Текст книги "(не)случайные связи (СИ)"

Автор книги: Элен Серж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 13. Круг, или Как все снова собрались в «Синем коте» и поняли, что жизнь удалась

Глава 13. Круг, или Как все снова собрались в «Синем коте» и поняли, что жизнь удалась

Через год. Март. Москва снова просыпалась от зимней спячки, и солнце пригревало так, будто извинялось за долгое отсутствие. На бульварах оседали последние сугробы, воробьи орали как сумасшедшие, а в воздухе пахло чем-то неуловимо весенним – то ли талой водой, то ли надеждой.

София сидела на диване в их со Стасом гостиной и кормила дочь. Маленькая Аня, трехмесячная девочка с серыми, как у отца, глазами и улыбкой, которой она одаривала всех без разбора, причмокивала и держала маму за палец. София смотрела на нее и думала о том, как странно устроена жизнь. Три года назад она просыпалась в пустой квартире, шла на тренировки, пила смузи и не знала, что ее ждет. А теперь у нее муж, дочь, три кота (Марс, Барсик и Луна обожали Аню и спали у нее в ногах) и друзья, которые заменяли целую армию поддержки.

– Ты чего задумалась? – спросил Стас, входя в гостиную с чашкой чая. Он все еще носил свои идеально выглаженные рубашки, но теперь на плече у него вечно висела пеленка, и он не обращал на это внимания. Прогресс.

– О времени, – ответила София. – О том, как все изменилось.

– Хорошо изменилось?

– Лучше не бывает.

Она родила в декабре – легко, в присутствии Стаса, который на этот раз не был хирургом, а просто держал жену за руку. Аня появилась на свет в десять утра, и первое, что сделала, – громко заявила о своем существовании. «Характерная», – сказала акушерка. «В мать», – с гордостью ответил Стас.

Теперь Аня была центром их маленькой вселенной. Друзья приезжали через день. Макс и Вика привозили Сашу, который уже вовсю ползал, хватал котов за хвосты и пытался дружить с Бубликом. Пес относился к нему с королевским терпением – даже когда Саша умудрился засунуть палец ему в ноздрю, Бублик только чихнул и лизнул обидчика в лицо.

– Наш сын будет либо ветеринаром, либо боксером, – резюмировал Макс. – Третьего не дано.

– А если художником? – спросила Вика.

– Тогда я тоже буду им гордиться. Но бокс – это база.

Митя и Илона приезжали со своим Персиком, который успел вырасти в здоровенного рыжего кота с бандитскими замашками. Персик при виде Марса, Барсика и Луны впадал в боевой транс, но быстро остывал, потому что три против одного – нечестно. Коты Стаса и Софии принимали его с королевским безразличием: «Еще один. Пусть живет».

Пафнутий по-прежнему обитал в аквариуме Мити и Илоны, но теперь у него появилась подруга – Илона, сходив в зоомагазин за кормом, вернулась с еще одним тритоном. «Она сидела в аквариуме одна, – объяснила Илона мужу. – У нее были грустные глаза». Митя не стал спорить. Так у Пафнутия появилась соседка – тихая и флегматичная тритониха, которую назвали Кнопой. Пафнутий, увидев ее, впервые за долгое время оживился и даже начал плавать кругами.

В конце марта, когда Ане исполнилось три месяца, а Саше – год и три месяца, Стас написал в общий чат:

Стас: Предлагаю встретиться. В «Синем коте». Как тогда.

Макс: С детьми?

Стас: Без. Устроим взрослый вечер.

Илона: Я – за. Вика, ты как?

Вика: Я в деле.

Митя: Тогда до встречи!

И вот они снова здесь – в баре «Синий кот», том самом, где все началось. Бармен, все тот же самый, узнал их и радостно замахал рукой. Бордовые стены никуда не делись. Пахло, как и прежде, кофе и пивом. Только люди за столиком были уже не те.

Стас и София сидели рядом, и он держал ее за руку – привычка, которая не исчезла со временем, а только укрепилась. София выглядела счастливой, немного уставшей (все-таки маленький ребенок – это марафон), но светящейся изнутри. Стас, глядя на нее, думал, что с каждой прожитой вместе неделей она становится для него еще красивее.

Макс и Вика оккупировали угловой диван. Макс, как обычно, жестикулировал и что-то доказывал, Вика, как обычно, закатывала глаза, но уголки губ подрагивали. После рождения Саши они стали меньше ругаться. Нет, перепалки никуда не делись, но теперь они были как старая привычка, без настоящей злости. Макс обожал сына, обожал жену и, кажется, наконец-то понял, что жизнь – это не боксерский ринг, а танец. Ну, или ринг, но с правилами.

Митя и Илона сидели напротив, и на Илоне было платье не красное, а спокойного изумрудного цвета. Она больше не выглядела как женщина, которая каждую минуту готова к бою. Она выглядела как женщина, которая нашла себя. Ее книга по косметологии для обычных женщин вышла месяц назад и уже попадала в списки бестселлеров. Митя гордился ею невероятно и всем об этом рассказывал.

– Ну что, – сказал Макс, поднимая бокал с пивом, – за нас.

– За нас, – подхватили все.

– И за тех, кого с нами пока нет, – добавила Вика. – Но они спят и видят десятый сон.

– Саша наверняка видит во сне боксерские перчатки, – усмехнулся Митя.

– Или собак. Он вчера пытался обнять пробегающую таксу. Уличную.

– Вся в отца, – прокомментировала Вика.

– Между прочим, – вставил Макс, – я на днях вспомнил, как мы все познакомились.

– Ты пришел первым, – вспомнил Митя.

– Я был зол, заказал выписвку с мыслями: жизнь – дерьмо, бабы – дуры, работа – каторга.

– А оказалось?

– Оказалось, что жизнь терпима, когда работа в радость, но если под боком есть та, которую хочется целовать и убивать одновременно, – он подмигнул Вике, – очень даже!

– Ты невыносим, – вздохнула Вика, но поцеловала его в щеку.

Илона подняла бокал.

– Хочу сказать, я тогда пришла сюда с одной целью: подстраховать и если что отбивать Софию от банкира. А в итоге нашла мужа.

– Слушайте, – вдруг сказала София, – а помните, как Макс упал в дерьмо лабрадора?

Грохнул смех. Макс надулся, но потом тоже засмеялся.

– Это мое лучшее падение, – заявил он. – После него Вика перестала меня ненавидеть.

– Я никогда тебя не ненавидела, – возразила Вика.

– Врешь! Ты смотрела на меня как на врага народа!

– Ну, может, немножко.

– Немножко? Ты сказала, что я ворую щенков для свиданий!

– Ты реально украл щенка!

– Вообще-то, смею напомнить, я арендовал его за косярь!

– Ладно, – вмешался Стас, – давайте не будем поднимать тему аренды щенков. У нас теперь у всех свои животные. И дети.

– Точно, – поддержала София. – Кстати, о детях. Митя, Илона, у вас какие планы?

Повисла короткая пауза. Митя и Илона переглянулись. Потом Илона молча достала из сумочки маленькую фотографию УЗИ и положила на стол.

– О боже! – ахнула София.

– Да ладно! – гаркнул Макс.

– Мы хотели сказать позже, – Илона улыбнулась, – но раз уж спросили...

– Вы серьезно? – Вика выхватила снимок. – Это... это же ребенок!

– Да, – кивнул Митя. – Мы ждем пополнение. Срок еще маленький, но все подтвердилось.

– У нас будет еще один племянник или племянница! – София вскочила и бросилась обнимать подругу.

Стас пожал Мите руку, а Макс хлопнул его по плечу так, что тот чуть не упал со стула.

– Волков, ты скоро обгонишь меня по количеству наследников!

– Это не гонка, – засмеялся Митя.

– Конечно, гонка! Все гонка! Дети, животные, счастье – кто больше!

– Ты лидируешь, – заметила Вика. – У тебя Саша, Бублик и Касторка. Три существа.

– Четыре, – поправил Макс. – Мы же месяц назад взяли Касторке подружку. Забыла?

– Точно, – Вика хлопнула себя по лбу. – Мышка Капа.

– А у нас трое котов и Аня, – подсчитала София. – Четыре.

– У нас двое тритонов, Персик и будущий малыш, – добавила Илона. – Тоже четыре.

– Ничья! – объявил Стас.

– Ничья, – согласились все.

Они выпили за будущего малыша. За то, чтобы он родился здоровым. За то, чтобы их дети дружили так же, как дружат они. За то, чтобы жизнь продолжалась.

– А помнишь, как мы с Максом в десять лет подрались из-за того, кто будет капитаном дворовой команды? – вдруг спросил Митя.

– Помню, – усмехнулся Стас. – Макс тогда разбил мне нос, а ты бегал за льдом. А потом мы втроем сидели на лавочке и ели мороженое, которое купила твоя мама. И нам было плевать, кто тут главный.

– Двадцать с лишним лет прошло, – Митя покачал головой. – А мы все те же.

– Только теперь у нас семьи, – подхватила София.

Позже, когда вечер перевалил за полночь, и они, уставшие, но счастливые, начали расходиться, Стас на минуту задержался у двери. Он посмотрел на бар, на бордовые стены, на бармена, снова натиравшего стаканы.

– Что? – спросила София, беря его под руку.

– Я тогда думал, что пришел просто поддержать Илону. А получилось... все это. – Он обвел взглядом зал, где только что сидели его жена, его друзья, где на стенах висели дурацкие афиши и горели лампочки. – Ты, наши друзья, дети...

– Жизнь, – улыбнулась София.

– Да. Настоящая. Не стерильная.

– Так и должно быть, – сказала она.

Они вышли на улицу. Мартовский ветер был теплым, почти ласковым. Москва спала. Где-то в своих кроватках, раскинув руки, спали Саша и Аня. Спал Бублик, свернувшись калачиком в ногах у хозяев. Спал Пафнутий на своем камушке, спала Кнопа, спал Персик, спали Марс, Барсик и Луна, спала мышка Капа, спал Касторка, снова научившийся радоваться жизни.

А шестеро друзей разошлись по домам, чтобы завтра проснуться и жить дальше.

Вместе.

*

Квартира встретила Стаса и Софию тишиной. Они сели на кухне, заварили чай и еще долго говорили – о прошедшем вечере, о друзьях, о том, как удивительно иногда складываются судьбы.

– Знаешь, – сказала София, помешивая мед в чашке, – я ведь когда-то думала, что самое главное в жизни – это карьера. Добиться, доказать, не зависеть. А оказалось...

– Что? – Стас протянул руку и мягко сжал кисть жены.

– Что самое главное – это когда тебя ждут. Когда ты возвращаешься домой, а там те, кого ты любишь. Это и есть счастье.

Стас поднял ее руку и поцеловал костяшки пальцев.

– Я тоже так думаю. Раньше жил в стерильной квартире и думал, что порядок – это главное. А теперь у меня дома пеленки на люстре, кошачья шерсть на диване и ты. И это гораздо лучше, смею заметить.

– Пеленка на люстре появилась благодаря Ане, – напомнила София, улыбнувшись.

– Она метко бросает. Вся в отца.

София засмеялась и положила голову ему на плечо.

Через неделю после встречи в «Синем коте» общий чат взорвался новой новостью. Илона прислала еще один снимок УЗИ и короткое сообщение:

Илона: Девочка.

Митя: Мы назовем ее Надеждой.

Вика: Это прекрасно.

Макс: У меня будет еще одна племянница. Это круто.

София: Надя. Красиво. И символично.

Стас: Согласен. Ждем.

Илона: Ждать еще долго. Но мы готовы.

В тот же вечер, оставшись вдвоем с Максом, Вика сказала:

– Знаешь, я смотрю на нас, и думаю: а ведь это все началось с того дурацкого свидания вслепую. Если бы Илона не записала Софию на встречу с банкиром... Если бы я не позвала Митю страховать меня с архитектором... Ничего бы не случилось.

– Мы бы все равно встретились, – уверенно ответил Макс.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что мы должны были. Мы – пазл, который должен был сложиться. Все шестеро. Только нужно было, чтобы кто-то нас встряхнул и ссыпал в одну коробку.

– Это самая поэтичная вещь, которую ты когда-либо говорил, – заметила Вика.

– Я расту над собой, – скромно ответил Макс.

Вика улыбнулась и устроилась у него на плече. Бублик, почувствовав, что хозяева настроены лирически, запрыгнул на диван и улегся сверху. Саша в детской мирно сопел, раскинув руки в стороны. Вся семья была в сборе.

Май наступил мягко, без предупреждения. Сады цвели, люди улыбались, а в семье Волковых и Лариных готовились к пополнению. Илона переносила беременность легче, чем Вика когда-то, – почти не было токсикоза, только хотелось клубники и огурцов в любое время суток. Митя возил их из магазина ящиками, не жалуясь.

В одну из майских суббот они собрались у Стаса и Софии на даче – небольшом деревянном доме в часе езды от Москвы, который молодожены купили после рождения Ани. Дача была скромной, но уютной: с верандой, заросшим сиренью садом и гамаком, в котором по очереди спали все желающие. В этот день желающих было много.

Пока мужчины жарили шашлык (Стас – с точностью до секунды, Митя – с ветеринарным знанием анатомии мяса, Макс – с энтузиазмом и половиной маринада на футболке), женщины сидели на веранде, пили лимонад и смотрели, как Саша и Аня играют на пледе. Саша уже ходил, держась за края, и пытался показать Ане, как собирать пирамидку. Аня, еще не научившаяся сидеть без поддержки, просто улыбалась и пускала пузыри.

– Вы только посмотрите на них, они прелестны, – умилялась София.

–Да, они бывают маленькими лишь раз, – вздохнула Вика, незаметно утирая краешки глаз. – Дети чувствуют хороших людей.

– Как собаки? – хихикнула Илона.

– Да. Как собаки.

– Кстати, о собаках, – Илона кивнула в сторону Бублика, который лежал рядом с детьми и бдительно следил, чтобы никто не уполз за пределы пледа. – Он все еще считает себя нянькой.

– Он не считает, он реально нянька, – улыбнулась Вика.

Когда шашлык был готов, они сели за большой стол под яблоней. Солнце клонилось к закату, красили небо в розовый и золотой. Еда была вкусной, вино – легким, разговоры – теплыми.

– Я вот думаю, – сказал Стас, глядя на закат, – мы прошли через многое. Угрозы, выстрелы, больницы, ссоры, расставания. Но мы все еще вместе.

– Это потому что мы упертые, – ответил Макс. – Как ненормальные.

– Нет, – поправила София. – Это потому, что мы любим друг друга. Разной любовью, но любим.

– И потому что умеем прощать, – добавила Илона. – Это важно.

– И потому что всегда есть кто-то, кто поддержит, – сказала Вика.

Митя поднял бокал с компотом (он был за рулем и потому сегодня не пил).

– За то, чтобы все это продолжалось, – сказал он. – За детей, которые сейчас спят. За тех, кто еще не родился. За друзей, которые всегда рядом. За любовь, которая все это скрепляет.

– За любовь, – тихо повторили все.

И когда они чокнулись бокалами, в небе над дачей зажглась первая звезда. Яркая, одинокая, но в окружении других – невидимых пока, но существующих. Как и они сами: шесть отдельных жизней, которые когда-то пересеклись в дурацком баре и с тех пор не расставались.

Зима заявила о себе первым снегом, предпраздничной суетой и очередным чудом. В одной из палат московского роддома лежала Илона, а рядом с ней сидел Митя и держал на руках крошечную девочку с темными, почти черными глазками.

– Надя, – прошептал он. – Ты Надя.

Надя молчала, смотрела на отца и, кажется, понимала: вот он, мой человек.

В коридоре толпились остальные. Макс мял в руках букет, который уже начал терять лепестки. Вика держала Сашу, который крутился и пытался стащить с себя шапку. София обнимала Аню, завернутую в теплый конверт. Стас стоял рядом и смотрел на дверь палаты с выражением спокойной уверенности – будто все шло по плану, который он наверняка составил заранее.

Наконец дверь открылась, и Митя вышел с маленьким свертком в руках.

– Знакомьтесь, – сказал он, показывая дочь друзьям. – Надежда Дмитриевна Волкова.

– Можно просто Надя, – добавила Илона, которую выкатили следом в кресле. Она выглядела уставшей, но счастливой.

– Надя, – повторила София и заплакала. – Это так красиво.

– Я тоже сейчас заплачу, – предупредил Макс.

– Ты? – удивилась Вика.

– Да. – Макс закусил губу и рукой прикрыл глаза.

В квартире Мити и Илоны было тихо. Тихо впервые за долгое время, потому что Персик, обычно носящийся как угорелый, вдруг замер у детской кроватки и смотрел на новый сверток с благоговением, будто понимал: это – важное. Пафнутий и Кнопа мирно лежали на камушках. Надя спала. Митя и Илона сидели на диване, обнявшись, и смотрели на свою дочь.

– Мы справились, – сказала Илона.

– Да, – подтвердил Митя.

– А помнишь, как мы ругались из-за кофе?

– Помню. Сейчас это кажется такой ерундой.

– Да. Но без этого мы бы не пришли к тому, что есть сейчас.

– Ты права. Все было не зря.

Они замолчали. За окном падал снег – густой, пушистый, новогодний.

Лето. Второе лето после рождения Ани, и четвертое – после того самого вечера в «Синем коте». На даче у Стаса и Софии снова собрались все. Только теперь компания заметно расширилась: по участку бегали Саша (уже уверенно топавший ножками) и Аня (которая научилась ходить на прошлой неделе и теперь наверстывала упущенное). В гамаке лежала маленькая Надя и агукала с ветвями яблони. Бублик, старый добрый Бублик, лежал в тени и следил за детьми, изредка подавая голос, если кто-то из них уходил слишком далеко. Персик, Марс, Барсик и Луна рассредоточились по участку, как партизаны. Пафнутий и Кнопа остались дома – им было спокойнее в аквариуме.

– Смотри, – сказал Макс, кивая на детей. – У нас уже своя маленькая банда.

– Через год у них будет свое отделение в детском саду, – усмехнулась Вика.

– Или в спортивной секции, – добавил Стас.

– Или в музыкальной школе, – мягко вставила София.

– Главное, чтобы не в банке, – резюмировала Илона.

Все засмеялись.

Вечером, когда дети были уложены, а угли в мангале догорали, Стас достал гитару. Он научился играть за последний год – тихо, для своих, без пафоса. И теперь, сидя на веранде, он перебирал струны и пел что-то негромкое, что-то про дом, про друзей, про то, что жизнь – она вот, сейчас, и другой не надо.

София сидела рядом и слушала. Макс обнимал Вику. Митя держал за руку Илону. Дети спали. Коты мурчали. Где-то в траве стрекотал сверчок.

И если бы кто-нибудь сейчас спросил любого из них, счастливы ли они, каждый ответил бы: «Да».

Не потому, что у них все идеально. А потому что они вместе. И этого достаточно.