Текст книги "Долгий путь домой (СИ)"

Автор книги: Елена Алфеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

14 глава

Чего проще! Уйти в другой мир? Да запросто! Наша фирма организует регулярные туры на тот свет и обратно по сходной цене! Мои мысли в панике бегали по кругу около этой темы.

Поднявшись на поверхность земли из пещеры, я не могла найти себе места. Мне нужно было чем-то заняться, отвлечься. Я пошла на кухню и занялась чисткой котла. Виталина Геннадьевна рассуждала о карме и прошлых жизнях за чисткой картошки. Сговорились они что ли? Ко мне подошёл Юрий Валерьвич и отобрал у меня котел, сказал, что больше не надо. Я удивлённо подняла на него глаза. На котле сверкал зеркальным глазом небольшой начищенный участок, размером с ладонь. Я, погруженная в свои мысли, даже не понимала что делаю.

– О! Юрий Валерьевич, извините! Я сегодня спускалась в пещеру. Слишком много впечатлений. Я, пожалуй, пойду…

Я быстро сбежала в лес. Надо успокоиться. Я долго гуляла по лесу, думая только о том, как переставлять ноги и куда поставить ступню в следующий момент. Солнце уже клонилось к закату, когда в моё сознание закралась мысль, что я заблудилась. Вот так, Катерина, сказала я самой себе, сейчас у тебя начнутся настоящие проблемы. Я остановилась и прислонилась спиной к стволу дерева и подняла глаза к небу. Оно было уже по вечернему темно-голубым, с немного подсвеченными розовым светом облаками. Закрыв лицо руками, сползла на землю, и сидела так, прижав ладони к глазам, будто боялась увидеть правду. Собственно, так оно и было.

Ко мне кто-то подошел и присел рядом. Даже с закрытыми глазами, я знала, что это был Артём. Медленно опустив руки, я посмотрела ему в глаза.

– Как ты нашел меня?

– Хм… Я шел следом, пока ты пыталась убежать от собственных мыслей,– он немного помолчал,– Что ты надумала?

– Ты перевернул всю мою жизнь,– грустно сказала я,– Я жила в уютном благополучном мирке, без переживаний и проблем… А теперь родители выгнали меня из дому и знать меня не хотят… Я ощутила настоящее изнасилование и видела собственный труп. Знаешь ли, я немного дезориентирована.

– Если ты пойдешь со мной до конца, ты узнаешь еще некоторые неприятные и болезненные вещи. И ты, скорее всего, им не обрадуешься. Тебе придется сделать тяжелый выбор.

– А если я не захочу? Ты останешься здесь со мной?

– Конечно, останусь, Катюша,– он поцеловал меня в волосы,– пойдем в лагерь.

– Но ты хочешь туда?– я решила поставить все точки над ё.

– Да. Это будет правильным. Там остались дела, которые нужно довести до конца.

Я не спала всю ночь. К утру у меня уже был совершенно четкий план. Даже не смотря на то, что родители поступили со мной не самым лучшим образом, я не хотела оставлять их в неведении. Да и вся команда сибирских путешественников, с которыми я прошла почти всю Сибирь и съела не один пуд соли, тоже не должны были пострадать. Если мы с Артёмом внезапно исчезнем, они начнут нас искать и весь отдых или, в их случае, увлечение и работа, будут омрачены. Я не желала причинять им дополнительные заботы. Еще больше, я не хотела, что бы за моей спиной, когда я уйду, кто-то горевал обо мне или думал плохо.

С утра в лагере была суматоха. Даже самое настоящее сумасшествие. Был найден клад! Это действительно случилось! Уровень эйфории в команде зашкаливал. График дежурств по лагерю был забыт. Абсолютно все, и стар и млад, спустились в пещеру, что бы своими глазами увидеть это историческое, во всех смыслах событие.

Находка случилась так. Когда были убраны все скелеты и глина, было обнаружено кострище. Наши, без сомнения, умные копатели предположили, что клад был зарыт, в самом темнеем и труднодоступном месте по отношению к центру пещеры, то есть к месту, где горел костёр. Они развели костёр на месте старого кострища. Отметили все подходящие, по их мнению места. От центрального зала пещеры было много ходов, и клад мог быть закопан в любом из них, по всей неограниченной длине узких и темных ходов. Однако копателям повезло. Даже двоим из них. Было найдено два небольших клада. Очевидно, это были доли, двоих глупцов, решивших закопать сокровище под боком у своих хищных собратьев по разбою. Первый клад находился в глиняном горшке в небольшой нише, расположенной выше человеческого роста в одном из ответвлений пещеры, но не очень далеко от центрального зала пещеры. Второй клад, был спрятан в деревянном сундучке, обитом железными скобами. Добраться до него было значительно сложнее. Надо было подняться вверх по расселине на высоту, примерно пятнадцать метров. Содержимое обоих, находок было разномастным. Там были золотые и серебряные монеты времен царей Алексея Михайловича и Фёдора Алексеевича. Височные кольца и ожерелья, а также перстни из золота, серебра, бронзы и даже меди, серебряные и перламутровые пуговицы. Было понятно, что разбойники не брезговали ни чем. Меня тошнило от мысли, сколько народа лишилось жизни, что бы эти негодяи нагребли в свои сундуки чужое добро.

Атмосфера всеобщей суеты и возбуждения была нам на руку. Можно было незаметно исчезнуть из лагеря. Я написала письмо родителям, где сказала, что люблю их, но сделаю, так как считаю нужным. Дети должны уходить от родителей и строить свою жизнь. Мне жаль, что мы расстаемся в недобром отношении, но зла я не держу. Прошу и их простить меня когда-нибудь.

Письмо я отдала Василию Анатольевичу и просила в случае, если родители обратятся к нему, передать им моё послание. Письмо было не запечатанным. Просто свёрнутый треугольником лист бумаги. О себе же я сказала, что родители не одобрили мои отношения с Артёмом и отказали мне от дома. Мы уезжаем, и будем жить своей жизнью. Василий Анатольевич отнёсся к этой идее с крайним неодобрением. Возможно в другое время, он не поленился бы потратить на нас пол дня, отговаривая от задуманного. Но сейчас в момент всеобщей суматохи, ему было не до нас. Мы собрали свою палатку и погрузили вещи в кузов Урала. Все подготовительные мероприятия были пройдены. Ни кто не должен был внезапно хватиться нас. У нас остались только рюкзаки, где было немного воды и еды. Моё сердце сильно колотилось о ребра, пальцы мелко дрожали и покрылись холодным липким потом. Через несколько часов моя жизнь сделает крутой поворот и изменится навсегда. Мои глаза встретились с глазами Артёма. И я вдруг успокоилась. С ним мне ничего не страшно. Я готова.

15 глава

Мы спустились в пещеру, когда клады были уже подняты на поверхность земли. В пещере было пусто. Артём обвязал меня за пояс верёвкой, второй конец обвязал вокруг себя. Он вытащил из кармана небольшой светодиодный фонарик, и мы направились в сторону одного из боковых ответвлений пещеры. На мне был старый лыжный костюм, который я взяла из дому по совету Артёма, резиновые сапоги на толстый шерстяной носок и шерстяная шапка. Но даже сквозь такую теплую одежду проникала холодная сырость пещеры. Под ногами была гланисто-каменистая поросшая многовековой плесенью скользкая поверхность. Было очень сложно выбрать место, чтобы поставить ступню ровно. Ноги постоянно соскальзывали, и я боялась вывихнуть щиколотку в самый неподходящий момент. Проход то сужался и мы с трудом протискивались в образовавшуюся щель, то становился настолько низким, что приходилось двигаться ползком на животе, ожидая, что вот-вот на меня обрушится каменный водопад и я навсегда застряну в каменной могиле. Несколько раз мы поворачивали. Для меня было полной загадкой, чем руководствуется Артём, выбирая путь. Если бы на тот момент я была способна соображать, то непременно задала вопрос, а не заблудились ли мы. Но все мои мысли тогда, были заняты только тем, как сделать следующий шаг и не сломать ноги. Бесконечные каменистые коридоры, замурованные в вечную тьму, слились для меня в один бесконечный ход. Мы сделали небольшой привал, попили воды и съели по бутерброду. Артём проверил, не разболтались ли узлы верёвки, которой мы были привязаны друг к другу, и мы снова пошли в узкую черную нору. Дальнейший участок, был для меня особенно примечательным. Это было отверстие почти правильной круглой формы, диаметром, около, девяноста сантиметров. Самое неприятное, то, что по этой норе надо было двигаться в полном приседе. Последний раз в полном приседе, я ходила в школе, на уроках физкультуры, да и то халтурила, время от времени выпрямляясь и давая отдых спине и ногам. Здесь же схалтурить не было никакой возможности. Едва я пробовала немного разогнуться, как моя спина или голова, больно упирались в каменный свод. Я пробовала встать на колени и проделать путь на четвереньках, но через несколько метров пришлось отказаться от этой «блестящей» идеи. Каменистая россыпь, разных по размеру обломков камня, покрытых глиной, плесенью и водой, быстро разубедили меня, что такой образ передвижения самый лучший. Пришлось вернуться в положение полного приседа. Голова моя была свешена между коленей, мышцы на шее и между лопаток онемели и потеряли чувствительность от долгого напряжения. Мышцы ног горели и отказывались слушаться хозяйку и выполнять хоть какие-то движения. В моих мыслях бились только одна мысль: «Зачем я сюда попёрлась? Что мне дома не сиделось?» Развернуться и уйти назад, я тоже не могла, было жалко пройденного пути и потраченных усилий. Но всё плохое, как и всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончилась и эта нора.

Когда Артём сказал, что можно разогнуться, я, уже не взирая, на камни, грязь и воду упала и выгнулась, чуть ли не кольцом, изображая лежачий «мостик» и пролежала, отдыхая, наверное, десять минут, так желанна, оказалась для меня эта поза. Артём вел себя более сдержано. Казалось, что для него не составляло труда пройти такой сложный путь. Я удивлялась его выносливости.

– Ты уже ходил этим путём?– спросила я.

– Нет. Я, как и ты, первый раз здесь?

– Как первый раз?– я сразу забыла про отдых и вскочила на ноги,– Ты же говорил, что порубил головы этим мерзавцам. Как же ты попал сюда?

– Есть другие ходы между мирами. Я перешел одним из них. Только те пути не безопасны, и проходя через них, нужно очень быстро вернуться в свой мир.

– Почему?

– На этот вопрос нет простого ответа… Как-то на ютубе, я слышал выступление одного ученого космофизика или астронома, я не помню уже. Это было давно. Он говорил, что одна из причин, почему невозможны космические путешествия в другие созвездия, это то, что мы, живя в солнечной системе, являемся детьми солнца. Мы, и все планеты солнечной системы живем за счет него и вибрируем на частоте солнца. Отдалившись от солнца, человек уже не будет синхронизироваться с частотой вибрации солнца и погибнет. Понимаешь, солнце это тот резонатор, который поддерживает в нас и во всей планете жизнь.

– Так, с этим разобрались,– я с трудом понимала, ход мыслей Артёма,– А дальше что?

– Частота вибраций других миров, иная, чем здесь. Можно перейти из одного мира в другой, но пробыть там можно очень недолго, иначе наступит смерть.

– А как же ты очутился здесь и жил довольно долго?

– Так же как и ты. Я ушел из того мира и родился здесь, в новом мире.

– Что значит ушел? Ты умер там? Ты что самоубился?

– Как то так. Я остановил своё сердце и то тело умерло. Отец потом сжег его.

– Твой отец жив?

– Да, он ждёт нас.

– Постой, значит, когда ты переходил в тот раз, была угроза, что ты не вернёшься домой живым?

– Ты всё правильно поняла. И тот, кто тебя сюда отправил, наверняка знал, что ты очень быстро погибнешь.

– Ты знаешь, кто это был?

– Знаю. Не думай об этом сейчас. Мы вернёмся и спросим за предательство.

– А мы не погибнем там?..– наконец, я задала главный вопрос.

– Нам понадобится помощь одной очень могущественной дамы. Вот к ней мы и идем.

– А-а…– протянула я,– откуда ты знаешь путь, если ты здесь впервые? Я не видела у тебя ни карты, ни компаса.

– К её дому не существует карты,– вздохнул Артём,– её дом надо почувствовать.

Ах, почувствовать! Так вот в чем дело! Мы здесь бродим потому, что надо почувствовать.

– Имей в виду,– на всякий случай решила предупредить я,– обратно в эту нору я не полезу!

Я развернулась и навела луч фонарика в ту сторону, где по моим ощущениям должно быть отверстие норы. Там была ровная поверхность, без каких либо выступов или провалов. Что за… Я пошарила лучом фонарика вокруг. Никаких ходов в этот зал не было. Мы стояли в небольшом каменном зале, по сути, каменном мешке.

– Похоже, что мы пришли,– сказал Артём. И уже громче,– Избушка покажись!

Я не успела, как следует испугаться, после того, как обнаружила себя в каменном мешке, как моя психика подверглась новому испытанию. Откуда ни возьмись…Да, да, прямо из ниоткуда появилось некое бревенчатое «сооружение», размером немного больше дачного известного строения, общего пользования.

–Избушка, стань по старому, как мать поставила!

Одна из стен этого большого бревенчатого ящика, открылась, как дверь и из него выползла полузмея-получеловек. Вернее верхняя её часть, голова, плечи и туловище были когда-то человеческими, а нижняя походила на длинный и толстый змеиный хвост. Почему я говорю, что было, похоже? Потому, что местами плоть на этом существе отвалилась, и были видны кости. Один глаз исчез и оголенные кости черепа, демонстрировали черный провал глазницы. Внутри глазного провала сиял то ли бриллиант, то ли звезда в неведомом черном небе. Кости ребер кое-где торчали наружу. Некоторые пальцы на руках тоже представляли собой костяшки. Другие же части, этого странного тела, хоть и выглядели по старушечьи, радовали взгляд, вполне здоровым, и главное, целостным кожным покровом. Волосы с одной стороны торчали, словно хорошо использованная пакля, с другой стороны их не было совсем. Существо аккуратно выставило хвост, нащупало землю, или в нашем случае камень, затем перенесло свой вес на него и аккуратно выбралось из бревенчатого ящика. Оказавшись на земной поверхности, оно несколько раз прыгнуло на спружиненном хвосте поближе к нам, но не больше полуметра.

– Кто это ко мне пожаловал?– проскрипело оно глухим басом.

– Здравствовать тебе, бабушка!– сказал Артём.

– Сам не простудись! Чего пришел? Да ты и девицу приволок за собой?

– Нам надо в наш мир к отцу и матери вернуться. Помоги нам!

– Чего здесь не живется? Тебя вроде кочергой не бьют, да и девицу твою не обижал ни кто.

Я стояла, не жива, не мертва. Кроме ужасного вида этого существа, дополнял образ невыносимый смрад гниющей плоти. Существо хохотнуло, и тут же передо мной очутилась элегантная дама за пятьдесят, с небольшим лишним весом. Блондинка с современной ассиметричной стрижкой, с выбритыми с одной стороны волосами. Глаза её сверкали, как свечи, один глаз голубым, другой черным огнём. Упитанное тельце было прикрыто деловым платьем до коленей. Дама сидела на кресле-качалке и в такт покачиванию кресла, покачивала пухлой ножкой в туфельке на огромной шпильке. Трупный смрад исчез, и я почувствовала запах французских духов. На коленях у неё развалился жирный черный кот. Он лежал на спине, выставив вверх свои пушистые лапки, и спал. Или делал вид, что спит, и ему ни до чего нет дела.

Дама с интересом рассматривала меня. Мы пялились друг на друга ничуть не стесняясь.

– Ну, с ним всё понятно. У мужчин все проблемы легко решаются. Вытащил меч, да порубил головы супостатам. Справедливость восстановлена! А ты чего идешь туда? Женщины проблемы не мечом решают. Тебе там несладко придется,– сказала дама обычным женским голосом.

Я мялась, не зная, что ответить.

– О, да наш добрый молодец не поведал красной девице, что её голубушку ждёт!– воскликнула дама и ухмыльнулась своим мыслям,– А ты, милая, подумала, кто тебя сюда отправил? Враги у тебя есть. Сильные и могущественные. Да такие, что легче собственную руку отгрызть, чем их победить.

– Почему их так трудно победить?– спросила я.

– Да потому, что связаны вы! Чем сильнее ты, тем сильнее твой враг. И наоборот. Нанося урон врагу, нанесёшь вред и себе самой!

– А если я не приду в тот мир, мои враги ослабнут?

– Что?– дама психотерапевт, как я её окрестила про себя, засмеялась,– Нет, не ослабнут! Наоборот! Им ни кто не противостоит.

– Значит, если я не приду туда, то тем, кто меня убил, будет хорошо?

– А если придёшь, и не сможешь битву выиграть? Они тебя уже один раз погубили!

– Я рискну!

– На что рискнёшь? Ты же тетёха! Тебя обмануть легче, чем конфету у ребёнка отобрать!

Меня захлестнула неведомая до сих пор ярость. Что же они меня все такой никчемной считают? Родители, теперь вот эта… психологиня потусторонняя.

– Не никчемной,– поправила меня психологиня,– а доброй. И доверчивой. А у врагов твоих ни морали, ни доброты нет давно. Да и не было её никогда. Только зависть, злоба, жадность, лживость. Можешь любой порок назвать, не ошибёшься.

Я, что вслух это сказала или она мысли мои читает? Кстати, Артём тоже, иногда, мои мысли предугадывает. Я подозрительно посмотрела в его сторону. Конечно, любой нормальный человек предпочтёт держаться подальше от неприятностей. А здесь мне их гарантируют. Но я прожила тридцать четыре года, оберегаемая родителями, (простите меня папочка и мамочка, что так бессовестно покинула вас), больших неприятностей у меня не было никогда. Но и сердце моё не билось, захлебываясь от счастья, так как бьётся рядом с Артёмом. Рядом с ним я ожила. И если за такое чудо надо заплатить высокую цену, я готова это сделать. Если надо будет противостоять близкому врагу, я сделаю это.

– Я рискну,– сказала я.

Мне показалось, что Артём всё это время задерживал дыхание и сейчас выдохнул.

Психологиня побарабанила наманикюренными коготками по резной ручке кресла.

– Ну, хорошо. Воля ваша,– сказала она,– От меня чего хотите?

– Ну как чего, бабуся?– радостным голосом спросил Артём,– Напои, накорми, в баньке попарь, в постель уложи да дорогу укажи!

Я посмотрела на Артёма, как на умалишенного. Он улыбался во все свои зубы. Мне даже показалось, что я разглядела пломбу у него на зубе мудрости. Какая баня? Какая постель? Он, что, сказок перечитал? Хотя, в свете последних событий, логичнее предположить, что это у меня крыша съехала.

– Ну, заходите… внучки,– скептически промолвила психологиня и кивнула головой в сторону открытой двери в свой бревенчатый скворечник, откуда она выползла, еще, будучи змеечеловеком. Или человекозмеёй. Как правильно?

Артём не стал ждать второго приглашения, схватил меня за руку и потянул в указанную сторону. Если бы я была способна в тот момент мыслить критически, то непременно бы воспротивилась этой идее, но тогда я находилась под впечатлением от странной собеседницы и ситуации в целом. Пока я пыталась осмыслить и уложить в голове всё происходящее, Артём уже обхватил меня руками за талию и закинул в черное пространство странного строения, и тут же запрыгнул сам. Следом за нами подпрыгнув вместе с креслом, на пороге оказалась психологиня. Дверь за ней закрылась. У меня было ощущение, что это задвинули могильную плиту.

Сначала было темно. Так темно, что было непонятно закрыты у меня глаза или открыты. Проконтролировать этот простой процесс, я тоже не могла. Постепенно начало светлеть. Но источника света, я не обнаружила, просто чернота стала прозрачной, и я обрела способность видеть. Психологиня снова превратилась в змееженщину с торчащими костями и гниющей плотью. Кот исчез. Жаль, он был очень милым.

– Не задавай вопросов,– шепнул мне на ухо Артём.

– Проходите, гости,– сказала бывшая психологиня,– Баюша, мой баньку вам натопил уже,– и показала рукой в сторону неведомо откуда взявшейся двери.

Мы с Артёмом вошли в маленькое помещение с лавкой и разделись сложив вещи на эту самую лавку. Предбанник, догадалась я. Переступив порог парной, я увидела, что черный кот с энтузиазмом поливает из ковша раскалённые камни. Пар клубами поднимался к потолку. Единственным источником света были эти самые раскалённые камни.

– Благодарствуй, Баюн, дальше мы сами,– сказал Артём и забрал ковш у кота.

Я вспомнила бессмертную цитату из известного мультика: «Я сошла с ума! Какая досада!». Еще обидней было, то, что для Артёма было всё в порядке вещей! А мне рассказать, чтобы не волновалась, не судьба? Вот назло тебе не буду ничего спрашивать! Или буду… Вот же я попала!

Пар в бане был подобен парам соляной кислоты. Он разъедал кожу и резал глаза. У меня то и дело перехватывало дыхание, и я заходилась в кашле. Вот где были настоящие рвотные позывы, это вам не ФГДС потерпеть. Артём, тоже кашлял, но останавливал все мои попытки выбежать из парной. Кроме того, я потеряла, где находится дверь, через которую мы вошли. Нас несколько раз вырвало, и кишечник тоже не остался в стороне от такой агрессивной чистки организма. Все вышедшие из наших желудочно-кишечных трактов продукты тут же растворялись в едком паре. Потом пошли в ход веники. Меня никогда не пороли. Особенно розгами. Тем более я не ожидала такой подставы от Артёма. Было так больно, словно с меня сдирали кожу. А я, глупышка, над содранными коленями в детстве плакала. Я бы с удовольствием поорала на него как следует, закатила истерику, да и, вообще, эмоции хотелось выплеснуть, если бы не постоянный кашель. Наконец, открылась дверь, правда не с той стороны откуда мы вошли. Горячий пар начал уходить и повеяло свежестью. Я с резвостью лани кинулась в открывшийся ход, пока он не исчез, и от меня снова не убрали свежий воздух. Следом вышел Артём.

В предбаннике лежали две простыни и две длинные широкие рубахи. Наших вещей не было. На лавочке, выставив лапки вверх, лежал черный кот. Он приоткрыл один глаз, и наблюдал за нами. Как только мы надели рубахи, он спрыгнул с лавки и с достоинством пошагал к двери, которая, я надеюсь, вела из бани. Мы очутились на полянке. В нескольких шагах от бани был другой маленький домик, куда побежал кот. Мы пошли следом. Трава неприятно колола босые ноги. Войдя в дом, мы увидели маленькую комнатку. Половину комнаты занимала русская печь, в которой сейчас горел огонь. На оставшейся половине стоял накрытый стол и лавки.

– Прошу к столу,– услышала я глухой сиплый голос,– Отведайте мои хлеб-соль.

Около стола стояла пожилая женщина и наливала из кринки в глиняные кружки какое-то питьё. По правде сказать, пить очень хотелось.

– Спаси Бог за твои труды, бабушка,– сказал Артём и присел на лавку. Следом потянул меня. Он отломил кусок хлеба, густо посолил его и сунул мне в руки. Потом дал ложку и придвинул миску с какой-то похлёбкой. Я осторожно пригубила кружку с питьём. Вы когда-нибудь пили кипяток и закусывали его горящими углями? Нет? Я тоже нет. До этого мгновенья. Едва я попыталась всё это выплюнуть напоролась на зверский рык Артёма.

– А ну всё съешь!

От неожиданности я всё проглотила. Ах, вот мы как запели! Буря негодования захлестнула моё сознание. Он еще и орет на меня?

– Милая,– уже мягче сказал он,– не противься. Так надо. Это еда другого мира, поэтому она нам не нравиться. Мы должны слиться с ним, и это одна из частей этого проникновения туда. Потерпи и станет легче.

Ну вот! Я удостоилась хоть крупицы информации. А сразу всё объяснить нельзя было? Хотя, как такое объяснишь? Пока сам это не пройдёшь и не поверишь, что бывает такое.

Я с обреченностью, приговоренного к казни взяла ложку, и начала маленькими порциями заталкивать еду в себя. К концу нашей трапезы, я уже научилась терпеть отвратительный вкус еды и питья.

После еды, поблагодарив хозяйку, мы отправились спать на лежанку печи. Я уже не высказывала ропота, когда мне пришлось улечься на постель, которая, по ощущениям, была похожа на доску с гвоздями у йогов, и укрыться одеялом, будто сшитым из иголок ёжиков. Самое обидное, что ерзая и пытаясь найти местечко поудобнее, я только кололась и царапалась, но удобного места не находила. Кроме того на печи было ужасно жарко и я вся покрылась испариной. Антон, видимо устав от моих метаний, крепко прижал меня к себе, и я почти взобравшись на него, наконец, забылась сном.

Я понимала, что сплю. Но, в то же время, не признавала это сном. Я находилась в прозрачном круге, который переливался сиренево-голубими-белыми-розовыми цветами. Словно живые краски они выходили друг из друга и снова сливались, непрерывно перетекая из одного цвета в другой. Внутри этой сферы была поляна с большим красивым дубом в центре. Дуб тоже переливался сиренево-розово-белыми цветами. И весь он был воздушный, как будто сотканный из летящих снежинок. Было ощущение монументальности и надежности и одновременно воздушного полёта. На поляне росла трава таких же оттенков как дуб и сфера. Вокруг дуба водили хоровод женщины разных возрастов. Там были сухонькие старушки, женщины средних лет, роскошные по своей красоте девицы и грудные младенцы, которых несли на руках. Они звали меня к себе. Я не понимала, зачем мне быть с ними. Снаружи сферы меня тоже звали. Я подлетела (?) к границе сферы и заглянула наружу. За пределами сферы была чернота. Кое-где, вдали светились другие звёзды такого же цвета как «наша» сфера. Я точно знала, что сфера наша и я здесь своя. Меня звала маленькая звездочка. Она горела едва терпимым сиреневым огнём.

– Иди ко мне, любимая,– говорила мне звездочка.

– Кто ты? Я тебя не знаю.

– Милая, это я, твой возлюбленный. Ты не помнишь меня?

– Нет, не помню. Я не знаю кто ты. Но я хочу, чтобы ты остался со мной, ты мне нравишься.

– Я не могу перейти к тебе. Это твой род.

– Что это значит, мой род?

– Мы можем соединиться только родившись. Или я перейду в твой род, или ты перейдёшь в мой род. Тогда мы будем вместе.

– Что значит «родившись»? Нет. Я не могу, я боюсь.

– Не бойся милая, мы будем вместе.

– Нет,– упиралась я,– там страшно. И больно. Я не хочу. Иди ты ко мне.

– Не могу, милая. Выйди, не бойся.

Я почувствовала, будто мягкая ладошка погладила меня.

– Идём, идём, моя любовь…– уговаривала меня звёздочка.

– Мне страшно,– хныкала я.

– Я защищу тебя, родная…

Для меня было немыслимо вернуться обратно в хоровод вокруг дуба и остаться одной, без этой яркой звёздочки. Я собралась с силами и шагнула за пределы прозрачной сферы. Меня окутало любовью и негой.

– Милая…– услышала я шепот звезды,– пойдем. Я покажу твоих родителей… Они не из нашего мира. Но они позаботятся о тебе, и ты будешь под защитой, пока я не приду.

– Ты уходишь?– забеспокоилась я.

– Я вернусь, милая. Я найду тебя.