Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Эл Лекс

Соавторы: Антон Кун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Ага, и не потерять сознание от перегрузок, – буркнула Кори. – Сколько там будет? Пять же? Семь?

– Шесть. Но минус одну сделает корабельный генератор гравитации. Так что считай пять.

– Приемлемо, – снова вздохнула Кори.

– То есть, ты уже согласна? – с хитринкой в голосе спросила Вики.

– Что? Эй, я не говорила такого! – тут же возмутилась Кори.

– Говори не говори, а делать нечего, – вмешался в разговор капитан. – Других вариантов у нас всё равно нет, так что… Будем надеяться, что Вики ни в чём не ошиблась и всё на самом деле просчитала. В конце концов, до этого момента она нас не подводила.

– Совершенно верно! – польщённо заявила Вики. – Подводить – это вообще не то, что прописано в моей программе!

– Угу, – ухмыльнулся я. – Ты этого просто, можно сказать, «не умеешь».

– Можно и так сказать!

Остаток дня мы провели за ремонтом. Всё, что можно было починить – починили, всё, что вызывало сомнения в герметичности – запенили, а всё, что не нужно непосредственно для взлёта – отключили, чтобы реактор не захлебнулся нерасчётной нагрузкой. Он вроде не пострадал ни от выстрела, ни от последующего падения-посадки, но рисковать всё равно не хотелось – мало ли как себя поведёт мотаная-перемотаная проводка, куда может замкнуть и какой силы пробой вызвать.

Поэтому вечер мы встретили в своих креслах, готовые (нет) к самоубийственному прыжку веры вместе с многотонным кораблём. Кори проводила предстартовую подготовку, проверяя все системы и слушая отчёты Вики о готовности через корабельные динамики.

– Атмосферные двигатели… Двигатель.

– Есть, зелёный.

– Маршевые двигатели.

– Двигатель один – зелёный. Двигатель три – жёлтый. Два и четыре красные.

– Энергетический контур.

– Зелёный.

– Реактор.

– Зелёный… Предположительно.

– Закрылки атмосферных крыльев.

– Правый зелёный, левый жёлтый.

– Герметичность.

– Жёлтый. На мостике – зелёный.

– Боевой дух…

– Не найдено. В смысле «боевой дух»?

– Это я так шучу, – печально улыбнулась Кори, кладя руки на рычаги управления. – Шутка такая, понимаешь? Давай, командуй.

– Ага, это я запросто. Поддавай тягу потихоньку.

Кори послушалась, и корабль загудел. Сначала загудел, а потом снаружи раздался протяжный скрежет, когда брюхо покатилось по камням.

– Всё хорошо, всё хорошо… – громко прошептала Кори, то ли себя успокаивая, то ли корабль. – Всё нормально, мой хороший…

Всё-таки корабль.

– Ещё добавляй! – велела Вики. – До восьмидесяти.

Кори послушно прибавила, и корабль начал ощутимо заваливаться набок. К счастью, на другой, не на тот, на котором мы и так лежали, а не то атмосферное крыло пострадало бы ещё больше.

– Готовьтесь… – напряженно произнесла Кори, глядя как край обрыва уползает из поля обзора лобовика. – Нас уже почти развернуло…

– До схода с края обрыва три… два… один… – весело отсчитала Вики. – И… Поехали!

И корабль ухнул вниз…

Глава 24

– Кори, тяга… – негромко напомнила Вики. – На ноль…

– Помню!.. – сквозь зубы проскрежетала Кори, и медленно потянула рычаг тяги на себя.

Она явно делала это через силу, борясь с желанием наоборот – толкнуть рычаг от себя на максимум. Это нормальное, абсолютно нормальное поведение пилота, когда его корабль неуправляемо кувыркается с большой высоты. К тому же, если у этого пилота не так много опыта полёта в атмосфере, как хотелось бы.

Но именно сейчас именно это решение было бы самоубийственным. С одним двигателем всё, чего мы добьёмся, подняв тягу – закрутимся ещё сильнее, а то и вовсе – заденем отвесный склон обрыва, с которого только что слетели, и что тогда будет… Вообще представить страшно.

– Так и держи! – велела Вики. – Крен влево пятнадцать, поправь!

– Влево пятнадцать да! – ответила Кори, чуть подправляя положение корабля.

– Готовься дать тягу через три… два… один… Врубай!

У Кори была всего секунда. Секунда, в которую за лобовиком мелькнуло не странное небо Маэли, а стремительно приближающийся крутой горный склон, усыпанный крупными булыжниками, как космическая чернота – звёздами.

Но для опытного космического пилота с какими-никакими навыками атмосферного полёта, для отличного, просто прекрасного бойца на плазменных мечах, секунда – это очень много. Иногда это почти что целая жизнь.

Поэтому Кори успела. Даже раньше, чем Вики договорила, она уже толкнула рычаг тяги от себя, и меня вжало в кресло моментальным ускорением!

Корабль резко выправился, и понёсся к горному склону со всей скоростью, какую только могли обеспечить гравитация и единственный оставшийся в строю двигатель!

– А-а-а-а! – завопил Кайто, упираясь руками в свой пост и отталкиваясь от него, как будто пытался максимально нарастить расстояние между собой и стремительно приближающейся землёй. – Ца-а-а-ао-о-о-о! Мы не взлетим!

– Ещё как взлетим! – ответила Вики привычно-радостным голосом. – Восемьдесят процентов от нужной скорости! Кори, приготовься, медленно начинай поднимать элевоны через… Три… Два… Один… Давай! Потихоньку!

По дрожащим рукам девушки было хорошо видно, что ей снова хочется как можно резче дёрнуть рычаг, поднимая рули высоты сразу на максимум, но как раз этого делать никак нельзя. Слишком резкое действие вызовет такой же резкий рост подъёмной силы, в результате чего нос резко задерётся и корабль может просто перевернуть набегающим потоком воздуха! Как именно он перевернётся – одному лишь космосу известно, и шансов на то, что это положение будет контролируемым – исчезающе мало. Уж скорее неравномерная тяга с одного двигателя вместо двух добавит к вертикальному вращению ещё и горизонтальное, и контролируемое, хоть и с натяжкой, падение превратится в бешеный штопор во всех плоскостях сразу!

Кори тоже всё это прекрасно понимала, поэтому изо всех сил боролась с собой. Снова боролась с собой, со своим желанием выравняться как можно скорее, с паникой, со страхом, с давлением приближающейся в лобовике земли!..

– Давай-давай, вот так! – подбодрила её Вики. – Ещё чуть-чуть! Уже почти!

– Ца-а-а-ао-о-о-о! – продолжал выть Кайто, уже закрыв глаза от ужаса.

Не знаю, что конкретно он там орал, но по тону всё было совершенно ясно. И я его прекрасно понимал и полностью поддерживал. Потому что ненавидел ситуации, когда от меня ничего не зависит, даже больше, чем он.

Огромные булыжники, каждый размером с антиматериальную торпеду, приближались к кораблю, (или, вернее, корабль приближался к ним) со скоростью несущегося на пределе возможностей «Хиона», а то и того быстрее!

Постепенно, по чуть-чуть, корабль выравнивался, но ощущение, что дуга траектории слишком кривая, слишком пологая для того, чтобы всё выгорело – никуда не пропадало! Оно настойчиво грызло нервы, давило на подсознание, пыталось вызвать панику даже после того, как линия земли исчезла из виду, скрывшись за обрезом лобовика…

И тут внезапно я понял, что мы больше не падаем. Больше нет ощущения падения, даже контролируемого, больше нет вжимающей в кресло перегрузки – ничего этого больше нет!

– Летим… – благоговейно выдохнула Кори, и её руки, сжатые до побеления костяшек, наконец-то расслабились.

– Летим! – подтвердила Вики. – Манёвр произведён почти идеально. В самой нижней точке траектории расстояние до ближайшего препятствия составило двадцать метров.

– Двадцать метров! – эхом повторила Кори. – Ты серьёзно⁈ Ты рассчитывала, что мы пройдём в двадцати метрах от камней⁈

И её недовольство было совершенно понятно – двадцать метров в атмосфере для такого увальня, как «Барракуда» – это вообще не расстояние, это погрешность в измерениях. Особенно когда дело касается неконтролируемого падения. Двадцать метров – это расстояние, на которое наш корабль снизится за половину секунды, если всего лишь снизить тягу двигателей на пять процентов. Говоря более простым языком – расстояние, которое считать «запасом» вообще не очень-то правомерно!

– Нет, не рассчитывала, – невозмутимо ответила Вики. – Я закладывала диапазон безопасной высоты выравнивания от пятидесяти метров до семи.

На это Кори даже не смогла ничего ответить – только густо покраснела от возмущения, захлебнулась собственными словами и тонко пискнула. Больше ни на что внятное она не была сейчас способна.

– Успокойся! – улыбнулся я, отстёгиваясь и поднимаясь с кресла. – Главное, что летим.

– Цао… – снова выдохнул Кайто, кое-как, по одному разгибая сведённые судорогой пальцы. – Это было…

– Захватывающе? – с любопытством в голосе спросила Вики.

– Что⁈ – Кайто не поверил своим ушам. – Нет! Это было ужасно! Ужасающе! Отвратительно! Кошмарно!

– Я думала, ты мне веришь, – слегка разочарованно протянула Вики.

– Вики, солнышко, я-то в тебя верю! – Кайто для убедительности прижал руки к груди. – Но вот моё подсознание – это совсем другое дело! И ты уж извини, но повлиять на него я никак не способен!

– Я подумаю, что с этим можно сделать, – серьёзно пообещала Вики.

– Лучше подумай кое о чём другом! – подал голос Магнус, который за всё время, пока мы боролись с гравитацией, не проронил ни слова. – Нам нужен курс, чтобы убраться с планеты. Куда лететь-то?

– Здесь есть некоторые проблемы, – с сожалением констатировала Вики. – Так как у нас есть только один двигатель, то и скорость с высотой мы будем набирать очень медленно. Для того, чтобы выйти в ту же точку космоса, в которой мы входили в атмосферу, придётся сделать солидный кружок вокруг полюса планеты. И на это нам понадобится никак не меньше восьми часов, поэтому приготовьтесь к заслуженному отдыху после сложного и выматывающего ремонта. Магнус, курс я тебе прислала на пост.

Отдыхать, конечно же, никто не собирался. Взлёт – это только половина дела, если говорить начистоту. Ещё надо добраться до космоса и выдержать пусть недолгий, но всё же перелёт через безвоздушное пространство.

А с этим, как оказалось, были некоторые трудности. Во время суицидального взлёта корабль так трясло и мотыляло, что кое-где весь наш ремонт сделал ручкой и свалил на курортные планеты. Ничего действительно серьёзного, конечно, не случилось – конструкция корабля не сложилась, нас не порвало пополам, и даже наваренные заплатки на обшивке никуда не делись. Но вот пена, которой я дополнительно герметизировал все сомнительные стыки и швы, кое-где от вибрации пошла трещинами и даже отвалилась… Всё та же самая чёртова пена, что подвела нас на «Тартаре» – не может быть! – подвела нас снова! Правда на этот раз списать проблему на превышенный срок годности не выйдет – пена была свежей, как воздух в курортной зоне «Фортуны-3», а то, что она всё же отвалилась… Ну так она и не рассчитана была на те нагрузки, что ей пришлось испытать при нашем взлёте! Сколько там Вики говорила жэ было? Пять? Четыре?

Хорошо, что у нас вообще есть Вики, которая, подключившись к кораблю, следила за его состоянием в реальном времени. Только лишь благодаря этому мы узнали о том, что у нас снова разгерметизация, не по стремительно падающему давлению, когда мы уже находились в космосе, а когда всё ещё болтались в атмосфере. Я, конечно, и так перед выходом в космос прошёл бы по всем отсекам, проверяя целостность заплаток, но всё равно был шанс пропустить какую-то микротрещину, которая в условиях перепада давления в одну атмосферу очень быстро превратится в зияющую дыру, сосущую из корабля воздух, как Пиявка… ну, пусть будет – «коктейль через трубочку».

Пены у нас оставалось ещё достаточное количество, поэтому мы быстро залатали все старые и новые дыры, добившись полной герметичности.

К этому моменту обнаружилось, что пропало освещение во всём блоке кают, и пришлось вспоминать, где мы сращивали косу проводов, ведущую туда, и искать в ней развалившуюся скрутку.

Потом оказалось, что какой-то из потребителей корабля тянет энергию с реактора, причём не сплошным потоком, а странными пульсациями, и пришлось разбираться. В итоге оказалось, что один из повреждённых маршевых двигателей (который мы, конечно же, и не думали отключать от сети – он же повреждён!) пришёл в себя то ли от вибрации, то ли от страха падения с семисот метров, и начал пытаться работать.

Остатки электронной защиты от дураков работать ему, конечно, не позволяли, ведь это было чревато большими проблемами, но двигатель упорно не сдавался, несколько раз в секунду пытаясь запуститься снова и снова. Оттуда и появились те самые пульсации, на которые обратила внимание Вики. Пришлось прямо на ходу объяснять несчастному двигателю-инвалиду, что его время ещё не настало и вообще было бы неплохо для начала наведаться в госпиталь для космических маршевых двигателей.

Короче, веселье и не думало останавливаться. Пока Кори безвылазно сидела в кресле пилотского поста, уводя корабль всё дальше и выше от точки старта, все остальные занимались… всем подряд. Даже Пиявке нашлось дело – она наконец-то получила возможность навести порядок в лазарете, чего была лишена все предыдущие дни, пока шёл ремонт.

Отвлеклись мы лишь ненадолго – перекусить пайками, уже успевшими надоесть, хоть и ели мы их подряд всего-то лишь второй раз. Да уж, разбаловала нас Маэль, что предоставила тушку мекари, и Магнус, который эту тушку приготовил! Стоит лишь взглянуть на лица членов экипажа, которые явно тоже, как и я, с теплотой вспоминали горячие, вкусные, сочащиеся ароматным соком куски мяса, и уже невозможно представить себе, что теперь нам снова придётся питаться стандартными пайками. Причём неизвестно сколько времени.

И вот ведь парадокс – мы ими питаемся в то время, когда у нас, объективно говоря, на счетах дохренища денег! Мало того что «Шестая луна» исправно платила за аренду базы, ни на день не задерживая аренду, так к тому же, едва только мы снова активировали системы корабля, оказалось, что у нас есть входящий перевод от неизвестного отправителя на целых семь миллионов!

Интрига, впрочем, держалась недолго – почти сразу же на терминал Пиявки упало сообщение от Кетрин, которая снова благодарила нас за помощь и предлагала обращаться за любой помощью, какая нам только когда-либо понадобится. Принцесса, а, вернее, уже королева Даллаксии наконец утрясла все свои политические дела, взяла власть в ежовые рукавицы, восстановила доступ к счетам и первым делом поблагодарила тех, благодаря кому всё это произошло.

Вот и получается, что мы, ни много ни мало – миллионеры! Миллионеры, которые могут позволить себе совершенно новый корабль, причём такой, в котором будет всё то, чего у нас нет сейчас! Холодильник для органической еды и нормальный камбуз, чтобы её готовить! Большой трюм, в который поместятся тонны и тонны грузов! И даже отдельные комфортабельные каюты для каждого члена экипажа, с собственным душем и туалетом! Настоящий космодом!

Вот только я, конечно же, прекрасно понимал, что никогда мы этот корабль не променяем. Ни на космодом, ни на фрегат, ни даже на «Небуду» Джонни Нейтроника, если вдруг кто-то вздумает предложить такой обмен.

Насчёт последнего случая я правда немного сомневался, но в итоге остановился на том, что самым оптимальным решением будет и «Затерянные звёзды» оставить себе, и «Небулу» забрать тоже. Как-никак, наш корабль сейчас уже и сам по себе не намного менее известен и легендарен, чем флагман Нейтроника.

Единственное, на что есть смысл менять наш корабль – это на другую такую же «Барракуду», новую. Но где её взять, новую? Все корабли этого класса давно уже перестали производиться, и будут плюс-минус в том же техническом состоянии, что и наша крошка. Шило на мыло, плазмы на лазер, короче, смысла в этом абсолютно никакого, мы ничего не выиграем.

Вот и получается, что довольно богатые люди, суммы на чьих счетах явно выходили за пределы общепринятого понимания нормы, сидят и давятся стандартными саморазогревающимися пайками, сидя при этом в наспех залатанной скорлупке, летящей в глубины космоса.

Смех да и только.

Правда очень быстро стало не до смеха. Когда Кори подвела корабль к границе атмосферного слоя, наличие всего одного двигателя снова сыграло с нами злую шутку, и корабль начало трясти так, что я, грешным делом, решил, что сейчас все пайки полезут обратно.

К счастью, длилось это всего минуту, которую экипаж провёл, вцепившись в стол каютки всеми конечностями, сжав зубы и не произнося ни слова в страхе, что следом за словами сбежит и ужин.

А потом всё закончилось. И в динамиках раздался усталый голос Кори:

– Дамы и господа, я вас поздравляю, мы наконец вышли в открытый космос. Спасибо, что воспользовались услугами Кори-экспресс, и надеемся больше никогда… Шрап, какого хера⁈

Мы, сидящие в каютке, быстро переглянулись, и вскочили.

– Быстро все сюда! – заорала Кори через динамики. – Тут… Ох… Быстро!

Мы со всех ног, толкаясь и мешая друг другу, ломанулись на мостик и оказались там уже через пятнадцать секунд.

– Что такое, в чём дело⁈ – тут же крикнул капитан, быстро осматриваясь и бессознательно шаря рукой по поясу, будто искал рукоять бластера.

– Вот… – замогильным голосом произнесла Кори и указала пальцем на лобовик. – Вот… что…

А за лобовиком творился какой-то ад…

Влетая в атмосферу Маэли объятым пламенем болидом, мы оставляли за кормой следы боя, даже, скорее, побоище.

А вернулись мы в космическую свалку.

Мы покинули атмосферу планеты в той же точке, в которой входили, а это означало, что мы оказались на том же месте. Но «то же место» уже не было тем же местом.

Всё видимое пространство перед нами усеивали обломки. Мелкие обломки, средние, крупные, и просто гигантские обломки космических кораблей, начиная от куска дюзы и заканчивая белоснежной надстройкой мостика фрегата класса «Целестиал», разорванной пополам.

Мы попали не просто на кладбище космических кораблей… Мы попали как будто в логово маньяка, которому доставляет удовольствие кромсать корабли на кусочки…

Магнус издал какой-то непонятный звук, прыгнул за свой навигаторский пост и быстро вывел на лобовик картинку.

Радарное поле показывало, что это поле обломков тянется, сколько сканирующего излучения хватает, и, скорее всего, даже дальше. И висели при этом обломки так плотно, что даже астероиды вокруг базы ноль один ноль один разлетелись в разные стороны от зависти.

– Что… – сдавленно произнёс капитан, глядя на лобовик. – Что здесь… произошло, разорви меня чёрная дыра⁈

– На этот вопрос у меня нет ответа, – печально произнесла Вики, которая, конечно, тоже была с нами. – Одни лишь предположения.

– Зато у меня, кажется, есть, – тихо проговорил Магнус, и поднял глаза от своего поста. – Или, вернее, у меня есть кое-кто, у кого эти ответы есть.

И, щёлкнув парой кнопок, он вывел не только картинку на лобовик, но ещё и звук в динамики.

И мы отчётливо услышали троекратно повторяющееся одно и то же слово.

«Мейдей, мейдей, мейдей!»

Глава 25

Кого ни спроси во всем обжитом космосе, никто не ответит, откуда взялось такое явление как «кодекс космоплавателей». Появился он не сразу, как только человечество начало осваивать космос, нет. Появился он лишь только тогда, когда космоплавание стало широко распространено, превратилось в такое же обыденное явление, как путешествие из одной страны в другую. Когда корабли стали доступны людям настолько, что семья среднего достатка, продав всё, что у них есть, могла позволить себе межзвёздную посудинку не самой последней свежести.

Кто и для чего придумал кодекс, или, вернее сказать, начал составлять – тем более никто не ответит. Теории ходили разные, в основном – прямо противоположные друг другу. Кто-то был уверен, что вольные космоплаватели заложили основы кодекса как способ вычислять пиратов, не желающих общаться вежливо по очевидным причинам – они же пираты. Кто-то утверждал, что кодекс начала вводить Администрация, пытаясь удержать контроль над слишком стремительно развивающейся отраслью космических путешествий, да всё равно это не помогло. А кто-то вообще утверждал, что кодекс первым разработал никто иной, как Джонни Нейтроник – чуть ли не единственный пират за всю историю обжитого космоса, которого пиратом не считал никто, кроме представителей Администрации.

В любом случае, кодекс существовал. Неписанный, не утверждённый, как фольклорное произведение – он существовал. Он не был обязателен к исполнению, конечно, потому что не имел статуса законодательно закреплённого документа, но ему всё равно все следовали. Просто, потому что следовать ему для всех было намного выгоднее, чем не следовать.

И плевать, что кодекс на самом деле являлся лишь списком рекомендаций, а не строгих правил – это были грамотные рекомендации, по делу. Вызывающая сторона представляется первой. При одновременном прибытии к одному и тому же спейсеру судно с меньшим тоннажем проходит первым. В случае стыковки двух кораблей в открытом космосе, встреча производится на территории корабля с большим тоннажем. Территория корабля считается территорией планеты приписки этого корабля, впрочем, эта норма и так была закреплена в межпланетном праве, в кодексе её просто повторили, поскольку право знали не все.

В общем, в кодексе было множество разнообразных рекомендаций на тему не самых очевидных вещей и вообще не очевидных вещей тоже.

Но была в кодексе одна статья, необходимость выполнения которой и так была очевидна всем, независимо от того, слыхали они про кодекс, или нет.

Никогда не игнорируй сигнал «мейдей». Не смей пролетать мимо того, кто запрашивает немедленную помощь.

Некоторые говорят, что с этого правила кодекс и начался, и, возможно, это действительно было так. Во всяком случае, именно это правило считалось чем-то вроде священной заповеди, которую даже никто оспаривать не пытался. Даже самые отпетые пираты, торопящиеся к себе на базу с награбленным добром, меняли курс, чтобы помочь тому, кто дрейфовал в космосе, передавая «мейдей». Да, они могли пристыковаться лишь для того, чтобы перебить всех внутри и ещё слегка увеличить куш, который уже срубили, как это делали ублюдки Гаргоса… Но могли и помочь, спасти жизнь, вернуть человека обратно в цивилизацию – история знала и такие случаи тоже.

Конечно, в теории абсолютно ничего не мешало проигнорировать «мейдей» и просто пролететь мимо. Шансов, что кто-то после тебя наткнётся на этот же сигнал, исчезающе мало – космос есть космос. Но если уж наткнётся…

Спасательные капсулы только изначально были просто железными гробиками с запасом кислорода, пищи и воды на неделю. Очень скоро все поняли, что неделя – слишком маленький срок, и начали усовершенствовать капсулы, добавляя всё новые и новые функции. В итоге, к нашему времени, они обзавелись собственными радиолокационными станциями, передающими антенными комплексами, системами наблюдения в оптическом и тепловом спектре, и главное – гибернатором. Устройством, которое по желанию пользователя внутри капсулы могло «заморозить» его жизнедеятельность.

Проблема в том, что на это капсула тратила почти всю свою энергию и разморозить человека внутри после этого уже не могла. Эта возможность появлялась только после того, как капсулу вылавливали и подключали к энергосистеме корабля-спасателя, а до этого момента могла пройти уйма времени. Карл Густав вон целых восемь месяцев болтался по космосу, пока его не спасли – и это при условии, что в «Кракене» достаточно хорошо представляли себе, где искать потерянного работника.

Единственное, на что оставалась энергия в капсуле, или, вернее, на что изначально закладывали энергозапас – это работа тех самых систем наблюдения и контроля. Капсула исправно фиксировала всё, что происходит вокруг неё, и при появлении в зоне досягаемости радиосигнала другого корабля, немедленно начинала его транслировать.

Ну, а раз всё происходящее вокруг всё равно фиксируется, то пусть себе ещё и записывается – решили создатели всей этой технологии. И правильно решили, потому что именно способность капсулы записывать в свою память всё происходящее вокруг, и стала гарантом того, что никто не осмелится проигнорировать её сигнал. Ведь это будет записано тоже, и следующий корабль, который всё же спасёт терпящих бедствие людей, однозначно узнает о малодушии предшественников.

Так что при обнаружении спасательной капсулы, транслирующей «мейдей» у корабля, согласно кодексу, было всего три варианта действий. Первый – немедленно отправиться на спасение терпящих бедствие. Второй – проигнорировать его, но быть готовым к последствиям вплоть до того, что первый же встречный корабль атакует без предупреждения. И третий – просто уничтожить капсулу… Но о таких случаях я не слышал, по понятным причинам.

Вот только ничего в кодексе не было сказано про ситуации, когда твой собственный корабль и сам по своему техническому состоянию недалеко ушёл от терпящего крушение… А ведь это был именно наш случай.

Я обвёл взглядом экипаж. Все молча стояли с пустым взглядом, слушая непрерывно повторяющееся из динамиков «мейдей, мейдей, мейдей» и, кажется, думали о том же, о чем и я.

– Капитан? – осторожно спросила Вики через динамики, на мгновение заглушая сигнал о помощи.

– Я думаю! – тут же ответил капитан.

– А что тут думать? – вздохнул Магнус. – Мейдей есть мейдей. Надо лететь и спасать… кого-то там.

– Комментарий, – тут же вмешался Жи. – Если эти «кто-то там» ещё живы, то я напоминаю, что присутствие незнакомых людей на борту ставит под угрозу мою первую и основную директиву.

– Я знаю, Жи, знаю, – вздохнул капитан, поднял руку и устало потёр переносицу. – Я даже больше скажу – я тебя понимаю.

– Что значит «понимаю»? – Кори удивлённо развернулась в кресле. – Ты хочешь сказать, что мы не отправимся на сигнал⁈

– Я такого не говорил, – капитан покачал головой. – Но мы должны прикинуть все риски. Сама знаешь, корабль дышит на ладан, и то из последних сил. А тут вон сколько обломков вокруг, как будто их тут специально кто-то раскидывал. Заденешь пару-тройку тех, что покрупнее – и прощай наши заплатки.

– А щит? – удивилась Кори. – Он нам на что⁈

– Он едва держится, – напомнил Кайто. – Проводка синхронизаторов совсем плохая, там коротыш на коротыше. Выдержим парочку средних столкновений, а потом придётся пятнадцать минут накачивать щит. И хорошо, если в эти пятнадцать минут в нас не прилетит ещё каким-нибудь шальным обломком!

– Но это же… мейдей! – Кори аж всплеснула руками.

– Я знаю, Кори! – капитан поморщился. – Поэтому я пока что ещё ничего не сказал. Я знаю всё, что ты хочешь мне сказать. Что мы не можем бросить людей в беде. Что если мы это сделаем, нам никто руки не подаст и вообще мы станем персонами нон-грата, почти что вне закона. И что лично ты себе не простишь, если мы не ответим на «мейдей» – поверь, я тоже. Но стоит нам сделать буквально одну ошибку, и прощать будет уже некому и нечего.

– Я справлюсь! – Кори прижала кулачки к груди. – Я проведу корабль! И он тоже справится, выдержит! Он крепкий! Вики, скажи же!

– Учитывая расстояние до источника сигнала, и плотность облака обломков, при условии, что она не будет расти… Я бы сказала, что шансы на успех равны шестидесяти процентам.

– Четыре шанса из десяти, что мы не справимся, – капитан снова покачал головой.

– Ну, в конце концов, мы ввязывались в авантюры и с гораздо меньшими шансами, разве нет? – скучающим голосом произнесла Пиявка, и смутилась, когда на ней скрестились все взгляды. – Да что⁈ Я же медик! Спасать жизни – это моя работа, в конце концов!

Я ожидал, что капитан сейчас снова объявит голосование, как делал это когда принимал меня на борт. Что он снова взглянет на экипаж как на семью и выслушает мнение каждого. Да, капитаны на других кораблях так не поступают, а принимают решение в одиночку, руководствуясь только лишь своими мыслями и доводами… Но наш-то корабль – не «другой». Наш корабль это космодом, в котором живёт большая семья.

Однако капитан нашёл, чем меня удивить. Он не стал объявлять голосования и не стал принимать решение в одиночку. Вместо всего этого он посмотрел на меня и серьёзно спросил:

– А ты что скажешь, Кар?

– Только одно, – я усмехнулся. – Почему мы ещё не на курсе к источнику сигнала?

Капитан улыбнулся, покачал головой и скомандовал:

– Экипаж, курс на источник сигнала! Кори, веди нас аккуратно, как по минному полю! Кар, Кайто, будьте готовы к поломкам, любым поломкам! В любой момент! Магнус, безопасный курс, шкуру спущу, если в нас врежется что-то крупнее твоей головы! Пиявка!

– Да, капитан? – белозубо улыбнулась та.

– Ни слова, пока мы не окажемся в безопасности! Чтобы вообще ни единого звука!

– Предложение, – звякнул Жи. – Я могу отправиться на обшивку корабля, и в некоторой степени улучшить защиту корабля от обломков, перехватывая их и отводя в сторону от корабля.

– Отличная идея! – капитан кивнул. – Тогда ты наружу, остальные – вы знаете, что делать!

Мы, конечно же, знали. Я сразу сбегал за последним оставшимся баллоном аварийной пены, а Кайто принялся неотрывно следить за дисплеем своего технического поста, готовый к любым неприятным сообщениям. Вики занималась тем же самым, а параллельно с этим ещё и негромко подсказывала Магнусу насчёт курса, что здоровяк прокладывал буквально на ходу!

Насколько были плотными облака астероидов вокруг базы ноль один ноль один, это не шло ни в какое сравнение с тем, через что мы продирались сейчас. Обломки и целые фрагменты кораблей были повсюду – огромные, большие, маленькие, средние, мелкие, крошечные, всех возможных размеров! Создавалось ощущение, что здесь погибло как минимум боевое звено Администрации, и тем сильнее это впечатление стало, когда мы разглядели, что огромный кусок обшивки, появившийся на нашем пути, выкрашен в кипенно-белой.

– И тут администраты… – вздохнула Кори. – Нигде от них нет спасения!

– Угу, – задумчиво поддакнул ей Магнус. – Да и самим администратам тоже спасения нет, насколько я могу видеть…

И он был прав – спастись в окружающем нас хаосе было просто невозможно. Корабли были не просто уничтожены – они были изорваны, дезинтегрированы! Самый большой кусок, что встретился нам за всё это время, был едва ли больше «Барракуды», при этом было очевидно, что это фрагмент боевой надстройки эсминца класса «Санджи». Тоже администратского, кстати…

Я знал только два вида оружия, которое способно распылять эсминцы столь эффективно. Но одним из них владела одна лишь только Администрация, а они вряд ли стали бы сами с собой драться.

– Я вот подумал… – внезапно начал Кайто. – А ведь если вокруг корабли Администрации… То может так получиться, что и в капсуле тоже – администрат… Не думали об этом?

– Может не может… – эхом отозвался капитан. – Даже если администрат, что с того? Предлагаешь сейчас, на половине пути, разворачиваться и лететь обратно?

– Нет, но… – Кайто явно смутился.

– Вот именно, «но»! – капитан кивнул. – Администрат или нет, но мы его спасём, мы уже начали это делать. С остальными проблемами будем разбираться по мере их появления. Продолжать движение!