Текст книги "Тропы в тумане (СИ)"

Автор книги: Екатерина Сулименко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

32

Тишина по-прежнему стояла оглушающая. Просто удивительно, как волки могут её хранить так долго и упорно. Они как-то по-другому общаются между собой в эти моменты? Ментально? Или помогают запахи?

Противники обернулись волками, но не спешили нападать друг на друга. Они лишь неторопливо ходили кругами и не сводили друг с друга горящих глаз. Такими же глазами смотрела на них стая. Никто никого не подбадривал, не подначивал, не улюлюкал. Просто тишина. Даже дети помалкивали.

Если бы что-то подобное проходило среди людей, то в толпе зевак творилось бы сущее безумие.

Очень странно.

И очень пугающе.

Орвин был бурым волком, очень мощным и крепким. Если бы я не знала, на что способен Элле, я была бы уверена в победе Орвина. Но, несмотря на все способности, Элле был ещё не совсем в ладах со своей ипостасью, и это могло сыграть с ним злую шутку.

Орвин остановился, оскалился и утробно зарычал. Миг – и он бросился на Элле. Тот увернулся и прыгнул на Орвина, прижав того к земле. Орвин скинул Элле, и тут началась настоящая бойня.

Аурика уткнулась лицом мне в плечо. Волки же разошлись не на шутку. Они катались по земле, поднимая клубы пыли, с рыком впивались клыками в густую шерсть, прожигали друг друга полными ярости взглядами. И на Элле, и на Орвине были ужасные рваные раны, и шкуры влажно блестели от крови.

Элле, пожалуйста, держись!

Он устал. Его волк, с которым он так долго был разлучен, его подводил. Даже я это видела. Орвин же, несмотря на увечья и хромоту, был ещё полон сил.

И тут случилось то, чего я опасалась. Элле обмяк и упал на живот – лапы его попросту перестали держать. Волк решил, что с него хватит, и оставил хозяина. Элле закашлялся и прижал ладонь к кровоточащей ране на шее.

Неужто Орвин перегрыз ему яремную вену?.. Но тогда Элле уже был бы мёртв.

Орвин выдержал паузу и тоже сменил ипостась. Он подошёл к Элле и хладнокровно пнул его, отчего тот завалился набок.

– Глупый щенок! – рыкнул Орвин с досадой. – Какой же ты альфа, если не властен даже над собственным зверем⁈ Ты так бахвалился, что среди людей твоё будущее будет блестящим – не то, что здесь, в глубокой глуши! Что наше звериное общество уже не по рангу рыцарю людской королевы! И вот так на тебя повлияло людское общество? Поднимайся! И прими поражение достойно!

– Да вы и представить не можете, что выпало на его долю!

Я сделала шаг вперёд и стряхнула с себя руку сестры. Все взоры обратились ко мне, а я лишь выше подняла подбородок. Только билась в голове мысль: «Боги, что же я творю⁈..»

Орвин осклабился:

– Какая теперь разница, что кому выпало? Если пришёл бросить вызов, то никакие испытания не оправдывают поражения!

– Дядюшка Орвин, посмотри на меня.

Пока вожак отвлёкся на меня, Элле поднялся на ноги. В человеческом обличье он выглядел куда лучше, чем в волчьем. Даже его раны казались не такими страшными.

– Малыш Элле, я с тобой закончил. Ты проиграл. Ещё и свою женщину заставил на это смотреть!

– Но я не закончил с тобой.

Коротко размахнувшись, Элле ударил кулаком Орвина, и тот рухнул, как подкошенный. От этого глухого звука кожа покрылась мурашками. Такой удар мог бы свалить и дикого быка, не говоря уже об оборотне.

Не глядя на поверженного противника, Элле повернулся к стае, чьё молчание из напряжённого стало потрясённым.

– Я ушёл из стаи не потому, что хотел людской славы, – заговорил он негромко, но каждый из стаи отчётливо слышал его. – Никто из вас не знал об этом, но я лишился ипостаси на целых три года. Так вышло. Волк вернулся ко мне совсем недавно, и я учусь жить с ним заново. Братья, сёстры… Простите меня, что бросил вас. Но альфа без волка, увечный и сломленный – это не то, чего заслуживает стая. Если вы примете меня обратно, я буду счастлив.

Толпа безмолвствовала.

33

– Дайте мне пройти.

Этот голос, абсолютно незнакомый, заставил вздрогнуть от неожиданности. Стая пропустила вперёд старую волчицу, высокую и статную, несмотря на почтенный возраст. Шла она, тем не менее, с заметным трудом и тяжело опиралась на клюку.

– Старейшина Таяна! – удивлённо воскликнул Элле и даже как-то по-особенному приосанился. – Не ожидал увидеть тебя в живых…

– И не надейся, – парировала старуха, и по стае впервые за долгое время пронеслись смешки. – Право, малыш, ты обставил всё так, что никто ни о чём не догадался. Волк покидает оборотня лишь в одном случае – когда он уходит за луной, что отвергла его любовь, и эта луна всегда человек.

Значит, это не единичный случай. И Элле заранее знал, что его ждёт.

Хотя о чём это я? Конечно, не единичный. Человек и волк – это всегда драма.

– Ты не первый и ты не последний, – продолжила старейшина. – Удивительно, что вообще выжил. И вернулся. Да ещё и не один. Представься же, роковая луна!

Ох. Так меня ещё никто не называл, даже Элле.

– Анаяра… старейшина. – Я едва не запнулась под множеством внимательных взглядов. – А это моя младшая сестра, Аурика. Когда это случилось, я была замужем и ждала ребёнка. Я и понятия не имела, что всё обернётся так трагично. Мне очень жаль.

Волки зашушукались между собой, а старейшина Таяна покачала головой:

– Хорошо, что ты попыталась оправдаться. Но никто не винит тебя. Тем более, если у тебя уже была семья.

– Не будьте слишком строги с Элле! – сказала я, ощутив прилив смелости. – Он был Стражем Долины Аверандис. Пусть у него и не было волка, он исправно нёс службу и стал очень силён в человеческой форме! Всё, чему Элле научился, стоя на страже Долины, принесёт стае одну лишь пользу.

Перешёптывания стали ещё громче и взволнованнее. Уж этой подробности из жизни своего альфы никто предположить не мог.

Только бы мне не испортить ничего…

– Малыш Элле, это правда? – спросила старейшина.

– От первого до последнего слова.

Старейшина прислушалась к взбудораженным пересудам стаи и погрузилась в недолгие размышления.

– Слушайте меня! – повысила она голос, и голоса стихли. – Малыш Элле, как бы там ни было, стае лучше с альфой, чем без него. Твоё возвращение для нас большая радость и благодать. Мы отдаёмся в твою власть. Но не думай, что те слова, что ты наговорил перед уходом, быстро забудутся!

– Вы ни о чём не пожалеете.

Старейшина Таяна склонила седую голову, и её примеру последовали и остальные – даже Орвин, который уже пришёл в себя, и которого под шумок утащили с места схватки.

Ну, что ж… Я ничего не испортила своим вмешательством!

34

– Я долго ждал этого момента, – заговорил Элле. – Главным образом – чтобы сделать это.

В звенящей тишине он подошёл ко мне и опустился на колени – так смиренно, будто я должна решить, казнить или помиловать его.

– Ты единственная, перед кем я могу встать на колени, – сказал Элле. – Моя луна, согласишься ли ты сопровождать меня отныне и до конца?

Сказав так, он протянул мне тонкий серебряный браслет – совсем простой, но от этого ничуть не менее ценный.

Нет, не так.

Он не имел цены.

Я не сразу нашлась с ответом, хотя он был очевиден.

Я ведь почти не вспоминала, что мы не заключили брак. Мы и так были мужем и женой. Но в глубине души я с замиранием сердца ждала таких простых, но таких важных слов.

В теле разлилась слабость, ноги стали ватными. Но я собралась и тихо сказала:

– Конечно. Я согласна.

От шума, что поднялся сразу после моего ответа, зазвенело в ушах. Элле встал и надел на мою руку брачный браслет, который словно был создан для моего тонкого запястья.

Элле привлёк меня к себе и под крики стаи поцеловал так страстно, как никогда прежде. И я ответила тем же, ничуть не смущаясь. Толпа счастливо смеялась, кто-то подбадривал, кто-то радовался: «Мы погуляем на свадьбе альфы, ура!»

Но вдруг мир вокруг померк, звуки заглохли, как если бы я резко нырнула под воду. Элле подхватил меня, и я обмякла в его руках.

Дальше я приходила в себя лишь на короткие мгновения. Я слышала встревоженные голоса Элле, Аурики, чьи-то ещё. Кажется, меня перенесли в помещение. Сквозь пелену в сознании я чувствовала, что меня кто-то трогает, кто-то чужой. И в какой-то миг я провалилась во тьму. Надолго.

Когда я пришла в себя, в помещении было темно. Лишь свеча, почти догоревшая, своим беспокойным дрожащим пламенем едва-едва рассеивала сумрак. Я пошевелилась и стиснула зубы. К горлу подкатила тошнота.

До боли знакомые ощущения. Они отличаются от какого-либо другого недомогания, и почувствовать еле ощутимую разницу может только женщина, ранее уже испытавшая нечто подобное.

Только вот раньше я не теряла сознания.

Сердце застучало быстрее.

Неужели?..

Страх вспыхнул – и тут же развеялся.

Чего мне бояться? Уже нечего! Я в самом надёжном окружении, с самым надёжным мужчиной. И беременность – это самое ожидаемое, что могло произойти в итоге.

Но всё же нужно удостовериться. Без осмотра целителя тут не обошлось. Нужно бы кого-нибудь кликнуть… а для этого желательно подняться с постели. Однако, непростая задача в моём нынешнем состоянии.

– Кто-нибудь здесь есть? – негромко позвала я и невольно закашлялась.

Дверь отворилась даже быстрее, чем я ожидала.

– Яра! – воскликнула Аурика и подбежала ко мне. – Наконец-то!

35

– Я ведь правильно всё поняла? – спросила я, осторожно приподнявшись на подушке. – То, что со мной произошло?

– Хм-м… да, – ответила Аурика, заботливо поправив подушку так, чтобы мне было удобнее. – Я снова стану тётушкой! Но…

– Но?

Аурика замялась.

– Целительница… она сказала, что тебе нужно беречь себя.

– Любой беременной женщине нужно беречь себя. Говори яснее.

Я пыталась сохранять хладнокровие, но внутри всё сжалось.

– Я… в общем, не знаю… Это связано с вашей с Элле историей. Тебе нельзя пользоваться магией до самых родов. Иначе плод погибнет.

– Что⁈ – выпалила я, не веря своим ушам. – Как это⁈

– Прошу, не переживай! – взмолилась Аурика. – Потерпи до утра, целительница навестит тебя и всё расскажет. Или подожди. Наверное, можно позвать её прямо сейчас…

– Нет! Просто… Элле спит, наверное?

– Уже нет. Он был здесь с тобой с самого начала, но недавно вышел куда-то. Найти его?

– Не нужно. Не ходи по темноте.

Аурика растерянно промолчала, теребя ткань рукава.

– Как самочувствие? – спросила она. – Болит что-нибудь?

– Слабость ужасная, – пожаловалась я. – И тошнит.

Сестра тут же подошла к столу и налила в кружку из узкогорлого кувшина нечто сильно пахнущее травами.

– Целительница сказала пить это при тошноте, – пояснила Аурика.

Я отхлебнула отвар. Он был чуть тёплым, а на вкус терпковатым.

– Что мне теперь делать? – тихо спросила я в пустоту, но Аурика услышала.

– На твоём месте я бы вообще не думала, – заявила она уверенно.

– Даже если бы до конца Академии оставалось три месяца? Тебя ничуть бы это не тронуло?

– Ты уже потеряла Сайю. Академия может подождать, – ответила Аурика, а я в очередной раз исполнилась гордости за неё.

Увы. Я потеряла Сайю. Нельзя позволить злому року и в этот раз одержать верх.

Я сложила руки на животе.

Никогда я не была карьеристкой. Я мечтала с отличием закончить Академию, потому что не видела другого выхода для нас с сестрой. Я не была бы столь слепо упорной, если бы судьба предоставила тогда другой выбор. Теперь же она настойчиво уводит меня от Академии, а я ещё не свыклась с мыслью, что отправилась в Долину Аверандис вовсе не за дипломом.

Но как бы обидно не было, мой выбор очевиден.

36

Спустя недолгое время Аурика ушла спать, убедившись, что со мной действительно всё в порядке. Я уверила её, что постараюсь уснуть, но так и не сомкнула глаз. Я размышляла, как же теперь поступить. Ведь для дипломного проекта всё же нужно пользоваться магией, как ни крути.

Надо уведомить комиссию в Академии, что и через три месяца я тоже не появлюсь на защите.

Представляю, как они будут цокать языками. Мол, давно пора ограничить приём женщин в Академию, ибо всё у них в итоге заканчивается одинаково. Такие разговоры были нередки в стенах Академии, но переходить от слов к делу никто не торопился. Пока.

Ну и пусть говорят, что хотят! Не их это дело.

Элле появился очень скоро. Он ничего не сказал, лишь опустился на колени рядом с кроватью и взял меня за руки. Я тоже молчала, наблюдая, как он прижимает к щеке мои прохладные ладони, как покрывает их поцелуями.

Чувствует ли он себя виноватым? Наверняка. Но я ни слова не скажу ему в упрёк. Мы оба не виноваты.

– Ничего, – сказала я. – Это не самое страшное. Для меня это небольшая жертва. Да даже не жертва.

Элле вскинул голову.

– В такие моменты я уверен, что я не твоя судьба, а твоё проклятие, – глухо произнёс он.

– Вовсе нет! – поспешно возразила я. – Просто… мы, наверное, ещё не до конца вернули долг провидению. За то, что были так строптивы. Точнее, я была.

Элле погладил меня по щеке.

– Ты, кажется, ещё большая фаталистка, чем кто-либо из нас, – невесело усмехнулся он.

– Иногда просто стоит признать очевидное. Порой даже людям не скрыться в тумане от судьбы. Я тому подтверждение.

Фаталистка? Да. Изменилась так, что сама себя не узнаю.

Спустя некоторое время последовал ещё один удар. Я решила позвать заключённую в чешуйке Ру. Это я могла делать без вреда для себя и ребёнка, ведь артефакты создаются и для людей без магии, к которым я теперь была, по сути, приравнена.

Ру не сразу откликнулась на мой зов. Чешуйка засияла, и у моих ног, постепенно обретая чёткие очертания, возникла уже хорошо знакомая звёздная кошка. Она безжизненно лежала на боку, будто мёртвая, и это встревожило меня.

– Ру? – позвала я. – Ру!

Нет, она была жива, но не торопилась откликаться. Когда она наконец медленно и неохотно открыла глаза, мне показалось, что она меня не узнала. Ру приподнялась на лапах, огляделась – и по-прежнему ничего не сказала, только испуганно уставилась в одну точку. Прежде чем я успела открыть рот, она вскочила и выбежала в приоткрытую на улицу дверь.

Вернулась Ру, когда солнце уже клонилось к закату. Где она была всё это время, я понятия не имела. Я искала её по всей деревне, но безуспешно.

– Милая Ру, что с тобой? Тебе плохо? – заговорила я, когда хранительница запрыгнула на скамью и села рядом, уставившись на меня огромными и бездонными кошачьими глазами.

В ответ она боднула меня в плечо.

– Ру, ты…

Меня осенило.

Если бы Ру могла, она бы непременно заговорила со мной, и была бы куда многословнее, чем прежде.

– Ру, ты не можешь говорить?..

Хранительница сокрушённо покачала головой и зажмурилась.

Мои мысли судорожно заметались от одной догадки к другой. Что случилось? Почему⁈

– О, Ру… Ру, это моя вина. Прости меня! Я даже не могла предположить, что так получится…

Ру лишь тронула лапой мою руку, а потом забралась ко мне на колени и прижалась к груди. Я обняла кошку и ткнулась носом в звёздную шерсть.

Хранительница расплатилась возможностью говорить за возможность выжить в чешуйке. Казалось, что способность менять облик – это достаточная плата, но нет. Потребовалась ещё и речь.

Я не могла предположить подобного. И не знала, как всё исправить.

37

В остальном дела понемногу налаживались. Я много общалась со старейшиной Таяной. Пожилая хромая волчица с зоркими, как у юной девушки, глазами слушала рассказы о моей жизни с предельным вниманием, не пропуская ни единого слова. И как-то раз я случайно услышала, как она сказала Элле:

– … она три года хранила верность мертвецу. Удивительно для рода людского. Но это не значит, что тебе нечего бояться. Ты живой – и тем лучше мертвеца. Но всё может измениться. И тоже оттого, что ты живой.

Меня задели эти слова. Да, старейшина призывала Элле быть ко мне внимательным, но… но мне по-прежнему не доверяли. Несмотря ни на что, в глазах стаи моя натура оставалась неверной, просто потому что я человек. С этим нужно лишь смириться, а изменить возможно только делом и правильным, предсказуемым поведением.

Старейшина также одобрила моё намерение защитить диплом после рождения ребёнка.

– Хороший артефактор всегда пригодится стае, – подытожила она. – Особенно если он один на всю округу.

Об этом я тоже думала. Моя специальность помогла бы смягчить отношение стаи ко мне, ведь я бы приносила пользу.

Но и этого было бы недостаточно, потому что я познакомилась с кровной роднёй Элле и надолго лишилась спокойствия.

Родители Элле презирали своего старшего сына. И такой силы презрения я не видела даже по отношению к себе в худшие времена.

Отец и мать, Андор и Мелина, вернулись с длительной охоты через несколько дней после нашего прихода в стаю, и появление сына застало их врасплох. Они не простили Элле. Они были обижены на него сильнее, чем вся остальная стая, и его поступок ранил их очень глубоко.

Элле не применял к родителям силу альфы, чтобы принудить их к диалогу. Он даже помыслить о таком не мог. Посему он долго и с трудом искал любую возможность заново сблизиться с ними, и я, наблюдая за этим, испытывала горечь.

Думаю, о том, как холодно приняли Андор и Мелина уже меня, и говорить не нужно. Ведь я была виновницей ухода Элле. Моё положение далеко не сразу смягчило их сердца.

Я понимала новых родственников. И даже немного ожидала этого.

Однако же обида родителей не шла ни в какое сравнение с ненавистью младшего брата.

– Хорошо, что это произошло так скоро. Я думал, что буду ждать ещё несколько лет, чтобы посмотреть тебе в лицо.

Я впервые увидела Дамиана одним ранним утром. Они с Элле стояли друг напротив друга на заднем дворе, чтобы не привлекать праздного внимания. Оба брата были удивительно похожи друг на друга – и на свою мать, Мелину. И тем больнее было от гнева в ясных голубых глазах Дамиана, с которым он смотрел на своего брата-альфу.

– Я слушаю тебя, – коротко сказал Элле. Его лица я не видела, но предполагала, что оно оставалось бесстрастным.

Дамиан заметил меня, окинул коротким острым взглядом – и в следующий миг бросился на Элле.

Тот не шелохнулся. Он ничего не сделал, когда Дамиан схватил его за грудки и притянул к себе так близко, что их носы почти соприкоснулись. Однако юноша так ничего и не сказал и не сделал. Он лишь стискивал зубы, и мне показалось, что его глаза заблестели от слёз.

Не дождавшись большего, Элле оттолкнул Дамиана, и тот безропотно отстранился.

– Всё? – холодно спросил Элле, на что брат угрюмо промолчал.

На меня больше не обращали внимания. Элле, невзирая на только что минувшую вспышку ярости, крепко обнял Дамиана и что-то тихо заговорил ему на ухо. Я же предпочла тихонько уйти в дом. Им нужно пообщаться без лишних свидетелей.

Аурики дома не было. Она очень быстро нашла новых подружек и целыми днями пропадала в гостях с самого утра. Иногда дружеские посиделки собирались и у нас, как, например, вчера.

Элле рассказывал мне о Дамиане. Сейчас парню неполных восемнадцать лет. Последние два года он провёл в соседней стае у их сестры, которая нашла там пару и вышла замуж. Согласно обычаям, волки выбирали детей и отправляли их в соседние стаи в знак дружбы и укрепления связей. Дети жили там некоторое время и получали новый жизненный опыт. Как правило, это происходило в подростковом возрасте, и на Дамиана в его пятнадцать пал жребий, и он покинул родителей, чтобы вернуться аккурат к появлению старшего брата.

– … я не прощу тебя, – раздался голос Дамиана в дверях.

– Дело твоё. Ты уже взрослый.

За стеной послышалась беспокойная возня, которую прекратил глухой звук удара. Я вздрогнула. Кто кому отвесил тумака, сомнений не было.

– Успокойся уже. Я теперь никуда не денусь, – проворчал Элле.

38

Оба брата зашли в комнату, и я заметила покрасневшую скулу у Дамиана. Очень скоро на ней расцветёт внушительный синяк.

– Поздоровайся с моей луной, – подтолкнул Элле юношу. – Будь же вежливым.

Дамиан послушно склонил голову и сказал:

– Добрый день. Меня зовут Дамиан. Я… прошу прощения за то, что вам пришлось увидеть.

Я сдержала улыбку. Пристыженный волчонок очень напоминал мне Аурику, когда её отчитывали в школе за всевозможные шалости.

– Приятно познакомиться, – ответила я. – Меня зовут Анаяра. Надеюсь, мы подружимся.

Дамиан, тем не менее, меня уже не слушал. Он вскинул голову и начал беспокойно осматриваться и принюхиваться. Элле слегка нахмурился, и мы перекинулись быстрыми взглядами.

– Кто ещё здесь живёт? – спросил тем временем Дамиан. – Где она?

– Кто? – Меня немного сбили с толку его вопросы, но Элле будто бы всё понял, и это застало его врасплох.

Мальчишка занервничал. Его инстинкты диктовали, что нужно немедля всё бросить и ринуться на поиски его луны.

Вместе с нами жила только Аурика. На днях в гости к нам заходили её подруги, но вряд ли он учуял кого-то из них – все посторонние запахи, полагаю, успели выветриться.

– Мелкий? Стой! – окликнул брата Элле, когда тот вскочил с лавки и устремился к выходу.

Дамиан не ответил. Его намерения были ясны, как и мои. Я не позволю ему натворить глупостей, когда он отыщет Аурику! Я за неё в ответе, и ему придётся считаться с моими словами!

Элле схватил Дамиана за плечо, но тот раздражённо скинул его руку.

– Не мешай мне! – рыкнул он. – У меня всё будет по-другому, не как у тебя!

– Да не сомневаюсь. Но она человек! Она не поймёт тебя… прямо сейчас.

Дамиан, тяжело дыша, сузил глаза. Было видно, что на языке у него вертятся неприятные для старшего брата слова, и он с усилием их сдерживает. Стиснув зубы, он устремился прочь, и Элле уже не стал его догонять.

Я же не желала сдаваться. Но меня так же перехватили, как только я собралась пойти следом.

– Оставь, – сказал Элле. – Сами разберутся.

– Не разберутся! – возмутилась я. – Они ещё дети! Оба!

– Да. Но ограждать их друг от друга не нужно, – неожиданно мягко возразил Элле. – Ты ведь доверяешь сестре?

– Да, но…

– Он не причинит ей зла.

В голосе Элле звучала уверенность. Итог развернувшейся драмы был в его глазах уже свершившимся фактом – во всяком случае, в отношении Дамиана. Я же Аурике, конечно, верила, и верила в её благоразумие. Но мне так страшно за неё!

Спустя пару часов мои переживания оправдались. Аурика ворвалась в дом, держась за плечо. Верхние пуговицы на лифе платья были сорваны, и сестра стыдливо придерживала ворот. Её лицо было пунцовым, а она сам едва ли не плакала. Ни на какие вопросы она не ответила – лишь молча заперлась в отведённой ей комнате.

Впрочем, и без её ответов всё было понятно.

Дамиан её укусил, тем самым поставив метку. Точно так же когда-то сделал Элле, и шрам от его зубов останется со мной до конца жизни.

Что ж. Мальчишка своё получит. Скорее всего, он уже идет по следу Аурики. А это значит, что его пыл нужно охладить прямо сейчас.

– Ри, сиди здесь и никуда не выходи! – громко сказала я.

– Не будь к нему слишком строга, – заговорил Элле

– Я буду строга ровно настолько, насколько нужно, – пробурчала я, выходя из дома. – И лучше тебе не вмешиваться.

Видимо, что-то в моём голосе и выражении лица убедило Элле последовать моему совету.

Дамиан действительно торопился к дому, но замедлил шаг, как только увидел на крыльце меня.

– Нам стоит поговорить, – сказала я.

– Не о чем, – процедил Дамиан. – Пусти.

Он попытался обойти меня, но я прижалась спиной к двери и ни на шаг не сдвинулась. Не будь я луной его брата, Дамиан отшвырнул бы меня, едва заметив. Но и я могла бы отступить перед волей пусть и мальчишки, но всё же с кровью зверя в жилах. А я не отступала.

– С дороги, – повторил Дамиан, и его глаза начали наливаться кровью.

– Ни за что, – в тон ему ответила я. – Ты не подойдёшь к моей сестре, пока не выслушаешь мои условия. Не советую перечить мне.

Двери позади немного приоткрылась, и оттуда показался Элле.

– Братец, выслушай её и не перебивай, – сказал он и закрыл дверь, а я не выдержала и рассмеялась.

Дамиан стушевался от резкой смены моего настроения, а я, воспользовавшись его замешательством, взяла волчонка под локоть и повела к скамье у стены дома. Юноша больше не пытался спорить со мной.

Я усадила на скамейку сначала его, а потом сама села рядом.

– Зачем ты её укусил? – без обиняков спросила я.

– Так все делают! – заявил Дамиан. – Я не мог иначе!

– А одежду тоже все рвут?

В ответ на это парень замялся и не нашёлся с ответом.

– Это и плохо! – отрезала я. – Ты не владеешь собой. Аурике нужно повзрослеть. Тебе тоже не помешало бы. Я не хочу, чтобы до её совершеннолетия твои порывы привели вас обоих к ошибке.

– Какой ошибке⁈ Она моя луна! – возразил Дамиан.

– Она человек. Это значит, что тебе следует считаться с нашими ограничениями, запретами, табу – выбери любое определение по душе. У нас не принято вступать в брак раньше определённого возраста. Только в редких случаях даётся добро, и ваш для этого не подходит.

Дамиан молчал, мрачно опустив взгляд. Я вздохнула:

– Не думай, что я сплю и вижу, как бы разлучить вас. Это не так. Но за свободу выбора люди платят свою цену. Мы не можем так просто бросаться в объятия любого, кто выкажет симпатию. А ещё… Аурика не простит тебе эту метку. Ты должен постараться, чтобы поладить с ней.

– Что я должен сделать? – с нетерпением спросил Дамиан.

– Не так уж много. Вы не должны оставаться наедине. Не смотри на меня так! Не нужно было рвать одежду на девушке. Теперь – только под присмотром!

– Хорошо, хорошо. Позволь её увидеть. Сейчас. Под присмотром!