Текст книги "Свобода в подарок (СИ)"
Автор книги: Екатерина Кариди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
– Пошли на смотровую площадку, отсюда шикарный вид на город, – потянул ее за собой Игнат.
Стоять на краю смотровой площадки было немного страшно. Но Игнат стоял за спиной, и уже вроде и не страшно, а так здорово, и ужасно красиво, и интересно, кровь быстрее бежит по жилам. Словно другая жизнь!
– Нравится?
Слов не было, она только кивнула.
– С днем рождения. Это мой тебе сюрприз.
Тут Даша обернулась, чтобы уткнуться в его странно напряженные глаза. Замерла потрясенно.
Как признаются в любви сильные мужчины?
Те, что ничего на свете не боятся, но которым легче кишки себе вырезать, чем выдавить эти три слова?
Они совершают странные и великие поступки.
Слабую женщину такой поступок напугает, вызовет неприятие. Сильная поймет.
– Даша… Ты… очень нравишься мне, – с усилием проговорил Игнат.
Она нахмурилась в замешательстве. Вот чего-чего, а этого не ожидала.
– Прости, но…
– Я знаю, – грустно улыбнулся он. – Но мне нужно было успеть сказать, пока ты еще…
– Что еще? – не поняла она.
– Ничего, просто потом уже было бы нельзя.
Тут его тон снова сделался деловым, веселым и уверенным, он скомандовал:
– Так, у нас мало времени. Надо торопиться. Главный сюрприз впереди!
– Куда? А как мы отсюда выберемся?
Игнат рассмеялся:
– Следуй за мной, – и пошел к дверям, ведущим внутрь здания к служебной лестнице и лифтам.
Она шла за ним следом, глядя на его широкую спину. Конечно, он совсем непростой и довольно тяжелый мужчина. Не ее мужчина. И ту, что с ним будет, ожидает не самая легкая жизнь. Но жизнь эта никогда не будет серой и скучной.
– Поехали, – прервал ее размышления Игнат, указывая на свою машину, стоявшую на парковке.
– Как? – только и смогла спросить Даша.
– Ребята перегнали, пока мы на стрекозе порхали. Ну же, садись, нам надо успеть.
Ой, куда успеть?! Зачем? Одни загадки кругом…
После Игнатова признания было странно грустно и светло на душе. Затеплилось непонятное жгучее предчувствие, что теперь ее действительно ждет что-то, что… Ох, знать бы еще, что…
Игнат вел машину молча. Торопился. Даша тоже молчала. Подъехали к музею «Гараж», машину оставили на парковке. Мужчина быстро пошел вперед, Даша следом, опять ничего не спрашивая. Так и в привычку войдет…
Когда миновали несколько огромных залов, он вдруг замедлил ход и пробормотал:
– Ну вот, отлично, только что открылась, – а потом обернулся к Даше и сказал громко: – Твой главный Сюрприз.
Даша и так уже поняла.
И пошла вперед неуверенными шагами.
Это была скульптурная композиция. Объемная, решенная в двух цветах.
Белую фигуру невозможно было не узнать. Это была она, Дашка Малинина, парящая метрах в двух от пола на тонких, почти незаметных стальных стержнях. Она вглядывалась в тонко проработанное улыбающееся лицо девушки.
Все совсем как тогда, в последний раз. И счастливая улыбка, и закрытые глаза…
Но еще больше поразила ее темно серая, на контрасте грубо выполненная фигура мужчины, сбоку под ней. Весь искореженный мужчина, на коленях, с опущенной головой. И главное – ошейник на шее, прикованный цепью, уходящей куда ему под ноги.
Даша не замечала, как из глаз текут слезы.
Сзади неслышно подошел Игнат.
– Композиция называется «Свобода», – проговорил он негромко и добавил. – Прочитай посвящение.
Действительно, в углу постамента, на котором была выстроена композиция, имелась металлическая табличка с текстом:
«Дарье Малининой, моей Музе и Свободе посвящается»
Как признаются в любви сильные мужчины?
Дашка разревелась навзрыд и прижалась к груди Игната. Тот гладил ее по спине, успокаивая, потом проговорил:
– Глеб на даче.
Она вдруг собралась, откуда только энергия и решимость взялись. На даче он! Вот сейчас поедет и разберется с ним!
– Отвезешь?
– Конечно, – едва заметно вздохнул и улыбнулся Игнат.
глава 24
За всю дорогу не было сказано ни слова. Игнат гнал машину, цепко всматриваясь вперед, пальцы обнимали руль, будто играли мелодию на музыкальном инструменте.
Даша не замечала скорости, внутреннее желание приблизить встречу было так сильно, будто подтягивало асфальтовую ленту под брюхо автомобиля. Да и сам автомобиль в ее теперешнем состоянии воспринимался как-то необычно. То ли драконом из сказки, то ли серым волком. А сосредоточенно молчавший рядом Игнат казался всесильным волшебником. Добрым волшебником. Он вез Дашу к ее принцу.
Принц, блин!
Каждый раз, как начинала о нем думать, так из нее перли эпитеты. А думала о нем постоянно. Серый волк, автомобиль или уж дракон сказочный, не важно, но в руках волшебника он домчал их меньше, чем за полтора часа.
Когда подъехали к воротам, Даша выскочила первой. От быстрой езды ее немного покачивало, прямо как на корабле. А может, это от волнения… Кто знает.
На подгибающихся ногах пошла к воротам. Игнат окликнул:
– Подожди.
Оглянулась, не понимая. А он ей телефон протянул:
– Вот. Держи. Включить не забудь потом.
Кивнула как-то на автопилоте, сунула в карман, а горло сводит от волнения. Игнат нажал кнопку звонка, нахмурил брови и улыбнулся, видя, что ее потряхивает. Даша вперилась куда-то в пустоту, неосознанно сжав кулачки. А секунды текли так медленно, что просто…
Наконец хорошо знакомая калитка бесшумно отворилась.
В дверном проеме неподвижно стоял Глеб, рядом с ним Марта.
Вот рвалась же, умирала от нетерпения всю дорогу, а тут застыла от неожиданности. Взгляд ее в первый момент выцепил его высокие ботинки, идентифицировал, так сказать, личность. Потом медленно поднялся к лицу. И тут только начало немного отпускать. На Глебе-то самом лица не было.
Он переступил в сторону, освобождая дорогу, произнес:
– Входи. Те.
И Даша, не видя ничего вокруг, шагнула в проем. А потом ее словно прорвало, кинулась к Глебу, прижалась к нему, и мир исчез куда-то.
На самом деле мир-то вокруг не исчез. Игнта вошел было следом, да так и стоял, уставившись на них. Тогда Марта деловито подошла к нему, ткнула мордой на выход, очень выразительно взглянула и потрусила куда-то в сторону сада. Мужик усмехнулся себе под нос, пошел к машине. Завел мотор, отъехал, улыбаясь каким-то своим мыслям. Доводчик бесшумно закрыл наружную дверь, отрезая тех двоих от внешнего мира.
Словно и было двух с половиной месяцев разлуки.
Но. Когда первый миг обретения прошел…
– Ты! – накинулась она на Глеба с кулаками. – Ты! Ты… Как ты мог?!
Глеб только молча смотрел на нее, продолжая обнимать за талию. А она хоть и не думала вырываться, но зато нападала на него со всей пролетарской ненавистью:
– Ты мучил меня! Наказывал неизвестностью! Пытал раскаянием! Ты…!!! Ты меня бросил одну! Изверг! Садист проклятый!
Странный взгляд проскочил у него, очень странный… То ли смех в глазах, то ли понимание. Но смотрел на нее и молчал, а потом одной рукой перехватил за талию поудобнее, мягко прижав к себе, а другой погладил по спине, провел по волосам. Заправил выбившуюся прядку за ухо, невесомо коснулся щеки.
У Даши закрылись глаза, защипало в носу, а потом потекли слезы. Она снова прижалась к нему и пробормотала всхлипывая куда-то в грудь:
– Извини…
Как признаются в любви слабые женщины?
Те, для которых нет большей слабости, чем признать свою слабость?
Грудь Глеба как-то странно дернулась, будто он не дышал долго, а потом разом вдохнул. Она не могла видеть ни его глаз, ни его улыбки, она услышала только его ровный голос:
– Извинения приняты.
Вскинула голову, собираясь вскипеть.
– Как я ненавижу, когда ты вот так…
И тут же оказалась в воздухе. Глеб подхватил ее на руки и понес в дом со словами:
– И долго я буду ждать, чтобы ты меня поцеловала?
– Ты…!
– Понятно, долго.
– Глеб… – пробормотала она, потянувшись за поцелуем.
Он засмеялся, тихо и радостно. Как счастливый и свободный человек. И чуть ли не бегом рванул в дом с ней на руках.
Однако странно было, что дом заперт, Глебу пришлось открывать его одной рукой. И пока поднимались по лестнице, Даша заметила еще одну возмутительную странность:
– Ой, а пылища тут какая! Откуда?
– А, это… – он немного смутился. – Я не был тут с того дня. Не мог без тебя… И не отвлекайся!
Не входил в свой дом без нее?
Ей захотелось одновременно, и закатить глаза, и вызвериться на него, и вздохнуть блаженно от счастья, прижавшись к его груди. Прижаться к груди показалось самым логичным. Конечно, еще очень много чего предстояло обсудить и во многом разобраться, но это потом. А вот вернуться домой вместе хорошо. Хотя…
Но тут Глеб наконец добрался до спальни.
* * *
Поставив Дашу на пол перед собой, он ненадолго затих, прикрыв глаза и прижимая ее к себе. Совсем как в тот, их самый первый раз.
А для Даши все вокруг стало нереальным и таким… до сладкой боли в сердце настоящим…
– Глеб, – прошептала она. – Ты…
– Молчи, – негромко проговорил, не открывая глаз. – Потом все слова, девочка моя. А сейчас просто помолчи.
– Да…
Выполнить то, что он просил, было так естественно. Принять свою слабость в сильных руках Глеба – блаженно, потому что его ладони касались ее, принося непередаваемое ощущение беспомощности с защищенностью пополам. Он гладил ее лицо и тело, словно лепил.
Слишком яркий свет.
– Закрой глаза.
Глаза послушно закрылись сами. Его обычно ровный и спокойный голос срывался, звучал сдавленно и хрипло, словно воздуха не хватало. И от этого по ее коже бежали волны мурашек.
– Я сейчас, – Глеб отошел ненадолго, Даша услышала шелест штор.
Потом вернулся, чтобы касаться ее снова и снова. Одежда исчезла, он снимал ее дрожащими пальцами, шепча:
– Девочка моя… жизнь моя… счастье…
Словно не веря в то, что она здесь, рядом.
Она и сама не совсем в это верила.
Надолго мужчину просто не хватило. Как ни старался сдержать себя, не смог. Нетерпение скоро сковало их объятиями, как расплавленным кольцом. Унося в тот огненный смерч, в котором безумцы умирают и возрождаются к жизни счастливыми.
Свобода…
* * *
Нескоро время разговоров настало.
Только когда от голода Дашкин желудок начал громко урчать. Смеялись оба. Глеб завернул ее как младенчика в покрывало и понес на руках вниз на кухню. Там он усадил Дашу на барную стойку, дал в руки стакан сока и велел:
– Сиди тихо, а то свалишься.
– Ну я же не ребенок! – вспыхнула.
Только улыбнулся, чмокнул в нос и принялся колдовать у плиты. А Даша завороженно смотрела, как движутся его ловкие руки. Потом заставила себя очнуться, отпила сока, повертела стакан в ладонях и спросила, прищурившись:
– Глеб, а где ты был все это время?
Мужчина поднял на нее глаза и ответил негромко:
– Здесь.
– Что…
– Тебя ждал.
Постепенно, вместе с осознанием, ее стало просто распирать от возмущения, но Глеб сказал просто:
– Давай покушаем, а все разговоры потом?
Что-то такое аппетитное, что он навертел в сковородке, пахло ужасно соблазнительно. Ничего другого, как принять предложение не оставалось.
Он снял ее с барной стойки, на которой осталось заметное «чистое» пятно, потому как остальное на гладкой черной поверхности было покрыть слоем пыли. Даша взглянула на Глеба укоризненно и провела пальчиком по пыльной поверхности. Тот только качнул головой, мол, завтра, все завтра.
А сам уселся на стул, посадил Дашу на руки и…
– Ты что, кормить меня будешь? – хихикнула она.
– Буду. И кормить буду, и купать, и на руках носить, – ответил тот совершенно серьезно.
Надо же, никогда она не думала, что все эти расхожие выражения могут в жизни исполниться буквально. Когда в тарелке осталось совсем чуть-чуть, а в желудке от сытости приятная тяжесть, она откинулась Глебу на грудь и спросила:
– Ну почему нельзя было сказать сразу, что ты здесь? Я же как узнала от Игната про тебя, сразу хотела приехать.
Возмущаться уже не было желания, Даша поняла, что покормил он ее специально, чтобы подобрела. Судя по тому, как он улыбнулся, не ошиблась.
– Я хотел, чтобы та сама себя поняла. Ты ведь только начинаешь жить. А я… сама видишь.
– Вижу, вижу… Ладно, а вот скажи, тогда все хотела спросить, да не собралась. Почему ты мои вещи к себе на второй же день перетащил?
Глеб странно взглянул на нее и хмыкнул, а то, что он сказал, было уж совсем неожиданно:
– А что мне было делать? До того две ночи тебя сторожил. В такой глуши совершенно одна, какой-нибудь бомж забредет, обидит. А так можно было спать спокойно.
– Ты… Ненавижу эти твои доминантские штучки, – зевнула она.
Глеб ничего не ответил, только как-то странно шевельнул бровями, вроде и нахмурился, а вроде и смеется.
– И что мы теперь будем делать?
– Сейчас – пойдем обратно в постель. А завтра к твоим поедем с утра, отношения узаконивать, – он запустил пальцы в ее волосы, поправил и проговорил, – А то еще сбежишь снова.
Даша нахмурилась, это что же, он ее замуж зовет?
– А меня спросить?
– А ты против?
– Нет, вообще-то… А ничего, что я тебе свои порядки наведу? Я ж наведу…
– Всю жизнь мечтал об этом, – ответил он шепотом, зарываясь лицом в ее волосы. – Если ты не против, остальные разговоры завтра.
Они снова отправились в спальню. И пока Глеб набирал воду в ванну, оставив ее в постели, Даша вспомнила про телефон. Решила позвонить маме. Включила, а там… 37 пропущенных! Блин…
Тихонько, с опаской, набрала мамин номер, и тут же закрыла рукой трубку, потому что оттуда понеслись вопли и причитания. А потом быстро сказала:
– Ма, ты не волнуйся, со мной все в порядке.
– Какой в порядке! Ты где? Почему на звонки не отвечаешь?! Папа…
– Ма… я, кажется, замуж выхожу. За доминанта и садиста.
– Чтооооо?!
И тут снова же отключила телефон. Со стороны ванной комнаты послышался стук. Подняла голову – Глеб стоял в дверях, глаза квадратные, от удивления аж пластиковый ковшик выронил.
– Что? – с невинным видом спросила Даша и протиснулась мимо него в ванную, оставив его размышлять, как он будет завтра перед ее родителями выкручиваться.
эпилог
Ночью в дом неслышно проникла большая восточно-европейская овчарка. Для нее было устроено несколько замаскированных люков, так что перемещалась тут собака совершенно свободно. Оценив обстановку, шумно вздохнула и устроилась на пороге спальни. Снаружи, разумеется. Понятно, что внутри прекрасно справятся и без нее.
Утром Марта имела возможность наблюдать, как бледный от нервности хозяин долго вертел в руке костюм, явно собираясь надеть. В последний раз она видела на нем этот костюм во время презентации его новой книги.
Костюм отправился обратно, маленькая хозяйка не одобрила. А процесс переодевания повторился еще три раза. Хотя, с точки Марты, зрения разницы в тех свитерах и джинсах не было никакой. Вот любят люди осложнять себе жизнь.
После этого втроем ехали куда-то. Она даже догадывалась куда, частенько они с хозяином там дежурили по ночам под окнами. Но когда опять же все вместе вошли в дом, тут уж Марта поняла, предстоит наиважнейшая операция, и насторожилась. Потому что хозяин напрягся как перед прыжком и даже, кажется, вспотел.
Оказалось все просто и совсем не страшно, зря он так боялся. Милейшие люди, все насквозь пропахли маленькой хозяйкой.
Никто не стрелял из-за угла, всего лишь зятем назвали.
Пока люди обсуждали свои дела, Марта решила не мешать и устроилась на коврике в прихожей. Но наслаждаться покоем пришлось недолго, из комнаты появился хорошо знакомый, но уже значительно подросший котенок и тут же с победным мявом взобрался к ней на спину.
– О, это наглое мелкое пушистое чудовище и будет терроризировать меня всю оставшуюся жизнь! – подумала собака, возмущенно закатив глаза.
Однако это не мешало улыбаться во всю свою собачью пасть от удовольствия.
* * *
За неделю до Дашкиной свадьбы, которую назначили через три месяца, приехало из Питера все семейство брата Коли полным составом. Жена, маленькая дочь, тесть, теща. И незамужняя младшая сестра Колиной жены Рита. Учитывая общую нервозность, которая обычно сопровождает подобные мероприятия, можно понять, что представлял собой дом Малининых.
Содом и Гоморра в расширенной версии.
Дашина мама с Колиной тещей боролись за главенство на кухне, деды за право спокойно попить пивка в гараже, а Коля с женой за несколько минут сна и свободы от своей дочери, которая галопом носилась по дому в ходунках. Хорошо еще, Даша с Брутом переехали к Глебу в городскую квартиру и забрали с собой Колину свояченицу. Рита была на два года старше Даши, примерно такого же характера и комплекции, но только синеглазая брюнетка. Глеб заметил, что они даже чем-то похожи.
Утром по просьбе Глеба к ним заехал Игнат. В последнее время они редко виделись по вполне понятным причинам.
Глеб был чем-то занят в спальне, Даша в тот момент мыла Бруту лапки в ванной, так что дверь открыла Рита. В первый момент Игнат застыл на пороге, уставившись на незнакомую девушку и не совсем понимая, туда ли он попал. А потом в прихожую выглянул Глеб, а из ванной вышла Даша с пушистым злодеем на руках.
И тут он понял что попал.
Девица стрельнула в него глазами, гордо задрала подбородок и прошла на кухню.
Вот этот вот взгляд, которым ее проводил Игнат, он был Даше хорошо знаком. А уж как расправились его плечи, и в фигуре появилась хищная охотничья стать…
Игнат кивнул хозяевам и отправился за Ритой вслед. Покорять, значится.
– Доминанты хреновы… – подумала Даша, и с жалостным вздохом перевела взгляд на Глеба.
А тот улыбался одними глазами, уж он-то прекрасно знал, что Игната ожидает.
* * *
Саша так и не рассказывал Дашке, но он все же сходил в то воскресенье на тематическую тусовку. Но только не один. Чаплинского прихватил с собой за компанию. Там они, конечно, во все глаза таращились на происходящее. Многих людей повстречали, про кого бы и подумать не могли. Вот, например, добрейший ветеринарный доктор Федор Васильевич Вербицкий, или их препод по новейшей истории. Однако мир-то как тесен…
Для себя Саша сделал только два вывода, первое, что он ванильный до мозга костей, а второе, что в спортзал пойти действительно надо. И как можно скорее. И даже как-то на душе стало, что все вопросы решились.
Зато Чаплинский пал жертвой, открыв в себе таланты нижнего. Собственно, он всегда это в себе подозревал, зато теперь в их отношениях со Светкой Синельниковой воцарилась полная гармония. Она переехала к нему и руководила Чаплей, а тот млел от удовольствия, получив от жизни то, чего ему не хватало.
* * *
По сведениям наблюдения, Евгений Петрович Солодухин после того памятного разговора, когда Глеб навещал его в офисе, решил исчезнуть от греха подальше и через несколько дней уехал в Испанию. Благо у него там был туристический бизнес и недвижимость. И Аллу с собой перетащил.
Там она нашла себе работу модели и футболиста, знойного мачо, практически тореро.
После эпилога
До защиты Дашкиного диплома оставалось примерно месяцев пять, и тут семейство Адуховских выяснило, что они беременны. Сначала было много воплей, но Глеб казался таким счастливым, когда увидел заветные две полоски, просто светился от радости. Осознав всю неизбежность происходящего, Даша присела за стол и задумчиво нахмурилась.
– Вот и что я теперь буду делать? Это ж я после защиты сразу в декрет уйду? Нет, в какой декрет, я же нигде не работала. Кошмар…
– Ничего страшного, можно экстренно устроиться на полставки в исторический музей экскурсоводом. Не зря ж ты истфак заканчиваешь, – аккуратно предложил Глеб.
А у самого глаза хитрые-хитрые.
В награду получил испепеляющий взгляд.
– Вот я бы тебе посоветовал… – и замер выжидательно.
Пауза затянулась.
– Что? – не выдержала Даша.
– Исторические романы писать.
У нее глаза на лоб полезли, а Глеб продолжал:
– Не зря ж истфак заканчивала. Или историческое фэнтези. Или эпическое.
Она было открыла рот, потом закрыла и фыркнула:
– И что? В стол писать? Кто меня читать будет?
– Ну почему в стол, есть же много сайтов, где авторы выкладывают свои произведения. Вот Самиздат Мошкова, например…
– Ну, скажешь тоже!
– Или еще лучше Проза. ру, или Лит-Эра. Точно, Лит-Эра тебе подойдет. Ты же больше всего там именно читаешь? – продолжал убеждать коварный змей-искуситель.
Даша наморщилась, идея показалась заманчивой.
– Да? Эпическое говоришь… А как я буду писать эпическое, там же батальные сцены, на мечах махачи? А псевдоним?
– Ну, с батальными-то сценами и махачами на мечах я помогу.
Глеб улыбался, глядя на жену, а будущая Джордж Мартин, она же Дарья ДАРК уже прокручивала в голове завязку своего первого сюжета.
Жил-был на свете одинокий домина… дракон! Точно, дракон. Или оборотень? Но точно не светлый эльф.
Конец
