Текст книги "Крылья (СИ)"

Автор книги: Эл Лекс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

На самом деле, шатров было несколько. Или, если сказать вернее, шатер был один – в нем жила семья конунга. Я с Тиной жил по соседству – в небольшой палатке, присоединенной к лазарету. Она, как и при жизни в аванпосте, отказывалась далеко уходить от того места, где может пригодиться в любой момент.

Возле шатра уже вовсю полыхал костер, и двое сыновей конунга, одним из которых оказался уже знакомый мне Диего, что-то готовили в большом котелке, рассчитанном сразу человек на тридцать. От котелка приятно тянуло наваристым бульоном и какими-то специями.

– Эй, Макс! – Диего замахал поварешкой, завидев меня. – Ты как раз вовремя, ужин готов! А кто это с тобой?

– Союзница. – коротко ответил я, глядя, как Тора отворачивает голову так, чтобы тень от капюшона падала на лицо. – Очень важная и нужная. Найдется лишняя порция, надеюсь?

– Конечно же! – улыбнулся Диего, хватая сиз кучи рядом деревянную плошку и накладывая в нее из котелка здоровенным половником. – И две, и три найдется, если понадобится! Сегодня у нас баранья похлебка с чечевицей – люди из города подсобили! И хлеб, представляешь – свежий хлеб! Сколько мы его уже не ели? Одними сухарями обходимся!

– Просто великолепно. – нисколько не кривя душой, ответил я, принимая из рук Диего деревянную плошку, накрытую сверху огромным куском мягкого белого хлеба, который отрезал второй сын конунга, не помню как зовут. – Спасибо, ребята. Правда, огромное вам спасибо.

И повернулся к Торе:

– Пойдем в мою палатку, там не будет лишних глаз и ушей.

Тора бросила нервный взгляд по сторонам из-под кромки капюшона и кивнула.

Тины еще не было – наверное, усиленно выполняла мое задание, на нее это очень похоже. Тем лучше, на самом деле – даже она сейчас была бы лишними ушами. Я сам решу, что следует ей рассказывать, а что нет.

Конечно же, столов и кроватей в походных условиях армии не предвиделось. Спали мы на соломенных матрасах – мягких, теплых, но все же лежащих прямо на земле матрасах, накрывались пледами из шерсти, а ели, используя в качестве столов ящики из-под припасов и сидя на подушках.

Само собой, ничего из этого Тору не смутило – в своих странствиях она и не такое повидала. После тех трудностей, с которыми она справлялась в то время, когда была частью Ордена, для нее это было почти что роскошью.

Я дал Торе собственную деревянную ложку, которую мне подарила Тина, и, глядя, как она жадно ест, постоянно обжигаясь и пытаясь сбить жар во рту куском хлеба, начал свой рассказ.

Думал, это будет долго, но получилось закончить почти одновременно с тем, как Тора доела. Когда я договорил, она закончила сосредоточенно вымакивать остатками хлеба бульон со стенок плошки, и шумно выдохнула:

– Уф, надо было остановиться. Кажется, я сейчас лопну.

– Не переживай, тут есть отличная целительница, она тебя зашьет. – усмехнулся я. – Хотя, как я вижу, ты и сама своих целительских навыков не растеряла. Это я про шрам на лице.

– А… Да. – Тора моментально поникла и отвернулась, так, чтобы я не видел шрама.

Еще у нее рука непроизвольно дернулась к волосам, словно она хотела зачесать их на поврежденную часть лица.

– Так что же случилось? – поинтересовался я. – Я тебе свою историю рассказал, самое время и тебе сделать то же самое. Учитывая, что я потерял солидный кусок своей памяти, выходит, а Аяки здесь нет, выходит, ты единственная, кто знает, что произошло на самом деле.

– Ах, если бы… – вздохнула Тора. – К сожалению, я тоже знаю далеко не все. И я наоборот надеялась, что пробелы в моей памяти восстановишь ты.

– Это еще как? – удивился я.

Тора еще раз вздохнула и пустилась в рассказ.

Оказывается, с того момента, как мы встретились в пустыне Шалихада с кораблями сектантов до того, когда Тора меня в последний раз виделась, прошла целая неделя. Мы успешно отбили атаку сектантов, после чего я долго разговаривал с Аякой, пока Тора следила за окружением, опасаясь новой атаки. О чем именно мы говорили, она, конечно, не слышала, но к какому-то общему знаменателю мы явно пришли, судя по тому, что после разговора наша стихийная компания не распалась, а продолжила совместное существование.

Вернувшись в свой гостиничный номер, мы быстро сменили дислокацию через городского мага, чтобы максимально запутать следы и следующие несколько дней продумывали дальнейший план. Ситуация осложнялась тем, что, кроме солдат императора, за нами, скорее всего, открыл охоту и орден Торы тоже. С другой стороны, Аяка обещала помощь ордена Безликих, но в действительно больших объемах на нее рассчитывать не стоит – сотня солдат это самый максимум, а, скорее, даже вполовину меньше. Для того, чтобы наладить контакт со своими, Аяка пропала на целый день, а по возвращению сказала, что они присоединятся к нам уже в Андраде.

И мы отправились в Андраду. Отправились, конечно, своим ходом, ведь портал для нас Аякой был противопоказан. Может быть, Тора смогла бы пропихнуть на такую дистанцию кого-то одного из нас, но явно не двоих сразу, или даже по очереди.

А вот когда через пять дней мы наконец вошли на территорию Андрады – в том же самом месте, где переходили границу в обратном направлении, там уже Тора разошлась не на шутку, перебрасывая нас порталами каждый раз, когда накапливала достаточно сил и каждый раз после этого оставаясь без магии.

Это и стало нашей критической ошибкой. После очередного переноса мы вывалились прямо посреди имперского отряда, усиленного почти десятком Алых гвардейцев и четырьмя-пятью магами. Они будто знали, что мы появимся в этом месте, а, может статься, и специально сделали так, что портал Торы открылся не там, где должен был, а там, где выгодно им – сейчас уже не понять.

Главное, что мы угодили в ловушку и сходу вступили в бой.

Обессиленная Тора ничего не могла противопоставить врагам и только пряталась за моей спиной, пока я отбивался от наседающих противников-людей, а Аяка одного за другим уничтожала Алых.

Но я не мог быть везде сразу, и часть солдат, будто специально обученные атаковать не меня, а того, кто за мной прячется, прорвались мимо. Их было всего двое или трое, и среди них не было магов, которые были полностью поглощены попытками справиться со мной, но обессиленная Тора с одним лишь посохом даже против двоих-троих бойцов, понятное дело, ничего не смогла бы сделать.

Она продержалась в защите несколько секунд, после чего у нее из руки выбили посох, ударили щитом в грудь, сбивая дыхание, а после – мечом по лицу. В последний момент Тора успела упасть на спину, и, вместо того, чтобы лишиться половины черепа, заработала лишь порез под глазом.

Больше ничего солдаты сделать не успели – их захлестнула красно-черная молния острых костяных клинков, тянущаяся от рук Аяки, которая на мгновение отвлеклась от Алых, и превратила имперцев в кровавую пыль.

Торе было совсем нехорошо – она почти не могла дышать, наверное, из-за сломанных ребер, и явно не могла бы даже идти. Тогда я велел Аяке спасать Тору, а сам остался прикрывать их отход. Безликая не стала спорить, подняла Тору (к счастью, демоническая сила касалась и ее тоже) и быстро, как могла, убралась с ней вместе на добрую квадру от боя.

Тора просила ее вернуться и помочь мне, но Аяка отказывалась, напирая на то, что я велел спасти волшебницу. Тора продолжала умолять и плакать, и, в конце концов, Аяка не выдержала. Оставив Торе пару каких-то своих безликих зелий, рассыпав вокруг какой-то свой безликий порошок и воткнув в землю возле руки какой-то свой безликий кинжал, Аяка унеслась прочь, мне на помощь, оставив Тору одну в лесу.

И мы уже не вернулись. Ни я, ни Аяка.

Имперцы не вернулись тоже – или потеряли Тору или решили, что рана ее добила. Дикие звери не интересовались раненой волшебницей, проходили мимо, словно ее тут и не было. Один раз заяц, стремглав несущийся от кого-то сквозь чащу леса, перепрыгнул прямо через торины ноги и исчез между деревьями раньше, чем она успела отреагировать.

Как только к Торе начали возвращаться силы, она направила их на собственное исцеление. Зелья Аяки оказались мазями, от запаха которых становилось легче дышать и проходила боль. Вкупе с магией это позволяло надеяться на скорое выздоровление.

Тора провела в лесу пять дней, за которые успела построить себе небольшой шалаш от дождя и даже найти неподалеку небольшой ручеек. Магией все эти дни она не пользовалась, направив все силы на исцеление, и надеясь, что мы все же вернемся. Но на шестой день, когда от раны на лице остался лишь узкий шрам, а ребра перестали приносить дискомфорт при дыхании, они призналась самой себе, что мы уже не вернемся.

По крайней мере, не вернемся сюда.

Тора попыталась найти место битвы, но не смогла, хоть и убила на это два дня – Аяка как следует ее спрятала, не поспоришь. Мы пропали, лошади пропали, припасы пропали, даже посох пропал.

И тогда Тора через силу приняла сложное и тяжелое решение – выбираться в одиночку. Добраться до ближайшего города и узнать хоть какие-то новости там в надежде, что в них промелькнем и мы тоже.

Так и получилось. Когда Тора смогла выбраться из леса к более или менее крупному городу, мой поход уже начался, и слухи о нем полетели по всей Андраде быстрее молнии. Услышав слова «Белый Гвардеец» Тора воспряла духом и решила догнать нас и примкнуть к нам в надежде, что это не просто слова, или какая-то метафора, а это правда я и Аяка.

– Аяки, к сожалению, со мной нет. – вздохнул я, когда Тора закончила. – И я не знаю, где она. Несмотря на то, что твой рассказ пролил свет на часть истории, последняя ее часть все еще покрыта завесой тайны.

– Самая важная часть. – кивнула Тора. – Где Аяка с копьем? Что с ней произошло и куда она делась?

– Это один и тот же вопрос… И ответ на него нам еще предстоит найти. – я хлопнул ладонями по коленям и встал. – А сейчас, конечно, ты никуда уже больше не пойдешь. Остаешься со мной. Будем вместе думать, что делать дальше. Мне тебя не хватало.

Тора вздрогнула и подняла глаза от стола:

– Правда?

– Еще какая. – я улыбнулся. – Я же никогда не обманываю, забыла?

– Я и не знала. – фыркнула Тора, на мгновение превращаясь в ту самую Тору, которую я помнил. – Но я… Тоже рада, что нашла тебя.

Внезапно за моей спиной раздался хлопок полога палатки – внутрь кто-то вошел.

– Максим, у меня есть вопрос. – прогудел конунг и тут же смешался. – О, ты не один.

– Ничего страшного. – я обернулся. – Ты нам не помешал. Все хорошо. Что-то случилось?

– Не такой важности, чтобы прерывать свидание с дамой. – улыбнулся конунг.

– Это не дама… Ну, то есть, дама, конечно. – я сам улыбнулся своей глупости. – Но это много больше, чем дама. Тора, познакомься, это конунг Маркус. Половина нашей армии – люди его аванпоста. С него все началось.

– Очень приятно. – ответила Тора, не поворачивая головы и пряча лицо в тени.

– Мое почтение, уважаемая Тора. – в легком поклоне склонил голову Маркус. – Но почему ты прячешь лицо в тени?

– Она думает, что шрам ее портит. – улыбнулся я, подошел к Торе, взял ее за локоть и потянул вверх, заставляя подняться.

– Макс, не надо… – вяло сопротивлялась Тора, но я прижал ее к себе и скинул капюшон с ее головы:

– Ты все так же прекрасна. – честно сказал я, глядя в ее льдистые голубые глаза. – Скажи ведь, конунг?

И я повернулся так, чтобы свет свечей упал на лицо Торы. Она ощутимо покраснела и спрятала глаза.

– Я, конечно, не видел этого прекрасного лица до ранения, но могу уверить, что шрам действительно нисколько его не портит. – авторитетно заявил конунг. – Уважаемая Тора, ты действительно прекрасна, заявляю это как человек, повидавший на своем веку очень много женщин. Вот только…

Я обернулся:

– Что «только»?

Маркус стоял, задумчиво почесывая подбородок и критически сощурив глаза. Надеюсь, он не собирается мне тут сейчас все испортить?

– Уважаемая Тора, ты мне кого-то очень сильно напоминаешь… – медленно проговорил конунг и подошел ближе. – Если бы не шрам, я бы…

Тора шустро спрятала лицо у меня на плече.

Это еще что за новости.

– Так. – я отстранился, держа Тору за плечи на вытянутых руках. – В чем дело? Вы знакомы?

– Определенно, нет. – помотал головой конунг. – Но лицо все равно кажется знакомым.

– Точно? – я протянул руку, аккуратно взял Тору за подбородок и потянул вверх. – Тора, не сопротивляйся. Давай разберемся со всем этим прямо сейчас, потом может быть хуже!

Тора послушно подняла голову, но закрыла глаза.

И дыхание задержала, будто от страха.

И конунг, кажется, тоже. Только он перед этим еще и втянул в себя воздух, будто увидел нильского крокодила в Антарктиде.

– Я вспомнил! – выдохнул он. – Я вспомнил, где видел это лицо!

– И где же? – я повернул голову.

– На старых монетах, которые чеканили еще при предыдущем императоре! – конунг принялся копаться по карманам своей одежды, пока наконец не нашел мелкую серебряную монету, которую и протянул вперед как доказательство. – Ее императорское высочество Вил-Тора Айнкрад!

Глава 19. Еще одна старая знакомая

Лицо на монете действительно очень напоминало Тору. Не идеально, конечно, но оно и понятно – речь идет не о фотографии и даже не о портрете, а о монете, точность чеканки которой оставляет желать лучшего. Тем не менее, отрицать сходство было бы глупо.

Да еще и ее имя, «Тора», есть и в том варианте и в другом. Это точно не может быть простым совпадением.

Я повернулся к волшебнице:

– Тора?

Тора отвернулась, глядя куда-то в угол. Огоньки свечей плясали в ее увлажнившихся глазах.

– Мы можем не говорить об этом? – хрипло спросила она.

Я покачал головой:

– Конечно же, нет.

Тора глубоко вдохнула и выдохнула:

– Жаль.

После этого слова я напрягся – по закону жанра волшебница должна именно сейчас атаковать нас, узнавших ее сокровенную тайну, которую она так пыталась уберечь.

Но, к счастью для нас, подобное происходит только в книгах и фильмах, а никак не а реальности. Поэтому никакой атаки не последовало.

По крайней мере, от Торы.

Она последовала откуда-то снаружи.

Сначала раскатисто вострубил звонкий охотничий рог, но тут же замолк, словно его вырвали из рук часового, зато раздались крики.

А потом – взрыв.

Плотный и мощный, словно сам воздух внезапно лопнул в какой-то точке пространства, что-то из себя выпуская.

Я уже слышал такой звук совсем недавно. С таким звуком открывается быстрый, хаотичный, плохо наведенный в случайную точку портал. Не считаясь с тем, что будет находиться по ту его сторону и что с этим чем-то станет.

В прошлый раз из такого портала вышли солдаты императора.

И судя по тревожным крикам – в этот раз происходит все то же самое.

– Потом договорим! – бросил я Торе, выскакивая из палатки и на ходу обрастая броней.

Черт, неужели солдаты императора такие бесстрашные, что потерпев неудачу в бою, они буквально через сутки готовы предпринять новую попытку? Они же наверняка узнали, что у нашей армии свежее подкрепление из очередного города, что нас теперь больше, но все равно решились на новое нападение? Или они планировали, что после удачно отраженной атаки мы расслабимся и потому станем легкой добычей? Так хрен им на рыло тогда – не на тех нарвались!

Правда оставался еще один вариант – предыдущее нападение было лишь пробой сил, попыткой вскрыть прощупать наш оборонительный потенциал и найти его слабые места. И этот вариант был самым плохим для нас. Потому что он автоматически означал, что сейчас имперские солдаты шли на нас осознанно, зная, с чем столкнутся и приготовившись к этому.

Поэтому в бой я врубился сразу, без попыток оценить обстановку и придумать план действий. Потому что велик был шанс, что никакой план мне и не поможет. Наоборот – следовало максимально спутать планы противнику, не дать ему выполнить задуманное… Что бы он там ни задумывал!

В этот раз имперские маги постарались на совесть и открыли не один, а сразу несколько порталов в разных частях нашего лагеря, поэтому и лязг оружия слышался отовсюду сразу. Прямо рядом с моей палаткой, в каких-то тридцати метрах, шел бой – пятеро полуголых солдат, из которых с оружием были только четверо, а пятый – с одним лишь щитом, едва сдерживали натиск целого десятка имперских бойцов.

Я влетел в их ряды, принимая удары мечей и топоров на броню и расшвыривая противников в стороны, как котят. Не стесняясь отбирал оружие, ломал руки и ноги, оставляя их кататься по земле и выть от боли, и через несколько секунд в этой точке лагеря вторжение было остановлено.

Но сколько еще таких точек на самом деле?

– Займитесь ими! – крикнул я своим и побежал в сторону следующей горячей точки. Она была натурально «горячей» – имперцы напали прямо на мирно ужинающих людей и успели собрать свою кровавую жатву – один лежал на земле с распоротым животом и уже остекленевшим взглядом, другой скрючился на боку, зажимая отрубленную руку. Еще шестеро в панике отступали – у них не было при себе даже никакого оружия.

Пробегая мимо бурлящего на огне котелка, я подхватил его, и, размахнувшись, широкой струей ливанул на ярко-алые спины гвардейцев императора – они как раз очень удобно расположились, увлеченные преследованием безоружных врагов. Гвардейцы хором заорали, побросали оружие и принялись сдирать с себя одежду, пропитанную горячим жирным варевом.

– Оружие в руки! – крикнул я, пробегая мимо, и швыряя котелок в ближайшего противника. Мои ребята не заставили себя долго ждать – резво кинулись вперед, похватали брошенное оружие и накинулись на врагов.

А я устремился к следующему очагу боя, но добежать до него так и не смог.

Моя путь перечеркнула карминовая молния.

А потом еще одна.

А потом еще восемь.

Я остановился.

Алые обступили меня дугой, явно показывая, что дальше пути нет. Все как один они держали в правой руке алебарды, уперев их древками в землю.

Вот значит ради чего весь сыр-бор. Простые солдаты это так, расходник, способ посеять панику и выманить меня. Основной план – натравить на меня Алых. А десять Алых это очень много. Очень много. Даже для меня. Даже для нового меня. Даже с учетом того, как быстр я стал – это слишком много. У меня всего две руки и одна нога, которыми я в одну времени единицу могу блокировать удары, а их здесь десять. Даже если я каким-то чудом смогу контролировать пятерых, еще пятеро будут пытаться зайти в спину. Плавали, знаем, как они действуют.

Не знаю, способны ли они действительно причинить мне какой-то вред, или просто будут отвлекать, пока имперские войска режут моих солдат – не знаю, и знать не хочу. При любом раскладе – сейчас я должен быть не здесь, а, значит, мне отсюда надо выбраться. Даже если значит «пройти через Алых».

Едва я сделал шаг вперед, как Алые сорвались с места и кинулись на меня. Время снова замедлилось, как и в предыдущий раз, но теперь от этого было мало толку – Алые брали меня в кольцо. Если троих противников еще можно контролировать, худо-бедно выстраивая из них одну линию, то сразу десяток – нереально. Центровые притормозили, пока боковые наоборот – ускорились, замыкая круг вокруг меня и атакуя со всех сторон сразу. Две или три алебарды я принял в блок, еще столько же ударили сзади по спине и по голове. Доспех не пробили, конечно, соскользнули, но голова неприятно мотнулась от резкого воздействия.

Несколько десятков таких ударов – и у меня просто мозг в черепной коробке взболтается в молочный коктейль!

Я снова принял алебарду в блок, поднырнул под ней, разворачиваясь и пытаясь ею заблокировать удары со спины – да хрен там плавал! Строй Алых тут же переформировался, сдвигая кольцо вокруг меня, и в спину прилетел новый удар!

И главная проблема была в том, что я не мог даже лишить их оружия – едва я блокировал одну алебарду и пытался ее отобрать, как по рукам сверху-вниз прилетал удар еще одной, выбивая у меня из рук добычу. Один раз, второй, третий – дальше я перестал даже пытаться, все повторялось в точности, будто Алых специально натренировали на подобную схему взаимодействия. Да, удары по рукам не наносили мне видимых повреждений, но руки все равно подламывались в локтевых суставах, выпуская захваченное оружие.

А еще они пытались бить по ногам. Они пытались бить куда угодно, куда только достают, но по рукам и ногами прилетало особенно. Один раз из-под меня выбили опорную ногу, и я чуть было не полетел на землю, едва успев подстраховаться рукой, но оказавшись в итоге на одном колене. Алые тут же усилили натиск, обрушили на меня настоящий град простых и банальных ударов сверху-вниз, от которых я мог только защититься скрещенными руками!

Ничего, это тоже еще не конец, я еще не на земле! Сейчас соберусь с силами, поднимусь и…

Я не поднялся – один из ударов, который я ожидал сверху, прилетел сбоку, подцепляя мою вторую ногу и роняя на землю!

Я быстро перевернулся, но это последнее, что я успел сделать, прежде чем в грудную пластину брони врезалось лезвие красной алебарды, и снова и снова и снова! Алые колотили по мне, будто турист, забывший открывашку дома – по консерве, и рано или поздно они ее вскроют! Я не могу сражаться в таком состоянии! Я вообще не могу сражаться с таким количеством Алых, я могу только защищаться, у меня же только доспехи, у меня нет копья!

Мне нужно Копье!

Удары прекратились.

Десять алебард, перекрещиваясь, застыли в полуметре надо мной, заблокированные человеческим позвоночников, или чем-то очень похожим на него. Позвоночник, местами обросший ярко-красной биомассой лежал в моих полусогнутых руках, и с одного конца заканчивался острым и широким клинком, с основания которого свисал колышущийся на несуществующем ветру платок первозданной тьмы.

Копье демона.

Я же говорил, что я стал полнее. Теперь я понимаю, почему.

И я тоже. Только не помню, как копье оказалось у меня.

Какая разница? Главное, что мы можем им навалять!

Точно. Разбираться будем потом.

Я напряг руки и оттолкнул алебарды от себя, расшвыривая Алых, как котят! Они отлетели в разные стороны, сбитые с ног, и за то время, что они поднимались, я поднялся тоже. Поднялся и перехватил копье, несмотря на свою жуткую форму древка, очень удобно легшее в пальцы, двумя руками.

– Ну что, рачки-дурачки? – усмехнулся я. – Теперь давайте на равных?

Алые не ответили, они кинулись в атаку молча. Но теперь эта атака из смертоносной превратилась в самоубийственную.

Я понятия не имею, как обращаться с копьем – никогда не доводилось этим заниматься, но этого и не нужно было. Оно будто само находило цели, порою совершенно очевидно удлиняясь и укорачиваясь, если это было нужно. Широкий клинок, больше похожий на кинжал, посаженный на длинную рукоять, без сопротивления рассекал и древки алебард, и сами полотна топоров, и доспехи Алых – словно их и не было вовсе. Их по-прежнему был десяток, и они по-прежнему окружали меня и молотили по мне со всех сторон, как обезьяны по неподатливому кокосу, только в этот раз любая их ошибка оборачивалась для них смертью. Каждый раз, когда у меня появлялась возможность достать кого-то – мы с копьем это делали, уменьшая количество врагов на один, а то и два сразу. Со стороны, наверное, я был поход на рыбака, который пытается острогой забить юркую рыбу в мутной воде, и вряд ли мои удары достигали цели хотя бы в половине случаев, но это тоже был отличный результат. Потому что даже двадцать ударов, даже тридцать – это от силы пара минут.

Меня умудрились повалить снова, но я ответил на это широким размашистым ударом, лишая одного Алого оружия, а второго – и рук тоже. Паузы мне хватило, чтобы подняться на колено и завершить дело, насадив последнего рака на клинок.

На этом все закончилось. Алые испарились, не оставив после себя и следа, и копье испарилось из моей руки тоже – словно его и не было. Словно оно появлялось только тогда, когда требовалось. Интересно, как это на самом деле работает?

Потом разберешься! Нападение отбей сначала!

Вздохнув и признав правоту демона, я побежал вперед.

Через пятнадцать минут мы отбились. Почти три сотни имперских солдат оказались у нас в плену, и, предоставив конунгу решать их судьбу, я наконец позволил себе убрать доспехи и найти Тору.

Оказывается, волшебница тоже не стала отсиживаться в стороне и принимала активное участие в обороне – даже посох откуда-то достала, правда совсем не похожий на ее старый. Она стояла возле нескольких обугленных трупов в обгорелой красной одежде и задумчиво на них смотрела.

– Тора. – позвал я. – Ты нормально? Не ранена?

– Все хорошо. – ответила она. – Я цела. Успела почувствовать много порталов. Часть из них не дала открыть.

– А что, так можно? – удивился я. А, может, тогда ьы сможешь как-то сделать так, чтобы они нас больше не донимали?

– Легко. – ответила она, опуская посох.

– Тогда сделай. – я кивнул. – Потому что с каждым разом отбиться от них становится все сложнее.

– Сделаю. – так же серьезно кивнула Тора. – Прямо сейчас и сделаю.

И, вытянув перед собой посох, она принялась чертить им по земле, словно пыталась уподобиться шалихадским магам с их пентаграммами.

А я отошел подальше от нее, от солдат и вообще от лагеря, и вошел в лес. Отошел на сотню метров, остановился на небольшой полянке, окруженной высокими пахучими соснами, вытянул вперед руку и закрыл глаза.

Копье.

Тогда, в горячке боя, я даже не успел себе отдать отчета в том, как оно появилось в моих руках. Оно мне просто понадобилось, я его захотел, понял, что без него дело – труба, – и оно появилось.

Сейчас я пытался почувствовать его внутри себя, понять весь процесс его появления. Не оставалось уже никаких сомнений в том, что все изменения, что я заметил за собой в последние недели – следствие воссоединения доспехов с копьем. Мой демон стал «полнее», как он сам про себя выражался, он стал сильнее, быстрее, и обзавелся оружием. И я вместе с ним.

Но это не означало, что я получил что-то отдельное от своего организма, скорее он вернул на свое место что-то недостающее. До этого я обладал урезанной версией доспеха, ущербной, и даже сейчас не вернул его полную силу, лишь ее часть. Как будто до этого бил кулаками по бетонной стене как получится, а потом тренер поставил правильный удар и велел отрабатывать их на правильном профессиональном мешке. Ты и не знал до этого, что может быть иначе, но узнав – уже не хочешь возвращаться обратно.

Вот и с копьем так же. Броня будто бы получила еще один слой – незримый, неосязаемый, но явственно присутствующий. Именно этот слой отозвался на мой зов и потек в вытянутую руку, распухая в пальцах, вытягиваясь вперед жутковатым древком из белоснежных позвонков, обрастающих, будто плотью, ярко-красной сетью кровеносных сосудов. Нарастая друг на друга, древко вытянулось вперед на добрых полтора метра, и следом стал расти наконечник. Последний позвонок, вместо того, чтобы закончиться, как остальные, продолжил расти вперед, уплощаясь и растягиваясь. Сверкнули на солнце спуски широкого длинного клинка, которым удобно одновременно и колоть и рубить, хищно оскалилась зазубрина шкуродера на одном из лезвий, в середине прорезался узкий сквозной дол.

И последним штрихом с места соединения рукояти и клинка медленно опал платок колышущейся на несуществующем ветру рваной тьмы.

Все это я видел даже несмотря на то, что мои глаза были закрыты. Я не видел ничего, кроме себя и растущего из руки копья, ярко-белого с ярко-красным. Хотя нет, кое-что еще было – пальцы и кисть руки покрылись сегментами брони без моей на то воли, словно копье пыталось расти не только вперед, но и назад – внутрь меня.

Я открыл глаза и убедился, что копье действительно выглядит именно так. Ничего удивительного, в общем-то – даже если этот дизайн ему придумал я сам, а оно просто подчинилось, – это тоже легко объяснить. Именно таким я видел его в руках у Аяки, и другого вида просто не мог себе представить.

Но в руках у Аяки я видел и кое-что еще. Копье было для нее не просто палкой с лезвием, способным разрезать само пространство, оно подчинялось ей и превращалось в гибкий хлыст, пробивающийся, или, вернее говоря, обходящий любую защиту.

И, едва я об этом вспомнил, как копье в моей руке резко опало, превращаясь в тот самый гибкий хлыст. Позвонки раздвинулись настолько, что между ними можно было поместить еще по одному такому же, он вместо этого свободное пространство заполнила ярко-красная ткань, соединяющая все оружие воедино. Я шевельнул рукой – и копье, а, вернее, уже хлыст, шевельнулось тоже – словно ядовитая змея прошуршала по траве.

Я подхватил выросшее в размерах до добрых трех метров копье второй рукой и крутнул -наконечник радостно впился в воздух, рассекая его с тонким свистом. Я крутнул еще раз, наращивая скорость, еще раз, наблюдая, как сбоку от меня мелькает свистящая круговерть. Это очень напоминало однажды виденное в передаче про восточные боевые искусства оружие – шен-бяо, он же роупдарт, он же дротик не веревке. Только здесь вместо веревки была, можно сказать, органическая цепь, но общий принцип остался одним и тем же – гибкое копье, которое требует постоянного движения. В той передаче монахи очень ловко швыряли дротик с ног и рук, предварительно накрутив на них веревку особыми хитрыми способами.

Подчиняясь какому-то внутреннему порыву, я сместил ось вращения, перенес вес тела на левую ногу, а правую наоборот поднял, выставив ее чуть вбок. Цепь позвонков перехлестнула через стопу, и я тут же дернул ногой вперед, отталкивая ее от себя, и вместе с ней посылая вперед клинок.

Острое жало распороло воздух, утягивая за собой шелестящую цепь, замерло в крайней точке, и полетело обратно, влекомое моей рукой. Сместившись чуть вбок, чтобы не напороться на него, я снова крутнул клинок на цепи, прокинул его между ног, так, чтобы он взлетел над плечом, перехватил снова, крутнул еще раз, наматывая цепь на подставленную левую стопу, выбросил ее вперед, будто в коварном ударе в пах, и клинок снова устремился вперед, трепеща полотном мрака!

Сначала я боялся, что острые края позвонков с радостью пустят мне кровь, но страх оказался напрасным – в тех местах, где они соприкасались с кожей, на ней моментально появлялись крошечные сегменты брони, так что прямого контакта ни разу так и не случилось. Но удивительно было даже не это.

Все, что я мог вспомнить из той передачи про монахов, я легко смог повторить – и броски с локтя, и с колена, и из-за спины, и со стопы, и даже все те варианты, где предполагалось обмотаться веревкой, в моем случае органической цепью, как мумия. Я ни разу не запутался, и ни разу не завязал копье в узел, хотя несколько раз казалось, что еще одно движение – и я получу бесполезную мешанину костей и плоти вместо демонического оружия.

Клинок в последний раз пронзил воздух и вонзился в дерево в пяти метрах от меня, без сопротивления пробивая его насквозь. Цепь при этом удлинилась еще раз, легко покрывая расстояние, на которое я метнул клинок. Вспоминая видение, которое Десан показал мне в самом начале нашего с ним знакомства, а, вернее, тот момент, когда он копьем сметал целые кварталы, я пришел к выводу, что предельное расстояние, на которое может удлиняться копье, если и существует, то измеряется в десятках метров.