Текст книги "Злая королева (СИ)"
Автор книги: Елена Ахметова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Нил на мгновение замер – и уставился на меня с такой обиженной недоверчивостью, что я невольно фыркнула.
– «Белая голубка» ушла на дно, – напомнила я ему. – Из ее команды не осталось никого, кто мог бы указать на «Бродягу». Но так уж сложилось, что капитан «Грешницы» и его команда известны своим жестоким обращением с женщинами. Миз Гилберт потеряла из-за них уже троих девушек – и не намерена прощать. Это была ее цена за помощь в работе с настроениями на острове. И, предупреждая твой вопрос, нет, я не собираюсь никому ничего приказывать. Капитана Гокера убьют во время бунта, потому как его люди посчитали, что получили недостаточно впечатлений от купания королевы и ее фрейлин на том необитаемом острове, где «Грешница» вставала на ремонт, и Бузур об этом слышал.
Каталина все-таки не сдержала испуганный писк и сжалась в комочек. Ампаро дернулась было к ней, но наткнулась на остолбеневшего Родриго и осталась в своем углу. Нил даже не повернулся в их сторону – но и терять голову от гнева, к моему несказанному облегчению, не спешил.
– Ты страшная женщина, Марисоль, – задумчиво сказал он.
Только на этот раз в его словах уже не было привычной мягкой насмешки.
Глава 16. Посей ветер – пожнешь бурю
Больше всего я ненавидела момент, когда все возможное уже сделано и остаётся только ждать, пока приложенные усилия не окупятся сторицей.
Или не окупятся вовсе. Никогда не знаешь наверняка.
Однако следовало отметить, что беспомощное ожидание в прохладе королевских покоев все же переносилось куда легче.
Остров оказался ещё меньше того, где мы столкнулись с «Грешницей». Прочесать его вдоль и поперек удалось всего за полчаса – даже разделяться не потребовалось; а добычей стали два кокоса и одинокий краб, которого все равно было нечем разделывать. Перспектива провести здесь целый день выглядела несколько угрожающе, хотя Нил потратил почти час, чтобы соорудить в песке на пляже примитивный опреснитель. Правда, по его словам, на достаточное количество воды рассчитывать все равно не приходилось.
– Но хоть что-то, – неоптимистично заключил он и, недовольно поморщившись, снова нырнул в тень.
Вид у него был не слишком здоровый. Солнце клонилось к западу, но скрываться за горизонтом по-прежнему не спешило; душная тропическая жара тоже не способствовала хорошему самочувствию, но со мной Нил лишний раз не заговаривал – и о крови даже не заикался.
Поначалу всем, что я испытывала по этому поводу, было малодушное облегчение. Надо же, как быстро я привыкла считать, что с его стороны мне ничего не угрожает! Он позволял втираться в доверие к команде, играться с его собственными чувствами, дразнить и подкалывать – разве что ни разу не промедлил с ответными подколками, и мне казалось, что его терпение поистине безгранично…
А потом я вдруг налетела на эту грань со всего размаху – весьма, надо отметить, неожиданно – и оставаться с вампиром наедине что-то резко расхотелось.
Но время шло. Солнце издевательски медленно ползло по небосводу, щедро рассыпая рыжеватые блики на беспокойное море, и они танцевали на волнах, перемигиваясь и многократно множась. Тени становились длиннее – и прозрачней; Нил перебрался из клетки под сень деревьев и сидел там как на иголках: никакого зверья мы не обнаружили, но это еще не значило, что оно не обнаружило нас.
Каталина, Ампаро и Родриго отлучку вампира восприняли с облегчением и постепенно задремали вповалку под навесом, как котята в корзинке. Я умиленно посмотрела на них из своей клетки, где теперь не хватало сразу двух решеток, но заснуть так и не смогла – ни после того, как солнечный диск наконец-то коснулся темных вод и прочертил на них ослепительную розовато-оранжевую дорожку, ни позже, когда она погасла и небо усыпали непривычно яркие звезды. Море дышало теплом; вожделенная ночная прохлада обходила крохотный островок стороной, и низ живота тянуло все сильнее. Некоторое время я обреченно размышляла о том, что просто организовать из-за кулис захват власти на острове было недостаточно: следовало еще позаботиться, чтобы у нас с Каталиной всегда оставался запас чистой ветоши! – а потом неловко перевернулась на другой бок и ощутила, как чистой ветоши не осталось вовсе.
Чествуйте мудрую королеву-победительницу!
Я представила себе утро в перепачканных кровью бриджах и, обречённо вздохнув, вылезла из клетки. Темные заросли в свете звёзд выглядели на редкость неуютно, и я даже засомневалась на мгновение, так ли мне важны капитанские бриджи, – но живот на эту мысль отозвался очередным спазмом, быстро расставившим все на свои места. Я двинулась вдоль прибоя, не рискуя забираться в глубь острова. Влажный песок упруго пружинил под ногами, поглощая звук шагов, а шум волн заглушал даже мое собственное дыхание – только этим и можно было объяснить, почему я не замечала непрошеную компанию до тех пор, пока Нил не поинтересовался:
– Куда ты собралась в одиночку?
От неожиданности я подскочила на месте. На ветоши это сказалось самым предсказуемым образом, и я даже в ночном сумраке заметила, как Нил чутко раздул ноздри, принюхиваясь.
– Мне нужно отойти, – напряжённым голосом произнесла я и невольно отступила назад.
Набегающая волна игриво лизнула один сапог и обрушилась пеной на второй. Я страдальчески поморщилась и отошла от прибоя, но было поздно: обувь уже промокла и обещала наградить меня заботливо присоленными мозолями в кратчайшие сроки.
А Нил, похоже, посчитал, что это недостаточно, и повторил мой маневр, не позволяя увеличить расстояние между нами.
– Я полагала, что ты слишком зол, чтобы по-настоящему беспокоиться, – с намеком произнесла я.
– Ты себе не представляешь, – резко изменившимся голосом отозвался капитан Датри, и я едва не нырнула обратно в прибой, но все-таки устояла на месте, болезненно выпрямив спину. – Этомоилюди. Как думаешь, много на Фриайленде матросов, готовых пойти за вампиром не потому, что стали зависимы от укусов, а просто потому что захотели? Особенно если учесть, что Лисбет занижала цену за весь товар, привезенный «Бродягой»?
Я сглотнула. Не то чтобы я об этом не подумала, но… в самом деле, они зарабатывали на жизнь тем, что ни на секунду не выпускали из руки мушкет. Да не всякий королевский офицер похвастается такой подготовкой!
Только Нил смотрел на них не как на человеческий ресурс. За каждым мушкетом он видел не возможность, а имя и историю, и вот этого я не учла.
– Ты хотел свой остров, – тихо напомнила я. – Когда Лисбет будет мертва, ты сможешь выбирать, и те, кто пожелает, пойдут за тобой.
Нил невесело хохотнул.
– Те, кто выживет и пожелает, ты хотела сказать?
Я открыла рот, чтобы возразить, и тут же закрыла обратно.
Нил не собирался менять свою точку зрения – у него просто не было ни единой причины. Как и у меня. Это определенно был не тот спор, в котором могла бы родиться истина, потому что ее никто не собирался искать.
– Ты в ярости, я поняла. Тогда почему пошел за мной? – поинтересовалась я.
– Потому что Ампаро права, – хмуро признал капитан Датри. – Ты нужна Фриайленду живой. Без тебя и Лисбет все мы – трупы, и когда я говорю «мы», то имею в виду всех капитанов с их командами. Без каналов сбыта и каких-либо рычагов влияния Фриайленду конец.
Я скептически хмыкнула и промолчала. Все это имело значение только в том случае, если Бузур все-таки сумел поднять бунт, – а квартермастер, при всех его несомненных талантах, тоже был вампиром и народной любовью, прямо сказать, не пользовался. Миз Гилберт и ее девочки должны были помочь (вот их-то на острове любили с особым пылом!), но и они не могли дать никаких гарантий.
– А еще мне нужна кровь, – со вздохом признался капитан Датри и насмешливо заломил бровь, когда я невольно напряглась.
– Но мы же… – я осеклась и по-дурацки покраснела.
Воспоминания о вчерашнем дне, вопреки всем ожиданиям, не успели ни поблекнуть, ни обрести зловещий оттенок. Судя по нарочито невыразительному лицу Нила, это заставляло чувствовать себя неловко не только меня.
А ведь я ещё днём заметила, что действие моей крови заканчивается!
– У меня не так много вариантов, где ее взять, – хмуро напомнил капитан Датри, которого ситуация тоже явно не приводила в восторг. – Во всяком случае, так, чтобы Бузур потом не открутил мне голову.
Я поймала себя на труднообъяснимом желании открутить ему голову собственноручно и осмотрелась. Обстановка на нужный лад не настраивала: отсюда ещё были видны клетки и вытащенная на берег дырявая лодка, и открытый всем ветрам пляж издевательски шелестел волнами.
– Пойдем, – сказала я и решительно потянула его за руку.
Кажется, он искренне ожидал отказа – или, по крайней мере, долгого и чертовски унизительного для обоих спора, потому что подчинился не иначе как от неожиданности и тут же споткнулся, недоверчиво и как-то беспомощно уставившись на меня.
– Марисоль?..
Я не оборачивалась. Лицо горело огнём, будто это я часами копалась в песке на раскалённом пляже. Наверное, я уже тогда понимала, что намереваюсь сделать очередную глупость.
И ее придется как-то объяснить отцу – спасибо хоть, не самому Нилу! Но, по крайней мере, я могла постараться, чтобы эта глупость не была для меня последней.
– Если ты еще раз поднимешь на меня руку, – негромко произнесла я, – я забуду обо всем, что обещала тебе.
Он промолчал, но пальцы, как-то уютно и по-детски непосредственно переплетшиеся с моими, ощутимо напряглись. Я остановилась и все-таки обернулась.
– Женщина всегда ограничена в выборе жизненного пути, капитан, – отстраненно сказала я. – Доводилось когда-нибудь слышать притчу о том, как один мужчина спросил другого, сможет ли он довериться незнакомцу и встать спиной к самому краю обрыва, держась лишь за его руку? А когда тот ответил, что никогда не решился бы на такой риск, первый сказал, что женщины проживают так всю жизнь.
Нил опустил взгляд на наши руки и как-то чересчур задумчиво приподнял брови. Я не позволила ему встрять с репликой.
– Нам остаётся либо привыкнуть к необходимости постоянно балансировать на грани, к ощущению разверзнутой бездны за спиной, когда от падения удерживает лишь любезно протянутая рука помощи, – тогда зависимое положение постепенно ломает нас. Наш собственный мозг, спасаясь от бессилия и поступающего отчаяния, начинает говорить, что так лучше, так проще, чем стоять самой или ещё и удерживать кого-то... или же в один прекрасный момент мы утверждаемся на ногах без чьей-либо помощи. И вдруг понимаем, что от бездны за спиной можно было в любой момент отойти на безопасное расстояние... если бы нас не удерживала все это время протянутая рука. В этот момент женщина становится страшным зверем, капитан. Она пойдет на что угодно, лишь бы не возвращаться к балансированию на волоске от смерти, когда противовесом будет только чья-то милость. Которую так легко забрать!..
Он не понимал. Не слышал.
Не хотел слышать.
Но кто из них хотел?
– Я слабее тебя, – признала я слишком спокойным голосом, – но это не значит, что я не смогу уничтожить тебя, если придется.
– Я заметил, – хмуро буркнул он и наконец-то поднял взгляд. – Но если ты еще раз попытаешься использовать меня и моих людей втемную, я приложу все усилия, чтобы это больше никому даже в голову не приходило.
Угроза от вампира, который мог не пережить завтрашний день, если бы я отказала в помощи, звучала даже трогательно. Впрочем, мои угрозы – от женщины, которая даже не знала, что из песка и листьев можно соорудить опреснитель, и в одиночку не протянула бы на этом чертовом острове и дня! – должно быть, казались ему такими же.
Это никак не меняло того факта, что мы по-прежнему были друг другу нужны. Хотя бы и из сугубо корыстных убеждений.
Правда, в последнее верилось все меньше.
Разбудил меня дождь. К счастью, не штормовой ливень, какие порой обрушивались на тропики и вполне могли смыть весь остров в океан, – но и слабой мороси хватило, чтобы просочиться сквозь негустую листву на берегу.
Я чертыхнулась в голос, сбросила с себя руки Нила и поспешила снять с ветки кое-как отстиранную ветошь – разумеется, за ночь только отсыревшую ещё сильнее – и заозиралась вокруг. Рассвет едва-едва обозначился светлой полосой неба на горизонте, но дождь наверняка потревожил не одну меня.
– Нил! – позвала я и беспомощно осмотрелась в поисках бриджей.
Нашлись только те, в которых пришел сам Нил, – собственно, прямо на нем. Застегнуть их доблестный капитан не потрудился и теперь всем своим видом демонстрировал, что такое по-настоящему доброе утро.
Причем мне в сцене отводилась разве что роль завтрака в постель.
– Мм? – Нил сонно потянулся и перевернулся на спину. Импровизированный душ его ничуть не смущал.
Я вытащила из-под него свои бриджи, но далеко с ними не ушла.
– Остальные наверняка тоже проснулись, – слабо трепыхнулась я.
– А ты сейчас правда переживаешь о своей репутации? – смертельно серьезно поинтересовался Нил и подтащил меня поближе, так и не позволив надеть бриджи. – Или боишься, что там что-то произойдет без твоего чуткого контроля, страшная ты женщина?
Это снова была безобидная подколка, а не внезапное пугающее осознание, но я все равно напряглась.
На самом деле я боялась, что без моего контроля не произойдет ничего, но отсюда повлиять ни на что не могла – и потому помощи ждала с особым нетерпением. Впрочем, я была готова поклясться, что Нил и сам это прекрасно понимал – да и опасался ровно того же самого, потому как неудачная попытка бунта его людям тоже ничего хорошего не сулила.
Но все, что мы могли сделать здесь и сейчас, – просто не дать друг другу сорваться и натворить глупостей. Поэтому я деликатно умолчала о том, что одну уже запланировала и даже тщательно продумала, и позволила повалить себя на влажный песок.
До стоянки мы добрались только через час. Забеспокоившееся море привело в негодность самодельный опреснитель, затянув его под прибой, но мои придворные уже проснулись и успели набрать дождевой воды во что придётся – от кокосовых скорлупок до каких-то больших кожистых листьев.
Это нас и спасло, потому что парус на горизонте показался только вечером следующего дня, когда я уже начала терять надежду. Радоваться, правда, тоже было рановато.
– Это не «Бродяга», – сходу определил капитан Датри и деловито вытащил два прута из клетки. Один тут же бросил Родриго, а вторым сделал пару пробных взмахов, прислушался к свисту рассекаемого воздуха и с мрачным удовлетворением кивнул собственным мыслям. – Что бы ни происходило, держитесь позади.
Я сглотнула и оглянулась на заросли. Прятаться в тропическом лесу, пожалуй, было не намного безопаснее, чем сидеть на прекрасно простреливаемом с моря пляже, и план отсидеться за спиной Нила не казался хуже прочих.
– Это ялик Лисбет, – опознала я, когда лодка подошла ближе. – Нас привезли сюда на нём же!
Нил медленно кивнул.
– Орудий на нем нет, – сказал он и сощурился.
Но чтобы убить пятерых безоружных человек, корабельные пушки и не нужны – достаточно мушкета. Поэтому я благоразумно отошла назад и увела за собой фрейлин, предоставив мужчинам стоять на пляже с палками наперевес.
И немало удивилась, когда Нил вдруг громогласно расхохотался и бросил апгановый прут на песок.
– Бузур! – с нескрываемым облегчением заорал он и замахал руками над головой. – Сюда!
Родриго предпочел сперва убедиться, что в ялике нет посторонних. Угрюмый Чар на пассажирской скамье несколько развеял его сомнения, и рыцарь всё-таки опустил палку, опершись на нее на манер посоха.
Каталина отступила на полшага назад и прижала пальцы к губам. На лице Ампаро ясно читалась готовность в случае необходимости подхватить прут Нила и задать жару хоть Бузуру, хоть всему Фриайленду разом.
– Кэп! – Бузур выскочил из ялика прямо в прибой и бросился к берегу. Чар едва успел подхватить вёсла. – Кэп!
Нил охотно принял тесные дружеские объятия. Со стороны они выглядели так, будто огромный темнокожий квартермастер пытался капитана заломать, но, кажется, оба были чрезвычайно рады встрече – только Бузур быстро отстранился и чутко развернулся в нашу сторону.
Каталина шумно выдохнула и сделала пару шагов вперёд, но остановилась.
Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: Бузур всё-таки сумел поднять бунт. А вот чем он закончился, подсказывал разве что ялик Лисбет.
Туловище Бузура крест-накрест пересекали не слишком свежие бинты, кое-где пропитавшиеся кровью; бриджи оказались рассечены на правом бедре, и в разрезе мелькала длинная раскрывшаяся царапина. Но страшнее всего выглядели не боевые раны, а его лицо.
Нездорового сероватого оттенка, с ввалившимися от усталости глазами и бледными, будто выцветшими губами. Не нужно было разбираться в вампирах, чтобы догадаться: последний день он тоже провел на солнцепёке, и ему это далось нелегко.
Но Чара квартермастер не тронул. Берёг для капитана.
И теперь с явным недоумением рассматривал Нила – невредимого и даже вполне бодрого – и нас. Тоже невредимых.
– Не могу передать, как я рада вас видеть, Бузур, – с чувством призналась я, пока он не перешёл к неудобным вопросам. – Похоже, последние дни были весьма насыщенными?
Квартермастер вздрогнул и тут же поморщился от боли. На продолжение светской беседы можно было не рассчитывать, но тут из лодки выбрался Чар, как обычно, настроенный на куда менее куртуазный диалог.
– Еще сделай вид, что не имеешь к этому ни малейшего отношения, а Анхель явился на «Бродягу» просто по доброте душевной, – сердито проворчал корабельный секретарь.
Спина Нила напряглась так заметно, что Чар остановился прямо в линии прибоя и нахмурился, но спросить ничего не успел.
– Анхель жив? – вырвалось у меня.
Голос снова звучал странно и непривычно – слишком тонко и высоко. Нил все-таки обернулся через плечо, и я поняла, что одного неосторожного вопроса оказалось достаточно, чтобы моментально испортить вампиру радостное настроение.
– Я ему обещал, – настороженно отозвался Бузур, – что если он признается, куда вас увезли, я оставлю в живых его и Лисбет.
– Но с Лисбет вышло неудобное недоразумение, – добавил Чар, вперившись в меня взглядом, – включавшее в себя пятерых изнывающих матросов с «Грешницы», которых не хотели впускать в бордель, два мушкета и отчего-то замешкавшийся конвой.
– То есть сейчас на острове… – Родриго тоже оглянулся в нашу сторону и не договорил.
Чар все-таки выдал короткую тираду, подтвердив худшие ожидания рыцаря. Теперь взгляды с меня не сводили все четверо мужчин и Ампаро – только Каталина все смотрела на повязки Бузура и бледнела на глазах.
– Когда мы отплывали, совет капитанов пытался худо-бедно навести порядок на улицах, – добавил Чар, – но надолго их не хватит.
Я догадывалась. Жители Фриайленда в большинстве своем привыкли если не засыпать с мушкетом под рукой, то, по крайней мере, тянуться за ним первым делом поутру, и могли наполнить понятие «мародерство» небывало яркими красками. До сих пор их сдерживал страх перед потерей каналов сбыта, но когда стало ясно, что у них был выбор, и кто-то попытался его отнять…
На пиратский корабль редко попадали от скуки или желания отыскать приключения. Куда чаще туда бежали от безнадежности и нищеты, когда другого выбора не оставалось.
Неудивительно, что к вопросам свободы воли пираты относились более чем щепетильно. Только умение вовремя останавливаться, увы, к столь прекрасным душевным порывам по умолчанию не прилагалось.
– Что ж, в таком случае, наш долг – вернуться как можно скорее, – отозвалась я и все-таки не сдержала хищную улыбку, – и оказать совету капитанов посильную помощь.
Чар открыл было рот – и снова закрыл.
А потом с чувством сплюнул в прибой, развернулся и запрыгнул обратно в лодку.
Глава 17. Вынужденные жертвы
– ...мы уже сделали это однажды. Сделаем и снова! – Анхель повысил голос, перекрывая людской гомон на слишком маленькой площади перед особняком. – Нас знают и боятся – пусть продолжают, мы сможем продавать дороже!
В излишнем красноречии обвинить его было нельзя, но идея грабить, как раньше, и сбывать за большие деньги не могла не встретить одобрения – по крайней мере, среди самых матёрых, старших капитанов, которые не слишком-то и хотели перемен. Однако согласных выкриков из толпы оказалось гораздо меньше, чем Анхель рассчитывал, и он заметно растерялся – и ещё и обернулся, прервав речь на середине.
Я сидела на скамье с самого края террасы, где над ней изгибалась, будто прислушиваясь, старая пальма, и держала руки скромно сложенными на коленях. Каталина и Ампаро стояли позади и дружно смотрели в пол.
Пришлось немало потрудиться, чтобы они перестали искать подвох в каждом слове и наконец признали, что обе действовали из лучших побуждений – так, как видели их сами. К счастью, на моей стороне по-прежнему играл сир Родриго, и на безымянном пальце Ампаро теперь заговорщически поблескивало насыщенно-фиолетовым коринезийским аметистом обручальное кольцо, разом решившее проблему фрейлины с репутацией.
Вместе с тем оно должно было прикрыть рты недоброжелателей самого сира Родриго: выскочка-рыцарь, сын рыбака, пробившийся в королевскую гвардию, успел обзавестись изрядным количеством злопыхателей. Кое-кто из них при желании мог дотянуться даже до Коринезии и попытаться вышвырнуть его из губернаторского кресла... но теперь он был связан с одним из старейших аристократических семейств Альвеона, и с ним так или иначе пришлось бы считаться.
А мне было нужно, чтобы при голосовании капитаны выбрали каперские грамоты Альвеона. Поспешная помолвка оказалась весьма кстати и в этом вопросе, но об этом я предпочитала скромно помалкивать.
В последнее время этому наискучнейшему занятию приходилось посвящать прискорбно много времени – сир Родриго вынужденно отдувался за двоих, зарабатывая голоса.
– Два слова: каперская грамота, – объявил он, даже не позволив Анхелю завершить предвыборную речь, и выразительно помахал неподписанным образцом. – А еще свои прикормленные торговцы в Санвриде и Медине, которым плевать, откуда у вас взялся сахар и шелк, лишь бы поставки были регулярными. А уж регулярность-то вы обеспечивать умеете!
Толпа согласно взревела. Родриго перевел дух, дожидаясь, пока матросы успокоятся, и принялся за привычное дело: сказки. Только теперь они были не про коварных русалок и сладкоголосых сирен, а про невероятные богатства при минимальных усилиях. А то и вовсе без них – я не слишком вслушивалась, всецело полагаясь на его талант рассказчика.
Анхель остался стоять в центре террасы, скрестив руки на груди и отставив одну ногу. На острове оказалось неважно с траурными одеяниями, и он ограничился тем, что обрил голову и наглухо зашнуровал ворот рубахи.
Ему совершенно не шло, но отвести глаза было выше моих сил.
– Упражняешься в силе воли? – вкрадчиво поинтересовался капитан Датри, вынырнув откуда-то из гомонящей толпы, и встал прямо передо мной – будто бы невзначай перекрыв вид на напряженную спину бывшего губернатора.
Я моргнула и сфокусировала взгляд на выпущенной и полураспахнутой – будто в пику Анхелю – рубахе.
– Да, – расслабленно призналась я, – и не могу не отметить, что достигла определенных успехов.
Нил раздражённо дёрнул уголком рта, но с места не сдвинулся – кажется, искренне полагая, что на этом мои упражнения в силе воли и закончатся.
Я не стала его разубеждать. Пока что это было не в моих интересах – и даже не в его, что бы он сам ни думал.
– Я выбрал, – чуть резче, чем следовало бы, произнес он, когда пауза стала затягиваться, а я по-прежнему отстраненно смотрела на его ключицы, виднеющиеся в распахнутом вороте рубахи. – Остров.
Упражнения на силу воли вышли на новый уровень, но я все же сдержанно кивнула:
– Я помню, что обещала наградить тебя за верную службу. Но...
– Исла-де-лас-Пальмерас, – перебил меня капитан Датри.
Я приподняла брови. Исла-де-лас-Пальмерас располагался в самом сердце архипелага, под защитой кораллового рифа, и туда не добирались ни высокие волны, ни большие корабли; сахарный тростник – или что там доблестный капитан собирался выращивать? – пришлось бы вывозить малыми партиями на каком-нибудь каботажном корыте, зато это был один из самых больших островов во всей Коринезии.
– Тебе придётся подождать до конца голосования, – всё-таки закончила я. – Однако я не вижу причин отказывать.
Кроме той, что от скромности капитан не помрёт. Впрочем, от нехватки осторожности – тоже, а это меня вполне устраивало.
– А ты ведь даже не сомневаешься в победе Родриго, – хмыкнул Нил.
– У него не слишком много достойных оппонентов, – отозвалась я.
И о тех, кто действительно мог составить ему конкуренцию, я уже позаботилась. Лисбет и капитан Гокер были мертвы, Нил Датри предпочел губернаторскому креслу остров, а Анхель... что ж, одного моего присутствия было достаточно, чтобы выбить его из колеи и не оставить иного выбора, кроме как принять щедрое предложение сира Родриго и возглавить один из кораблей его семьи.
– А как же ты сама?
Я вздрогнула и вынырнула из пучины не слишком радостных мыслей. Нил по-прежнему смотрел на меня сверху вниз, загораживая спиной площадь перед особняком, и всем своим видом показывал, что никуда и не торопится.
– Ты ведь могла сама занять губернаторское кресло. Это было бы не так уж и сложно.
Легче, чем уговорить Родриго, определённо.
– Шокирующая мысль, капитан Датри: я не хочу, – усмехнулась я.
Кажется, объяснение вышло и впрямь неожиданным. Нил даже замер на мгновение с приоткрытым ртом, прежде чем неуверенно хохотнуть:
– Не хочешь власти? Ты?
– Власть у меня уже есть, – спокойно ответила я, – и всегда была – даже больше, чем я когда-либо хотела. Ношу ли я корону, занимаю ли губернаторское кресло или возглавляю регентский совет – неважно. Я Марисоль Мединская, и этого достаточно, чтобы открыть любые двери.
На этот раз Нил всё-таки обернулся.
Анхель слушал рыцаря, даже не пытаясь вклиниться и хоть как-то впечатлить толпу. На его лице застыла печаль и обречённость. Он никогда не был блестящим лидером – и, кажется, понимал это куда лучше, чем было необходимо для победы.
– Значит, вот твои планы на будущее? – с брезгливой недоверчивостью уточнил капитан Датри. – Домик на островах и ватага детей – вместо альвеонского престола или яфтийского дворца?
– У меня уже был престол и дворец, – напомнила я.
– И сын, – хмыкнул Нил, все ещё не в силах поверить. – Кстати, а что с герцогом Пересом?
Ампаро шумно выдохнула. Я послала ей успокаивающую улыбку.
– Он по-прежнему не знает, где находится Фриайленд, – ответила я. – После некоторых размышлений я сочла, что избавиться от «Остроты» можно и не рискуя фортом. Всего-то и нужно, что один саботажник на борту и несколько отчаянных голов, которые не побоятся ограбить герцогскую казну... за определенный процент от добычи, конечно же. Полагаю, найти на Фриайленде добровольцев не составит большого труда. Это выиграет время мальчишке, чтобы он успел укрепить позиции. Сейчас пиратские нападения на альвеонские корабли почти прекратились, Павосси вынуждена пойти на переговоры, и убрать Переса подальше от дворца и обоих портов должно быть не так уж сложно.
– Значит, это все? – помолчав, недоверчиво переспросил капитан Датри. – Все получили, что хотели, и теперь живут долго и счастливо?
– Нет, – вынужденно признала я. – Едва ли возможно устроить счастливый конец для всех сразу. Но я сделала, что в моих силах. А ты наконец-то получишь свой остров. Разве не этого ты хотел?
Он скривил губы и бросил быстрый взгляд на притихших, как мышки, фрейлин. Снова обернулся к Анхелю, удручённо покачал головой – и всё-таки ушел. Молча.
А я наконец-то сумела расслабить пальцы, судорожно вцепившиеся в подол платья.
– Вы уверены, что стоило его отпустить, Ваше Величество? – осторожно уточнила Ампаро, чуть наклонившись ко мне.
– Уверена, – тихо ответила я, провожая взглядом его спину. – Если капитан Датри останется, то дело рано или поздно закончится тем, что они с Анхелем сцепятся, и даже мне очевидно, чем закончится их схватка. А Анхель нужен мне целым и невредимым, по крайней мере, до тех пор, пока не доберётся до герцога Переса.
– Но это ведь миссия для смертника! – всё-таки не выдержала Каталина. – Анхель не вернётся из Санвриды!
Я повернула голову. Будто почувствовав взгляд, Анхель обернулся, и в его глазах не оказалось ничего, кроме глухой тоски.
– Не вернётся, – подтвердила я.
Прежде всего потому, что не захочет. Он слишком хорошо понимал, что, несмотря на все почести и подарки, на самом деле здесь его никто не ждёт.
Если у меня появится семь дочерей, однажды я обнаружу на горизонте яфтийский флот, который явится, чтобы забрать бесценного мага. А вместе с кораблями на Фриайленд обрушится отцовская клятва уничтожить всех вампиров, какие только встретятся на его пути.
Этого я допустить не могла.
Поэтому губернатором должен был стать Родриго. Поэтому капитанам придется выбрать альвеонские каперские грамоты. Поэтому торговать с Яфтом окажется вовсе не так выгодно, как все рассчитывали...
И поэтому Нилу опасно оставаться на Фриайленде, пока я здесь.
«Лисбет решилась действовать поспешно только потому, что Датри вел себя отнюдь не так, будто просто спал с тобой, – сказал Анхель в тот день, когда мы вернулись на Фриайленд. Он был пьян – и небывало разговорчив. – Нет, Нил Датри влюблен по уши, он трясется над тобой, как над картой сокровищ... это было настолько очевидно, что давать вам время осмотреться и освоиться становилось опасно. Лисбет не любит рисковать… не любила».
Что ж, я тоже не сказать чтобы жила ради риска. Особенно в том, что касалось Нила Датри и излишне очевидных привязанностей.
– Я устала.
Волшебная, чудесная фраза. Самое невероятное в ней – что теперь я могла позволить себе произнести ее вслух, отложить перо и с ужасающим хрустом размять пальцы. И мир не рухнет в ту же секунду!
Правда, не было никаких гарантий, что сир Родриго – лорд Родриго Руис, губернатор Фриайленда! – услышав что-то подобное из моих уст впервые за шестнадцать лет, не поперхнется от неожиданности и не опрокинет чернильницу – по счастью, уже почти пустую.
– Ваше Величество? – новый губернатор даже не сразу заметил, что залил-таки черновик письма единственному настоящему Величеству – королю Доротео II.
Я перегнулась через стол и убедилась, что текст остался читаемым, а значит, восстанавливать его по памяти не придется. Я не была уверена, что сумею воспроизвести все в точности: от недосыпа плыло перед глазами и немилосердно болела голова.
Первые недели правления губернатора Руиса дались нам ничуть не легче, чем первые недели работы в регентском совете. Было очевидно, что в одиночку рыцарь не справится, и ему нужно время, чтобы разобраться в записях Лисбет и порядках на острове; я сочла, что сразу предложить свои услуги советника будет проще, чем разгребать последствия некомпетентного управления (особенно учитывая,кемприходилось управлять!), и теперь допоздна просиживала в кабинете на втором этаже особняка.
