Текст книги "Будни некромантки (СИ)"

Автор книги: Екатерина Радион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

ГЛАВА 2

Солнце светило ярко. Так хорошо было под его ласковыми нежными лучами, что Федель Кьярито скинул капюшон жреческой рясы и подставил лицо закату и лёгкому ветерку. Вдохнул полной грудью, расправил плечи, почувствовав себя настоящим счастливчиком. Всеблагая милостива. Богиня наделила его силой и знаниями, чтобы спасти заблудшие души. Остался всего один дневной переход, и Федель окажется в проклятой земле, Мортерре. Там не будет времени для отдыха и развлечений, но это не значит, что этим вечером нельзя будет покутить. В конце концов, священник – это вам не монах, ему совсем не чужды мирские радости.

Тронув поводья, Федель направил свою лошадь к обочине, свернул к небольшой таверне, притаившейся под сенью могучего древнего дуба. Ловко спрыгнул на землю, подал поводья подбежавшему мальчишке, кинул монетку и вошёл в зал.

В нос ударил запах крепкого пива и наваристого мясного рагу. Тут же заурчало в животе, и клирик Всеблагой вспомнил, что так и не решился остановиться пообедать, подгоняемый вперёд собственной мечтой.

Федель обвёл взглядом зал, приметил компанию мужчин слева, одинокую девушку справа и решительно направился к стойке.

– Лучшие комнаты и еда! – задорно поприветствовала его заученной фразой пышногрудая девушка, демонстративно натиравшая громадную пивную кружку. – Чего желаешь, рыжий? Еды, вина, меня? – она подалась вперёд, демонстрируя все прелести своей фигуры.

Клирик устало вздохнул, прикрыл глаза, прося Всеблагую подарить ему спокойствие, и проронил:

– Комнату, постой для кобылы и ужин. На одного, – последнюю фразу Федель добавлял поспешно, увидев в глазах подавальщицы, или кем там была эта женщина, задорный огонёк.

Общаться с подобными женщинами клирик не любил. Они были пустые, словно бурдюк после недельного перехода. Да, согреть постель могли, но что дальше? Федель Кьярито был не из тех, кто искал сиюминутные интрижки для удовлетворения потребностей плоти, его куда больше интересовали долгие задушевные разговоры, способные найти дорожку до самого сердца. Конечно, и у этой девицы есть сердце, как иначе? Вот только откапывать его под слоем шелухи времени не было. Они больше никогда не встретятся, он уедет в Мортерру, совершит паломничество, поволонтёрствует, а потом вернётся другой дорогой через Сордженчитту, остановится там на пару дней, погреет косточки.

Федель так замечтался, что не заметил, как ему принесли заказ прямо за стойку. Вздохнув, клирик перетащил всё за ближайший столик, стянул с себя дорожный плащ и с наслаждением потянулся.

– Эй, хозяйка, – крикнул он, обернувшись через плечо. – А банька есть?

– А то как же. И протоплена. Желаете ополоснуться с дороги?

– Да, – коротко кивнул священник.

– Ваше время с восемнадцати до двенадцати. Часа хватит? Оплата вперёд.

– Вполне, – буркнул Федель, старательно отводя взгляд от девушки. Уж слишком сильно она пыталась прорекламировать ему своё декольте.

Подошёл к стойке, кинул пару монет и вернулся за стол. Упал на стул и довольно вытянул ноги. Они приятно гудели после целого дня дороги. Конечно, помощь кого-нибудь в том, чтобы размять плечи или потереть спину, не помешала бы, но… Федель украдкой посмотрел на трактирщицу, вернувшуюся к своей огромной пузатой кружке, в которой уже давно должна была протереться дыра, да всё что-то никак. Сглотнув, клирик уткнулся в миску с едой. Жаркое таяло во рту, оставляя приятное пряное послевкусие, слегка островатое для Феделя, но тем не менее из-за него хотелось заказать ещё порцию.

До оплаченного времени в бане оставался час, можно было поразмышлять. Федель любил окунаться в воспоминания, не во все, но в те, что дарили тепло… о да!

Закинув в рот последнюю ложку божественного жаркого и допив воду, клирик поудобнее устроился на стуле и принялся мечтать. Воображение услужливо рисовало ему заливные луга, прекрасные города и новые знакомства. И вот он, Федель Кьярито, посланник Всеблагой, наставляет на путь истинный заблудшие души каторжников. Правда, тут начинали появляться вопросы. Почему было не сослать преступников в Гьячетерру, пронизанную ледяными ветрами и полную долгих ночей?

“Наверное, это для того, чтобы они исправились и вернулись к нормальной жизни”, – лениво подумал Федель.

Он уже совсем клевал носом и не мог понять, что ни одного случая возвращения, переезда из Мортерры, припомнить не удалось.

Федель так и уснул за столом. Заботливая хозяйка трактира вместе с вышибалой и мальчишкой-конюхом дотащили его до комнаты и уложили в постель. Священник был худой, даже тощий, поэтому трудов это не составило, но предприимчивая женщина не преминула запомнить факт “оказания услуги” и включить её в счёт. Долг, он платежом красен, знаете ли.

* * *

Федель недовольно хмурился и трясся в седле. С утра с него стребовали пусть и не кругленькую, но сумму, а священник был бережливым, ведь именно этому учит Всеблагая. А тут разули на четыре медных лари, и это не считая серебряного кетта за баню, в которой он так и не оказался. Форменное безобразие!

А потом клирик увлёкся разглядыванием пейзажей. Постепенно лес, через который шла дорога, начал редеть. Деревья становились ниже, тоньше, их вытесняли высокие кустарники. Ничего необычного, в целом, так часто бывает на краю лесов. Только эта рощица была какой-то уж слишком огромной и закончилась резко. Раз – и впереди раскинулись лишь поля. Федель покачал головой, удивляясь тому, сколь разнообразны пейзажи Бенифтерры.

До границы так и добирался по полям. Старая кляча то и дело норовила остановиться и пощипать сочной зелёной травы, и клирик нетерпеливо подгонял её, желая поскорее увидеть те самые проклятые земли и принести в них свет.

Небольшое строение, выглянувшее из-за линии горизонта, сначала показалось очередной таверной, но, лишь подъехав ближе, Федель осознал, что это пограничный пункт.

“Соответствует описанию”, – мысленно кивнул себе клирик, спешиваясь.

Пришлось подождать пару минут, прежде чем из домика, иначе строение с огородом и хлевом позади и не назвать, вышел молодой мужчина в форме бенифтерских гвардейцев. Перекинутый через плечо плащ говорил о том, что всё спокойно. Лик Всеблагой, смотрящей с него на мир, дарил умиротворение и даже странную благодать.

– Начальник пограничного поста офицер Станко! С какой целью планируете пересечь границу?

– Паломническая миссия, – ответил Федель, протягивая документы.

Служивый придирчиво осмотрел их, даже проверил подлинность печати, чуть ли не облизал бумагу. Типичный работник, которому нечего делать, но очень хочется показать, что он невероятно важен.

– Бумаги в порядке. В Мортерре своя валюта. Желаете обменять? У нас более выгодный курс.

Федель замер. Новость о том, что деньги будут другими, вызвала удивление. Об этом как-то не думалось, ведь одно целое государство, хотя, кажется, на лекциях по истории рассказывали о том, почему так исторически сложилось.

– Да, пожалуй.

– Фурба, займись! – крикнул начальник поста куда-то в дом и отошёл на пару шагов.

Вскоре появилась женщина примерно одного возраста с единственным стражем границ. Она придерживала одной рукой выпирающий животик, а во второй сжимала весы.

– Сколько господин паломник желает обменять? – кротко спросила она, уставившись в землю. Из-под белоснежного платка выскользнула светлая прядь, и Фурба поспешила вернуть её на место.

– Всё, – кивнул Федель, снимая с пояса кошель.

Не говоря больше ни слова, женщина уселась прямо на ступени, уравновесила чаши весов, достала эталонные монетки и принялась взвешивать наличность Феделя. Менялы часто устраивали подобные представления при размене крупных монет на мелкие, и клирик не удивлялся. Стоял в стороне и терпеливо ждал, сам не замечая, как кутается в плащ от пронзительных порывов ветра.

– Итого получится семь золотых фато, пятнадцать серебряных паче и восемь медных эззо. Сложить в ваш кошель?..

* * *

Формальности улажены, старая лошадка уже час как лениво перебирала ногами, словно намекая на то, что отдыха было мало, а Федель всё никак не мог отделаться от ощущения, что что-то неуловимо изменилось. Стоило проехать полчаса, как на небе показались тучи. Тяжёлые, свинцовые, они обещали утолить жажду полей и изрядно намочить незадачливого путника. Священник сжал коленями бока лошади, подгоняя ту живее перебирать ногами. Копыта быстрее застучали по мощённой крупными красно-коричневыми камнями дороге.

Всеблагая улыбалась своему служителю, и он успел подъехать к городским стенам до начала дождя. Тут-то и начались первые странности. Вместе со стражниками неожиданного гостя встречал коллега.

– Добро пожаловать, брат. Нам доложили, что вы можете заехать в гости, – первым заговорил полноватый священник лет тридцати на вид.

Его светлые волосы, собранные в куценький, почти мышиный, хвостик на затылке, развевались лёгкими порывами ветерка. Серые глаза улыбались, обещая радушный приём. Федель поспешил спуститься с коня на землю и осенить себя знаком богини, показывая, что намерения у него исключительно добрые. Стоящие по бокам от ворот стражники не обращали на служителей Всеблагой никакого внимания.

– Благого дня, – поздоровался Федель, протягивая ладонь.

– Что привело вас в наши земли, мой юный друг? – как бы невзначай поинтересовался местный священник, отвечая крепким рукопожатием.

Даже чересчур крепко. Федель едва удержался от того, чтобы не тряхнуть ей, сбрасывая неприятное напряжение.

– Нести милость Всеблагой. Не только в светлых землях нуждаются в её заступничестве, – браво ответил Федель, приосаниваясь.

Он жаждал увидеть одобрение в глазах коллеги, хотя бы понимание. Возможно, уважение. Но в ответ получил лишь короткий кивок и грустную улыбку.

– Вот, значит, как. Что ж, проходи. Я уже распорядился приготовить тебе комнату в церкви. Отдохни с дороги, а я узнаю, в какой город тебя отправить.

Федель непонимающе посмотрел на него.

– Я главный клирик Мортерры, Кустоде Тачито, добро пожаловать в столицу, славный город Сассочитта.

Взяв под уздцы лошадь Феделя, Кустоде уверенно вошёл в ворота. А юный клирик плёлся за ним, ощущая что-то очень странное, схожее с разочарованием. Неужели столица может быть такой? Высокая каменная стена, безусловно, вызывала доверие, но после белоснежной стены Солечитты ожидалось более монументальное. Башни только у ворот, рва нет…

“Точно. Это как конфетка в яркой обёртке, которая на поверку оказывается камушком, завёрнутым в фантик ради шутки, – подумал Федель, ступая на улицы главного города Мортерры. – И почему так близко к границе? И нет других маленьких поселений рядом?”

Десятки вопросов роились в голове Феделя, и их становилось всё больше с каждым шагом. Некоторые из них сразу же находили свои ответы. Например, зарешёченные окна явно нужны на случай, если кто-то из заключённых решит вспомнить своё преступное прошлое. Но почему у каждой двери, внизу, у порога, притаилась небольшая лампадка? В Солечитте такие ставили, если хотели показать всем, что в жилище траур. Не может же быть горе у всего города!

Единственное, что не вызвало удивления у Феделя, – храм Всеблагой. Сложенный из белоснежного камня, он острыми шпилями взмывал ввысь, даря ощущение надежды и спокойствия. Кустоде отдал поводья лошади подбежавшему мальчишке-послушнику и пригласил Феделя в небольшую пристройку, служившую, судя по аппетитным запахам, столовой.

– И что ж тебя сюда принесло? – со вздохом спросил Кустоде, падая на широкую лавку.

Федель опустился напротив, выпрямил спину, словно он не состоявшийся священник, а только послушник на первом году обучения. Поймав пытливый взгляд старшего коллеги, Федель смутился и уставился в стол.

– Я хочу сделать этот мир лучше!

– Ну так и сиди себе в Бенифтерре, делай, – хмыкнул Кустоде. – А сюда-то ты на кой ляд припёрся?

– Тут больше страждущих, – ответил Федель, глядя исподлобья, словно маленький волчонок.

– Везде хватает дел. Шёл бы ты домой. Не для тебя Мортерра, слишком светленький.

– Да с чего вы взяли?! – возмутился Федель, вскакивая с лавки, и тут же замолчал. – Что вы имеете в виду? Разве плохо быть светлым? Разве плохо быть наполненным милостью Всеблагой?

– Да нет. Просто тут мир другой, малыш, – Кустоде примирительно поднял ладони вверх. – Впрочем, не ты первый, не ты последний. Чего я отговариваю. Завтра проведём необходимые ритуалы, я выпишу путевое письмо, и поедешь своей дорогой. А пока отдохни тут. Еда там, – он указал подбородком на пару пузатых котелков. – Комнату уже готовят.

Кряхтя и демонстративно переваливаясь с ноги на ногу, Кустоде ушёл, оставив Феделя наедине с его мыслями. Юный клирик чувствовал себя котёнком, которого оторвало от мамы-кошки и швырнуло в бурную реку. Вот только почему оно всё так происходит, было неясно.

* * *

Ритуал отложили на день. Феделю казалось, что Кустоде хочет просто-напросто измотать незваного гостя. Нет, понять главного клирика Мортерры можно было. Пожалуй, даже без особых усилий. Вот только Феделя это совершенно не устраивало. Он столько времени и сил потратил на то, чтобы получить разрешение на посещение Мортерры в качестве миссионера, что отступать было смерти подобно. Да и как уйти, когда вокруг творится что-то странное? Ему ничего не говорили, но чуткий слух улавливал шепотки. Какой-то шторм из какого-то эфирного моря. Что это могло значить, Федель даже не брался гадать, но в одном он уверился точно: ничего хорошего ждать не приходится. А это значит, что где-то там людям нужна помощь, а он тут сидит, прохлаждается!

На второй день Федель выбрался на лошади за город, проверить, не стерегут ли его. Стражники пропустили без долгих разговоров, напомнили, что хоть земли тут и спокойные, нужно держать ухо востро, мало ли где поднимутся мертвецы. Федель важно покивал им, проехал дважды вокруг города, сверяясь с перерисованной от руки картой и прокладывая пути к побегу.

Обряды обрядами, а людей нужно спасать. И он не будет сидеть сложа руки!

Утром третьего дня он плотно позавтракал, спрятал под рясой самые нужные вещи и как ни в чём ни бывало отправился на конную прогулку, заехал в небольшую рощу и дал шенкеля старой кляче, направляя ту на грунтовую дорогу, ведущую к селению под названием Кампер. Судя по разговорам, оно первое примет на себя тот самый эфирный шторм. А значит, нужно спешить именно туда!

Города в Мортерре стояли ближе, чем в Бенифтерре. Зато ни одного постоялого двора. А Федель так на них рассчитывал! Сменить лошадь, пусть и с доплатой. Да даже купить другую, главное, исполнить свою мечту, свою миссию. Впрочем, с этим он справился довольно легко. За звонкую монетку в ближайшем селении его старушку расседлали и заменили на молодого выносливого жеребца, недовольно косящего на клирика умным шоколадным глазом. Бывший владелец клялся именем Всеблагой, что более покладистого скакуна не найти. Врал, конечно же, глаза так и бегали. Федель чуял подвох. Увы, других желающих продать коня не было, поэтому сделка состоялась.

И спустя два часа Федель благодарил богиню за то, что ему достался именно этот жеребец. Норовистый, плохо объезженный, но зато… растоптавший копытом выскочившего из-под земли мертвеца. Клирик даже опомниться не успел, а неожиданный противник был повержен. Конь недовольно всхрапнул, и Федель был готов поклясться, что, если бы тот умел говорить, то обязательно выдал бы наезднику пару ласковых.

А в следующем городе Феделя приняли как родного. Своего священника у жителей не было, и Федель занялся тем, чем обычно занимаются послушники: читал целительные гимны и избавлял страждущих от недугов. Душа рвалась дальше, но он не мог оставить тех, кто тянул к нему ладони, моля о помощи. Да и горожане в долгу не остались, денег, как в Солечитте, не дали, зато коня накормили и в дорогу собрали припасов. Уговаривали остаться, ссылаясь на эфирный шторм, но Федель был непреклонен и спешил в Кампер. Переночевал за стенами и, оказав помощь ещё парочке горожан, позорно сбежал, не исцелив всех страждущих, но пообещав себе обязательно вернуться и помочь каждому.

К Камперу добрался к обеду следующего дня. Мертвецов у дороги не встретилось, и Федель считал это хорошим знаком. Спешившись перед воротами, клирик кивнул стражникам.

– Благого дня, служивые.

Те, словно сговорившись, одновременно повернули головы в его сторону, хотя Федель не сомневался в том, что его заметили задолго до этого.

“Показуха”, – фыркнул он мысленно, делая шаг в сторону города.

– Федель Кьярито? – деловито поинтересовался один из защитников, поудобнее перехватывая алебарду.

В этом голосе почти не было эмоций, суховатый, жёсткий, он давал понять, что никаких шуточек не будет. Юный клирик замер от неожиданности, поудобнее перехватывая лошадь под уздцы.

– Он самый, – стараясь сохранять спокойствие, ответил Федель.

– Мы вас ждали, – с явным недовольством вступил в беседу второй стражник. – Анитико Вольпоне в храме Всеблагой вам объяснит всё. Следуйте за мной.

Кивнув коллеге, стражник демонстративно поиграл алебардой и, дождавшись, пока Федель войдёт в ворота, пошёл за ним. Храм белым изваянием взмывал вверх, к серым облакам. Его было видно из-за каменной стены, а вот в городе, между стоящих близко друг к другу домов можно и не заметить, и стражник, так и не назвавший своего имени, то и дело командовал, куда поворачивать. Хитросплетения улочек небольшого городка, который в Бенифтерре явно назвали бы деревней, вызывали лёгкое головокружение, и Федель был рад оказаться на площади перед храмом. Уютное тепло окутало с ног до головы, стало легче дышать. Но насладиться этой благодатью не удалось.

– Ведите его в крипту, – скомандовал седой старик, стоящий у входа.

Очарование момента, которое всегда возникало при “знакомстве” с новым храмом Всеблагой, как-то сразу поблекло. Федель покорно отдал поводья подбежавшему служке и пошёл вслед за Анитико вниз по ступеням.

Старик уже начал потихоньку сдавать, медленно шёл вниз, цепляясь крючковатыми пальцами за отполированные до блеска перила. То и дело притормаживал, перенося вес на более здоровую левую ногу. Федель не торопил, понимая, что не вырваться из странной западни, в которую он угодил.

В подвале едва заметно пахло сыростью и удушающе ладаном, как будто все стены были сделаны из пахучей субстанции. Но нет, они были из камня. Шершавого и явно достаточно прочного. Анитико свернул пару раз и открыл дверь в комнату с небольшим окошком под потолком. Федель покорно вошёл внутрь и осмотрелся.

Помещение мало походило на келью, скорее на какую-то магическую лабораторию. По центру алтарь, испещрённый символами, используемыми призывателями, шкафы с книгами у стен, между ними лавки.

– Садись уже, чего стоишь, – проворчал Анитико, подталкивая Феделя между лопаток.

Юный клирик сделал пару шагов и неуверенно опустился на лавку. Для беседы выбрали весьма странное место. Федель привык к светлым просторным помещениям, в которых много свежего воздуха. В таких и поговорить приятно, не то что здесь.

– И не вороти нос. Зато тут безопасно. Да и за мёртвыми кто-то должен присматривать, – прокомментировал Анитико, опускаясь на лавку напротив и пристально всматриваясь в тьму коридора.

– У вас тут городская крипта, что ли? – удивлённо спросил Федель. – Не маловата ли?

– В самый раз. Как раз через пару месяцев будем проводить Большой Праздник Огня, появятся новые места.

– О, это мне повезло, – попытался наладить дружественный разговор Федель. – Нечасто такое увидишь, тридцать лет до следующего ждать.

Анитико как-то странно посмотрел на гостя, но промолчал.

– Спят пока, – прокомментировал настоятель церкви через несколько минут. – Смотри, как бы к ним не присоединился. И чего ж тебя понесло из Сассочитты до проведения ритуала?

– Да толку от этого ритуала?! – возмутился Федель. – Я помогать приехал. Я и так верный последователь Всеблагой! Ещё при рождении ритуал провели. Что изменится?

Покачав головой, Анитико Вольпоне хмыкнул.

– Будешь много знать, скоро состаришься. Если взрослые говорят, что нужно, значит – нужно. Уж поверь. Ты в землях, полных живых мертвецов, – старый клирик погладил себя двумя пальцами по подбородку и ухмыльнулся. – Слишком уж их, гадов, много, я бы сказал. Живи по нашим законам и, может быть, сможешь вернуться в свои светлые земли. Впрочем, не факт, что мы все переживём эту ночь.

– Это ещё почему? – нахохлившись, спросил Федель.

– Мальдира, наша некромантка, ушла в шахтёрский посёлок. Сказала, что им нужнее. А нас кто защищать будет? Я уже стар для подобных шуточек.

Федель напрягся. Он много читал о некромантах, и что-то казалось ему неправильным.

– Как понять “ушла”? Кто отдал ей приказ? – осторожно спросил юный клирик.

Его более опытный коллега поднял усталый взгляд, просверлил гостя тяжёлым взором и вымученно улыбнулся.

– Она не такая, как остальные. У неё есть своя воля. Но тебя, чужак, это не касается. Это дела Кампера. Мы сумели воспитать одного из сильнейших некромантов Мортерры. Нам есть чем гордиться. А что до того, что она не такая… все выдающиеся личности не такие. С этим нужно смириться.

– Но что, если… она выйдет из-под контроля?

– Тебя это не должно волновать, Федель Кьярито. Лучше подготовься к этой ночи, молись Всеблагой за себя и за наше селение, ведь придёт много мёртвых, – старик ухмыльнулся. – А защищать всех нам вдвоём. Мальдира быстро бы раскидала это отребье, но, если ей показалось, что там таланты некроманта нужнее, кто мы такие, чтобы спорить?

– Живые. Мы – живые, которые повелевают этой ошибкой природы, – уверенно процитировал Федель слова из учебника по типологии нежити.

– Как много ты ещё не знаешь. Ох, зря сбежал до ритуала… Будешь же маяком для всех этих гадов, – Анитико вздохнул и поднялся, опираясь ладонями о колени, потянулся и добавил: – Готовься, раз пришёл помогать. К вечеру пойдём на стену. Штормовая волна приближается.

* * *

Федель не воспринял слова Анитико всерьёз. Привык, что молодёжь вечно пугают, стращают почём зря, но, взобравшись вечером на каменную стену, окружавшую город, понял, что старик не пугал, а предупреждал. Мир вокруг изменился. Над болотами поднялся густой белёсый туман, который одним своим видом обещал что-то нехорошее.

На стенах было много людей, в основном мужчины со странными светящимися кристаллами на груди. Такой же вручили и Феделю.

– Надень, чтоб нас виднее было, чтобы с одной стороны пёрли, – сказал мужчина в форме стражи и пошёл дальше вдоль стены.

– Как атмосфера, пришлый? – поинтересовался Анитико, становясь рядом.

– Напряжённо, – уклончиво ответил Федель. – Не нравится мне всё это. Небо… наливается каким-то непонятным зелёным свечением.

– Некротическая энергия, – пояснил опытный клирик. – Так много, что видно невооружённым взглядом. Наша задача: поддерживать в критические моменты. Скоро появятся первые вестники надвигающейся беды, лакримы. Не трать силы на них. С теми, кто имеет плоть, разберутся горожане. На нас – призраки и прочая нематериальная гадость. Всеблагая, храни нас в эту ночь!

* * *

Всё произошло так, как и обещал Анитико. Сначала появились крикливые птицы. Их истошный ор, казалось, заставлял сердце застыть камнем. Лакримы падали, пронзённые горящими стрелами умелых лучников, и их тут же добивали те, кто не так хорошо целился, добивая практически обездвиженных противников. Позже к нападавшей нежити добавились зомби. Федель смотрел на них со странным равнодушием. Они не выглядели серьёзными противниками поодиночке, да и хрупкие кости ломались камнями, запускаемыми со стен. Всё происходящее напоминало плохой, очень плохой сон, в котором время тянется неимоверно медленно, а потом и вовсе возвращается к некой исходной точке, и всё начинается сначала.

Стоящий рядом Анитико походил на каменное изваяние. Опытный клирик всматривался в клубы тумана, изредка прикладывая ладонь ко лбу, словно прикрываясь от несуществующих ярких солнечных лучей.

– Приготовься, – скомандовал Анитико, поудобнее перехватывая посох.

Федель напрягся, всматриваясь вперёд. Он не видел ничего, что могло нести большую опасность. Туман, толпы зомби, скелеты, костяные химеры, в которых тяжело опознать кого-то конкретного. А потом появилась она. Призрачная женская фигура, парящая в воздухе. Её длинные волосы окутывали саваном, а выбивающиеся их пряди тянулись во все стороны, касались некоторых живых мертвецов, и те словно приобретали больше сил.

– Преданная невеста, – хмыкнул Анитико. – Не самый сильный враг. Обычно. Эта уж слишком сильна. Не обольщайся, малыш. Придётся постараться. Всеблагая, пусть именно она будет предводительницей.

Стало холоднее, Федель поёжился, плотнее кутаясь в плащ. Казалось, что всё тепло, вся жизненная сила утекает куда-то. Присмотревшись, юный клирик заметил едва заметное свечение, окутавшее и его, и Анитико, и всех защитников на стене.

– Да. Она пьёт нашу жизненную силу. Приготовься милостью богини отправить эту тварь в край забвения!

И Федель выполнил приказ. Когда жуткий монстр приблизился, священник принялся читать заклинания одно за другим, забрасывая нежить энергией добра и света, дарованной Всеблагой. Анитико присоединился к нему и, пока люди отбивались от усилившей натиск толпы зомби и скелетов, два клирика силой веры изгоняли прочь преданную невесту. Призрак старательно уклонялся от направленных ударов и истошно кричал. Казалось, что вместе с этим нечеловеческим ором в мир приходит что-то жуткое и неправильное, и Федель лишь сильнее уверялся в том, что ему нужно нести свет именно в эти земли. Отомстить за страдания прошлого добром. Ведь именно этому учит богиня!

* * *

Всё закончилось часа через три. Невесту пришлось упокаивать несколько раз. Она оседала бесформенным облаком в туман, и казалось, что всё позади, но нет, набравшись сил, нематериальная тварь поднималась снова и снова. Окончательную победу удалось одержать лишь ближе к рассвету. Горизонт окрасился багрянцем, и силы мёртвых стали угасать. Федель обессиленно прислонился плечом к стене башни, вглядываясь в тающий туман. Зрелище было не из приятных: переломанные тела, торчащие обломки костей. В другой день его бы вырвало, но брезгливости не было, осталось лишь безразличие.

– Добро пожаловать в Мортерру, щегол, – кто-то похлопал Феделя по плечу, но он не обратил внимания.

Поймав кивок Анитико, отправился в сторону храма с единственным желанием: провалиться в сон и ни о чём не думать. Вообще ни о чём.