Текст книги "(не)случайные связи (СИ)"

Автор книги: Элен Серж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Он достал телефон и написал Илоне:

Митя: Я знаю, что мы договорились не торопиться. И я не тороплю. Но я хочу, чтобы ты знала: я тебя люблю. И когда этот кошмар со Стасом закончится, я хочу, чтобы мы жили вместе. По-настоящему. С тритонами, с твоими бесконечными баночками и моими носками, которые я стараюсь не разбрасывать. Что скажешь?

Сообщение ушло. Митя ждал.

Через минуту телефон пискнул.

Илона: Я скажу «да», Волков. Но если носки будут на люстре, ты их съешь. Лично. Без соли.

Митя засмеялся в голос, разбудив Пафнутия.

– Вот так, брат, – сказал он тритону, который высунул голову из аквариума. – Кажется, у нас кое-что намечается.

Пафнутий моргнул и уплыл на дно.

Глава 9. Затишье перед бурей, или Как все готовились к неизбежному, а жизнь все равно подкидывала сюрпризы

Глава 9. Затишье перед бурей, или Как все готовились к неизбежному, а жизнь все равно подкидывала сюрпризы

Следующие три дня прошли в режиме осадного положения. Егор дежурил круглосуточно, сменяясь только для того, чтобы поспать несколько часов в машине. Возле подъезда теперь стояли две камеры вместо одной, а консьержка получила от Стаса конверт с премией и строгий наказ: никого не впускать без звонка жильцам. Код на домофоне сменили. Полиция патрулировала район дважды в сутки.

Ковальчук затих. Это пугало сильнее, чем его сообщения.

– Тишина – это не хороший знак, – сказал Круглов, когда Стас позвонил ему в среду утром. – Либо он почувствовал, что кольцо сжимается и залег на дно. Либо готовит что-то другое.

– Что именно? – спросил Стас.

– Если бы я знал, Белов. Но мы работаем. У нас есть его новая ориентировка, все патрули в районе знают его в лицо.

– Он десять раз проходил мимо ваших патрулей, – не сдержался Стас.

Круглов вздохнул и не ответил.

Тем временем остальные члены компании пытались жить нормальной жизнью, насколько это было возможно, когда твой друг под прицелом. Митя и Илона взяли на себя роль «группы поддержки»: они приезжали к Стасу и Софии через день, привозили еду, отвлекали разговорами и следили, чтобы те не забывали есть. Илона, как ни странно, оказалась неплохим поваром – в отличие от Вики, чьи кулинарные способности по-прежнему ограничивались заказом доставки.

– Ты где научилась готовить? – спросила София, пробуя тыквенный суп, который Илона привезла в пластиковом контейнере. – Я думала, ты питаешься только смузи и комплиментами.

– Я год жила одна, – Илона пожала плечами. – Рестораны надоели. Пришлось научиться.

– Ты вообще пробовал? – Митя, сидевший тут же, кивнул на тарелку.

– Пробовал. Вкусно.

– А ты что такой хмурый?

– Думаю.

– О чем?

Митя помолчал, потом выпалил:

– Мы с Илоной решили съехаться.

Повисла пауза. София с ложкой в руке уставилась на подругу. Стас оторвался от ноутбука, который изучал уже который час.

– Вы серьезно? – спросила София. – Вы же еще недавно... вы вообще были в ссоре!

– Были, – подтвердила Илона. – А теперь не в ссоре. И вообще, – она взяла Митю за руку, – мы поняли, что когда живем раздельно, то ссоримся чаще. Потому что каждый варится в своем соку и придумывает проблемы на пустом месте. А когда вместе – проблемы уже общие, и их решать легче.

– Или труднее, – заметил Стас. – Смотря какие проблемы.

– Я готов к трудностям, – сказал Митя. – Я уже купил нормальные носки. Одинаковые. Десять пар. Чтобы если потеряется один, всегда была замена. Илона оценила.

– Я оценила, – кивнула Илона.

– А тритон? – спросила София. – Ты его не выгонишь?

– Тритон остается, – отрезал Митя. – Это не обсуждается.

– Я с ним подружилась, – добавила Илона. – Он даже выползает ко мне, когда я прихожу. Я читала, что тритоны запоминают людей по запаху. Он знает мой запах.

– Это самый странный комплимент, который я когда-либо слышал, – прокомментировал Стас.

Все засмеялись, и это был первый искренний смех в квартире за последние дни.

Макс и Вика тоже не сидели без дела. У них теперь было три существа, требовавших внимания: Бублик, Касторка и сам Макс, который в периоды стресса становился особенно невыносимым – требовал ласки, громко комментировал все подряд и пытался найти себе занятие, чтобы не думать о Стасе и его преследователе.

– Давай заведем еще собаку, – предложил он в четверг утром, когда они гуляли с Бубликом.

– Нет, – отрезала Вика.

– А кота? Стас с Софией вон заводят. Мы будем как они.

– У нас нет кота, потому что Бублик считает котов закуской.

– Неправда! Он вчера с соседским котом познакомился и просто лизнул его.

– Он лизнул, чтобы понять, с какой стороны лучше кусать. Я разбираюсь в собаках, Макс. У Бублика взгляд гурмана.

Макс посмотрел на Бублика, который в этот момент вылизывал себе лапу с таким выражением, будто медитировал, и не поверил. Но спорить не стал. Вместо этого он спросил:

– Как думаешь, они справятся?

– Справятся, – уверенно сказала Вика. – Они из тех людей, которые не ломаются. А София – тем более. Тебе ли не знать!?

– Знаю. Она мантры поет по утрам. Если понадобится, она и Ковальчука научит мантры петь.

– Вот видишь.

– Но все равно стремно, – Макс остановился и закурил. – Я когда в больнице лежал, думал: вот оно, самое страшное. Оказывается, нет. Самое страшное – когда не знаешь, что будет дальше. И не можешь защитить.

– Ты не можешь, – согласилась Вика. – Но ты можешь быть рядом. Этого достаточно.

Макс затушил сигарету, обнял ее и стоял так, пока Бублик не начал скулить – замерз.

Вечером четверга Стас и София сидели на кухне, пили чай и разговаривали. Это был их первый спокойный разговор за несколько дней. О чем-то, кроме Ковальчука.

– Ты знаешь, – сказала София, помешивая мед в чашке, – я ведь когда-то мечтала стать художницей. Не йогом, не тренером. Художницей.

– Почему не стала? – спросил Стас.

– Родители сказали, что это не профессия. Что я буду голодать. Что нужно получить нормальную специальность. Я послушалась. Пошла в маркетинг. Потом – йога. А холсты так и лежат в шкафу у Илоны. Она их хранит, говорит – для музея.

– Я хочу их увидеть, – сказал Стас.

– Они ужасные, – София улыбнулась. – Я не рисовала десять лет. Но знаешь, в последнее время мне снова хочется. Взять краски и просто... мазюкать. Не чтобы получилось красиво. А чтобы выплеснуть.

– Выплеснуть – это важно, – Стас кивнул. – Я в интернатуре, когда было тяжело, вязал.

– Ты?! – София чуть не поперхнулась чаем.

– Да. Узлы, кстати, получались отличные. Хирургическая практика помогает.

– Ты должен мне это показать.

– Научу. Когда все закончится.

София взяла его за руку.

– Знаешь, что я поняла за эти дни?

– Что?

– Что я не хочу ждать. Когда все закончится, когда станет безопасно, когда наступит идеальный момент. Его не бывает. Жизнь – она вот сейчас, пока мы пьем чай на кухне и прячемся от маньяка за дверью. И я хочу прожить ее с тобой. Всю, сколько отмерено. Без отговорок.

Стас долго смотрел на нее, а потом встал, подошел к шкафу и что-то достал из верхнего ящика.

– Я хотел сделать это красиво, – сказал он, возвращаясь к столу. – В ресторане, при свечах, без маньяков за дверью. Но ты права. Идеального момента нет.

Он положил на стол перед ней маленькую коробочку.

София открыла. Внутри лежало кольцо – тонкое золотое колечко с крошечным бриллиантом. Не пафосное, не вычурное. Простое, изящное, идеально подходящее ей.

– София Лебедева, – Стас встал перед ней на одно колено, – я люблю тебя. Я не знаю, что будет завтра. Но я знаю, что хочу прожить с тобой все – и хорошее, и плохое, и маньяков, и смузи, и кота, которого ты обещала. Ты выйдешь за меня?

София смотрела то на кольцо, то на Стаса, то снова на кольцо. В ее глазах стояли слезы, но она улыбалась.

– Стас Белов, – сказала она, и голос дрожал, – вы делаете мне предложение в два часа ночи на кухне, пока за дверью дежурит охрана?

– Да.

– И вы думаете, что я скажу «нет»?

– Я надеюсь, что скажешь «да».

– Конечно, «да», – она рассмеялась, надела кольцо и бросилась ему на шею. – Господи, какой ты все-таки...

– Какой?

– Идеальный. В своей занудной, четкой, хирургической манере.

– Это комплимент?

– Это диагноз. И я согласна с ним жить.

Они сидели на полу кухни, обнявшись, и София время от времени подносила руку к глазам, чтобы посмотреть, как бриллиант ловит свет от лампы.

– Я, кажется, должен что-то еще сделать, – сказал Стас. – Попросить благословения у друзей? У родителей?

– У моих точно не надо, – усмехнулась София. – Они до сих пор не смирились, что я ушла из маркетинга. А просить разрешения у Макса... – она задумалась, – это будет интересно.

– Я позвоню ему завтра, – решил Стас. – Нет, послезавтра. Завтра у нас будет день тишины. Только мы вдвоем, и ничего больше.

В пятницу утром в дверь позвонили. Стас, уже привыкший к режиму повышенной бдительности, посмотрел в глазок и облегченно выдохнул. Это был Круглов.

– Белов, есть хорошие новости, – сказал следователь, проходя в квартиру. – Мы его нашли.

– Где? – Стас почувствовал, как сердце пропускает удар.

– В хостеле на окраине. Он там жил под чужим именем. Сегодня утром пришла ориентировка – хозяин хостела опознал его по фото. Группа уже выехала на задержание.

– Он сопротивлялся?

– Этого мы пока не знаем. Но я хотел предупредить вас лично. Если все пройдет успешно, сегодня он будет у нас. А вы сможете наконец выдохнуть.

Стас стоял в прихожей и чувствовал, как напряжение, которое держало его неделями, начинает отпускать. Медленно, по чуть-чуть.

– Спасибо, – сказал он.

– Пока не за что, – отозвался Круглов. – Но вы держитесь. Осталось немного.

Когда он ушел, София подошла и обняла Стаса со спины.

– Ты слышал? Они его взяли.

– Еще не взяли. Задерживают. Но да.

– Это почти конец.

– Да.

Они стояли обнявшись, не двигаясь. В окна било февральское солнце – редкое, бледное, но все-таки солнце.

– Когда все закончится, – сказала София, – поедем в отпуск. Куда-нибудь, где тепло. Где море.

– Я планировал медовый месяц в Италии, – заметил Стас. – Там тепло. И море.

– Медовый месяц... – повторила она, будто пробуя слова на вкус. – У меня будет медовый месяц.

– У нас, – поправил он.

В это же время в приюте «Верный друг» Митя и Вика принимали роды у кошки. Кошка по имени Марта, рыжая и тощая, попала в приют беременной, и вот ее час настал. Митя принимал котят – пять крошечных слепых комочков, – а Вика стояла рядом и помогала. Для нее это были рядовые роды, но каждый раз, когда на свет появлялся новый комочек, она улыбалась.

– Четвертый, – сказал Митя. – Рыжий, как мать.

– Пятый, – через минуту объявила Вика. – Черепаховый. Смотри, какой красивый.

– Ты каждому говоришь «красивый».

– Потому что они все красивые. Даже когда слепые и мокрые.

Марта мурчала и вылизывала котят. Митя смотрел на нее и думал о том, что в жизни, несмотря ни на что, всегда есть место рождению. Всегда есть место новой жизни, новому началу. И это – самое важное.

– Я слышал про Стаса и Софию, – сказал он, когда работа была закончена и они мыли руки.

– Что именно? – спросила Вика.

– Что они помолвлены.

– Что?! – Она выронила полотенце. – Когда?!

– Вчера ночью. Стас написал в наш с Максом чат. Сказал: «Я сделал предложение, она сказала да. Официально объявим, когда закончится эта история с Ковальчуком».

– О боже, – Вика всплеснула руками. – Что сказал Макс?

– Ответил: «Наконец-то, я уж думал, ты так и будешь резать манго до пенсии».

– Это в его стиле.

– Угу.

Митя помолчал. Потом сказал:

– Я тоже хочу.

– Чего? – не поняла Вика.

– Сделать предложение. Илоне. Но я не знаю как. Нужно, чтобы это было... не как у всех. Она же Илона. Она не простит банальности.

– Ты серьезно? – Вика села на стул и уставилась на него. – Митя, вы же только съехаться решили. Ты уверен?

– Абсолютно. Я уже купил кольцо. – Он полез в карман и достал маленькую коробочку. – Вот.

Вика открыла. Внутри было кольцо с сапфиром – темно-синим, почти черным, в окружении крошечных бриллиантов. Она присвистнула.

– Волков, да ты романтик.

– Я знаю. Просто хорошо скрываю.

– И когда будешь делать предложение?

– Не знаю. Думаю, после того, как Стас и София официально объявят. Не хочу перетягивать одеяло.

– Это мудро, – Вика вернула кольцо. – Но если ты ищешь место – могу предложить наш приют. Илона теперь с животными дружит, ей понравится.

– Ты хочешь, чтобы я сделал предложение в приюте? Среди собак и кошек?

– Среди тех, кого вы оба любите, – поправила Вика. – Это же символично.

Митя задумался.

– Может, ты и права. Я подумаю.

В тот вечер в общем чате появилось сообщение от Стаса:

Стас: Ребята, Ковальчука задержали. Все кончено.

Чат мгновенно ожил.

Макс: ТВОЮ Ж ДИВИЗИЮ!!! ДА!!!

Вика: Господи, наконец-то!!!

Митя: Вы как?

Стас: Живы. София плачет от счастья. Я, кажется, тоже.

Илона: Я сейчас приеду. С шампанским.

Макс: Я тоже! С Бубликом!

София: Везите всех. У нас праздник.

Через час квартира Стаса и Софии снова была полна. Илона привезла три бутылки шампанского. Макс привез Бублика, который тут же обследовал всю гостиную и улегся на коврике для йоги, приняв его за собачью лежанку. Митя привез Пафнутия в переноске – «пусть тоже празднует». Вика привезла торт, который, по ее словам, она «почти сама сделала» (на самом деле торт был куплен в кондитерской, но глазурь она поправила лично, так что технически не соврала).

Они сидели, пили шампанское, смеялись – громко, беззаботно, как в тот самый первый вечер в «Синем коте». Только теперь они были не просто шестеро друзей. Они были чем-то большим. Семьей.

– Я хочу сказать тост, – встал Стас.

Все замолчали.

– Сегодня важный день. Во-первых, закончилась история, которая могла закончиться плохо, а закончилась хорошо. Во-вторых... – Он посмотрел на Софию, и та улыбнулась. – В общем, у нас еще одна новость. Мы с Софией решили пожениться.

Гости взорвались аплодисментами. Макс засвистел. Митя застучал ложкой по бокалу. Илона бросилась обнимать Софию. Вика пожала Стасу руку.

– Ну наконец-то! – орал Макс. – Я думал, вы будете еще десять лет крутить смузи!

– Я думал, ты не решишься, – добавил Митя. – Рад, что ошибался.

– Когда свадьба? – спросила Илона.

– Еще не решили, – ответила София. – Но летом, наверное. Хотим на природе.

– Я буду свидетелем? – тут же влез Макс.

– Свидетелем буду я, – отрезала Илона. – Я их познакомила, между прочим.

– А я при чем? Я вообще знаю сто лет!

– Ребята, – перебила их София, – вы оба будете свидетелями. Это не проблема.

– Два свидетеля? – удивился Стас. – А так можно?

– Тебе ли бояться нарушить протокол? – усмехнулась София. – Ты уже предложение сделал на кухне в два часа ночи. Два свидетеля – это мелочь.

– Логично, – согласился он.

Поздно вечером, когда гости разошлись, Стас и София остались одни. Они стояли на балконе, как много раз до этого, и смотрели на город. Но теперь все было по-другому. Напряжение ушло. Осталась только радость.

– Знаешь, – сказала София, – я думала, что когда это закончится, я почувствую облегчение. Так и есть. Но еще я чувствую... благодарность.

– Кому?

– Этому дурацкому Ковальчуку. Если бы не он, я бы, может, не поняла до конца, насколько ты мне важен. И не сказала бы всего того, что сказала. И ты бы не сделал предложение именно так – не в ресторане, а на кухне, когда все было по-настоящему. Это было самое честное предложение в моей жизни.

– Я рад, – просто сказал Стас и поцеловал ее.

Ночь опустилась на Москву – тихая, снежная, мирная. Впервые за долгое время город спал спокойно, и двое людей на балконе тоже были спокойны. Потому что самое страшное осталось позади. А впереди была целая жизнь.

Глава 10. Свадьба, или Как Стас и София решили пожениться, а остальные чуть не сошли с ума от подготовки

Глава 10. Свадьба, или Как Стас и София решили пожениться, а остальные чуть не сошли с ума от подготовки

Март в Москве – это месяц, когда весна еще только намекает о своем существовании, но солнце уже пригревает, сосульки плачут, а люди начинают улыбаться без повода. Для Софии повод был. Она выходила замуж.

Подготовка к свадьбе началась с того, что Стас составил план. Разумеется. Это был идеально структурированный документ на четыре страницы, разбитый на этапы, с диаграммой Ганта и списком ответственных. Когда София увидела это, она сначала рассмеялась, потом заплакала от умиления, а потом сказала, что он все-таки невыносим, но она его любит.

– Ты понимаешь, что свадьба – это не операция? – спросила она, держа в руках его план. – Это праздник. Тут нужна импровизация.

– Импровизация – это когда ты не знаешь, что будет дальше. А хорошая импровизация – результат тщательной подготовки, – парировал Стас. – План не исключает сюрпризов. Он минимизирует риски.

– Какие риски могут быть на свадьбе?

– Например, Макс.

София засмеялась и отдала ему план.

– Ладно, убедил. Но в одном пункте – поправка. Никакой диаграммы Ганта. Только живой список дел.

– Идет.

Список дел тем не менее получился внушительным. Место для церемонии они выбрали сразу: загородный клуб с большим садом, где в мае как раз зацветала сирень. Количество гостей решили ограничить тридцатью человеками – только самые близкие. Платье для Софии взялась шить знакомая Илоны – талантливая портниха, которая понимала, что такое «элегантно, но без пафоса». Костюм Стаса лежал на полке в его любимом ателье и ждал только последней примерки. Кольца уже купили (Стас, конечно, подошел к этому с научной тщательностью: обзвонил пять ювелирных, сравнил характеристики камней и даже изучил, как правильно выбирать огранку).

Оставалась самая взрывоопасная часть: свидетели. А именно – Макс и Илона.

– Мы должны их проинструктировать, – сказал Стас однажды вечером, когда они обсуждали детали.

– Ты серьезно? – София подняла бровь. – Хочешь инструктировать Илону и Макса?

– Ну, чтобы они знали свои роли, не опаздывали, не устраивали перепалок в ЗАГСе...

– Стас, милый, – она взяла его за руку, – это наши лучшие друзья. Если они начнут перепалку в ЗАГСе, это будет самая веселая перепалка в истории бракосочетаний. И мы будем смеяться, а не переживать.

– Ты так спокойна, – он покачал головой. – Я в операционной так не волнуюсь, как перед этой свадьбой.

– Это потому что в операционной ты контролируешь все. А тут – живая жизнь. И это нормально.

– Ты опять права.

– Я знаю.

Первая встреча «свадебного комитета» прошла на квартире у Макса и Вики. Илона принесла журналы с вариантами оформления, Митя – бутылку коньяка «для вдохновения» (которую они тут же открыли), а Бублик – старую тапку, которую он стащил у Макса и требовал играть.

– Итак, – начала Илона, вооружившись блокнотом, – у нас есть два месяца. Место есть, платье в процессе, костюм тоже. Что по декору?

– Я за минимализм, – сказала София. – Сирень, свечи, гирлянды. Природа сама по себе красивая.

– Минимализм – это скучно, – встрял Макс. – Давайте арку из цветов! Огромную! И лазерное шоу!

– Лазерное шоу на дневной свадьбе в саду? – скептически спросил Стас.

– Ну да. Будет эффектно.

– Макс, – Вика ткнула его локтем, – она сказала «минимализм». Это значит «без лазеров».

– А что тогда? Воздушные шары?

– Тоже нет.

– А коня? Можно я на коне приеду? Я тренер, мне можно!

– Ты свидетель, – напомнил Стас. – Твоя задача – стоять рядом и не потерять кольца. Конь в этой схеме избыточен.

– Скукота, – вздохнул Макс, но потом оживился: – А можно хотя бы голубей? Как в кино?

– Голуби – это разносчики инфекций, – автоматически ответила Вика. Потом осеклась. – Хотя на открытом воздухе...

– Никаких голубей, – отрезала София.

Илона заполнила полстраницы пометками, после чего объявила:

– Хорошо. Декор беру на себя. Знаю одну девушку, которая делает чудеса с цветами и гирляндами. Это будет волшебно, но в рамках.

– А музыка? – спросил Митя.

– У меня есть знакомый диджей, – сказал Макс.

– Твой знакомый диджей ставит только клубную музыку, – заметила Вика.

– И что? Будет клубная музыка. Представляешь: первый танец под дабстеп?

– Макс, – хором сказали все.

– Молчу!

В итоге договорились: музыку организует Митя (у него был друг-саксофонист, который играл в джазовом ансамбле), а первый танец молодоженов будет под живую инструментальную версию какой-то красивой песни, которую София и Стас выберут позже.

Жизнь между тем шла своим чередом. Приближался апрель, и Москва понемногу оттаивала. Стас вернулся к полноценной работе в клинике – после задержания Ковальчука ему стало заметно легче, и коллеги даже заметили, что он стал меньше занудствовать (почти незаметно, но все же).

Макс продолжал реабилитацию и уже вовсю тренировал группу – пока без спаррингов, но с полной нагрузкой. Бублик сопровождал его повсюду, включая спортзал, где лежал в углу на специально принесенной лежанке и наблюдал за тренировками с видом спортивного критика. Однажды Макс заметил, что пес наклоняет голову в ритме ударов по груше.

– Вика, он музыкальный! – заорал Макс, врываясь вечером в квартиру.

– Кто? – не поняла Вика.

– Бублик! Он качает головой под ритм! Как на концерте!

– Это собака, Макс. Они все так делают.

– Нет! Его нужно показать на телевидении!

Бублика на телевидении не показали, но зато он стал знаменитостью в «Платинуме» – клиенты фотографировались с ним и выкладывали в соцсети, и администратор клуба даже предложил сделать его официальным маскотом. Макс был на седьмом небе.

Митя и Илона, съехавшиеся официально и окончательно, обживали новую квартиру. Это была нейтральная территория – ни Илона не переезжала к Мите с его тритоном, ни Митя к Илоне с ее стерильным ремонтом. Они сняли просторную двушку в районе ВДНХ и теперь обставляли ее вместе – с боями, но с любовью.

– Это будет мой кабинет, – объявила Илона, показывая на комнату с большим окном. – Здесь я буду писать свою книгу.

– Книгу о косметологии?

– Да. И не смейся. Это важно.

– Я не смеюсь, – серьезно сказал Митя. – Я горжусь тобой.

Илона, не ожидавшая такого ответа, расчувствовалась и разрешила ему повесить в гостиной его любимую картину – ту самую, с изображением анатомического строения лошади, которую она раньше называла «ужас, убери».

– Но вешай ровно, – предупредила она. – Без перекосов.

– Так точно.

Пафнутия поселили в гостиной, в новом, более просторном аквариуме. Илона сама бросила туда декоративный мостик, и тритон, кажется, оценил. По крайней мере, он перестал сбегать по ночам и теперь мирно лежал на камушке, наблюдая за тем, как его странные соседи-люди пытаются построить совместный быт.

Вика и Макс продолжали жить в своем ритме – с перепалками, бурными примирениями и ежедневными приключениями с Бубликом. Но была одна новость, которую Вика пока не рассказывала даже Максу.

У нее случилась задержка.

Сначала она списала это на стресс. Потом – на усталость. Потом, когда тянуть дальше стало невозможно, купила тест в аптеке, просто чтобы успокоиться. И когда увидела две полоски, молча села на край ванны и просидела так минут десять, глядя в одну точку.

Она не была готова. Но, с другой стороны, кто вообще бывает готов к такому? И Макс... Как он отреагирует? Обрадуется? Испугается? Предложит назвать ребенка в честь боксерского приема? Последнее было самым вероятным, и от этого Вике хотелось одновременно плакать и смеяться.

Она решила пока не говорить. Сначала – свадьба Стаса и Софии. А потом, когда страсти улягутся, она найдет правильный момент.

Шли недели. Апрель сменился маем, и наступил день, которого все ждали.

Свадьба Стаса и Софии прошла именно так, как они мечтали – на природе, в окружении сирени, друзей и легкого майского ветра. Церемония была назначена на три часа дня в загородном клубе.

Стас, одетый в светло-серый костюм, стоял у арки из цветов. Арка все-таки была, но без лазеров и коней – просто увитая сиренью и белыми пионами. Джазовый ансамбль тихо играл что-то нежное, пока гости рассаживались.

Макс, в роли свидетеля, стоял рядом со Стасом и нервно теребил коробочку с кольцами. За две минуты до начала он умудрился ее уронить, и Митя, сидевший в первом ряду, героически поймал коробочку у самого пола.

– Аверин, – прошипел Стас, не оборачиваясь, – если ты потеряешь кольца, я тебя лично прооперирую. Бесплатно.

– Шучу, шучу, все нормально, – Макс поднял коробочку и прижал к груди.

Илона, стоявшая напротив как свидетельница со стороны невесты, бросила на него уничтожающий взгляд, который означал: «Только попробуй испортить этот день».

Наконец заиграла музыка, и появилась София. Она шла по дорожке, усыпанной лепестками, и все, кто видел ее в этот момент, потом говорили одно и то же: «Она светилась». На ней было простое струящееся платье цвета слоновой кости, в волосах – веточка сирени, а в руках – маленький букет из полевых цветов. Стас смотрел на нее и чувствовал, как весь его хирургический самоконтроль летит к чертям. Он просто смотрел и не мог отвести глаз.

– Привет, – прошептала София, подойдя.

– Привет, – ответил он.

Церемония была короткой и трогательной. Регистратор произнесла положенные слова. Стас сказал: «Да». София сказала: «Да». Макс, слава богу, не уронил кольца. Они обменялись ими, и когда Стас поцеловал Софию, гости взорвались аплодисментами, а Бублик, которого тоже привезли (в качестве почетного гостя и талисмана), залаял от восторга.

Потом был ужин под открытым небом. Джазовый ансамбль играл весь вечер, гости танцевали прямо на траве, а когда стемнело, зажглись гирлянды, развешанные по деревьям. Это было красиво – именно так, как представляла София: никакого пафоса, только свет, музыка и любимые люди вокруг.

Макс, как ни странно, толкнул тост, который заставил всех прослезиться.

– Я не умею красиво говорить, – начал он. – Я вообще мало что умею, кроме как бить по груше. Но я кое-что понял. Вот эти двое, – он кивнул на Стаса и Софию, – они доказали, что даже если ты зануда с хирургическим графиком и женщина, которая поет мантры по утрам, можно найти друг друга. И быть счастливыми. София – моя лучшая подруга. Мы проработали вместе три года, я ее бесил, а она все равно меня терпела и прикрывала перед начальством. А Стас... Стас – мой друг с песочницы. Мы с ним и с Митей дрались лопатками за ведерко, когда еще толком говорить не умели. И пусть он зануда, хирург и помешан на порядке – я его люблю. И теперь официально отдаю его тебе, София. Пользуйся.

– За вас! – подхватили все.

– И еще, – добавил Макс, – Стас, если ты ее обидишь, я тебя побью. Я теперь полностью восстановился, так что имей в виду.

– Принято, – засмеялся Стас.

Илона выступила следом. Ее тост был более изящным, но не менее искренним. Она рассказала, как когда-то затащила Стаса в бар «Синий кот» шантажом, а в итоге это обернулось знакомством двух людей, которые идеально подходят друг другу. Закончила она словами:

– София, ты моя лучшая подруга. Мы прошли вместе школу, университетские времена, первые влюбленности. А Стас... Стаса я узнала позже, но теперь не представляю своей жизни без вас обоих. Я счастлива, что вы нашли друг друга – два самых дорогих мне человека.

После танцев, когда гости начали понемногу разъезжаться, а молодожены готовились к отъезду, Стас отозвал Митю в сторону.

– У тебя все в порядке? – спросил он. – Ты весь вечер какой-то задумчивый.

– В порядке, – ответил Митя. – Просто... – он замялся. – Я хочу сделать предложение Илоне.

Стас улыбнулся.

– Хорошее решение. Ты уже знаешь как?

– Есть идея, – Митя кивнул на сад, освещенный гирляндами. – Можно я тут останусь после вашего отъезда? Хочу сделать это на этом же месте. Пока гирлянды еще горят.

– Конечно, – Стас хлопнул его по плечу. – Это будет лучший подарок для нас. Знать, что еще у одной пары все хорошо.

– Тогда держи кулаки.

София и Стас уехали в свадебное путешествие на рассвете – они направлялись в Италию, на Амальфитанское побережье. А оставшиеся гости разбрелись по домам, кроме Илоны, которую Митя попросил задержаться.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего. Просто... пойдем, прогуляемся.

В саду все еще горели гирлянды. Пахло сиренью. Где-то вдалеке затихал шум последних машин. Митя вел Илону под руку, и сердце у него колотилось где-то в горле.

– Илона, – сказал он наконец, останавливаясь под аркой, где несколько часов назад стояли молодожены.

– Что? – она смотрела на него с легким недоумением.

– Мы с тобой прошли через все. Через ссоры, через расставание, через тритона, через мой дурацкий кофе с корицей и твои антибактериальные салфетки. И я понял, что без тебя – никак.

Илона замерла.

Митя полез в карман и достал коробочку. Открыл. Сапфир блеснул в свете гирлянд.

– Илона Ларина, – сказал он, вставая на одно колено прямо на траву, усыпанную лепестками, – ты выйдешь за меня?

Илона смотрела то на кольцо, то на Митю. Потом на кольцо. Потом опять на Митю.

– Ты серьезно? – прошептала она.

– Абсолютно.

– Ты купил кольцо с сапфиром.

– Ты говорила, что не любишь бриллианты.

– Ты запомнил.

– Я все запоминаю. Даже то, что ты пьешь кофе без корицы.

Илона всхлипнула, засмеялась и упала перед ним на колени, обнимая.

– Да, Волков. Да. Конечно, да.

Они сидели на траве под аркой, обнимались, и сапфир переливался в темноте. А гирлянды горели, и где-то в кустах шуршал ежик, которого никто не видел. Но он был – как символ того, что жизнь продолжается, и в ней случаются чудеса, даже когда их не ждешь.