Текст книги "После развода. Ты счастлив с ней? (СИ)"

Автор книги: Екатерина Янова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 46.

Подаю ему свою руку. Слава принимает её с видом, как будто я только что доверила ему нечто ценное. Ведёт меня к своей машине, помогает сесть.

Дальше мы едем в абсолютной тишине, а я смотрю в окно. Думаю только о бедной китайской розе. Представляю её, чтобы не забыть, что я еду именно ради неё.

Чем ближе мы приближаемся к нашему дому, тем тревожнее сердце стучит в груди. Я два года здесь не была. Захлопнула дверь в тот последний день, когда вывезла свои вещи и вернула Славе ключи. Я очень старалась не вспоминать, а сейчас, как будто снова приоткрыла ту дверь, за которой спрятала все свои дорогие сердцу воспоминания.

Слава подъезжает к нашим воротам, которые тут же услужливо ползут в сторону. Усмехаюсь, вспоминая сколько нервов я потратила, чтобы эти ворота были именно такого цвета. Мне хотелось сделать их под натуральное дерево, а Слава настаивал на обычном чёрном цвете. В итоге я, конечно же, победила, результатом была очень довольна.

Въезжаем во двор, и руки начинают мелко подрагивать, когда я замечаю занесённые снегом детские качели. Когда последний раз мы реконструировали двор, дети уже были большими. Я хотела убрать качели, но Слова тогда настоял, чтобы они остались.

“Элька вон, не сегодня – завтра замуж выскочит, внуки пойдут!» – говорил он.

“Но они не вписываются в ландшафт двора!” – протестовала я.

В итоге качели остались. Сейчас, глядя на них, на глаза наворачиваются слёзы.

– Ты чего? – смотрит на меня внимательно Слава.

– Ты знаешь, что мы скоро с тобой станем бабушкой и дедушкой? – спрашиваю хрипло.

– Да, Эля сказала мне, – взволнованно вздыхает Слава и тоже смотрит на эти старые качели. – Ты сейчас вспоминаешь о том же, да? – усмехается он.

– Видимо, да. Придётся только заново их перекрасить, – вытираю слезу. – И песочницу зря мы убрали.

– Ну, это не проблема, я всегда могу сделать новую, я не забыл, как это делается, – смотрит на меня тепло Светов.

Я только часто киваю, стараясь сморгнуть слёзы.

Выбираюсь из машины, иду по расчищенным дорожкам. Сейчас зима, всё занесено снегом. Но я вижу, что туи мои, которые за два года стали значительно выше, аккуратно подвязаны на зиму. И розы подрезаны, как положено.

Смотрю с вопросом на Славу, который выгибает бровь.

– Что-то не так? Да, я сам это делал. Может быть, не всё правильно, но…

– Зачем? – внимательно рассматриваю его.

– Мне так хотелось, – пожимает он плечами.

– Ты ведь никогда не любил деревья и розы, – напоминаю я. – Было время, когда они тебя даже раздражали.

– Потому что я был идиотом, Ир! – вдруг выдаёт с чувством Слава. – Оказывается, раздражали меня не розы, сам я себя раздражал. Только понял это слишком поздно.

Ответить на это мне нечего.

Мы входим в дом, и я замираю на пороге, втягивая давно забытый, родной запах этих стен. Господи, как же мне его не хватало на самом деле.

Иду по дому. Меня начинает трясти всё сильнее, потому что я как будто переношусь в то забытое счастливое время, ещё до того, как развалилась наша семья.

Иду, ускоряя шаг, поражённо осматриваясь кругом. Я не верю тому, что вижу. Здесь всё как было раньше, всё до мелочей на своих местах.

Я не понимаю, как так произошло. Я помню, что здесь было, когда я была в этом доме в последний раз: полная разруха.

Перед этим меня накрыла основательная истерика, я разнесла стеллаж с фотографиями, повыбрасывала книги с полок, что-то ещё ломала, топтала, рыдала и билась в бессильной истерике. Потом всё же взяла себя в руки и просто закидала весь этот хлам в ящики, отправила с глаз долой. А сейчас всё стоит здесь, как будто ничего этого не было.

– Зачем ты это сделал? – поражённо смотрю на Славу.

Он отвечает мне грустным, виноватым взглядом и только разводит руками.

– Зачем ты достал всё это? Для чего? – продолжаю вопрошать я.

– А ты как думаешь? – спрашивает тихо. – Я знаю, Ира, я виноват, я разрушил всё. Только понял это не сразу. А когда до меня дошло, я пытался по крупицам собрать хотя бы то, что смог.

– И как получилось? – спрашиваю горько.

– Как видишь, – разводит руками Слава, – только, как оказалось, всё это не работает.

– Почему?

– Потому что… – вдруг делает он решительный шаг ко мне. – Потому что всё это всего лишь вещи. В них нет души. Потому что ты её забрала с собой, когда ушла. Да, Ира, душа этих вещей и душа этого дома – ты. А без тебя это просто холодные стены, пустые безделушки.

Он смотрит на меня так пристально, так нежно, с такой потребностью, что меня начинает трясти ещё сильнее. Чтобы хоть как-то сбить эту свою нервозность и растерянность, я разворачиваюсь и иду дальше по дому.

Но с каждой новой увиденной деталью внутри меня всё только усугубляется. Эмоции закручиваются в такую воронку, что даже дышать получается с трудом.

Подхожу к стеллажу, а вот и мои бисерные поделки. Они стоят все на своих местах. На полке ваза в виде изящной фигуры девушки. Поднимаю её, рассматриваю.

– Я её разбила, – разворачиваюсь к Светову. – Я отчётливо это помню.

– Да, но я нашёл такую же, – не сводит с меня глаз.

Поворачиваюсь к стене, где раньше висели наши семейные фотографии. Рамка такая же и фотографии всё на месте. Подхожу ближе, а нет, оттенок у рамки всё же другой.

Указываю на неё пальцем.

– Она белая, а раньше была серебристая.

– Да, – разводит руками Слава, – Серебристую я не нашёл, пришлось заменить белой.

И даже книги расставлены в том же порядке, как когда-то их ставила я. Показываю на эту полку и обвинительно смотрю на бывшего мужа.

– Как? Как ты это сделал? Я не поверю, что ты запомнил порядок книг и места всех этих долбанных статуэток. Тебе на них всегда было насрать! – перехожу на крик.

– Мне тоже так казалось, – отвечает он спокойно. – А потом такой тоской накрыло, что маниакально захотелось воссоздать всё как было. Да, я перебирал все семейные фотографии, видео, на которые случайно попадали в кадр все эти мелочи. Они действительно раньше были для меня неважны, а когда я всё потерял, стали смыслом жизни. У меня было много тоскливых вечеров, чтобы воссоздать всё это. Но как я тебе говорил, в итоге это не сработало.

– А сейчас? Это работает? Ведь я здесь.

– Я пока не знаю, но я очень хочу, чтобы сработало. Этот дом ждал тебя, Ира. Я ждал. Но чтобы он ожил, нужно, чтобы ты приняла его обратно.

– А для этого мне сначала нужно принять тебя, так? – горько усмехаюсь.

– Наверное, так. Скажи, ты сможешь меня простить?

Воронка в моей груди набирает обороты, растерянно опускаюсь на диван.

А Слава добивает своим взглядом. Подрагивающей рукой вытираю слезу. Слава опускается передо мной, ловит мою ладонь, нежно целует в её центр, прижимает руку к своей щеке, а потом укладывает голову на мои колени и покаянно шепчет:

– Прости меня, Ира. Я очень виноват. Но я готов всё отдать, только бы ты меня простила…

Глава 47.

– И зачем ты мне разрываешь душу? – зажмуриваюсь, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы.

– Я не хочу ничего разрывать. Я, наоборот, пытаюсь собрать, склеить, называй как хочешь, – шепчет он, вытирая мои слёзы.

Чувствую, смотрит на меня, а я не могу открыть глаза, иначе моя истерика вырвется наружу.

– Но при этом ты всё ещё женат на другой, и твоя жена беременна, – выдавливаю кое-как, борясь со слезами.

– Забудь о ней, Ира, забудь, – просит он жарко. – Я решаю этот вопрос, я... На самом деле я не планировала этот наш разговор с тобой сегодня. И потому я просто стоял под твоими окнами, не заходил в квартиру. Потому что я ждал, когда смогу прийти к тебе уже свободным от этих пут. Но ты вышла ко мне сама, значит, так было судьбе угодно.

– Я не знаю, Слав, я уже ничего не знаю… Я хочу тебе верить, но мне страшно. Ты хоть понимаешь, чем ты меня дразнишь? Ты вообще представляешь, что ты сделал тогда? Ты ведь мне душу разворотил, я за два года её так и не собрала. А сейчас…, – всхлипываю. Получается так жалко и сдавленно, что продолжать не могу. Замолкаю, судорожно хватая воздух.

– Ира, Ирочка, – садится Слава рядом со мной, сгребает меня в объятия, прижимает к груди. – Прости меня, я…, – его голос тоже растерянный, взволнованный, хриплый. – Не плачь, пожалуйста, не плачь, – шепчет взорвано, хаотично целует меня куда попадёт.

А я утыкаюсь ему в грудь носом, он гладит меня по голове, как маленькую, а я отчаянно заливаюсь слезами, потому что больше не могу их сдерживать. В этих слезах вытекают все мои одинокие два года, в которых я цеплялась за жизнь, но понимала, что она вся осталась позади, а впереди только тоска и пугающая пустота.

– Ира, у меня тоже сейчас сердце разорвётся…, – прижимает меня ещё крепче. Я слышу, да, сердце его стучит отчаянно сильно прямо в мою щеку. – Ты права, я не понимал, как это для тебя больно и тяжело. Я был зол на тебя. А потом… потом мне это всё тоже отзеркалило. Я каждый день просыпался и понимал, что просрал самое ценное, что у меня было. Но я очень хочу всё исправить. Я не хочу, чтобы ты плакала. Что мне сделать, чтобы ты снова стала смеяться? А? – поднимает моё лицо в ладонях, заглядывает в мои заплаканные глаза, у него они тоже покрасневшие.

– Пока я не думаю о смехе, Слава. Но всё что ты предлагаешь… Я ведь тоже этого отчаянно хочу, но я боюсь. Ты понимаешь, что если... если что-то не срастётся, и нас снова отбросит друг от друга, я буду проклинать тот день, когда ты меня спас из ледяной реки. Мне будет легче прекратить жить, чем опять пройти через то, что ты меня протащил.

– Ира, душой я уже с тобой. Клянусь. Остались формальности, которые скоро должны разрешиться.

– Формальности, говоришь? А ребёнок – это для тебя тоже формальность?

– Это не мой ребёнок, Ира. У него есть другой отец, – снова прячусь у него на груди, а Слава продолжает говорить. – Кстати, Эля его видела.

– Она мне говорила, но...

– Никаких но, Ира, – выдаёт твёрдо. – Поверь мне, пожалуйста. У нас не было с Агатой ничего больше года точно. А потому вероятность, что её ребёнок от меня... она даже не нулевая, её просто нет. Если уж думать о детях, так я предпочитаю думать о том, что скоро стану дедом. Я буду счастлив, если дочь позволит мне активно участвовать в жизни внука. Я буду счастлив втройне, если воспитывать его мы будем с тобой вместе. Знаешь, какая моя самая желанная картинка? – спрашивает вдруг.

– Какая?

– Качать внука или внучку на вот тех старых качелях, – улыбается, указывая на большое панорамное окно. – А ты, чтобы стояла рядом и покрикивала на меня, что я их слишком сильно раскачал.

Эти образы легко рисуются в голове, и меня тоже накрывает желанием попасть в ту счастливую реальность.

– Да, эта картинка для меня безумно желанная, – киваю задумчиво. – Но... мне всё ещё страшно. А потому, Слава, я не хочу торопиться.

Отстраняюсь от него, встаю.

– Сегодня я приехала проведать розу. На этом мы остановимся. Где она?

Решительно вытираю слёзы и иду в комнату к моей розе. Останавливаюсь, рассматривая. Да уж, вид у неё печальный. Она стала в два раза меньше. Листья не блестят, многие из них пожелтели, опали, выглядит она осиротевшей, грустной, неприкаянной.

Во мне возникает совершенно глупый порыв подойти и обнять это бедное дерево. Но я поступаю по-другому. Достаю из комода ножницы, которые тоже лежат на своём месте. Подхожу к розе и безжалостно отрезаю сухие ветки, обрываю пожелтевшие листья.

Слава же при этом стоит рядом, не сводя с меня глаз.

– Мне нужно в гараж, – поворачиваюсь к нему. – Там оставались мои удобрения. Я думаю, если ты не выбросил их, то какие-то из них ещё могут пригодиться.

– Пойдём, – снимает с вешалки моё пальто Слава и набрасывает мне его на плечи.

Я иду по дорожкам в гараж и вдруг понимаю, что мне здесь очень хорошо. Я чувствую себя на своём месте, и это, оказывается, давно забытое чувство.

В гараже Слава зажигает свет. Усмехаюсь недовольно.

– А здесь, я вижу, вернуть всё как было ты не смог? При мне такого бардака не было.

– Каюсь, – хмыкает Светов. – Здешний бардак я не победил.

– Очень плохо, Слава, очень плохо.

Подхожу к стеллажам, где лежат коробки с садовым инвентарём и ещё куча какого-то непонятного хлама.

– Будет тебе задание на дом: вот это всё надо убрать и расчистить, – показываю на заваленные полки.

– Будет сделано, моя королева, – отзывается Светов с лёгкой улыбкой.

Перебираю несколько коробок. Не сразу, но всё же нахожу свои удобрения. Проверяю срок годности.

Что ж, розе повезло, удобрения ещё почти месяц годные.

– Нашла? – спрашивает Слава.

– Нашла. А теперь пойдём назад спасать розу, – командую я.

– Как скажешь, моя Королева, – выдаёт Слава с улыбкой. – Ради спасения розы я готов на всё.

Глава 48.

Слава отвозит меня домой. Выходит из машины, чтобы проводить до подъезда. Мы замираем с ним под фонарём, тем самым, где встретились сегодня.

Стоим и просто смотрим друг на друга. Секунды бегут. Слов нет. Есть только взгляды, и в них написано так много, что словами это не передать. Наверное, так мы смотрели друг на друга только в наш конфетно-букетный период, когда любовь между нами только зарождалась. Она, как радуга, сияла, разными красками, переливалась, а в душе жила эйфория. Она порхала внутри бабочкой, дарила лёгкость, окрылённость, счастье.

Но сегодняшняя любовь между нами уже совсем другая. Нет здесь эйфории, нет восторженных ярких красок. Наоборот, есть глубокое понимание потребности друг в друге. Есть израненная душа, которая хочет быть рядом именно с этим непростым, неидеальным мужчиной. Есть осознание, что всё это может показаться неправильным кому-то. Но зачем нам их мнение? Нам важно быть здесь и сейчас. Нам важно чувствовать друг друга и понимать.

Эта любовь уже не дарит крыльев, наоборот, придавливает к земле пониманием неизбежности. Но всё равно она прекрасна…

Тяжело вздыхаю. Закусываю губу, чтобы не позвать Славу к себе. На самом деле, мне очень хочется это сделать, хотя бы чтобы напоить его чаем и накормить остатками торта, который мы с Элей так и недоели.

Но я понимаю, что это разрушит последний хрупкий барьер между нами, а он пока мне всё ещё нужен. Да, я уже призналась самой себе, что чувства к бывшему мужу я так и не смогла победить. И всё же я хочу, чтобы мы вместе с ним шагнули второй раз в эту реку свободными. Чтобы путы прошлого не тянули нас камнем вниз.

А потому я всё же делаю шаг назад. Наши руки натягиваются.

– Спокойной ночи, – шепчу я.

– Люблю тебя, Ира, – шепчет он в ответ.

И вот я уже собираюсь отвернуться и пойти к своей двери. Но вдруг Слава резко дёргает меня за руку, и я чётко падаю в его объятия и тут же тону в нашем общем поцелуе. Наверное, мы всё это время зря боролись с притяжением. Стоило расслабиться лишь на секунду, и наши сердца, словно магниты, склеились чётко в нужных местах.

Поцелуй наш страстный, глубокий, искренний. Его вкус на моих губах такой правильный. Его запах теперь останется на мне.

И хочется остановить это мгновение, но…

Отрываюсь с трудом от Светова, плохо соображаю, но всё же на нетвёрдых ногах иду к подъезду, быстро открываю дверь и также быстро её закрываю. Облокачиваюсь на дверь спиной, пытаясь отдышаться.

Ох, как же всё непросто между нами.

Делаю несколько глубоких вдохов, поднимаюсь к себе.

Войдя в квартиру, смотрю в зеркало, усмехаюсь своему отражению. Мне кажется, на меня сейчас смотрит Ира, которую я не видела очень давно, года два точно. Она свежая, румяная, глаза горят, как у девчонки, а внутри живёт азарт. Прижимая ладони к пылающим щекам, я осознаю: да уж, запустил огонь в крови Светов, поджёг фитиль, теперь потушить его едва ли удастся.

Готовлюсь ко сну, а мысли все мои там, в моём старом доме. Мне кажется, в квартире моей теперь пахнет по-другому, потому что я сюда принесла запах того моего родного дома.

Засыпаю с улыбкой на губах, впервые за очень долгое время, и сплю спокойно. Мне снятся какие-то лёгкие, приятные сны. Там точно есть Слава, его глаза, наши объятия. И утром мне не хочется просыпаться. Хочется подольше побыть там, в моей эйфории.

Будильник безжалостно вырывает меня из счастливых сновидений и сообщает, что пора просыпаться на работу.

Но я легкомысленно его выключаю, прикрываю глаза на минуту, а когда просыпаюсь вновь, с ужасом понимаю, что я безбожно проспала!

Впервые за два года…

Глава 49.

Собираюсь со скоростью звука. Влетаю в первые попавшиеся штаны, блузку, пиджак. На макияж, естественно, времени нет. На бегу вызываю такси.

В итоге на работу прилетаю на сорок пять минут позже положенного. Но мне везёт. В кабинет я проскакиваю практически незамеченной высшим руководством. А для ближайших своих коллег быстренько придумываю историю, что у меня телефон сломался и не прозвонил будильник.

Только начинаю работать, как в кабинет ко мне заглядывает наш секретарь Наталья.

– Ирина Николаевна, там к вам девушка какая-то пришла, – сообщает она.

– Ко мне? – удивляюсь я.

– Да, к вам, она просит подойти на ресепшен.

– А по какому вопросу? – хмурюсь, пытаясь понять, кто это может быть.

– Она не сказала, – пожимает плечами Наталья. – Что мне ей ответить?

– Ничего, я сейчас выйду, – отвечаю я.

Иду вслед за Наташей в зону ресепшена.

Не дойдя несколько шагов до просторного фойе, поражённо замираю, потому что на мягком диванчике я вижу её. Фею.

Она сидит нога на ногу, задумчиво осматривается по сторонам. Такая милая, трепетная, но безусловно, яркая.

А я сегодня похожа на мокрую мышь.

Первым у меня возникает желание сбежать от этой встречи.

Но бегать я не собираюсь. Ещё чего!

Решительно одёргиваю пиджак, поправляю воротник на блузке и иду к Агате.

Интересно, что она здесь забыла? Собирается мне предъявлять за Светова? Ну, ну… Пусть попробует!

Подхожу к ней.

– Ирина, здравствуйте, – тут же вскакивает она с дивана. – Я хотела бы с вами поговорить, – одаривает меня неожиданно милой улыбкой.

– Я на работе, и личные вопросы здесь решать считаю неуместным, – чеканю я.

– Я понимаю, но не могли бы мы с вами договориться о встрече? – смотрит на меня буквально умоляюще Агата.

– Зачем?

– Поверьте, нам есть что обсудить.

– Честно говоря, не вижу ни одного достойного повода.

– И тем не менее я очень прошу вас.

Да уж, настойчивая девочка, когда ей что-то нужно.

– Хорошо, – вздыхаю недовольно. – Могу уделить вам сейчас пять минут. Хватит?

– Очень на это надеюсь, но мне хотелось бы поговорить в каком-то спокойном месте, – нерешительно оглядывается Агата.

Заглядываю в переговорную, убеждаюсь, что она пуста в данный момент. Приглашаю туда Агату.

Она тут же заходит, и я закрываю за нами дверь. Садимся с ней за широким столом, друг напротив друга.

– Слушаю, – сверлю её взглядом.

– Ирина, у меня к вам есть просьба, – начинает она.

Брови мои ползут вверх от удивления.

– Правда? Очень неожиданно.

– Знаю, наша прошлая встреча закончилась не очень мирно, и я прекрасно понимаю, что у вас есть все основания меня не любить, – лепечет Агата. – Но в данный момент, кроме вас, мне некому помочь, – смотрит на меня своим фирменным оленьим взглядом.

– Агата, – поджимаю губы, глядя на часы. – У вас осталось ровно три минуты. Быть может, вы перейдёте к сути?

– Я хотела бы попросить вас оставить Славу в покое на некоторое время, – выдаёт она.

– Чего? – давлюсь воздухом. – Девушка, вы что-то основательно путаете.

– Нет, я ничего не путаю. Я знаю, что Слава хочет вернуться к вам, и я уже смирилась с этим, – вздыхает покаянно.

– А как же “Слава любит меня, а я люблю Славу”, “У нас с ним будет малыш”? – припоминаю её же слова.

– Да, наши отношения дали трещину и… я старалась всё наладить, но у меня не вышло, – покаянно шепчет она.

– Ты мне тут не заливай ерунду, красавица, – сверлю взглядом эту недоделанную актрису. – Ребёнок у тебя ведь не от Славы, так?

– Так получилось, – вздыхает она.

Ну хоть не пытается больше ребёнка повесить на Светова. А это значит, что Слава не врал мне. От этого на душе становится немного легче.

– Это понятно. Видимо, очень уж ты старалась семью сохранить, – хмыкаю я.

– Вы не знаете всех обстоятельств.

– Они меня мало касаются, – обрываю её.

– Да. И всё же я скажу. У нас сейчас такая ситуация в семье, что развод будет большим ударом для моего отца, – продолжает она. – Папа, как выяснилось недавно, тяжело болен. Я сейчас никак не могу волновать его этой ужасной новостью. У него через полтора месяца назначена серьёзная операция, и до этого момента я просто не могу сообщить ему, что мы со Славой разводимся. Я прошу вас, как женщина. Пожалуйста, – на её небесных глазах дрожат слёзы, – уговорите Славу отложить развод хотя бы на этот срок.

– Как интересно, – офигеваю я. – И всё же я не понимаю, при чём здесь я? Почему ты сама не уговоришь Славу, если это так важно?

– Я пыталась, – слезинка бежит по её щеке. – Я пыталась, но он... категорически отказывается и очень давит на меня, требуя подписать документы о разводе. Я уже почти согласилась на это, но папе стало хуже, понимаете? – всхлипывает, прижимая платочек к щеке. – Папа меня умолял сохранить семью. Он боится, что уйдёт из жизни, а я останусь одна. Мне пришлось пообещать отцу, что мы решим наши проблемы со Славой и будем вместе. Отец очень доверяет Славе и уважает его.

– Это прекрасно, но понимаешь ли, милочка, я не заставляю Светова разводиться. Поэтому повлиять на его решение не могу.

– А мне кажется, вы могли бы. Вы ведь хотите быть с ним? Да и он любит вас до сих пор. Теперь я это понимаю.

– Теперь понимаешь? А когда лезла в нашу семью, не понимала?

– Давайте не будем сейчас ворошить прошлое. Каждый из нас совершает свои ошибки. Но ради моего отца я хотела бы отложить развод на некоторое время. Я понимаю, что вам хочется вернуть семью, но вы можете жить вместе со Славой, я не против. Встречайтесь, я больше слова против не скажу, только не афишируйте это какое-то время, пожалуйста. Как только решится вопрос с операцией отца, мы оформим развод. Я подпишу все нужные документы. Я обещаю. Вы поможете мне? – смотрит на меня опять оленьим взглядом, полным слёз, а я сижу в полном шоке.

И что мне ей сказать?