Текст книги "Игрушечный стрелок (СИ)"

Автор книги: Эл Лекс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Я наконец выговорился и выдохнул, опустив голову. Стало немного легче, по крайней мере, пропало ощущение некоего обмана. Словно я выдаю себя за кого-то другого перед теми людьми, которые на меня надеются.

– Ты кое-чего не учел в своей истории. – тихо сказала Фабиола. – У нас сейчас война. И нам не нужны… никто и ничего из твоего списка. Нам нужно оружие, которое способно переломить ход войны в нашу пользу. И если судьба, мироздание или какие-то иные силы послали нам человека, который разбирается и в том, как такое оружие создать, и в том, как им орудовать – мы будем чествовать именно его, как героя. Заслуженно чествовать! А игрушечный он, деревянный или вовсе – призрак, в момент празднования победы никого не будет волновать!

– Ну да. – усмехнулся я. – Историю пишут победители.

– Историю пишут победители. – кивнула Фабиола. – Лучше и не скажешь. Сам придумал?

Я окончательно махнул рукой на все патенты и копирайты и ответил:

– Считай, что да.

– Надо запомнить. Мне нравится. – Фабиола толкнулась руками от борта фонтана и соскочила. – А теперь идем. Уже действительно поздно, но я знаю короткий путь отсюда.

– Обычно, когда я слышу такую фразу, это ничем хорошим не заканчивается. – вздохнул я, спрыгивая следом.

– Не переживай, в этом городе не так много того, с чем я бы не справилась… И все оно – осталось в замке. – усмехнулась Фабиола, ухватила меня за руку и потащила вперед.

Мы успели пройти буквально четыре квартала, петляя какими-то закоулками и тесными улочками, и Фабиола внезапно резко остановилась. Я посмотрел вперед, потом назад и вздохнул:

– Я же говорил, что это не закончится ничем хорошим.

Глава 18

Переулок, в который меня завела Фабиола, перегораживали два темных силуэта. Они были не то чтобы сильно большими, но при всей здешней узости они, стоя плечом к плечу, полностью перекрывали путь вперед. Уличные фонари, работающие на том же топливе, что и в замке, давали неплохое освещение, но очень резкие и при этом – прыгающие тени, так что разглядеть лиц не удавалось.

Я бросил короткий взгляд за спину – сзади стояли еще двое. Откуда он только взялись? Мы же метров пятнадцать прошли по этому проулку, и в стенах не мелькнуло ни одной двери!

– Спокойно. – прошептала Фабиола, не оборачиваясь. – Только не дергайся, я сама справлюсь.

– О, как вам угодно, принцесса. – прошептал я, чувствуя, как руки и ноги сводит легкой судорогой вброшенного в кровь адреналина. – Не смею вам мешать!

Нет, она действительно достаточно быстра и сильна, чтобы уложить каждого из этих типов. Но не всех же вместе! А если у них оружие? Да у них совершенно точно есть оружие, мы же не на Земле, а в гребаном почти-средневековье, где только рабы не носят с собой вшивого ножа!

– Заблудились? – издевательски пропел один из тех, что стояли спереди.

– Давайте так. – с усмешкой сказала Фабиола. – Я даю вам возможность разойтись, дать нам возможность пройти и просто забыть о том, что мы здесь встречались.

– Безусловно! – захохотал второй. – Но только после того, как посмотрим, что у вас с собой есть!

Я еще раз глянул назад, оценивая расстояние до второй пары противников, а когда посмотрел снова на Фабиолу, она уже печатала звонкие шаги по направлению к тем, кто перегораживал нам путь.

– Ого, да ты настроена всерьез! – восхитился один из передних. – Но куда так торопиться? Мы же только-только встретились!

И он поднял руку, вытянув ее перед собой. Фабиола неловко наткнулась на ладонь грудью, покачнулась и остановилась, опустив голову.

– Пьяная, что ли? – удивился грабитель.

– Ах, если бы. – выдохнула Фабиола. – Тогда бы у вас был хоть какой-то шанс.

Принцесса будто ускорилась. Она подняла правую руку и прижала к груди ладонь неприятеля, и в тот же момент нанесла сильнейший удар предплечьем левой руки снаружи внутрь!

Прямо по локтю врага!

Влажно хрустнули кости, враг захлебнулся воплем и рухнул на камень, как подкошенный!

Второй испуганно отскочил, присел, выпучив глаза, но Фабиола не стояла на месте – атаковав первого, она тут же подпрыгнула ко второму и нанесла несколько коротких ударов в голову. Бандит умело закрылся, практически сформировав классическую боксерскую глухую оборону, и тогда Фабиола подняла ногу и в коротком ударе сверху вниз сломала ему колено!

Второй бандит рухнул на пол рядом с первым, который уже немного пришел в себя и пытался подняться…

Мимо меня пронеслось тело, в руке сверкнула полоса стали.

– Нож! – успел крикнуть я, прежде чем горло сдавила сильная рука.

– Заткнись… – прошипели на ухо, сдавливая удушающий сильнее.

Я схватился за душащую руку, то ли пытаясь отвести ее, то ли хотя бы ослабить захват – да хрен там! Противник еще прогнулся назад так, что я стоял едва ли не на носках – знает, что делать, тварь!

Я запустил пальцы дальше и дальше – есть, он не подогнул голову, не спрятал лицо!

И я радостно воткнул пальцы ему в глазницы, чувствуя, как хватка разжимается!

– Уро-о-од! – завопил бандит, отступая и держась за лицо. – Мои глаза!

Я бросил короткий взгляд за спину – Фабиола уже держала своего лежащего противника в жестком захвате, поставив колено на спину и оттянув вооруженную руку вверх, и месила его лицо короткими ударами сверху-вниз. При этом повернута принцесса была очень грамотно – так, чтобы в ее поле зрения оставались первые двое. Я вернул взгляд к своему оппоненту и, недолго думая, в одном длинном шаге, с вложением всей массы в удар, пнул его голенью в пах!

Грабитель тоскливо всхлипнул и завалился на бок, скрючился в позу эмбриона и, кажется, даже дышать стал через раз.

Я развернулся к Фабиоле, но она уже закончила тоже. Нанесла последний удар, выключая врага окончательно, и поднялась.

– В порядке? – деловито спросила она, стряхивая кровь с костяшек.

– В полном. – ответил я, глядя, как ползают по камням еще минуту назад такие уверенные в себе грабители.

– Тогда давай ходу отсюда, пока гвардейцы не появились.

– А нам-то чего бояться? – удивился я.

Фабиола скривилась, схватила меня за руку и потащила прочь.

– Не хочу, чтобы до мамы дошло, что я опять дралась. – нехотя сказала принцесса.

– «Опять»? У тебя что, развлечение такое?

– Скорее проверка навыков. – туманно ответила Фабиола.

– Навыков? Что за навыки такие для принцессы – класть мордоворотов носом в пол и отбирать у них ножи? С каких пор принцессы владеют рукопашным боем?

– А с каких пор вдруг нет? – удивилась Фабиола.

Секунду подумав, я нехотя признал, что она права – это мои знания о принцессах ограничиваются рамками истории моего родного мира. Как дела обстоят здесь я все еще не имел ни малейшего понятия.

– Ладно, допустим! – не сдавался я. – Но элементарно – зачем? Зачем принцессе такие навыки?! Ты же не гладиатор!

– Надо. – коротко отбрила Фабиола. – Все, идем домой.

– Конечно, крошка. – я вздохнул. – Только давай тогда без всяких там коротких путей.

Фабиола кивнула, не замедляя шага. От движения головы капюшон на ее голове дрогнул, ткань неправильно смялась, демонстрируя короткий разрез, которого не было до драки с бандитами. Выходит, ее чуть было не достали ножом. Или правильнее будет сказать – достали.

Вот об этом и речь. Каким бы ты ни был крутым и тренированным бойцом, если у тебя нет дистанционного оружия, желательно максимально незаметного, ты не устоишь против нескольких противников, атакующих одновременно с разных точек и тем более – против противников, атакующих тебя каким-то оружием. Вот был бы у меня хотя бы пистолет – я бы легко положил на камни всех четверых раньше, чем они бы вспомнили, что у них есть ножи. И не было бы никакой драки, просто предотвращенное преступление. Возможно, несколько трупов. Но главное – что среди них не было бы наших.

Да, если я хочу и дальше свободно гулять по этому городу, мне действительно понадобится пистолет. А лучше два – на случай, если первый заклинит или в нем кончатся патроны и некогда будет перезаряжаться. Я не Фабиола, на нож с голыми руками прыгать не буду. Может, принцесса и думает, что ее жизнь королевской особы защищают сами небеса, но я – точно нет. И даже за самой Фабиолой прятаться больше не стану – она не всегда будет рядом. Это раз.

И два – в конце концов, я стрелок. Не рукопашник, не ножевик, не копейщик. Я стрелок. Пусть даже игрушечный.

В конце концов, а этом мире пока что, кроме меня, даже таких нет.

Когда мы вернулись в замок, Фабиола дошла со мной до мастерской, а потом исчезла, страстно поцеловав напоследок. Я проводил ее взглядом и принялся раздеваться с намерением лечь спать. Стянул через голову рубашку, скомкал ее и кинул на стол. С усталости промахнулся, комок ткани приземлился на самый край и стек на пол.

Что-то стукнуло.

Я нагнулся и поднял рубашку – под ней лежал кремниевый кубик, что Винья велела забрать для тренировок. Я поднял кубик, повертел его в руках и вздохнул – с прошлого раза он нисколько не изменился. Все тот же кубик, все так же слегка раздут, теперь вот еще маленько сколот на уголке. Никакого понимания материала так и нет, не чувствуется, не существует.

Я сел на кровать, вертя кубик в пальцах. Закрыл глаза и попытался сосредоточиться на ощущении материала в руках. Быть может, если отключить самый основной орган чувств – зрение – получится лучше?

Гладкие, чуть выгнутые грани, острые ребра, колючие кончики. Один не колючий – там теперь крошечный скол. Сам отколовшийся кусок и не найти уже – такой он мелкий, но пальцы чувствуют. Этот угол теперь не похож на все остальные, наверное, я бы чувствовал разницу даже если бы умудрился найти пропавший кусок и как-то вернуть его на свое место.

На свое место…

А ведь не только у кусочка есть свое четко определенное место… Ведь у материала в целом – тоже есть свое место! Место в периодической таблице химических элементов!

Я открыл глаза и побежал к столу. Поворошил кучу листов, нашел среди них один чистый. Схватил карандаш, которым меня снабдил Бирми, когда узнал, что мне нужно чем-то рисовать чертежи, и быстро накидал на бумаге кривую таблицу.

Так, с чего там начинается? Водород это один протон, один электрон, это я помню. Стало быть, это номер один… Хм-хм, а дальше-то я ни хрена же не помню. Кислород – это… Восьмой кажется элемент.

Я вписал водород и кислород в таблицу и задумался, постукивая карандашом по губе – кислород казался сидящим не на своем месте. Он оказывался в правой части таблицы, где, вроде бы, располагались инертные газы вроде неона. Блин, не помню! Помню, что таблица немного кривая была, где-то там чуть ли не целые строчки отсутствуют, а вот где именно…

Зато кое-что я точно помню. Углерод это шестой по порядку элемент, я это на всю жизнь запомнил, когда узнал, что вся жизнь на планете – углеродная и долго не мог в это поверить, читая все новые и новые статьи по этому поводу. Я даже точно запомнил строение атома углерода, благо он совершенно симметричен со всех сторон – по шесть протонов, нейтронов и электронов.

Я бросил взгляд на кубик кремния на столешнице и напряг память, но так и не смог выудить никакой информации ни по кремнию, ни по алюминию. Интересно, здесь кто-нибудь додумался до периодической таблицы? Моих знаний явно недостаточно!

А ведь если окажется, что я прав, и "познанием" материала окажется понимание его атомной структуры, – а исходя из того, что магия Формы предполагает выполнение законов сохранения материи и энергии, это очень даже возможно! – то это к чертям перевернет всю структуру магии, упростив ее донельзя! Если обучающийся маг будет точно знать, что именно ему нужно "познать" в веществе и искать именно это – то и познание ему дастся намного легче!

Я нарисовал на листе большую букву С, подписал к ней с трех разных сторон по шестерке, а потом посмотрел на карандаш и шваркнул его об пол!

Подобрал, закусил зубами торчащий из деревяшки грифель и потянул, вытаскивая обломок. У меня в руке оказался крошечный кусок настоящего чистого углерода. Скорее всего, не чистого, а замешанного со всякой фигней, вроде бы карандаши делают из графитовой пыли, используя вторичное связующее вещество, но суть одна – углерод там есть. И я знаю, что мне нужно искать – атомы, содержащие в себе шесть протонов, шесть нейтронов и шесть электронов.

Я закрыл глаза и представил себе модель искомого атома. Как в учебнике химии умозрительно "раскрасил" протоны в красный, нейтроны – в белый, а электроны – в синий. Заставил электроны вращаться вокруг ядра и некоторое время понаблюдал за их полетом. Нет, секунду, у углерода два слоя электронов… Кажется, два на внутреннем, и четыре на внешнем.

Я мысленно сместил шарики электронов и получившаяся картина более соответствовала тому, что лежало в моей памяти.

Черт, а я ведь не помню никаких элементов, близких к углероду – ни перед ним по позиции в таблице, ни после! Выходит, я не смогу трансмутировать его ни во что другое! Максимум – возможно! – я смогу изменить его форму… Если я был прав и мой метод "познания" работает.

И если я вообще пойму, что я его "познал".

Так, теперь дело за ощущениями. Кусочек грифеля в руке практически невесомый, он не чувствуется, только если с силой покатать его в пальцах. У него скругленный кончик с одной стороны и остро обломанный от падения – с другой. Он мажет пальцы, они начинают скользить друг по другу. Если надавить ногтем, он не поддается – вминается в пальцы сильнее, пытается укатиться.

Шесть электронов, шесть протонов, шесть нейтронов…

В этом кусочке неисчислимое количество атомов углерода. Каждый из них содержит в себе шесть протонов, шесть нейтронов и шесть электронов. Микроскопические кирпичики конструктора лего, совершенно одинаковые, но маленькие настолько, что могут выстраиваться в совершенно любые конструкции и формы.

Шесть протонов, шесть нейтронов, шесть электронов.

Наблюдая с закрытыми глазами за бегом электронов, я почувствовал, как отключаюсь. Сознание помутилось и куда-то уплыло от меня, оставив наедине с моделью атома и ощущениями в пальцах. Я сидел на кровати, скрестив ноги и закрыв глаза, и катал в почерневших пальцах несчастный кусочек стержня.

Шесть электронов, шесть протонов, шесть нейтронов…

Углерод – один из самых уникальных материалов. Он может стать всережущим алмазом, а может – полезным активированным углем. Он является основой любой жизни, и он же может стать причиной смерти, если будет бесконтрольно оседать в виде сажи на трубе дымохода. У него множество обликов и форм. И он вполне способен принять еще одну – ту, что задам ему я. Всего-то нужно – немного раздвинуть в стороны свои атомы, состоящие из шесть протонов, шести нейтронов и шести электронов, разойтись под давлением ногтя, чтобы появился крошечный прогал в идеально ровном с боков стержне.

Все, чего я хочу – это маленький, крошечный заусенец, который я сделаю своими руками.

Нет, не руками. Я его сделаю магией. А руки лишь покажут, где он образуется.

Шесть протонов, шесть нейтронов, шесть электронов.

Я открыл глаза. Посмотрел на кусочек графита в своей руке. Поднес его ближе к глазам, повертел немного и даже царапнул пальцем.

Ноготь зацепился за углубление в углероде.

Да быть того не может. Наверняка я как-то криво сломал, и оно там уже было… В конце концов, может, этот грифель произвели кривым и эта царапка там всегда была!

Я снова сжал грифель в пальцах, закрыл глаза и достал из памяти модель углеродного атома. Сознание снова помутилось и поплыло в сторону, зато теперь катаемый в пальцах грифель я будто бы видел этими самыми пальцами! Я точно понимал в каждый момент времени, как именно располагается этот кусочек графита, каким концов куда он повернут и даже где располагается засечка, сподвигнувшая меня на второй эксперимент! Я будто видел свой объект испытаний, но видел не глазами, а осязанием!

Шесть протонов, шесть нейтронов, шесть электронов!..

Я принялся ставить ногтем на грифеле засечки, наблюдая как они появляются на "виртуальном" углероде, существующем только у меня перед глазами. Ставя каждую новую, я подворачивал ноготь, будто бы подколупывая, отгибая получившийся кусочек наружу, словно нарезая на грифеле стружку. Закончив, я повернул грифель и, не открывая глаз, продолжил работу.

Закончил я только тогда, когда грифель в моем руке совершил полный оборот вокруг своей оси. Глубоко вдохнул, поднес грифель к глазам и открыл их.

Крошечный кусочек грифеля походил на украшение из сельдерея, которое мне однажды подали к салату в японском ресторане – он был такой же пушистый, будто раскрывшаяся елочная шишка. Равномерная такая елочная шишка, одинаковой толщины по всей своей длине. Подрезанные ногтем кусочки задорно топорщились, свет блестел на острых гранях. Грифеля в середине осталось так мало, что, когда я попытался поудобнее перехватить пальцами, он сломался пополам и выпал из моих рук.

Но я не спешил нагибаться и поднимать его. Во-первых, я его все равно не найду. Во-вторых, если я смог сделать еще раз, значит, смогу и еще, невелика потеря.

Вот только… Говоря честно, так до конца и не верилось, что я действительно смог. И уж тем более – до конца не было понятно, как именно я это сделал.

Глава 19

Винья была очень озадачена моим появлением. Я завалился к ней сразу как проснулся, не успев даже позавтракать, да и не выспавшись толком – всю ночь меня преследовали протоны, нейтроны и электроны и гениальная, граничащая с безумной, идея, которая, если я прав, поднимет мои возможности на принципиально новый уровень. Поэтому, едва забрезжил рассвет, я решил прекратить мучиться, встал, оделся и поспешил по светло-зеленым линиям-ориентирам, надеясь, что Винья не поджарит меня огненной стрелой или чем они тут кидаются.

Винья не поджарила. Но она была не сильно довольна, куталась в белый халат с синими обшлагами, зевала, хмурила тонкие соломенные брови и никак не могла понять, чего я от нее хочу.

– Ну таблица, в которой находятся все известные химические элементы! – активно жестикулируя, объяснял я. – Неужели у вас ее не придумали? У нас… Черт, я же не знаю, когда у нас ее придумали!

Я досадливо махнул рукой – кто ж мог подумать, что не самое лучшее знание химии сейчас со мной сыграет такую злую шутку. По химии у меня всегда были от силы тройки, а чаще – двойки, очень уж любила меня учительница в школе вызывать к доске.

– Так, ладно. – я решил зайти с другого конца. – Вещества состоят из молекул, это вы знаете? Кристаллические решетки так, все такое.

– Знаем. – Винья кивнула лохматой со сна головой. – Твердое вещество твердое потому, что молекулы в нем находятся близко друг к другу, жидкое – чуть дальше, газообразное – совсем далеко. Это открыли еще двадцать лет назад.

– Отлично, а про атомы?

– Да, из них состоят молекулы. – снова кивнула Винья. – Разные атомы составляют разные молекулы.

– А сам атом это что?

Винья недоуменно пожала плечами:

– Мельчайшая часть вещества.

– Нет! – обрадованно стукнул я кулаком по столу. – Атомы это не мельчайший квант вещества!

– Ква… – Винья нахмурилась. – Ква? При чем здесь лягушки?

– Лягушки?

Я сначала тоже не понял, потом до меня дошло.

Лягушки, ха. Смешно.

– Да нет же, не лягушки, а…

Я покрутил рукой, подбирая слова, в итоге махнул рукой:

– Похер. Короче, атом это не самая маленькая частица вещества, атом тоже состоит из других частиц. Говоря конкретно – из простонов, нейтронов и электронов.

Я нарисовал на листе пресловутый атом углерода, закрасил протоны, а на электронах нарисовал знаки минуса и стал тыкать в рисунок прихваченным с собой карандашом как указкой:

– Протоны и нейтроны составляют ядро, а электроны летают вокруг.

– Правда? – удивилась Винья. – Летают вокруг? Сами по себе?

Ох, это будет очень сложно объяснить… Особенно если учесть, что я сам не до конца понимаю, как именно они летают. Если подходит к вопросу с точки зрения классической механики и закона сохранения энергии, то летать вечно они просто не могут – рано или поздно притяжение ядра скорректируют их орбиту так, что электроны рухнут на него, как рухнет искусственный спутник планеты, если не будет постоянно корректировать свою орбиту. Но у электрона нет маневровых двигателей, а падать – не падает. Блин, магия какая-то получается…

Точно!

– Да! – я кивнул. – Магия заставляет их летать.

Главное, чтобы Винья не нашла слабое место в моих рассуждениях и не спросила, как же летают электроны в моем мире, в котором нет магии.

Но, кажется, ей было не до того. Она удивленно потерла нос:

– Правда?

– Абсолютная! – безаппеляционно ответил я. – Так вот, количество протонов, нейтронов и электронов в каждом атоме как раз и определяют атомом какого вещества он в итоге станет. Как конструктор, в котором из одинаковых частей ты собираешь разные конструкции!

– Конс… – Винья нахмурилась. – Что за слова такие?

– Да камон, у вас что, и конструкторов нет? – застонал я. – Ладно, не конструктор… Кирпичики, вот! Из одинаковых кирпичиков можно построить будку для собаки, маленькую, а можно – огромный замок. Понятно?

– Так лучше, да. Но ведь и будка и замок – суть дом. – резонно возразила Винья.

– Так ведь и углерод с водородом тоже – суть вещество! – парировал я. – Химический элемент, если быть точнее! Не говоря уже о том, что из кирпичиков можно построить не только что-то, что суть – дом, а вообще все, что угодно, включая мебель, вопрос лишь в том, насколько это будет оправдано!

– Ну хорошо, а суть-то в чем?

Я решил зайти издалека:

– Как конкретно вы познаете материал? Вот что в вашем понимании – познаный материал, изученное вещество? Что конкретно о нем вы познаете?

– Ну и вопрос. – Винья вымученно улыбнулась. – Подобные вопросы считаются невежливыми среди магов. Спрашивать у другого как он познает, через что и посредством чего – очень дурной тон. Во-первых, для каждого это личный процесс, а во-вторых…

– Да наплевать мне! – я махнул рукой. – Уж поверьте, мне вот нет никакого дела до того, что и как вы чувствуете при работе с материалом! Не хотите отвечать – не надо, пусть личное, я пойму… Нет, я ни хрена не пойму, но мне все равно! Главное, что, раз вы ничего не смыслите в строении атома, то явно познаете материалы не с точки зрения его атомной структуры! А я как раз хочу предложить попробовать вариант, при котором познание будет во-первых у всех одинаковым, что облегчит обмен опытом и выведет познание из разряда чего-то интимного, а во-вторых, сделает его в разы проще и быстрее! Конечно, если вы хотите, вы можете работать по старинке и познавать каждый материал месяцами… Но я думаю, что мой путь – быстрее и проще!

Я схватил заранее заготовленный длинный карандашный грифель, вытащенный еще вчера из нового карандаша, закрыл глаза, восстановил в себе вчерашнее состояние, нарисовал себе в сознании атом углерода и завязал грифель в узел.

Винья тихо выругалась.

Я открыл глаза.

Винья стояла напротив меня, ее глаза были размером с чайное блюдце, рот она прикрывала ладонью – то ли чтобы не ругаться дальше, то ли еще почему. На меня она смотрела как на премиального гигантского быка – с восхищением и ноткой страха.

– Как?! – наконец выдавила она из себя.

– Да вот так! – я снова помахал листком с изображением атома углерода. – Периодическая таблица, перидический закон, мать его! Если я знаю, как выглядит атом того вещества, с которым мне надо работать, то я уже его "познал"! Я просто нахожу то, что мне уже знаково, в том, что у меня в руках! Остается только понять, как конкретно приложить к нему энергию – и готово! Ваша магия это не магия в полном мере, по крайней мере, магия Формы – это натуральная алхимия!

– Я не знаю, что это. – Винья покачала головой.

Я махнул рукой, показывая, что не настроен объяснять:

– Будем считать, что ваша магия Формы это практически наука, только доступная далеко не всем, а строго определенному количеству одаренных людей! И вместо того, чтобы месяцами сидеть и медитировать над предметом, пытаясь познать его через форму, вес, размер и прочие физические характеристики – достаточно просто знать, как выглядит это вещество в его изначальном представлении – в атомарном! Если мы знаем, как выглядят кирпичики, из которых состоит будка, или замок, или стена – неважно, нам не составит труда найти в ее структуре какой-то конкретный или конкретные кирпичики и сделать с ними то, что мы хотим сделать – вынуть, добавить или заменить на другие! Понимаете?

– Звучит многообещающе. Но таблица-то здесь при чем?

– Есть в химии один закон, который, собственно и определяет форму и структуру этой таблицы. Он гласит примерно следующее: Свойства различных элементов и тел, состоящих из них, находятся в периодической зависимости от их атомного веса. А атомный вес – это как раз количество протонов в ядре. – я снова потыкал пером в рисунок. – То есть, если объяснить этот закон проще, получится примерно следующее: все элементы могут быть расположены в таблице один за другим, с повышением их атомного веса. Первым идет углерод, последним… Э-э-э… резерфордий? Да неважно, плевать! Главное, что в таблице нет или по крайней мере не должно быть пропусков и пустых мест, за водородом с атомным весом один идет… бор? Не помню, короче элемент с весом два, за ним три и так далее.

– Правда? Но это же ряд, а не таблица! – удивилась Винья.

– А вот и нет! – я радостно помотал головой. – Потому что элементы с разными атомными массами, принципиально разными, я имею в виду, отличающимися не на один и не на два, а на восемь, если я правильно помню, имеют одинаковые свойства! – я перевернул лист и нарисовал таблицу. Выбрал произвольную ячейку и нарисовал в ней значок натрия, а под ней – значок калия. – Вот, натрий и калий! Это разные элементы, но они оба бурно реагируют с водой и оба представляют собой металлы!

– Реагируют и представляют. – кивнула Винья. – Но это все, что их объединяет.

– Верно! Но большего и не нужно для нашей таблицы, ведь через еще восемь или там девять элементов будет еще один… Не помню, какой, который встанет в таблицу под ними… – я нарисовал вопросительный знак в клетке под калием, – и будет иметь схожие с ними свойства и тоже будет металлом!

– Но как нам это поможет?! – всплеснула руками Винья.

– Да элементарно же! У вас еще нет микросокопов, тем более, электронных и увидеть атомы своими глазами вы не способны, но вы способны благодаря этой таблице предугадать атомное строение элементов! То есть вы будете знать количество протонов, нейтронов и электронов каждого элемента и обучением оперированию ими сократится в десятки раз! Как у меня!

– Правда? По-моему, это поможет только в отношении первичного познания элементов. – Винья пожала плечами. – Но как эта теория поможет например в попытке познать сплав нескольких металлов? Скажем та же сталь, простой сплав углерода и железа. Предположим, вы своей… ал… химией… алхимией, да. Так вот, предположим вы своей алхимией познали углерод всего за два дня, но если я дам вам в руки брусок стали, как вы познаете его? Вы сможете только найти углерод в нем, определить, возможно, его количество, выделить из бруска, но железо останется вам неподвластно, ведь вы его не познали и, судя по тому, что вы не можете нарисовать его… атом… Вы ведь не можете?

Я помотал головой.

– Вы не можете. Да. Так вот – как вы познаете железо через ваш метод? Как вы познаете итоговый сплав? Как вы вообще познаете то, что не знаете, как выглядит?

– Химических элементов всего… Сто десять? Кажется, сто десять, не помню, часть из них все равно нестабильна, а еще часть – вообще существует только в теории, так что можно считать вообще что девяносто. Девяносто видов кирпичиков, из которых собран… Слиток вышеупомянутого сплава. Если мы знаем, как выглядит каждый из кирпичиков – достоверно знаем!.. – я глянул искоса на Винью. – Это поможет нам в определении того, из чего этот слиток сделан?

– Я не это спросила.

– Погодите, ответьте сперва на мой вопрос.

Винья несколько секунд переваривала информацию, потом осторожно открыла рот:

– И вы познали углерод…

– Да, именно так!

– А что с кремнием, который я дала?

– Ничего. – признался я. – Я совершенно не помню структуру кремния, поэтому пока что не смог сделать ничего.

– Так я и думала, выходит, классическое познание, которым пользуемся мы – надежнее.

– Только лишь до тех пор, пока не будем разработана и утверждена таблица! – я постучал пальцем по скелету таблицы. – Именно для этого я и здесь! Именно это и есть ответ на ваш вопрос, на который я не ответил. Я, лично я, не могу разработать эту таблицу – я не химик, не физик, даже не маг, я, можно сказать, простой кузнец с большим багажом очень разноплановых и довольно обрывочных знаний. Я знаю о существовании этой таблицы, я примерно представляю, как она работает и я очень хорошо представляю, какой прорыв она может совершить в магии, если ее разработать полностью! Только представьте – номерных можно будет обучать не годы, а месяцы!

– Кого? – Винья опять выпучила глаза. – Номерных?

– Ну да. – я опешил. – Так называют магов, разве нет? Из-за номеров на руке.

– Магов называют так только те, кто сам лишен магического дара. Да и то не все, а только те, кто втайне им завидует. – с ноткой презрения в голосе объяснила Винья. – Особенно много таких среди магогов.

– О как. Понял, больше не буду употреблять это слово. – пообещал я. – Но вернемся к теме – несколько месяцев против нескольких лет! Представляете перспективы?

– Если то, что вы говорите – правда, то перспективы и правда хороши… Но при чем здесь я?

– А к кому еще мне с этим обратиться? – я развел руками. – Сам я физически, вот просто физически не могу этим заниматься, у меня своих дел – выше крыши, я еще даже не приступал к созданию оружия, которое обещал королеве. А вы – придворный мастер-маг и лично заинтересованы в том, чтобы такое открытие нашло себе место в учебниках магии этого мира! Грузить еще и этим королеву – глупо, она не кажется глупым человеком и хорошо понимает, что каждый должен заниматься своим делом, конкретно я – оружием. Аберфорт – он вообще магией обделен, и ему все равно, он вообще вряд ли что-то поймет. Бирми? Его кроме железяк ничего не интересует! Разве что Фабиола, но…

– Нет. – жестко и твердо отрезала Винья. – Вы правы, кандидатуры лучше моей в этом вопросе не найти. Но если я подам эту идею лучшим химикам страны, то и все лавры открытия тот, кто его сделает, разделит именно со мной… Если не присвоит вообще себе, люди есть люди. Так или иначе, на вашу долю не выпадет никаких преференций от этого открытия, самый максимум – я могу упомянуть вас во время представления открытия на химической ассамблее, но это – все равно что ничего… Вы это понимаете?

– Да плевать мне на лавры!