и вокруг меня!

– Милая…– Артём обнял меня и прижал к своей груди,– Всё будет. Не торопись. Ты уже идёшь по этому пути. И пройдёшь его. Воспоминания потихоньку возвращаются к тебе. А я всегда буду рядом и поддержу тебя.

Артём приобнял меня за плечи и мы пошли в избушку.

Там нас уже ждал завтрак. Молочная каша, похожая на овсянку, оладушки с медом и кувшин молока. Сегодня еда была очень вкусной. Даже не верилось, что вчера ужин по вкусу напоминал раскалённые кирпичи.

– Ну, что, красавцы, поели, попили пора и честь знать,– обратилась к нам хозяйка.

– Благодарствуем, бабушка, за теплый приём и ласку твою,– сказал Артём,– Век твою доброту не забудем.

Бабуля насмешливо фыркнула:

– Ну, ну, внучек. Помни.

– Ты нам еще дорожку указать обещалась,– напомнил Артём.

– Когда такое было?– усмехнулась старушка.

– Не жмись, бабуля. Дай клубочек,– продолжал настаивать Артём,– Знаешь же, не дойдём без проводника.

– Я много чего знаю, не всё же мне каждому встречному-поперечному докладывать!

Она столкнула с крышки сундука спящего кота и с усилием подняла её. Она вытащила из бездонных глубин средних размеров клубок шерстяных ниток.

– На вот. Он к сестре моей приведёт. У неё оставишь,– сказала она и протянула Артёму клубок.

– Спасибо, родная,– поблагодарил Артём старушку.

– Милая,– обратился Артём уже ко мне,– от тебя тоже кое-что потребуется.

– Что же?– удивилась я.

– Твои волосы. Мне нужно несколько прядей.

Под моим удивлённым взглядом, Артём взял нож со стола и срезал несколько прядей у меня с головы.

Бабулька опять ехидно фыркнула.

– Скажи, пожалуйста, какие мы осторожные!

– Береженного, Бог бережет,– ответил Артём и принялся плести из моих волос верёвочку.

– Это ты то, береженный? Что же тогда за невестой своей не уследил? Не бегал бы сейчас по всему миру за ней.

– Не уследил,– согласился Артём, продолжая плести верёвочку,– Моя вина. Вот сейчас и слежу.

– А можно спросить, бабушка?– решилась я задать интересующий меня вопрос.

– Спроси. Чего же не спросить? Только учти, что не всякий вопрос может быть задан и не всякий ответ получен,– ответила старуха.

– Часто у тебя гости бывают? Многие ли из мира в мир ходят?

– Хм… Как тебе сказать… Бывают иногда гости. Да всё бестолочи какие-то! Ни слово молвить, ни дело сделать не умеют. Идут сами не знают куда идут и зачем! А уж к кому в гости пришли, и подавно не знают. Таких, деловых, как твой жених редко увидишь.

В это время Артём доплёл из моих волос верёвочку и обвязал одним концом моё запястье, другим концом он привязал свою руку. К запястью другой руки он привязал конец нитки клубка. Он крепко сжал мою руку и сказал:

– Мы готовы идти. Прощай, бабушка. Может, приведётся, свидимся ещё.

Дверь со скрипом отворилась, и мы шагнули в туман. Еще час назад я выходила во двор, стояло солнечное утро. Теперь же погода настолько ухудшилась, что не видно было даже собственной вытянутой руки. Артём потянул меня за руку, и мы двинулись в путь. Куда мы шли, я не знаю. Единственным ориентиром в мире сплошного тумана была рука Артёма. Я пробовала заговорить с ним, но даже я сама не слышала собственного голоса.

Только какое-то далёкое невнятное эхо долетало до меня. Как будто множество людей собралось в одном месте, и говорили о чем-то мне неведомом и меня не касающемся. Влага с тумана или мой собственный пот, мне трудно было точно определить, покрыли всё моё тело и пропитали рубаху, надетую на мне. Я не видела неба, не видела земли. Мы шли по чему-то мягкому, почти, невесомому. Я устала, мне не хватало воздуха, что бы дышать, наши с Артёмом руки постоянно скользили и норовили разъединиться, но Артём продолжал меня тянуть за собой. Я потеряла счет времени. Мне казалось, что я нахожусь здесь всю жизнь, и всё за пределами этого тумана не имеет смысла. Надо остановиться, перестать двигаться, упасть на землю и, наконец, отдохнуть. Это будет правильным. Словно безвольную куклу, Артём продолжал тянуть меня за собой.

Вот наконец, мысли мои стали проясняться и стало легче дышать. Постепенно я начала различать очертания своего тела и Артёма рядом со мной. Туман становился реже и солнечные лучи уже рассеивали мглу. Я посмотрела на Артёма. Он улыбнулся и подмигнул мне.

– Не горюй, милая,– сказал он,– Мы почти пришли.

Мы вышли на поляну где стояло странное сооружение из брёвен, похожее на лобаз, поднятый на сваи.

– Кажется, нам сюда,– пробормотал Артём и уже громче,– Избушка, избушка, стань по старому, как мать поставила! К лесу задом ко мне передом!

Странно, правда? Но дальше было еще страннее. Пространство вокруг поляны подернулось маревом и пошло волнами. Само это деревянное строение тоже задрожало, выгнулось, извернулось непонятным образом и преобразилось в вполне приличный теремок. В таком не стыдно в парке сделать кафе в народном стиле. Думаю, пользовалось бы спросом.

Двери теремка распахнулись, и на пороге появилась милая девчушка, одетая в полотняное вышитое платье. Примечательной особенностью этого подростка было то, что левая и правая её половины были разных цветов. Правая часть девочки была белой. Светлая, почти светящаяся белым светом кожа, белые волосы заплетены в длинную косу. Из-под белёсых ресниц на нас смотрел голубой глаз. Левая её сторона, была синей. Синий матовый цвет кожи, как бы поглощал свет вокруг себя, и с левой от неё стороны было ощущение холодного морозного воздуха. Её синие волосы были почти черными и длинная коса, так переливалась живым блеском при каждом движении, что напоминала аспида. Левый глаз девчушки был абсолютно черным и жил своей, отличной от правого глаза, жизнью, и смотрел совершенно в другую сторону. Разделение цветов кожи и волос проходило ровно по центу её черепа, и по шее уходило под одежду. Судя по тому, что руки её тоже были разного цвета, я предположила, что и всё тело у неё поделено на правую, белую часть, и левую синюю.

– Чего раскричался?– недовольно спросила она,– Умные все тут ходят! Тебе откуда знать, как мать поставила? Так и было всё тут! Чего пришел? Я гостей не звала!

– Ты чего ругаешься? Не накормила, не напоила, в бане не выпарила, а ответ требуешь!

– А ты что же, в баню пришел мыться?– ехидно спросила она,– Свою баню иметь надо, а не по чужим попрошайничать!

– А тебя здесь на то и поставили? Что бы ты добрых молодцев с дороги парила,– не сдавался Артём.

– Ты что ли молодец добрый будешь?– ехидничала противная девчонка.

– А хоть бы и я?

– Чем докажешь?

– А вот я сейчас раскатаю твою домину по бревну, а тебя саму в туман выкину!

– Пупок не развяжется, раскатальщик?– продолжала глумиться девица.

Артём одним прыжком оказался около теремка и с силой ударил по стене. Во все стороны полетела труха. Тут же раздался дикий старушечий вой:

– Ой-ёй!!! Убивають!!! Люди добрые, да что же это делается, да где же это видано?! Пожилую женщину, среди бела дня заабиижааають!

Никакой наглой девицы и в помине не было. На крыльце покосившейся трухлявой избы сидела худющая старуха в лохмотьях. Старый платок из ветхой, почти развалившейся ткани, съехал на левую сторону головы и закрыл один глаз. Второй же её глаз был неопределённого выцветшего цвета с пожелтевшим белком. Она разевала черный провал рта, и казалось, что там ничего нет, просто открытый бескрайний космос. Я когда-то видела мумию, так вот сейчас передо мной была именно мумия. Мумия продолжала голосить писклявым голосом:

– Что наделал, супостат?

– Так ты нас пригласишь к себе в дом, как полагается, или мне продолжить?– спросил Артём.

Старухи уже не было. Перед нами стояла девица с вульгарным макияжем в эротичном платье, с одним оголённым плечом. На другой руке у неё была длинная перчатка, достигавшая почти до кличицы. Огромная копна огненно рыжих волос была зачесана на одну сторону и удерживалась крупной заколкой с блестящими камнями. Из низкого декольте, Артёму прямо в лицо вываливались её огромные…дынеподобные прелести.

– Ну, зачем же так грубо, пупсик?– мурлыкнула она,– С таким кавалером, я с большой радостью схожу в баньку. Попарю там тебя…

Она выразительно причмокнула пухлыми губами, накрашенными малиновой помадой и пару раз намекающее дернула соболиной бровью.

Артём в голос рассмеялся.

– Ну, так веди!

– Куда?– спросила она.

– В баньку! Меня и невесту мою! Вот тебе клубочек. Родственница твоя передать просила.

Она недовольно глянула на него, потом перевела взгляд на меня, забрала клубочек и процедила сквозь зубы:

– Следуйте за мной,– перед нами уже стоял вышколенный администратор дорогой гостиницы, в деловом костюме в стиле домино.

Мы вошли в баню. Никакого кота в бане не было. В остальном, всё повторилось. Нестерпимо едкий горячий пар, поднимавшийся от раскалённых камней. Темнота нагнетающая, и без того, тяжелую атмосферу. И позорная чистка кишечника. «Вымывшись» и напарившись, таким образом, мы, наконец, вышли в предбанник. На сей раз там были не только рубахи. На лавках лежали полные комплекты мужской и женской одежды и обуви в этническом стиле. А так же расческа, ленты и венец на голову для меня.

Дверь из бани вела прямиком в горницу. Там нас встретил строгий администратор гостиницы. Она стояла у накрытого стола, ломившегося от угощения.

– Милости просим, дорогие гости! Всё самое лучшее, что может предложить наше заведение сегодня для вас!

– Спасибо тебе, дорогая, за ласковый приём!– сказал Артём,– угодила ты нам.

Он отодвинул для меня стул и сел за стол сам. Как и раньше, Артём отломил кусок хлеба, густо его посолил и передал мне. Потом пододвинул ко мне самую бедную тарелку с непонятной клейкой жижей. Себе он взял то же самое. В кружки налил воды. В тот же миг со стола исчезли все вычурные блюда. Осталось только то, к чему мы прикасались.

– Приятного аппетита,– сказала вышколенная администраторша и исчезла с наших глаз.

Что сказать? Очень милая дама, хоть и с характером! Ну, так женщина одна в лесу живёт. Вот и одичала слегка.

Я медленно, с большой неохотой, перекладывала в себя содержимое тарелки, которое к тому же преотвратно воняло. Когда я закончила вливать в себя содержимое кружки, Артём уже поел.

– Мне очень интересно знать,– начала я,– почему мы опять в домике бабы Яги? Разве одного перехода не достаточно?

– Нет. Чтобы попасть в наш мир, нам с тобой нужно было перейти Навь. Это тот туман безвременья. В том доме хозяйка запустила нас в мир Нави, а здесь мы должны выйти из него.

– Навь, это же смерть! Мы что умерли?

– Как бы…да. Не волнуйся. Для того мира где ты была Катя Королёва, а я Артём Давыдов, мы умерли. Туда мы никогда не вернёмся. Разве только ты не захочешь еще раз пройти весь путь?

– Нет уж!– поторопилась ответить я.

– Теперь нам осталось переночевать на лежанке печи и утром мы войдем в наш родной мир.

– Я немного волнуюсь. Как там всё будет…– неуверенно сказала я.

– Прежде всего, у нас будут новые имена,– сказал Артём,– Если ты заметила, с тех пор как мы нашли первую избушку, я не называл тебя Катей.

– Это так важно? Новое имя?

– Наши прошлые имена будут неуместны там. Сама увидишь. Мы выйдем почти в том времени, когда мы исчезли из того мира. Только немного позже. Все наши враги будут еще живы, и, я уверен, встретят нас с большой не радостью.

– Как тебя звали там?

– Меня было два имени. Одно тайное, которое знал только я и нарекавший меня волхв, а другое знали все. Златан.

– Златан, потому что рыжий?

– Типа того,– улыбнулся Артём.

– Ты сейчас похож на себя того?

– Похож. Вид тела формирует душа, а душа осталась та же. Внешне я немного отличаюсь от себя того, но не значительно. Ты тоже внешне похожа на ту себя, только у тебя больше отличий, потому, что ты себя не помнишь.

– А вторе имя?

– Не здесь. Потом скажу. Пошли спать. Хозяйка постелила нам.

Мы сняли верхнюю одежду и влезли на лежанку. Я опять долго кряхтела, выискивая удобное положение на лежанке, по ощущениям, похожей на битое стекло. Мне в голову лезли всякие мысли.

– Послушай, а как там звали меня?– спросила я.

Артем долго молчал и ответил, когда я уже не ждала.

– Велена,– почти прохрипел он.

– Эмм… Я правильно поняла, что имена говорящие?

Артём кивнул.

– И кем я повелевала?– осторожно продолжала расспрашивать я.

– Ты царского рода. Наследница своей матери. У нас правят мужчины, но наследуют род по женской линии. Что бы стать царём, надо совершить кучу подвигов и жениться на царевне. Тогда старый царь передаёт свою власть молодому.

– А дальше?

– Что дальше?

– Что со старым царём?

– Ты же знаешь ответ. Зачем спрашиваешь? Старого царя ритуально убивают и сжигают на костре.

– От тебя хотела услышать. Убедиться, что это не сказки.

– Какие уж тут сказки? На Земле в царских родах на сестрах женятся от большого извращения? Хотя, конечно, потом род вырождается и извращенцев там полно. Но первоначально, нет. Для того, что бы власть из своих рук не выпускать.

– Мои родители там, живы?

– Нет. В роду твоего отца есть предатель, который позавидовал его славе и удачливости. Как же, на царевне женился. Царём стал! Этот человек извел всю семью, потом добрался до твоего отца, а через отца и твою мать. И до тебя добрался. Моя ошибка. Не досмотрел. Не думал я, что наглости хватит на царскую кровь замахнуться… А вот хватило. Сейчас себя победителем чувствует. Ну, ничего, скоро мы это поправим.

– Артём… Я хотела сказать– Златан! А как называется царь, там?

– Рец. Только это не совсем царь, это, скорее, царь-жрец, выполняющий сакральную и управленческую функции в одном лице. Дело царя– исполнять должное, то есть блюсти закон. Дело жреца– исполнять ритуалы, возвращать утраченное, помнить забытое другими. Больше, конечно, это генератор мысли и высшего порядка. На самом деле, есть большой круг приближенных, которые являются проводниками смыслов идущих от реца исполнителям, которые и воплощают в жизнь.

– А женщина рица?

– Регина.

– И у неё тоже есть тайное имя?

– Конечно. Это сакральное имя. Оно даётся при посвящении.

– А если я забыла его?

Артём, нет Златан, надо привыкать к этому имени, прижал мою голову к своей груди и поцеловал в макушку.

– Спи. Утро вечера мудренее.

17 глава

Проснулась я, когда было ещё темно. По комнате тихо ходила наша хозяйка. Она собирала на стол. Я тихонько слезла с печи и поглядывала в её сторону. Сейчас она предстала передо мной в образе уютной рослой крестьянки средних лет. Голова её была покрыта большим вышитым платком. Спереди одежду прикрывал красивый льняной передник, богато украшенный вышивкой. Она деловито нарезала от большого куска, предположительно сала, кусочки поменьше.

– Ну, чего притихла?– обратилась она ко мне,– Не бойся, не обижу.

– Ты вчера другая была,– с сомнением в голосе, тихонько сказала я и подошла к столу.

– Да ты не шепчи, не разбудишь своего милого. Не услышит он.

– Как не услышит?– испугалась я. У Артёма был очень чуткий сон,– Что ты с ним сделала?

– С ним? Ничего. Что бы я с ним сделать-то могла, только если я сама себе не враг?– засмеялась она,– Просто полог тишины накинула.

– Вчера ты по-другому говорила. Помогать нам не хотела.– попеняла я ей.

– Скучная ты,– вздохнула хозяйка,– А поговорить? На людей посмотреть, себя показать?

– Ты человек?..– я смутилась от своего вопроса,– Ну… В смысле… Ты человеком раньше была? До того…

– До чего «того»?– она вовсю забавлялась.

– Как здесь поселиться!– выпалила я.

– Здесь не селятся. Здесь селят,– назидательным тоном произнесла она,– А вопросы ты такие задаёшь, потому, что мироустройства не понимаешь. Есть в тебе нужная основа, которая и влечет к тебе жениха твоего, а знать ты не знаешь ничего!

Я обиженно засопела. Вот еще нашлась мне тут знаток! Так скажи, поделись своим разумом с овцами заблудшими! Так нет, только говорить загадками может.

– Ты думаешь, что ты не помнишь ничего, потому, что старая ведьма заклятье наложила? Да силёнок у неё маловато, супротив тебя и твоего рода воевать! Она это тоже понимала. Поэтому и создала такую ситуацию, что ты сама всё забыть захотела! Еще хуже, что ты себя в этом обвинила. Подумала, что ты глупа, поэтому так и вышло.

– Что значит «создала ситуацию»? Как она могла, предугадать, что меня тот мужичонка изнасилует?

– О! Да ты не безнадежна! Кое-что помнишь!– засмеялась она,– За это подарок тебе сделаю! Слушай! Мужичонка этот, муж её. Дурак-дураком. Мозгов у него с кедровый орешек, но он работник хороший и в дому, и в хозяйстве, и охотник. И с животными он умеет обращаться и в технике смыслит. И добрый. Да всем хорош, только дурак. И беден был, как кузнечик полевой. Ну и внешность у него была, не завидная. А она баба богатая. Не ровня ему. Всю родню свою извела, ради богатства. И мужики с ней долго не жили, помирали, потому, что на колдовство своё их как расходный материал пускала. Уж и богатство её не надо никому и даром, своя жизнь дороже. Вот она и пригрела его. Самой-то за всем не уследить. Большое богатство и сил больших да догляда требует. Пальцем поманила, а он ради золота и повышения статуса со всех ног и побежал.

– Я-то тут, при чем?!

– Ты то? Как при чем? Вот она вся из себя умная, трудолюбивая, ни крови, ни души своей, а тем более чужих, ради высокого статуса и денег не пожалела! А вот старость пришла и ни чего сделать невозможно! Готовься к встрече с Богом и к ответу за дела свои! А дела у неё, ох и гнилые! А тут ты вся такая невинная, добрая, нежная. И на всём готовом родилась. И богатство, и власть, и ум… Хотя нет, себя она умнее считает. Но всё равно не справедливо по её мнению выходило. Вот она и начала промывать мужичонке своему мозги. Мол смотри какая краля, ты с ней хотел бы переспать, уж я то знаю, как мужики на молодых падки. Вижу я, как на молодой медок слюни-то у тебя текут… Ну, и так далее в том же духе, не один день продолжалось. Мужик-то вначале даже не понял, о чем речь. Но, потом начал приглядываться, к тому, куда его носом каждый день тычут. А тут ты ласковая с ними да пригожая. Вот старый осёл и решил, что ты не против, и, вроде бы даже, и за. Только ради приличия притворяешься недоступной. Он рассудил своей дурьей башкой, что если поднажать на тебя, слегка, то ты рухнешь в его объятия с большим восторгом.

Меня мутило от отвращения. Но я, все же, хотела дослушать до конца. Яга замолчала и выжидательно смотрела на меня.

– Дальше, что было?– спросила я.

– А дальше, этот обглодыш, так увлёкся своей идей альфа-самца, которому должны принадлежать все самые лучшие самки, что не понял, что сопротивляешься ты по настоящему, а не притворно. А когда понял, что натворил, решил продолжить до конца. Думал раз уж теперь наказания не избежать, так хоть удовольствие получит, всё какое возможно. А тут как раз, женушка его объявилась. Уж она-то, глаз с него не спускала, за каждым шагом следила. У неё давно всё готово было. Только и ждала, когда муженёк её решиться на преступление. И тут на сцене внезапно появляется обманутая жена. Пострадавшая сторона, как ты понимаешь. Она перед ним спектакль, как по нотам, разыграла. Она, конечно, обманутая, но преданная. И за мужа своего всегда вступиться. От распутных девок любимого своего избавит. И негодяек малолетних, накажет, чтобы приличных мужчин в соблазн не вводили.

Я вышла из дверей избушки словно пьяная. Я правильно поняла, что это родственница моя со стороны отца? Позавидовала молодости? Да как такое в голове уместить? Я сама не раз с грустью смотрела на себя в зеркало, замечая морщинки. Но что бы ненавидеть весь мир потому, что время не остановить… Хотеть себе чужую жизнь, потому, что ты себе кажешься более достойной той, чужой, жизни? И не просто тихонько завидовать и ненавидеть, как делают, возможно, многие люди, а плести настоящие интриги? Какая нечеловеческая сила ненависти должна владеть умом, чтобы отвергнуть все нормы добра и зла? И мстить собственной родственнице, плоти от плоти, крови от крови за то, что она моложе и красивее. Вот такие повороты в жизни бывают. Я старалась дышать ровно и глубоко. Как же тошно!

– На, вот,– хозяйка присела рядом со мной на крыльцо, и протянула мне кружку.

Я осторожно пригубила питьё. Это была теплая приятная жидкость с мятно-медовым привкусом.

– Это травка успокоительная,– сказала она,– Ты не горюй. Пей потихоньку. Потом вот сходи к колодцу, умойся, слёзы свои утри.

– Это она меня разбойникам отдала?– хрипло спросила я.

– Она,– кинула хозяйка,– Не зря же она из жреческого рода. Кое-что знает и умеет. Знала, как от тела избавится.

– Из жреческого?– удивилась я.

– Конечно. Ты же не думаешь, что пепеньке твоему повезло, и он случайно себе царскую дочку в жены получил? В лотерею выиграл? Он сильный волхв был, из древнего рода. Одно его подвело, излишняя любовь к сестре. Не смог разглядеть опасность.

Она сжала пальцами моё плечо и вернулась в дом.

Я даже не замечала, что по моим щекам текут слёзы. Это не были слёзы жалости к себе. Это были слёзы грусти о чужих грехах, когда люди разрушая себя, разрушают всех вокруг.

Ко времени пробуждения Артёма, я уже успокоилась и привела себя в порядок. Мы позавтракали. Я не ощутила вкуса еды и не поняла, что мы ели. Наверное, это из-за того, что была расстроена услышанным от бабы Яги, потому, что завтрак в предыдущей избушке мне показался очень вкусным.

Перед нашим уходом хозяйка избушки подарила мне простенькое колечко из белого металла.

– Возьми колечко,– сказала она,– это тебе всем твоим потомкам защита от колдовства. Ни кто вас не одолеет, пока сами достойны будите.

– Спасибо тебе,– поблагодарила я дрожащим от слёз голосом.

– Будет… Будет, тебе,– она похлопала меня по руке,– Идите, путь открыт.