Текст книги "На всех принцев не хватит или Идеальное детство (СИ)"

Автор книги: Елена Каламацкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Дархан, следуйте за ними! Как говорится – сядьте на хвост.

– Хорошо, госпожа Мализет, – послушно взмахнул поводьями мужчина.

Я поморщилась.

– Просто Лиза. Сколько раз вас просить? – садясь вполоборота за спиной кучера, возмущенно высказалась я.

– Так и вы мне "выкаете" будто я чужой, – обиженно парировал бородач. – К простому люду разве ж так обращаются?

– На "ты" надо чтобы вы чувствовали себя родным?

– Конечно, госпожа Лиза, а как же еще? Я к другому не привык, – подгоняя коня, ответил Дархан и поинтересовался: – Мы что в академию едем?

– Нет, в королевский приют.

– А, так он недалеко от академии находится.

– Ты город хорошо знаешь? – перейти на "ты" оказалось проще простого. Я уже до того привыкла к бурчащему мужику в доме что считала его отцом родным. Тьфу, лучше еще одним дядюшкой. – Ориентируешься в улицах и адресах?

– Так ведь частенько по делам приезжали со старшим Мализетом, я Китояр как поместье изучил.

– Хорошо, значит, не потеряемся.

– Обижаете, госпожа Лиза.

– А без "госпожи" можно?

– Никак нельзя, – хохотнул бородач и придал ускорение жеребцу, взмахнув кнутом.

Провел меня короче, негодник. Дальше ехали молча, думая о своем.

Я проводила глазами знакомые и родные в какой-то степени (ведь внутри мой мальчишка учится) башенки академии. Через пару минут наша коляска остановилась возле сплошного забора метра в два высотой рядом с королевскими каретами. Стражники не стали стучать в ворота, а видимо, получив приказ от взвинченного величества, аккуратно вскрыли их сами, что для специалистов такого уровня не составило труда. Король профанов на службе не держит, но в случае с Гортензией он, по моему личному внутреннему убеждению, дал маху. А нечего родственниц всяких на работу брать. Представляю, какой она выглядит милой и благодушной пред светлыми очами властного хоть и дальнего, но родича. Вот величество и повелся. Еще бабушка какая-то поспособствовала. Ой, это же мать короля наверно! Ну и она поспешила пристроить седьмую воду на киселе на теплое местечко. Хорошо устроилась эта Мимоза – проверки в оговоренный день!

А вот дудки! Сегодня будет нежданный сюрприз.

Я вошла в ухоженный двор приюта и рассеяно огляделась. По левую руку шумел листвой темный парк вековых деревьев, за которым отчетливо виднелись шпили башенок академии. Надо же она совсем рядом практически впритык, я такие же деревья лицезрела в парке учебного заведения. Похоже это одна старая посадка перегороженная забором.

Прямо по курсу стоял красивый особняк очень похожий на усадьбу-музей Грибоедова в Хмелите построенный в стиле елизаветинского барокко. Специально туда ездила, примазавшись к экскурсии, чтобы посмотреть. Такое же величественное здание даже цветовая гамма та же – фасад синий, членения и декоративные элементы выкрашены в белый цвет. Две белоснежные лестницы стоящие полукругом друг напротив друга сходились на втором этаже. Значит, на первый вход с другой стороны. Кажется мне, в создании сего шедевра не обошлось без очередного попаданца. То есть далекого предка нынешних. Слизано один в один, даже конюшня с хозяйственными постройками стоят с левого бока. А справа свободное место – просто короткая травка, подстриженная под газон. На нем бы в футбол гонять, но травка не примята, кажется по ней даже не ходят. К дому вела дорожка, мощенная камнем, по обеим сторонам которой пышно цвели аккуратно подрезанные низкие кусты. Красиво, ухожено, чинно. И тихо как в склепе.

Но это же детский приют? Не музей. Где качели, карусели, песочница? Разбросанные игрушки, в конце концов! Где? Звонкий смех, шум, гам, выкрики непослушных непосед. Где все это? Я жила в квартире с тремя (не считая почти взрослого брата) мелкими племянниками, там порядка вовек не водилось. Они что – реально сидят тихо? Да мою семилетнюю Алинку попробуй, заставь без движения минутку посидеть, если предварительно не всунуть в руки новую раскраску или пластилин. Не говорю уже о мячах и машинках. Сколько раз наступала и гоняла потом лентяев заставляя убирать за собой. Я держала мелочь в железном кулаке, но такого идеального порядка добиться не могла. А здесь их тридцать! И тишина… трава не тронута…

– Спят что ли? – в унисон моим мыслям суфлерским шепотом спросил Дархан. Правители со стражами уже скрылись в доме, а мой верный дядюшка ни на шаг не отходил от меня.

– Вот и я думаю, – почесала щеку и решительно направилась вперед. – Пошли, посмотрим. Спать вроде рано, обеденное время – тарелками греметь должны. По идее…

– Чудной приют, сколько мимо проезжал всегда тишина, – сокрушенно покачал головой дядька.

Чуя неладное я ускорила шаг. Пара бойцов поднялась по каменной лестнице, но внутрь мужчины не зашли, так и остались стоять, настороженно поглядывая на окна, остальные обогнули дом и видимо проникли в него с другой стороны. Направилась следом.

Внутри особняка оказалась такая же стерильная обстановка – голые стены в коротком коридоре, который привел меня в большую комнату со столами и аккуратно стоящими возле них стульями. Столовая? Здесь же обнаружились и король с принцем. Мужчины оглядывались по сторонам, явно дожидаясь меня.

– Тут вообще живут? – спросила без лишних изысков, окидывая взглядом казенную обстановку. – Где ваши воспитанники, ваше величество?

– Сам недоумеваю, – пожал плечами король. – Наверно наверху.

– А там что? – махнула рукой вправо. – Комнаты детей?

– Нет, комнаты на втором этаже, – с готовностью ответил монарх. – Очень уютные надо признать, на четверых человек рассчитанные.

– А что же тогда там? – переспросила у себя самой и направилась ко второму коридору, начинающемуся с другой стороны столовой.

– Классы для занятий должны быть, – неуверенно пробормотал его высочество. – Я здесь и был-то один раз.

Рванула на себя первую дверь, заглянула и окаменела. Не в буквальном смысле конечно, но когда я увидела ровный ряд узких коек, на которых тихо сидели мальчишки в серых рубашках и штанах с обритыми наголо головенками и лупали на меня пугливыми глазенками, я на минуту потеряла способность двигаться. Это что за новобранцы? Что за рота детей полка попавшего в плен?

– А девочки где? – свой голос услышала, словно со стороны. И вопрос глупый. От растерянности.

Самый смелый пацан указал пальцем на стену. Кивнула и закрыла дверь. Повернулась, встретилась взглядом с ошалелым, не менее обескураженным взглядом короля, секундой ранее заглядывающим через мое плечо, и подошла к другой двери. Открыла и снова впала в ступор. Картина аналогичная только на меня затравленными зверьками смотрели девчонки в серых платьях до пят. Тоже остриженные налысо! Это что вообще? Ладно пацаны, но… Одна девочка держала на руках годовалого тощего ребенка и боязливо прижала его к своей не менее тощей груди, когда неожиданно распахнулась дверь. За спиной протяжно вздохнул Дархан, это отрезвило.

– Почему не обедаете? – кашлянув, спросила я.

– Не позвали еще, – ответила девчонка с ребенком.

И всё – никакого присущего детям любопытства типа: "А вы кто, тетенька? А кого вы ищите?" не последовало. Я повернулась к королю и задала самый волнующий на данный момент вопрос:

– Ваше величество, почему они лысые?

– Это… – наверное, впервые в жизни не смог толком сформулировать ответ король. – Мальчики гигиены ради, а девочки… всегда в белых платочках были. – И честно растеряно признался: – Не знаю…

Я посмотрела на принца и, не сдержавшись, съехидничала:

– И почему они не вышивают?

Парень провел ладонью по лицу, как бы стирая навеянную иллюзию.

– Да что здесь вообще происходит? – взбеленился его величество, сжав кулаки до белых костяшек. – Где все? Где воспитатели, повара?

– Последние на кухне должны быть, – предположила я и предложила, поведя носом: – Идемте на запах. Чувствую, чем-то вкусно пахнет.

Пахло действительно изумительно, что не вязалось с конкретной мрачной действительностью и сбивало с толку.

Мы рванули обратно в столовую, чтобы найти вход в кухню. Краем глаза заметила, как мой дядька закрывает дверь в девчоночью комнату и сокрушенно теребя бородищу, топает следом. Правильно, охраняй меня, охраняй, здесь какая-то аномалия прям. Невольным жестом потрогала свои волосы и отдернула руку. Бред какой-то. Девочек, зачем остригать? Или тоже как я врала тетке Меяны все разом дружно "спалили косы свечой"? Тогда это эпидемия некомпетентных воспитателей. Всех уволить к чертовой бабушке! Подняла глаза к потолку, убедилась в наличии магических светильников и передернула плечами. При чем здесь моя провальная легенда? Я за жизнь боролась, выкручивалась, как могла, а тут-то что? Да понятно что – ложь! Воровство, лень, черствость и ложь!

В довольно уютном помещении кухни заставленной шкафами, плитами, висящими на крюках сковородками и прочей утварью, обнаружилась толстушка подпоясанная белым фартуком и безмятежно помешивающая что-то в маленькой кастрюльке. Люди такого сложения обычно считаются добрыми, ласковыми и жалостливыми. Увидев ввалившихся на ее территорию короля с принцем тетка выпучила глаза и уронила ложку. Конечно – незапланированный визит! Я церемониться не стала – уж очень мелкой посудина была, литра на три всего. На тридцать ртов явно не хватит. И нагло поинтересовалась:

– Что готовите?

– С-суп, – заикаясь, ответила повариха, не сводя глаз с его величества, словно за ней в его лице пришла сама смерть. То есть рыльце в пушку.

– Это суп? Ну-ка, – бесцеремонно отодвинула хозяйку заведения от плиты, схватила чистую ложку и, зачерпнув, пригубила горячее нечто. – Ммм… Вкусно! Правда, очень вкусно, да… Им и пахло. А почему так мало?

– Так это… хм… госпоже Гортензии… персонально, отдельно… – заблеяла толстуха.

Ишь ты! Со всеми брезгуют-с, значит, да?

– А детям где? – спросила, но дожидаться объяснений не стала, открыла крышку самой большой кастрюли, благо та почему-то оказалась холодной и заглянула внутрь. – Ф-фу… очистки какие-то плавают в водичке. Помои что ли? Нет? Суп? – Толстуха механически кивнула, я мстительно прищурилась и грозно переспросила: – Это СУП? Серьезно?! А ну-ка, ваше величество, отведайте детского питания! – Зачерпнула варево поварешкой и поднесла к королю. Хорошо, что холодное не обожжется, подняла черпак к лицу. – Пробуйте! Сама не рискну, а вам прям бог велел. Вы ж кормилец. Наверное, не малые деньги выделяете на продукты.

К моему безграничному удивлению к поварешке сначала припал губами сам правитель, а потом и принц. Оба после этого скривились, словно я их лимоны жевать заставила или правда помои вкушать. Его величество после дегустации окончательно вызверился и заорал своим командирским басом указывая на повариху пальцем:

– Гельмуд! Эту забрать в темницу!

Гельмуд возник как черт из табакерки. Похоже, всегда находился неподалеку, обеспечивая охрану. Повариха, шокировано ахнув, прижала ладони к толстым щекам.

– И кастрюлю с собой заберите! – придумал изощренную пытку король, видимо взяв на заметку мой опыт мести: "какую яму вырыл в ту и падай сам". – Пока будет вестись следствие, кормить ее только этой её же бурдой!

– Всех кого арестуем! Все причастны! Почему никто не доложил, что здесь творятся безобразия? Все твари! – отплевываясь и вытирая рукавом губы, добавил огоньку принц. – Где эта мерзкая Гортензия? Пусть сами жрут, что наготовили детям!

Тетка взвыла дурниной, но разжалобить попробовавших ее "блюдо" правителей не удалось. Они только брезгливо поморщились и остались глухи к стенаниям "добренькой" толстушки. И это не возрастная полнота у нее присущая людям в годах, это она на детских продуктах так отожралась. А Гортензия сухая как палка, конечно – суп из мидий или что-то подобное. Низкокалорийный, полезный. Очень вкусный я такой не сварю, с морепродуктами редко дело имела. Значит, умеет готовить? Не от незнания же очистков детям наварила. Осознанно!

– Ваше величество, – словно из ниоткуда появился еще один стражник и четко доложил: – Госпожи Гортензии в приюте нет, комнаты убраны и находятся в идеальном состоянии, но дети живут на первом этаже скопом как в казарме, документы изъяли. Бухгалтер тоже отсутствует, за ним домой поехали. Воспитатели с завхозом и другими работниками, что в рабочее время в карты играли, задержаны до вашего распоряжения.

– Карты?! – взревел король, выбегая в столовую, потому что в кухне ему руками размахивать неудобно – тесно. – Всех в каталажку! Гов… Гортензию разыскать и туда же! Что они тут устроили? Пыточную для малолетних? Для моих воспитанников?! Скоты! Ну ладно одна – все! Все твари! Да что такое, а? Ведь когда приезжал с проверкой – все чинно благородно. Дети сидят, рисуют, вышивают… Тьфу! А я… баран.

– Будет сделано, ваше величество, – бесстрастно кивнул вояка, не соизволив заострять внимание на последнем слове. – Только и ждали вашего сигнала.

Воющую тетку, просящую пощады, увели вместе с тремя кастрюлями. Вернее утащили. Оказалось, там было еще второе и компот. Ребята, не стесняясь, попробовали и прихватили всё. Казне меньше затрат – баланда уже наготовлена на неделю вперед. И еще я поняла – матерятся они тоже по-русски.

Его величество, задумчиво заложил руки за спину и замельтешил, уйдя в свои мысли и меряя столовую размашистыми шагами. Лоран сел за стол и опустил лицо в ладони. Я скромно стояла в сторонке и заторможено соображала – всех арестовали, а дети? С кем они останутся? Видимо король как раз и размышляет над этим вопросом. Прикидывает, кого можно приставить к кормушке, из которой никто не будет выклевывать зерна, и закидывать в личный карман. Таких людей поискать придется. Да хотя чего там? Главное внезапные проверки почаще устраивать, чтобы боялись, тогда и порядок будет.

Тем временем монарх до чего-то додумался и, почему-то остановившись напротив меня, начал медленно выговаривать:

– Значит, вчера на балу вы услышали пару фраз, Лиза? И на основании этого спровоцировали проверку. – Повернулся к сыну и вывел того из транса: – Лоран, найди потом с кем Гортензия говорила и проверь вторую женщину по всем статьям. Может она тоже каким-нибудь благотворительным фондом заведует, а мы не в курсе.

– Хорошо, отец, – хрипло отозвался принц и встал. – А здесь?..

– А сюда я поставлю надежного человека, – вымучено улыбнулся правитель и указал пальцем на меня. – Вы, Лиза! Отныне вы являетесь директором королевского приюта!

Блин инглиш, как так-то?

А в мыслях помимо воли сложилась логическая задачка – поэтому пансионом заведует директриса, а не настоятельница. Здесь существует такой чин. И мне его сейчас присвоили. Но… ребята, какой из меня директор? Переводчица я.

глава 9

Говорят, инициатива наказуема, но не до такой же степени!

Я взвыла не хуже поварихи:

– Вы что, ваше величество?! Шутите? Я не педагог. Ни разу! Я переводчица. Какой из меня директор? Дилетант! Нет-нет, я уникум, универсал, полиглот, я все языки знаю и переведу вам все что угодно, а тут… Тут же дети живые!

– Именно поэтому, – изогнув бровь, невозмутимо продолжил король. – Насколько я успел вас узнать, милая Лиза, вы грамотная, ответственная, сострадательная, справедливая, честная девушка. Мужа не бросили, потому что он ребенок, заботитесь о нем. Могли бы отстаивать свои интересы, но нет. Вы справитесь. – И снова гаркнул в пустоту: – Гельмуд! Выдай новому директору деньги на первое время, пока с документацией разберемся.

Исполнительный невидимый Гельмуд, словно из воздуха появился, и только сейчас до меня дошло – да он маг! Верный охранник скрывает свое присутствие магией! И сколько их еще бойцов невидимого фронта? Но раздумывать над открывшимся фактом было недосуг – меня тут в приют сдают. То есть наоборот – навешивают ответственность за лысых скелетиков в серых балахонах. Не хочу! Не буду! Не моё! Где там море? Лучше утоплюсь!

Гельмуд протянул мне кошелек, я шарахнулась в сторону и отчаянно замахала руками, словно если не прикоснусь к казенному имуществу, то минует меня чаша сия. Еще и воплем приправила свою пантомиму:

– Нет-нет-нет!

Невозмутимый маг чуть изменил траекторию руки по направлению к Дархану, и кожаный мешочек скрылся в кармане длинного камзола бородача. "Не бери, не бери, не бери!", – повторила мысленно несколько раз и уже в полный голос закричала вслед уходящим мужчинам, потому что взял:

– Ваше величество, нет! Ну, пожалуйста! – и ручки в молельном жесте на груди сложила, и глазки как у котика в сапогах состроила. Почему не срабатывает? – Не уходите! Стойте! Да как же так-то?

– У вас все получится! – не оглядываясь, заверил король, помахав в воздухе рукой, и вышел вон, подтолкнув вперед принца.

Деловой, а с детьми поговорить? Что ж ты с ними даже не побеседовал? Не объяснил? Стыдно, да? А мне что делать? Учить их английскому? Или португальскому? Переводчица я! Даже ногой топнула от бессилия, понимая, что все увещевания напрасны – меня оставили смотреть за детьми! А это ужас! Кошмар!

Лоран успел повернуться и беззвучно прошептать губами: "Я в тебя верю". Тоже мне друг называется. Это не на тебя в одночасье возложили огромную ответственность. К которой я не готова! Совсем ведь другое образование получила. А еще обещал обо мне заботиться! Так, да? Эй, говорил ведь что… блин, инглиш! Блин инглиш и весь великий и могучий в придачу!

Установившаяся звенящая тишина в огромном особняке напрягла нервы до предела, и я испугано подскочила, когда за спиной кашлянул верный Дархан.

– Госпожа Лиза…

Обессилено опустилась на стул и уткнулась лицом в ладони, как совсем недавно принц. Может, я просто переутомилась? Сейчас из воздуха вынырнет его величество и… и почему они с такими способностями не устраивали проверки, спрашивается? Безграничное доверие, да? Это дети, а это акула с цветочным именем. Да у нее фамилия Шарк что по-английски и значит "акула". Как такую тетку назначили заведовать приютом?

Да, блин, так же как меня только что – я в тебя верю и делай, что хочешь. Ну разве так можно? А поискать достойных, грамотных, разбирающихся в вопросе кандидатов? Что за порядки?

– Госпожа Лиза, – настойчиво повторил Дархан, давя на совесть. – Пока вы будете сидеть здесь, они, – мужчина многозначительно указал бородой на коридор с казармами, – будут сидеть там.

– Их выдрессировали как мартышек, да? – простонала я. – И что мне с ними делать?

– Как что? Скоро обед, а детишки голодные.

– Знаю! И как мне их кормить прикажешь? Я не умею готовить на тридцать человек. И в чём? Кастрюли стражники утащили! – всё еще пытаясь отвертеться от возложенных обязательств, но умом понимая, что просто тяну время, огрызнулась я.

– Здесь неподалеку таверна есть, – доброжелательно подсказал мужчина и хлопнул ладонью по карману. – Деньги же выдали.

Я страдальчески наморщила лоб.

– А мы в нее все поместимся?

– Поместимся, там студенты любят ужинать, а сейчас они на учебе. – И с укором протянул: – Госпожа Лиза…

Прекрасно сознавая, что мужчина прав позволила себе немного покапризничать, как ребенок не желающий делать прививку, но понимающий что ее таки сделают и сдалась.

– Ну, выводи. Зови сюда… хозяев этого дома. Ведь по идее это все, – я обвела рукой зал и хмыкнула от абсурдности происходящего, – принадлежит им и ради них. – Обреченно пожала плечами. – Зови.

Мужчина кинулся выполнять просьбу, а я встала, пошлепала себя по щекам и растянула губы в насильственной улыбке. Хватит рефлексировать дети и впрямь голодные. У меня теперь две должности и за каждую обещали жалование платить. Вернее за приют ничего не пообещали даже приманку в красивой упаковке, но не на ту напали – воровать я не умею – будьте любезны оплачивать. Так что работать! Хотела же в усадьбе пожить. Ходила там по Хмелите у дуба с ясенем полувековыми фоткалась и мечтала. Домечталась! Что ж тогда загоревала, когда мечта сбылась?

– Дети, выходите в столовую, – раздался густой бас Дархана, и в сердце разлилось тепло от благодарности к этому грубоватому человеку. Он меня не бросил, не отмахнулся, помогает. Да мне вообще грех судьбу гневить – обо мне столько мужчин заботится. Дядюшки всякие, отцы… Это потому что своего всегда считала тюфяком. Вот и воздалось.

В столовую несмелым ручейком стали стекаться дети и робко выстраиваться в рядок у стены в две шеренги – девочки спереди, мальчики за ними. Классно их тут вымуштровали. Обхохочешься прям. Лет от шести до десяти навскидку, хотя если их не кормили… так! Кормить! Срочно!

– Здравствуйте, дети! – я подошла к стройной шеренге, состоящей из серых мышек, и представилась: – Меня зовут Лиза…

– Госпожа Лиза, – поправил Дархан, оберегающий мои права на взрослую жизнь.

– Да, госпожа Лиза, – послушно повторила и начала объяснять положение дел под робким обстрелом трех десятков пар глазенок. – Теперь я директор этого приюта. По крайней мере, сегодня, а потом его величество одумается и пришлет опытного руководителя. Ну, да… Хотя, сейчас не об этом. Тут такое дело, ребятки… В общем, никого не осталось, готовить некому, а питаться надо. Поэтому мы сейчас идем обедать в таверну.

Строй слегка дрогнул, лысые мышки изумленно закрутили блестящими головами (и это вместо впечатляющего "ура!"), а я даже представить не могла, как идти с такими чудиками по городу. Вся столица ведь сбежится посмотреть… или наоборот разбежится… нас случаем не попрут из места питания? Как таких смешариков в люди выводить? Но они не виноваты! Они есть хотят! Это просто несчастные дети, в конце концов.

– Мы идем в таверну, – снова повторила я, закусила губу, но из души, как ни старалась сдержаться, поневоле вырвался крик-вопрос, который я задала сквозь рвущиеся наружу слезы: – Ну почему же вы такие лысые-е-е?!

– Чтобы насекомых не было, – робко ответила девочка с ребенком.

– Насекомых? Дархан, в вашем мире, что не придумали способы борьбы с педикулезом?

Мелюзга слегка расслабилась, я даже услышала тихий переспрос: "Она сказала в вашем мире?", "Да ну, оговорилась", "С каким кулёзом?".

– Эт со вшами что ль? Придумали, госпожа Лиза, но видимо прежней директрисе возиться не хотелось. Руки марать.

– Да уж! Им бы косынки хоть, – я вздохнула и настроилась на деловой лад. – Дети, в этом доме имеется какая-нибудь веселенькая ткань? Любая из чего шьют только не белая…

– У кастелянши в комнате есть, – ответил самый высокий из всех мальчишка ростом мне примерно по грудь.

– Да? Покажи дядюшке Дархану дорогу – это, кстати, дядюшка Дархан, познакомьтесь – он добрый и хороший. Он принесет материал, сделаем вам банданы что ли…

Незнакомое слово не напугало, как я запереживала задним числом, наоборот разбудило любопытство. Высокий мальчишка кивнул и неспешно пошел вперед, искоса поглядывая на бородача. Понятно, бегать им запрещалось.

– Шевелитесь! Оба! – пришлось подогнать окриком в спину и минут через пять ходоки вернулись с двумя рулонами ткани – одним синим в мелкую незабудку, и почти черным с красными розочками в качестве принта. Тяжесть тащил Дархан, а мальчишка несмело протянул мне портновские ножницы.

– Молодец, – похвалила за инициативу и принялась раскатывать скинутый на стол рулон, попутно забалтывая хозяев дома. – Сейчас сделаем вам банданы и пойдем в таверну как белые люди. Девочкам синие, мальчикам черные. Знаете, кто носит банданы? Нет?

– Лысые? – пискнула одна из девчонок и кто-то даже хихикнул. Блин, дети даже забитые остаются детьми.

– Модные! – воскликнула я. – Или бравые пираты. Так! Сколько вас человек? Тридцать?

– Двадцать восемь, – ответил высокий мальчик. За то, что он принес ножницы, я его не съела, и он немного осмелел.

– Как двадцать восемь? Почему недобор? Его величество или высочество, неважно… говорили тридцать! – и стала считать по головам.

– Двое сбежали просто, – ответил какой-то мальчишка. – Их хотели плетями запороть они и сбёгли.

– Сбёгли? – машинально повторила я и возмутилась, закончив счет: – Двадцать девять! Четырнадцать умножить на два – двадцать восемь и плюс один. Вас двадцать девять. Что вы мне голову морочите?

– Двадцать восемь, – опустив ресницы, упорно повторила девочка с ребенком на руках и, сжавшись в комок, добавила: – Вы, наверное, Томика посчитали, а он не считается. Госпожа Гортензия грозилась его в другое место сдать, он здесь не числится.

– Какого Томика? – переспросила, выискивая глазами котенка, которого я, по мнению детей, приняла за ребенка и как дура посчитала.

– Ну, братика моего, – ответила девочка и качнула локтем, на котором неестественно тихо сидел малыш.

– Это мы чуть позже по документам посмотрим, – вмешался Дархан. – Врала ваша Гортензия не может такого быть.

– Определенно лгала, как можно человека не считать? – согласилась я и начала раздавать готовые косынки.

Мальчишки непонимающе крутили в руках разноцветные тряпочки, а девочки одели их на головы и подвязали по-старушечьи под подбородком. Пацаны возмущенно играли желваками, и повторять за девчонками не спешили. И молодцы! Это выглядело бы как минимум странно.

– Э, нет! Банданы носят не так, – запротестовала я, выхватив у высокого парнишки платок, и повязала, как полагается. Мальчишка сразу преобразился став похожим на мелкого хулигана и остальные с удовольствием поспешили повязать так же.

– Ну вот! Лысины прикрыты, теперь вы хоть на людей похожи, – довольно констатировала и, понимая, что за всеми не услежу, применила пионерскую хитрость.

Уж про что, а про пионерское детство мать поговорить любила, сокрушаясь при этом, что нас лишили такого счастья. Ведь пионер всем ребятам пример! Сто раз пересказывала, как ее из октябрят в пионеры принимали. "Это было так торжественно! Мы поочередно отстегивали свои октябрятские звездочки с формы и прикалывали их к красному знамени, а потом старшие товарищи повязали нам на шеи галстуки. А венцом всей этой торжественной церемонии были две старушки. Которые… – Здесь мать делала интригующую паузу и, вскинув вверх указательный палец, с придыханием заканчивала фразу: – Видели Ленина! – Через несколько долгих секунд снисходительно усмехалась и продолжала: – Нет, сейчас-то я понимаю, что они могли видеть Ильича стоя на краю площади, когда он на броневике за километр проезжал, но тогда… Мы, сгрудившись в кучку, шушукались: "О! Они видели Ленина, видели Ленина!". И такими эти женщины значимыми казались в наших глазах, о… мы им так завидовали ведь они… видели Ленина!".

Мама сто раз вспоминала эту историю, видимо оказавшуюся самым ярким пятном в ее серой жизни. Потому и помнила. Она так же рассказывала о пионерских обязанностях – дежурствах, звеньях и тому подобное.

Вот лишний раз убеждаюсь, что пригождаются любые знания! С этими дикими недокормышами надо с одной стороны быть строже чтобы слушались, а с другой – заинтересовать чем-нибудь нужным или новым. Одной жалости мало, ею сыт не будешь, но мне до колик страшно! Почему-то кажется что, оказавшись за воротами это мышиное войско, прыснет во все стороны, а я останусь стоять одна, ожидая, когда прибудут бойцы невидимого фронта чтобы присоединить меня к уже взятым под стражу преступникам. Не уберегла… Двое уже "сбёгли" и эти запросто сбегут. Значит, нужно сделать так чтобы не возникло желания становиться беспризорниками. Мама еще рассказывала про "дни самоуправления" или что-то в этом роде. Надо дать понять ребенку, что ему доверяют, тогда он будет чувствовать ответственность и стараться поступать правильно. Бежать-то им по сути некуда.

– Так, ребята, кто из вас самый смелый, авторитетный, обладающий лидерскими качествами? – спросила и по вытянувшимся мордашкам сообразила, что загнула слишком умно – меня не поняли. И решила назначить таковых сама, выбирая детишек повыше и покрепче. – Ладно, вот ты! – ткнула пальцем в самого высокого мальчишку. – Как зовут?

– Раен.

– Отлично! Шаг вперед. Ты?

– Михель.

– Вперед. И ты?

– Андрес.

– Раен, Михель и Андрес! Вы будете звеньевыми, то есть главными, старшими, а теперь выберите в свое звено по четыре человека. На ваше усмотрение. С кем вы больше общаетесь, дружите. Можно и девочек без разницы. Молодцы, быстро определились, теперь девочки – ты, ты и ты.

– Сита.

– Милана.

– Лада, – ответила девочка с ребенком на руках.

– Хорошо, вы тоже звеньевые, выбирайте свои звенья. Отлично! – я потерла ладони, когда ровный строй довольно слажено поделился на шесть компашек. Значит, эта мелюзга и раньше держалась кучками. – Теперь вы звенья одной цепочки держитесь друг друга. Потеряется или нахулигант один – отвечать будут все и особенно звеньевой. – Вроде понятно объяснила, кивнули, и обратилась к Ладе: – У вас неполная цепочка всего четверо.

– Трое. Ой, вы и Томика посчитали? – снова испугано спросила девчонка, крепче прижимая братишку.

– Конечно, Томик человек и тоже маленькое звено. Он ведь в бандане! Пока волосы не отрастут, будете носить их на макушках, потом посмотрим. Может, и правда пионерскую организацию создадим, – задумчиво тряхнула головой и приказала: – А теперь идем обедать. И не забудьте – звеньевые отвечают за свои звенья. Никто не должен потеряться! Выходим.

У меня уже в ушах звенело от мелких деталей цепи, а дети, дружно ринувшиеся за мной, все повторяли новое слово, многозначительно переглядываясь и держась возле своих лидеров. Вот и ладушки. С первыми трудностями справилась – сплотила и заинтересовала коллектив.

Огибая дом я продолжила болтать, выпытывая у навязанных воспитанников детали их короткой, но такой нелегкой жизни.

– Вы слышали, как кричал король?

– Ага… о, да… ужас… так орал… – Негромко заговорили дети как бы между собой.

– Он не знал, что с вами плохо обращаются и очень разозлился. И теперь у меня к вам вопрос: его величество всех арестовал? Или кто-то остался?

– Сторож остался дед Жан, – ответил окончательно осмелевший самый высокий мальчик Раен. – Он совсем старый и живет в конюшне.

– С лошадьми? – уточнил Дархан, зорко следя за мышиным стадом.

Дети первый раз захихикали.

– Что вы! Откуда у нас лошади? В пустой конюшне живет.

– Да? – удивленно вскинул брови Дархан и закричал в сторону хозяйственных построек благо мы пошли именно с этой стороны: – Эй, Жан! Выходи бездельник! Сторож называется весь дом вынести можно… Иди коня моего забери!

Девчонки испугано покосились на бородача, мальчишки восхищенно присвистнули. Таким голосищем и мертвого можно поднять не то, что расшевелить запуганных детей или разбудить древнего старика.

– Кто шумит? – Из конюшни вышел действительно древний согбенный старичок с бородой до пояса, убеленный сединами и подслеповато заозирался. – Кто разоряется, спрашиваю? Дирехтриса шума не любит враз плетьми.

– Ну, ты и горазд спать! У тебя уже власть сменилась, а все старой каргой пугаешь, – расхохотался мой дядька и повысил голос, заметив как старик приложил ладонь к уху. – Другая уже директриса-то! Вот, госпожа Лиза! Ты иди лучше коня моего с улицы во двор заведи, да распряги, да обиходь.