Текст книги "Свобода в подарок (СИ)"
Автор книги: Екатерина Кариди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
И правда, Чапля в тот момент был похож на доверчивого агнца, влекомого инстинктом к живительному ручью… эээ… в смысле, в ловушку, которую ему расставила коварная волчица Синельникова. Саша почесал голову и мрачно хохотнул.
– Вот и как так получается, что вы бабы нами рулите? – выдал он после недолгого раздумья.
– Ну… – ответила Даша. – Тут трудно сказать, кто кем рулит… Жизнь, она… Короче, сложно все.
* * *
Домой они ехали уже поздним вечером. Перед отъездом Светка отвела Дашу в сторонку и, блестя глазами, упросила уступить ей место в Чаплиной машине.
– Ты же понимаешь, – шептала она. – Железо надо ковать пока горячо.
Как же не понять, может, у человека личная жизнь решается.
И без вопросов согласилась пересесть к Балашову. Саша, увидев такое дело, тоже к нему переметнулся. За эти несколько дней он как-то привык к тому, что несет за Дашку ответственность. И, хоть вопрос, верхний он или нижний, так и остался невыясненным, решение за них двоих парень принял сразу.
По дороге, пока завезли еще двоих из их команды, и потом, когда ехали к Дашиному дому, Павел все пытался ненавязчиво намекнуть Сашке, что неплохо бы ему тоже свалить. Но тот был холоден ко всякого рода намекам. В его понимании для Малининой в последнее время и без того достаточно потрясений, чтобы вот так сгоряча влипать в какой-то новый роман. Вот остынет, отойдет душой, а там видно будет. Потому Сашка и изображал непроходимое непонимание.
Пользуясь тем, что сидит сзади и ее не видно, Даша закатывала глаза. Честно говоря, было даже немного смешно. В общем, довезли они ее до дому, высадили у подъезда и чинно попрощались, к вящей досаде Балашова, который планировал хотя бы на кофе к ней напроситься. Зато Сашка изображал олимпийское спокойствие.
Балашов все-таки вставил словечко на прощание:
– Что делаешь завтра? – спросил у Даши на прощание.
Она взглянула на парня, вроде симпатичный. Но не такой какой-то… не поймешь, короче, чего ему не хватает, но не хватает явно. Ответила просто:
– Завтра родители из Питера приезжают. Буду дома.
– А вечером? – тот не унимался.
– Вечером… пока не знаю.
– Я позвоню?
– Ладно, – проговорила она и, махнув ребятам рукой, открыла дверь в подъезд.
Лифт вез ее на седьмой этаж, а в мыслях вертелось одно. Тоскливое понимание, что ей ничего этого не хочется. Не хочется встречаться с этим Балашовым, да и ни с кем другим не хочется. Сердце как будто застыло.
– Ага, прям белоснежка в гробу хрустальном, блин… – буркнула, отпирая дверь.
И тут… Кроссовки мужские, сумка…
Она в комнату. А там, на диване мужик спит. И Брутя сверху на нем.
От шума, что она подняла своим вторжением, мужик проснулся, разлепляя глаза, приподнялся, придерживая сонного кота за брюшко:
– Дашка?
– Коля! Братииииик!!! – взвизгнула, кидаясь брату на шею.
Когда первое замешательство от радости встречи прошло, спросила:
– А ты как? Какими судьбами? Вроде ж завтра мама с папой должны приехать? А там…?!
– Погоди, не надо сто вопросов в секунду. Сейчас отвечу, – засмеялся Николай. – Срочная командировка. А родители жены вчера утром приехали. Так что все в порядке, пост сдан – пост принят.
Встал с дивана, оставив коту всю территорию, чем тот немедленно и воспользовался, вытянувшись по диагонали. Глядя, как брат хмыкнул, оценивая мелкого зверя, Даша с важностью произнесла:
– Марк Юний Брут Малинин, прошу любить и жаловать.
– Мммм… – протянул брат. – Ну, у меня просто на кис-кис отзывался. И вообще, по-моему, за еду готов душу продать. Кстати, я бы тоже поел. Или у тебя там только кошачья еда?
– Так, щас?! Что за дела?! Щас найдем чего-нибудь человеческое.
Так перешучиваясь они пошли в кухню. Дашка не могла нарадоваться на старшего брата. Ей не так часто удавалось его увидеть, а уж поговорить и подавно. Коля всегда казался ей лучшим из лучших.
– Ты чего так поздно? – спросил брат. – Дымом пропахла вся и винищем. Небось на пикник ездили?
– А, да, ездили на природу. Последние дни лета! – Дашка улыбнулась, вертясь у холодильника. – Тебе глазунью или…
– Или. И с помидорами, и с сыром, и с ветчиной, и с зеленью.
– Я как-то не сомневалась, – буркнула Даша.
– Угу, – пробормотал Николай, включая ее ноутбук, лежавший на кухонном уголке.
Полез в интернет, яндекс услужливо открыл страницу. А там вкладка – Глеб Адуховский, и миллионтриста ответов по запросу. Николай вопросительно поднял брови, уставившись на младшую сестренку.
Чтобы скрыть предательский румянец и неловкость, ей пришлось отвернуться. Накануне вечером она набрала в поисковике его фамилию, но так и не решилась заглянуть. И вот теперь так по идиотски спалиться…
Но надо взять себя в руки:
– А, это ребята посоветовали писателя. Говорят, пишет о войне.
– Нууу, – Николай кивнул. – Знаю, читал Глеба Адуховского. Но не думал, что тебя такое заинтересует.
– Это почему? – решилась спросить Даша.
Николай поморщился, прежде чем ответить.
– Видишь ли. То, что он пишет… это голая правда о войне. Это… короче… это чтиво не для нежных барышень.
– Но-но. Нечего меня третировать. Может у меня вкусы другие! – развернулась Дашка с лопаточкой в руке.
Брат взглянул на нее строго и добавил:
– Не отвлекайся, а то пригорит еще.
И вот откуда только берутся такие эксплуататоры, блин!
Однако Даша знала, обижаться бесполезно, ее злобное пыхтение брату Коле только забавно. Для него она всегда была и будет маленькой сестричкой, даже когда состарится.
Зато решила, раз уж брат что-то знает, выспросить еще:
– Я слышала, что он вроде еще скульптурой занимается? – она скрестила пальцы, так, чтобы брат не видел.
– Скульптурой? Да ну? – спросил тот. – Не знаю, я не интересовался.
А потом тема эта сошла на нет. Продолжать она не стала, а брат принялся за еду. В кухню на запах съестного пожаловал Брут, уселся перед холодильником, выразительно облизнув свои усишки. Чем вызвал смех у обоих.
Но разговор тот оставил след в душе. Даша поняла одно, чтобы понять Глеба, узнать больше, надо прочитать, что он пишет.
* * *
Она уже укладывалась спать, как пришла смс от Паши:
«Пойдем вечером в кино?»
Раздумывала, раздумывала, что писать, потом нехотя набрала:
«Ладно»
А то ж не отстанет. Будет мозги доставать на сон грядущий.
Но перед тем как заснуть, Даша, прокрутив в голове весь прошедший день, пришла к интересному выводу. Получалось, жизнь ее будто сделала какую-то петлю. Вроде текла себе речка, не широкая, не узкая, не быстрая, не медленная, так, обычная. А потом – раз, и пороги! И неслась она по ним, все ускоряясь…
А после вынесло на ровное место и вот, все вернулось обратно в русло, а ей теперь тоскливо и скучно. И Балашов этот. Еще не начала с ним встречаться, а уже скучно.
Но обещала, что ж теперь делать.
глава 22
На следующее утро вставать пришлось рано, брат Коля по делам уходил на весь день, ему завтрак сготовить, рубашку погладить, чтобы любимый старший братик выглядел красивым и с иголочки. Ей доставляло удовольствие о нем заботиться.
За завтраком разговор пошел на разные темы, он в шутку спросил, как дела на личном фронте. А Даше, что было отвечать? Ну, сказала нормально. Да Коля Штирлиц еще тот, сразу заметил легкое замешательство. Чуть нахмурился, однако приставать не стал.
Когда брат ушел, залезла Дашка в интернет. До приезда родителей пол дня, обед она за час сготовит. Остается еще несколько часов, их же как-то убить надо.
Это она убеждала себя, на самом деле ей не терпелось, но одновременно и боязно почему-то было читать книги Глеба. Но все-таки решилась.
Примерно через час она сидела, уставившись глазами в пространство.
Господи… Неужели это может быть правдой?
Книга воспоминаний о первой чеченской войне. Она начала ее читать, потому что та в списке стояла вверху. Просто ткнула первое название. И в конце концов, по этой теме всегда можно было посмотреть информацию в интернете. Ей казалось, что о подобном писать – будет просто некий обзор событий.
А там столько личного и вместе с тем обобщенного для каждого… Все настолько просто, обыденно, и… так ужасно! Как можно пройти через это и не свихнуться?! И потом просто жить, смеяться?!
У нее не укладывалось в голове.
Вовсе слезы на глаза навернулись, когда нашла в конце книги фотографии, сделанные, как оказалось, Надеждой. На которых ребята в цифре, живые, молодые… А на одной из фотографий Глеб и Надя, чумазые оба… Прямо горло каким-то горьким комком сжалось.
А ведь таких, как они, ребят много. Все живут как-то.
Не укладывалось. Ставя себя на их место, не могла она сказать, что бы вынесла из того ада. Как просто было раньше, и как трудно судить сейчас.
И таких книг у Глеба было с десяток.
Она поднялась как во сне и ушла в кухню, оставив включенный ноутбук на постели. Там, пока закипал чайник, задумчиво разглядывала пыльный город за окном. Давно не было дождя. Потом навела себе растворимого кофе в кружку, полезла за солеными крекерами. Некстати всплыли слова Глеба, что такую гадость есть нельзя. Но Даша, механически отметив, отпустила сейчас эту мысль. Не так это было важно.
Стоило зашуршать упаковкой, тут же нарисовался Брут. Даша закатила глаза и без слов полезла в холодильник за его кормом. Потом, глядя, как он вычищает мисочку, подумала, что за время, которое она провела у Глеба, почти не интересовалась, что это мелкое прожорливое чудо ест. О нем заботилась Марта. Удивительно. И чем интересно она его кормила? Вот ведь вопрос…
Кофе в кружке закончился, а порядок в голове так и не установился. Но все-таки, какая-то часть жизни Глеба и людей из его ближайшего окружения стала понятнее. Оставалось еще одно, не менее важное.
Помыла кружку и вернулась к ноутбуку.
Давно руки чесались, но она принципиально не делала этого.
БДСМ. Интернет щедро делился сведениями. Но чем больше Даша смотрела на те картинки, тем больше темная волна протеста и отвращения поднималась в душе. Она готова была принять о нем что угодно, только не это.
Но ведь, кажется, Игнат говорил, что у Глеба никогда не было нижней? Немедленно вспомнилась история с Аллой. И было это неприятно вдвойне. Во-первых, потому, что у него с этой женщиной что-то было. А во-вторых… значит, он все-таки практиковал это самое, с чего ее выворачивало…
Даша с удивлением отметила про себя, что испытывает глухое раздражение при мысли, что у Глеба был секс с другой женщиной. И не с абстрактной, а с женщиной, которую видела своими глазами. Она даже заерзала со злости.
И поймала себя на том, что вполне осмысливает это чувство. Называлось оно ревность. Потому что при мысли, что он делал такие вещи с кем-то еще, у нее аж горло сводило. Но ревнивой она никогда не была. Может быть, оттого что никого до этого не любила? Получается…
Получается, надо сначала соизмерить, совместить в душе то разное, что она знала теперь об этом человеке и о его друзьях.
В общем, прошло почти пол дня, а вывод из всего у остался только один. Что ни в какое кино с Балашовым она не хочет идти. Да и родители вот-вот приедут… Срочно бежать готовить что-нибудь праздничное.
А потом позвонить парню и извиниться, сказать, что не пойдет.
Сразу как-то легче стало.
* * *
Даша уже во всю погрузилась в приготовление еды к приезду родителей, как зазвонил телефон. Игнат.
Она зажала его плечом к уху, продолжая помешивать лопаточкой зажарку для плова. Его звонок почему-то заставил напрячься.
– Да?
– Привет, – голос доброжелательный. – Ну что, мама с папой, приезжают?
– Ага.
– Может, встретить надо? Ты говори, не стесняйся.
Даша смешалась. С одной стороны забота приятна, но с другой… она не хотела его предъявлять родителям, начнутся сразу расспросы ненужные. И обижать тоже не хотелось… А забота приятна.
– Все в порядке, не волнуйся. Будет, кому встречать.
А потом вдруг добавила:
– А знаешь, ко мне брат приехал, – ей захотелось поделиться радостью. – В командировку. Ненадолго, но все равно, здорово.
– Да? Ну, вот и хорошо, рад за тебя. Если что-то понадобится, звони.
– Спасибо, – даже как-то тепло на душе стало.
С удвоенной энергией принялась за готовку.
Позвонил Сашка. Спросил как дела, не нужно ли чего, пожаловался на головную боль. Рассказал последние новости про Чаплю. Поржали.
Позвонил Паша Балашов.
Да что они все, сговорились?!
У нее тут сгорит все!
Разозлилась. Балашову так и не ответила.
А вот нечего ей мешать!
Потом, закатила глаза, самой смешно, что мысли какие-то пунктирные стали. Это значит, надо меньше отвлекаться от домашнего хозяйства. Тогда и мысли придут в порядок.
И вообще, у женщины пол зеркало души. Полы помыть, что ли…
* * *
Еще накануне вечером с Игнатом связывался Глеб. Поговорили сначала вроде ни о чем, понятно, что каждый откладывал момент, чтобы начать говорить о главном. Игнат начал первым:
– Знаешь, Даша твой телефон просила. Я не дал, сказал, ты сам на связь выйдешь. Она обиделась.
Это признание далось не так просто, потому что решение он принимал сам, исходя из того, что знал о друге и о ситуации вообще. Мог ведь и ошибаться. Теперь с затаенным дыханием ждал, что скажет Глеб.
Глеб тоже затих, молчал несколько секунд. Множество мыслей эти слова вызвали, множество чувств в нем всколыхнулось. Сердце рванулось из груди. Но он обуздал порыв. Все правильно.
Даша совсем молодая, только начинает жить. А что он? Старше на пятнадцать лет, да еще и… Надо дать ей время, чтобы могла сама решать. А что уж она выберет… на все Божья воля.
– Все правильно. Думаю, она простит тебя, – Глеб чуть усмехнулся. – У меня просьба…
Игнат выдохнул с облегчением и тут же пообещал:
– Я ее без внимания не оставлю.
– Спасибо. Хотел сказать, чтобы с Солодухина глаз не спускали. Я поговорил с ним дополнительно, но ты же понимаешь.
– Хорошо, сделаем. Вообще-то мы с него наблюдения не снимали.
– Спасибо, – повторил Глеб.
Слушая его ровный голос, Игнат почувствовал беспокойство за друга:
– Глеб… А ты как же?
– Я? В порядке. Но сейчас мне действительно придется некоторое время отсутствовать. Передай, что в воскресенье меня не будет. И еще. Я снимаю с себя руководство. Выбирайте другого. Да хоть Вербицкого Федора Васильевича, если хотите. Впрочем, сами решайте.
– Глеб…
– Все нормально.
– Ладно. Звони если что.
– Обязательно.
На этом разговор и закончился. Игнату стало немного грустно, его тоже зацепило этой историей.
А Глеб? А у него было очень важное дело. Действительно важное, можно сказать, дело всей жизни.
* * *
Хоть Даша и ждала родителей практически пол дня, а к их приходу разволновалась от радости. И полы помыть до зеркального блеска успела, и на столе уже накрыто все для праздничного обеда. Мама даже расчувствовалась, а потом и о еде забыла, и обо всем, рассказывая про внучечку и показывая фотографии. Долго говорили. Смеялись.
Честно говоря, Даша опасалась того момента, когда ее начнут расспрашивать, как она тут провела лето. Врать не хотелось, да и никогда ей это особенно не удавалось. Но слава Богу, родители с дороги делились впечатлениями о том, каково это быть вахтовыми дедами и бабами, и ее ни о чем не спрашивали. Но это пока. А ведь потом-то спросят, и что рассказывать?
Так что, когда ближе к вечеру снова позвонил Пашка Балашов, она ответила. Шанс отложить разговор с родителями стоил похода с Балашовым в кино на вечерний сеанс.
Балашов заехал за ней, весь из себя красивый и благоухающий, и даже остроумный и веселый. А Даше почему-то было скучно и тревожно, и домой тянуло ужасно. Короче говоря, несмотря на Пашины старания, вечер не удался.
Обратно ехали молчаливые оба, ей неуютно, а он думал, что же делал не так. Когда к дому подъехали, была уже ночь. А у них как назло фонарь перегорел. Везде светло, и только у дорожки к подъезду не видно ни зги.
– Ну вот, приехали. Спасибо за прекрасный вечер, – вежливо улыбнулась Даша и взялась за ручку двери.
– Погоди, я провожу тебя, там такая темень, – парень был настроен серьезно, да и темно было действительно.
Обошел машину, помог ей выйти. А потом ненадолго задержал в объятиях.
– Постой, – негромко шепнул на ушко.
Даша растерялась, понимая, что тот собирается поцеловать ее. Не то, чтобы испугалась, просто ей не хотелось этого поцелуя. Наверное. А впрочем, надо же было когда-нибудь попробовать, чтобы проверить, убедиться.
Хотелось узнать, что она почувствует. Будет ли так же как с Глебом, безумно и блаженно. Пашкины губы потихоньку приблизились, коснулись… Приятно, но не более того. А вот Паше, похоже, все это куда больше понравилось, потому что он собирался продолжить.
Но тут произошли непредвиденные события.
К подъезду с визгом тормозов подлетела серобуромалинова чахотка, бывшая Чаплина, а теперь уже Сашкина. Тусклый свет единственной правой фары выхватил парочку из темноты. Из машины вывалились Чапля с Сашкой:
– Малинина? Ты чего это тут делаешь? О! Привет Паша!
Паша закатил глаза, изображая зубную боль.
Хорошо в кино сходили.
Возможно, для Балашова это и было нежелательным вмешательством в его личную жизнь, но двое весело галдящих парней на его недовольство никакого внимания обращать не стали. Пошел разговор о тачках, ну как же не похвастаться приобретением, не обсудить тюнинг и ходовые качества! Опять же мужчины практически не меняются, если речь пошла о средствах перемещения, будь то конь, автомобиль или ездовой ящер, в них тут же открывается фонтан красноречия.
Пока эти трое обсуждали стоявшую чуть поодаль чахотку, подсвечивающую окружающую тьму одним правым глазом, у Даши появилась возможность подумать. Она не спешила уходить, стояла рядом, однако в разговоре почти не участвовала. Анализировала себя.
Пашка ее поцеловал. Причем… не такая уж невинная она барыщня, сразу поняла, что его к ней тянет. И волнение, и нетерпение его просекла. Парень явно надеется на продолжение отношений.
Это все очень хорошо… Но ее-то к нему не тянет.
Продолжать раскручивать его на любовь? Просто, чтобы был рядом? Для порядка. А потом? А не бессовестно ли это с ее стороны, так использовать парня, если она уже сейчас знает, чем все закончится? Если в сердце совершенно другой мужчина, которого не забыть за один день, не вытравить из себя тех чувств, что он вызывает?
Нужны ли ей такие суррогатные отношения? Вопросов много, а ответ напрашивался один.
Просто у нее талант на пустом месте создавать себе проблемы…
* * *
Обсудив все достоинства и недостатки теперь уже Сашкиной серобуромалиновой семерки, парни стали собираться по домам. И тут Дашу озарило, надо бы с Сашкой посоветоваться! Шепнула ему на ухо, чтобы задержался на пару минут. Тот понял мгновенно. сказал, мол у него дело, пусть Чаплю Паша отвезет.
Жизнерадостный Чаплинский уже вещал на своей волне, и, не почуяв подвоха, тут же напросился к Балашову. А тот если и почуял, выхода особого у него не было. Попрощался С Дашей, многозначительно на нее глядя. Сказал, что позвонит завтра и уехал, увозя с собой рассуждавшего о высоких материях Чаплю.
– Чего стряслось опять? – спросил Саша, глядя вслед отъехавшей Пашкиной шкоде.
– Поговорить надо, – вздохнула девушка. – Посоветоваться.
Тот почесал голову, вообще-то ему тоже давно надо было посоветоваться.
– А, ну давай тогда в машину лезь. Ты кстати в ней еще не сидела!
Даша скептически выгнула бровь, сидела она сто раз в той чахотке. Но парень весело добавил:
– Тогда она Чаплина была, а теперь моя. В моей ты еще не сидела.
Ой, ну если так…
Усевшись в машину, которая изнутри казалась такой же ушатанной, как и снаружи (зато личное средство передвижения!) ребята пару секунд молчали, а потом как-то одновременно выпалили:
– Слушай…
И замолчали, хмыкнув.
– Дамы вперед, – сказал Саша.
– Ладно…
Ей немного трудно было начать, но выдавила:
– Вот как ты считаешь, нормально будет с Пашкой встречаться, если меня к нему не тянет?
– А зачем? – вроде бы наивно спросил Саша.
– Ну… – девушка замялась.
А он серьезно посмотрел так на нее и проговорил:
– Я тебе так скажу. Подумай сама, оно тебе надо, если ты к нему ничего не чувствуешь? А держать парня во френдзоне, как запасной аэродром… Или ты собираешься с ним… кхмм? – видимо прикинул ситуацию на себя, потому что добавил: – И все равно это жестоко.
Даша смутилась и покраснела, пробормотала:
– Ничего я не собиралась. я чисто теоретически.
Но можно сказать, ответ, который ей хотелось услышать из этико-моральных соображений, получила. Оба вздохнули. Потом Даша спросила:
– А ты чего хотел?
Тот как-то странно выдохнул, разворошил пятерней волосы и неуверенно начал:
– Слушай, Малинина… Я давно хотел спросить, как по-твоему…
Остановился, прочистил горло, Даша терпеливо ждала. Парень шевельнул пятерней, растопыривая пальцы.
– Как, по-твоему, я верхний или нижний? – выдавил он наконец, развернувшись к ней всем корпусом.
– Что? – проговорила она, не сразу поняв, о чем собственно идет речь.
А как поняла…
– Малинина! Не ржи!
Саша прекрасно знал это выражение ее лица, всегда так вытаращивалась, когда собиралась долго и со вкусом смеяться над ним. Но остановить теперь Дашку было трудно. Она судорожно завалилась на бок, указывая на него пальцем и трясясь от смеха. Саша обиженно отвернулся.
Ей стало совестно:
– Ну прости, прости. Не смогла удержаться…
– Не смоглаааа, – передразнил, гримасничая, по-прежнему глядя в окно.
– Саш, ты… – заговорила Даша, видя, что он обижен. – Ты классный парень. И хороший, надежный друг. И ты не верхний, и не нижний. Ты – настоящий. Понимаешь? Настоящий. Какое имеет значение кто там верхний или нижний, если люди любят друг друга, если им хорошо вместе? А игры эти… Они тебе нужны, эти игры?
От таких Дашкиных слов у парня даже плечи расправились, и взгляд приобрел уверенный блеск. Он вздохнул с облегчением:
– Ну, спасибо, утешила.
– Да не за что, обращайся, – потом смерила его взглядом и добавила, – а в спортзал тебе все-таки нужно. Вот превратишься теперь в прокладку между рулем и сидением, трудовую мозоль вырастишь…
– Сам знаю, – теперь он уже смеялся вместе с ней.
А потом, поскольку темы для обсуждения закончились, Даша попрощалась и ушла домой. Хоть ей и было приятно посмеяться с другом, все равно, тяжесть на душе все не отпускала. И грустно так было почему-то…
глава 23
Вчерашний разговор возымел действие.
Давать Балашову отворот по телефону Даше показалось уж слишком цинично, потому она согласилась встретиться с ним на следующий день. Павел собирался пригласить ее в кафе, а потом дальше по программе. Сходили в то рок-кафе, поговорили.
Парень старался не показывать вида, но был расстроен. Расстались там же. Он просто расплатился и ушел, а Даша предпочла остаться, посидеть еще в одиночестве. Для нее этот разговор тоже был не из приятных.
Она сидела, в задумчивости разглядывая гитару и фотографии, висевшие рядом с ней на стене, и вдруг услышала:
– Даша, привет. Позволишь присесьть?
Игнат.
Немного растерялась и смутилась, он застал ее врасплох. Но ответила сразу:
– Конечно.
Мужчина сел напротив, глядя на нее своим особым мерцающим взглядом, который словно проникал насквозь. Спросил:
– По кофейку?
– А… да, давай.
Он не стал дожидаться официанта, сам сходил к бару и принес им по чашечке горячего кофе. Даша сидела нахмурившись.
– У тебя что-то случилось? – спросил мужчина мягко.
И вот как ему сказать… Вздохнула.
– Да нет… просто…
Игнат шевельнул бровями.
– А этот парень, что вышел отсюда? Не в нем причина?
Она поморщилась и буркнула:
– В нем.
А потом сама выпалила все, что ее беспокоило. И как хотела проверить, каково это будет? Так же хорошо, или… И что парню пришлось отворот дать, потому что обманывать стыдно. Короче. Стыдно. Вот.
А Игнат, грустно улыбнулся и спросил только:
– И как? Проверила? Так же хорошо, или?
– Или, – мрачно ответила она после долгого молчания.
– Это хорошо, – коротко ответил мужчина.
Имени Глеба не прозвучало. Но оба знали, что говорят они именно о нем.
* * *
Затаенная грусть теперь постоянно присутствовала на периферии. Нет, конечно, Даше очень приятно было видеть родных, брата. Столько шума вокруг, она даже как-то отвыкла за лето. Иногда казалось, что происходящее движется картинкой, а она как бы в стороне, тогда она заставляла себя включаться.
Связующим звеном между тем пространством, куда ее постоянно уносили мысли, и живой жизнью был, как ни странно, котик. Брутечка моментально заполонил и поработил все семейство Малининых. Он теперь наглейшим образом спал между мамой и папой, и только иногда приходил проведать свою хозяйку. Принося с собой пушистое детское тепло и… воспоминания.
А еще ей вдруг стали нравиться слезливые женские романы.
Кошмар…
* * *
Брат Коля уехал, это тоже было поводом немного погрустить. Впрочем, в Питере его ждали любимая жена и маленькая дочка. А также любимая теща с тестем. Так что грустить долго не пришлось.
Вечером перед отъездом брат зашел к Даше в комнату. Даша как раз читала, забравшись с ногами в кресло. Бумажную книгу, между прочим.
– Что читаешь? Заглянул он в обложку. Мммм… Жорж Санд?
Коля воззрился на сестру в удивлении. Та заерзала, важно заявив:
– Приобщаюсь к классике.
– А, ну да. Похвально.
Она вылезла из кресла и обняла брата Колю:
– Скучаю по тебе. Когда приедешь снова?
Брат как-то хитро на нее посмотрел и сказал:
– На твою свадьбу.
– Что? – разинула рот Дашка и замахала руками. – Не говори ерунду! И вообще, с чего ты взял!
Тот засмеялся:
– Так по глазам вижу. К тому же… Жорж Санд вон читаешь… А это что у тебя там? – он взял другую книгу, лежавшую на тумбочке. – Рабиндранат Тагор??? О-О… Ну точно, диагноз…
Даша хотела было ругаться, потом прыснула со смеху вместе с братом. Еще немного поговорили, а потом Коля ушел спать, самолет с утра. Даша тоже легла, но заснула не сразу. От разговора с братом у нее на душе осталось светлое и теплое чувство. Жаль, что они видятся так редко.
И захотелось ей вдруг, чтобы жить рядом, большой дружной семьей, ходить в гости. И даже замуж захотелось… Но увы, мужчина, к которому стремилось ее сердце, пропал. Ни увидеться, ни поговорить, блин.
* * *
А еще через день начались занятия в Универе.
Потянулись похожие друг на друга дни, наполненные учебой. Все это занимало голову, однако не давало никакой пищи душе. Время от времени звонил Игнат. Пару раз мама заставала ее за разговором, начала наводящие намеки давать. Мол, кто это, да что это он звонит. Может, парень? Даша вяло отмахивалась.
Сашка заходил и звонил часто, но у него, как видно, появилась девушка, поэтому теперь он больше времени пропадал где-то. Обещал познакомить, однако пока все не решался, боялся сглазить. Она его прекрасно понимала.
Прошло немногим больше месяца, от Глеба никаких вестей.
Приближался Дашин день рождения, 9 октября приходилось на вторник, потому справлять его она собиралась в субботу. В идеале – на природе с шашлыками. В воскресенье обзвонила всех. Долго думала, приглашать ли Игната, потом усовестилась и пригласила. Тот тепло поблагодарил, сюрприз обещал. Но что-то ей уже не хотелось никаких сюрпризов….
А вечером в понедельник 8-го числа Игнат позвонил снова. Неожиданно. Сказал загадочно:
– Завтра надо встретиться.
– Зачем? – ляпнула Даша, не задумываясь.
– Сюрпри-и-и-из, – прошептал он свистящим шепотом, потом изобразил злодейский хохот и отключился.
Перезванивать пыталась, а он вне зоны. Вот и как теперь до завтра дотерпеть?
* * *
На следующий день Игнат позвонил с утра, она как раз в институт собиралась. Трубку схватила сразу, всю ночь не могла успокоиться, что ж там за сюрприз такой?
– Привет!
– Привет, – ответил тот. – С днем варенья тебя!
– Спасибо, – расплылась в улыбке Даша.
– Собирайся, я через пять минут за тобой заеду, – продолжал тот.
– Ээээ… А у меня же занятия?
– Прогуляешь, – совершенно спокойно сказал Игнат. – Один раз в жизни можно. У тебя же день рождения.
– Но как же? Я хоть Сашке позвоню…
– Нет времени.
– Но…
– Сюрприз, – коротко отрезал Игнта и отключился.
Пффффф! Сюрприз!??? Сюрприз… блин…
Но через пять минут, когда подъехала тачка Игната, она уже стояла у подъезда. Мужчина улыбнулся ей, открывая переднюю дверь. На сидении лежал небольшой букет, он поднял его, подождал, пока девушка усядется, и протянул ей цветы. Ужасно редкие, между прочим. Фиалки в октябре.
– С днем рождения.
– Спасибо! – Даша уткнулась носом в фиолетовые цветы, вдыхая аромат.
– Пристегни ремень. Вот так, хорошо.
Игнат тронул машину, выезжая из дворов. Даша устроилась поудобнее, и только хотела заговорить про сюрприз, Игнат деловито попросил:
– Дай-ка сюда твой телефон.
– Держи, – вытащила из сумки и протянула ему.
Мужчина отключил его и положил себе в карман. Тут Даша удивилась.
– Э-э, это зачем это?
– А, – спокойно ответил тот. – Чтобы тебя никто не беспокоил.
– Игнат, я не понимаю. Что такое происходит?
– Сюрприииз! – протянул тот и…
Машина рванулась вперед, нарушая все мыслимые и немыслимые ограничения по скорости.
– Ой!!! – взвизгнула Даша от неожиданности.
– Страшно? – весело спросил Игнат.
Но она уже справилась с первым порывом:
– Не страшно, просто… – она указала растопыренной пятерней на дорогу. – Мы все правила нарушаем!
– Со мной ничего не бойся, – сказал он, а кончики губ тронула улыбка.
Машина неслась по улицам, так что ветер свистел. И самое интересное, их никто не останавливал, не кидался в догонку с мигалками. Даша прищурилась, уставившись на него, мол, что за фокус такой? Игнат закатил глаза.
Рассмеялась, скрестив руки на груди. Было уже не страшно. Кураж, адреналин. Весело!
Они промчались по городу куда-то, Даша тех мест не знала, промзоны, ангары какие-то. А потом подъехали к высоченным закрытым воротам, и КПП перед ними. Игнат вышел, что-то сказал, машину пропустили.
Чудесааа. Даша не успевала удивляться.
– Ты чего? – спросила, когда они заехали внутрь.
– Скоро узнаешь, выходи.
Вышел сам и еще о чем-то стал говорить с людьми в форме, подошедшими к машине. Поняв, что спрашивать бесполезно, она вышла из машины вслед за мужчиной. А тот коротко переговорил и отдал свои ключи. А потом они пошли по дороге между ангарами. и вышли на вертолетную площадку, где стояла с заведенным мотором маленькая «стрекозка».
Игнат заглянул внутрь и обратился к пилоту:
– Михалыч, подбросишь?
Пилот кивнул, мол, садитесь.
– Даша, иди сюда!
Ой, чем дальше, тем чудесатее…
Но на таком вертолетике ей еще не приходилось летать, да и вряд ли когда пришлось бы. Потому Дашка с удовольствием уселась и уставилась в окно, пока Игнат ее пристегивал, а машина начала подниматься.
Все это было так неожиданно и необычно. Вертолет поплыл над землей.
– Нравится? – спросил Игнат, приблизившись к ней совсем близко.
– Нравится… – прошептала Даша, во все глаза глядя вниз.
Он только улыбнулся.
Полет продолжался минут тридцать, они сделали круг над городом, а потом приземлились на кровле какого-то здоровенного здания. Там на вертолетной площадке пилот их высадил, а «стрекозка» полетела дальше.
