Текст книги "Три жизни бога (СИ)"

Автор книги: Екатерина Хайрулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3. Златокудрая

1

Думузи сидел напротив, в большом кожаном кресле. Он стиснул пальцы в кулак, так что побелели костяшки, и мрак метался в его глазах.

– Послушай, Сар, я уже однажды был там, – после долгой паузы произнес он.

– Я помню.

Разговор длился уже около часа, но ничего определенного узнать так и не удалось. Они говорили больше не о демонах, а о Лару, и о том что ей грозит теперь.

Думузи совершенно точно что-то скрывал, он словно отгородился от Эмеша невидимой стеной, но даже из-за стены за версту разило недосказанностью.

– И я бы не пожелал ей оказаться там, не пожелал бы никому, – тихо, сквозь зубы, говорил он, откинувшись на спинку кресла.

Ки-Илар, нижний мир, или как называли его люди Тат-Фишу – земля без возврата. Люди никогда не возвращаются оттуда, но богам иногда удаются подобные трюки. Только место это навсегда остается в сердце тяжелым грузом. Однажды Думузи сам спускался в Илар, вслед за златокудрой богиней… вместо нее.

Если суд признает Лару виновной, она снова отправится за Реку, и на этот раз ничего уже ей не поможет. Нижний мир держит крепко.

Больше всего поражало, что Атт не предпринимал никаких попыток защитить дочь, хотя наверное это было в его силах. В этом деле было что-то не так, очень сильно не так, но только в чем дело Эмеш понять не мог. Кроме небесного бога, Думузи был единственным, кто мог пролить свет на это дело. Но Думузи, как и Атт, не хотел.

Вздохнув, Эмеш покачал головой.

– Дим, ведь ты был там по ее вине.

Облизав губы, Думузи провел ладонью по лицу. У него долго не было подходящих слов, что бы ответить.

Это слишком старая история, но вряд ли шрамы сгладились, такие вещи сложно забыть. Эмеш бы никогда не решился это вспоминать, если б это не было последней надеждой узнать хоть что-то. Думузи долго молчал. Было хорошо заметно, как глубоко внутри бушуют противоречивые чувства, и нельзя сказать что возьмет верх. Наконец он поддался всем телом вперед, стараясь смотреть Эмешу прямо в глаза.

– Ты думаешь я решил ей отомстить? – слова эти прозвучали спокойно, но криком зазвенели в ушах. От этого стало немного не по себе.

– Сядь, я пришел не обвинять тебя, а поговорить.

У Думузи было множество причин желать Лару зла, но так же была веская причина не делать этого. Слишком сложно. Эмеш смотрел, слушал, но так и не мог понять чего же здесь больше.

– Поговорить? – степной бог скривился в презрительной усмешке, – ты думаешь, что Лару тут ни при чем, и ищешь другого виновного. Но что если правда в том, что другого виновного нет?

– Она не могла этого сделать.

– А кто мог? Может быть ты? – Думузи зло сощурил глаза, – ты давно не у дел, хотя когда-то имел большое влияние. Может быть ты решил разровнять мир и построить все заново? Только уже по своим правилам? А?

Стараясь сохранять спокойствие и даже примирительную улыбку на лице, Эмеш так же чуть наклонился на встречу.

– И ты в это веришь?

Думузи сразу сдался и сморщился, словно от боли.

– Я знаю что я этого не делал, – тихо произнес он, – ты знаешь что ты этого не делал. Может и разойдемся на этом?

В его голосе звучала надежда, и даже отчаянное желание поскорее уйти от этой темы. Как-то немного неожиданно и странно слышать это.

Пусть. Эмеш решил что пора перейти к делу.

– Ведь это ты нашел врата открытыми. Что ты видел?

– Ты хочешь знать что я видел? – медленно, едва ли не по слогам произнес он.

– Да.

Эмеш кивнул. Вдруг вспыхнув, Думузи вскочил на ноги.

– Убирайся в бездну, Саир, со своими вопросам! – заорал он, – я рассказал все Атту, и мне нечего сказать тебе. Кто ты такой, что бы требовать объяснений?

– Остынь, – Эмеш поднял руку, – я пришел просто поговорить. Пойми, мне сложно поверить, что Лару способна на такое, мне сложно поверить что это сделала она.

– Зато в то, что это сделал я, ты поверишь с большой охотой!

Эмеш вздохнул. Что тут скажешь, ведь действительно в это поверить куда проще.

– Я никого не хочу обвинять, Дим. Я просто хочу понять.

– Какого демона! – зажмурив глаза застонал Думузи, – ты столько лет сидел на своем морском дне и вот теперь вылез! Убирайся отсюда, Сар!

– Хорошо.

Продолжать этот разговор было совершенно бессмысленно. Единственное, чего он мог добиться, так это драки, но такая перспектива его не особенно то радовала.

Лару признали виновной, и Атт ни сказал ни слова в ее защиту. Во время суда он только мрачно смотрел себе под ноги, и словно старался не встретиться взглядом ни с кем из бессмертных. Только на Думузи он изредка бросал косые взгляды.

Когда пришло время, Атт вышел на трибуну, шаркая ногами, словно старик, и поставленным голосом зачитал приговор. В зале царила тишина, и только Лару тихо всхлипывала на своем месте.

После, демоны света взяли ее под руки и отвели в Илар. Ибо так велит закон.

До суда Эмеш несколько раз пытался поговорить с Лару, но его не пустили, сказали что это распоряжение Атта, и что таковы правила. Это дело нравилось Эмешу все меньше и меньше, но разобраться в нем казалось совершенно не возможно.

И дело было не только в судьбе Златокудрой богини – ведь что теперь будет с миром и представить сложно, без Лару, без Любви и Плодородия жизнь остановиться, и не возникнет, не родится новой жизни.

Конечно со временем кто-то может занять ее место, но пока срединные земли, ждут нелегкие испытания.

Эмешу оставалось только ждать и немного отдохнуть. Он уже подергал за все многочисленные хвосты этого дела, но это нисколько не продвинуло его к цели.

В конце концов Лару никогда не была невинной милой девочкой, может статься она и правда вытворила что-то такое… И все равно Атт бы сделал все возможное, что бы не посылать ее в Илар.

Надо подождать.

2

– Подлей еще горячей воды, и принеси мне виноград, ну… и еще чего-нибудь.

Девушка услужливо поклонилась и исчезла за дверью. Щамхат, кажется, ее зовут.

Эмеш вытянулся в ванне во весь рост, расслабился и закрыл глаза. С водой, конечно, он бы прекрасно справился и сам, повернуть красный краник совсем не сложно. Но было очень забавно наблюдать за девушкой, которую приводит в священный трепет это чудо техники.

Шамхат, жрица Златокудрой. Ему присылали их каждый год из Аннумгуна, уже и не скажешь точно откуда повелось. Кажется даже, это была идея самой Лару. Странно немного, Лару в Иларе, а ее жрица сейчас тащит ему целую тарелку винограда.

– Вот, господин, – она поклонилась, опасаясь встретиться с ним взглядом. Они и на царя-то своего боялись поднять глаза, не то что на бога.

От воды поднимался легкий аромат меда и лаванды. Можно полежать тут еще немного, все равно дел сегодня никаких нет. После того случая с шун, Атт велел ему отдыхать и восстанавливать силы. Эмеш и сам чувствовал, что та встреча не прошла для него без следа, он стал быстрее уставать, к вечеру порой болела голова. Атт говорил, что шун немного сбили внутренние энергетические потоки, но со временем все придет в норму. Пусть Эмеш пока отдыхает, а если вдруг станет хоть что-то известно о демонах, то ему тот час же дадут знать.

Отдых, массаж и горячие ванны действительно помогали, но такое времяпровождение уже начало надоедать.

Эмеш приоткрыл один глаз, девушка стояла не шелохнувшись, глядя в пол. Интересно, если он пролежит здесь часа два, она все еще будет так стоять?

– Можешь идти.

Девушка снова поклонилась и пятясь выскользнула за дверь.

Эмеш отщипнул пару виноградинок и лениво потер одной пяткой другую. Может быть и не было тех трех демонов, может они и не вылезали вовсе. Поищут еще немного, поищут и бросят это дело как совершенно бесперспективное. И все снова встанет на свои места.

Шамхат изящно потянулась, словно большая кошка, и чуть откинув одеяло приподнялась на локте.

– Господин… – она тут же нерешительно умолкла, собираясь с духом.

– Да? – Эмеш с интересом посмотрел на нее, девушка еще ни разу не заговаривала с ним первой.

Бросив на него осторожный взгляд, Шамхат набрала в грудь воздуха, но разговор с богом давался ей не легко.

– Не бойся, говори, – подбодрил ее Эмеш.

– Господин, – тихо, вкрадчиво начала она, – прости, что обращаюсь с этим к тебе, но… – Шамхат облизала пересохшие губы, – могут ли люди вернуть благосклонность Великой Матери, или она навсегда отвернулась от нас?

Эмеш едва удержался от ехидного смешка, сейчас это было бы не к стати. В его представлении Лару ну никак не подходила на роль Великой Матери, она и на роль жены-то не особо подходила. Но для людей Златокудрая красавица всегда была олицетворением плодородия, так что вполне разумно.

Однако разговор предстоял серьезный, вздохнув, Эмеш сел на кровати.

– Вряд ли это возможно сейчас.

На лице девушки отразились страх и отчаянье, такого ответа она видимо не ожидала.

– Тогда мы все умрем, – едва слышно произнесла она, – без Златокудрой Лару нет жизни, без нее не будет урожая, и всех людей в долине ждет голод. Неужели Великая Мать совсем оставила нас.

Эмеш стиснул зубы, он и сам все прекрасно знал. Ситуация действительно была сложная. Слишком уж сильно люди зависят от них, может быть со временем мир станет более самостоятельным… если конечно он протянет в таких условиях достаточно долго.

– Лару не сможет вернуться, даже если захочет, – мрачно произнес он, – она в Тат-Фишу.

Девушке понадобилось время что бы понять и осознать смысл этих слов. Для нее это пожалуй означает конец света. Закрыв лицо руками она всхлипнула, и плечи ее задрожали. Она не спрашивала почему, просто рыдала, не в силах сдерживать свои чувства. И тогда Эмеш решил, что закон конечно штука хорошая, и соблюдать его надо, но оставлять так как есть тоже нельзя.

Наверняка можно отыскать лазейку и вытащить Лару на землю. Конечно сделать это будет не просто, но отчего ж не попробовать. Возможно она даже сможет помочь в поисках демонов.

Ну и пусть Атт будет против, ведь наверняка же в конце концов даже скажет ему спасибо.

Только Илар не отдает так просто тех, кто попался в его лапы, и увести оттуда незаметно никак нельзя.

Жизнь за жизнь. Но найти подходящего человека будет не просто.

Глава 4. Пастухи и охотники

1

Все десять глаз зверя не мигая смотрели на него. Лишь несколько шагов разделяли охотника и добычу, огромного мангара и маленького рыжеволосого человека.

Кинакулуш тяжело дышал, от напряжения сводило руки, ведь замешкайся он хоть на миг, и может сразу прощаться с жизнью. Выставив левую руку с длинным широким ножом вперед, подняв праву с копьем для броска, Кинакулуш переступал с ноги на ногу, двигаясь чуть по кругу. Тварь повторяла его маневр, осторожно переставляя длинные ноги.

Еще недавно, когда эти чудища пришли с юга, пару месяцев назад, их считали демонами. И только после того как одного чудом удалось убить – поняли что это обычные смертные звери, такие же, как и остромордые степные собаки, что побираются у деревень и никогда не упускают случая задрать молодого, отбившегося от стада ягненка. Мангары тоже интересовались овцами, и за короткое время истребили едва ли не половину стада. Но не меньше овец, мангаров интересовали люди.

Мангара можно убить. Это знание пришло не сразу, но когда оно пришло, вместе с ним пришла и надежда.

Восьминогие, десятиглазые, мангары напоминали здоровенных волосатых пауков, но мощное туловище и когтистые руки-лапы, больше походили на человеческие.

Этот мангар явно не был голоден, иначе не стал бы тянуть время. Убить человека одним ударом вполне в его силах.

Если просто метнуть копье, можно промахнуться, мангары твари быстрые и легко уворачиваются. А с одним ножом у Кинакулуша слишком мало шансов. Если удастся продержаться еще немного, то подоспеют Найхар с Гитом, они наверняка слышали крики.

Кинакулуш не был воином, не был охотником, вместо этого он был всего лишь простым пастухом, не привыкшим к противникам крупнее степных собак. Но сегодня перед ним стоял грозный враг. Не многим посчастливилось выжить после встречи с мангаром, и почти никому не удавалось убить его в одиночку.

Зверь пыхтел и медленно двигался по кругу, Кинакулуш делал то же самое. Это могло продолжаться бесконечно, одуряющее долго, мангар пока не был настроен нападать, а у Кинакулуша были крепкие нервы.

– О Златокудрая Лару! Помоги мне, – шептал он, не очень-то надеясь на помощь. Златокудрая отвернулась от людей, говорят люди сами в этом виноваты…

Верный способ убить мангара – воткнуть копье ему в глаз. Можно попытаться, но слишком мало шансов на удачу, а если он промахнется, то вероятнее всего это будет конец. Но если он будет тянуть, то мангар может атаковать первым, и это тоже никак не поможет Кинакулушу жить.

Мангар замер. Демоны! сейчас или никогда. Кинакулуш прицелился и что было силы метнул копье в морду зверя. Мангар взвыл, но копье прошло выше, едва скользнув по густой шерсти на голове.

Что было дальше Кинакулуш помнил с трудом, все произошло слишком быстро. Мангар прыгнул, увернуться от его лап удалось лишь чудом, таким же чудом удалось пережить еще ряд атак и даже подобрать оружие с земли, это происходило словно в тумане, на одних инстинктах. Сознание вернулось к нему только когда упав на землю, он наткнулся рукой на потерянное копье. Разъяренная морда твари была совсем рядом. Тут же Кинакулуш воткнул копье в горящий глаз мангара. Потом куда-то ткнул еще свой длинный медный нож. Зверь заревел, поднялся на дыбы, пытаясь выдернуть копье передними лапами. Но это длилось не долго. Дело сделано.

Мангар рухнул на землю и затих.

Все. Сил больше не осталось, только сейчас Кинакулуш осознал как бешено колотится сердце, как шумит в ушах и ноги совсем не слушаются его. Он сел на землю и закрыл лицо руками. Безумие. Все это было слишком для простого пастуха.

Очнулся Кинакулуш, только когда кто-то начал трясти его за плечи. Он вздрогнул и поднял глаза.

– Нар…

Найхар расплылся в широченной улыбке и помог Кинакулушу встать. На его лице читалось изумление пополам с едва ли не благоговейным трепетом.

– Ты завалил его? Один?

Кинакулуш вяло кивнул.

– Мы услышали как он ревет, и сразу кинулись сюда – словно извиняясь, сказал Гит, – но было наверно уже поздно, ты и без нас справился.

Кинакулуш обернулся. Подойти к мангару, даже зная что тот давно издох, было не просто. Он лежал на спине, задрав кверху скрюченные длинные лапы.

У мангара хорошая крепкая шкура, тонкая и легкая. Если сшить из нее куртку, то не будет во всем мире защиты лучше, ни от меча, ни от когтей. У мангара горьковатое сухое мясо, есть которое можно лишь хорошо вымочив и прожарив, но не попробовать хотя бы кусочек нельзя, иначе удача отвернется от охотника.

Кинакулуш выдернул копье из головы зверя. Чуть сложнее оказалось найти нож – согнувшись пополам о крепкую шкуру, он валялся в траве рядом с тушей. Говорят на востоке, в озерной стране, делают крепкие ножи и мечи из стали, говорят они едва ли не камень способны разрубить пополам. Но здесь, в степях, даже небольшой медный нож большая ценность.

Аккуратно вытерев оружие о траву, Кинакулуш почувствовал себя настоящим воином.

Огромное, красно-оранжевое солнце коснулось своим круглым боком вершин Унхареша.

Говорят Уншареш подпирает небо, а за его восточными склонами нет ничего кроме великой бездны Ану. Яснолицый Италь, проходя свой ежедневный путь по небу, каждый вечер спускается к подножью гор и вступает в темное царство Илара, откуда людям нет возврата. В это время демоны ночи савалар сменяют демонов света энлиль на посту у входа в священную долину. И ночь сменяет день.

Они сидели у костра и с удовольствием поедали горьковатое мясо мангара. Жир стекал по пальцам, и это было особенно приятно. Гит отхлебнул из бурдюка сикеры и передал Кинакулушу.

Через три дня пути они будут в Майруше, а если понадобиться, пойдут дальше, в Аннумгун. Говорят, царь Аннумгуна ближе всего к богам, он должен знать что делать.

Вот уже больше двух месяцев, как Златокудрая отвернула свой лик от людей. Весна на исходе, а жизнь как будто замерла. Не появляется в степи новых зеленых ростков травы, на севере, говорят, не всходит пшеница, овцы не спариваются, и значит не буде потомство на следующий год. Мало разве мангаров, так нет, голодные люди уничтожат все стада и все запасы зерна, и кто знает что будет тогда.

Женщины, срок которых уже давно подошел, не могут родить, и в муках проводят свои дни. Кинакулуш даже думать боялся об этом, его Тиль умрет, если он не найдет средство помочь ей. И все беды отступали по сравнению с этой бедой.

– Смотри, вон там! – Найхар прошептал это одними губами, но Кинакулушу достаточно было одного взгляда.

В колеблющимся, подернутом туманом воздухе скользнула огромная тень. Неужели опять? Эти твари ведь ночью спят, охотятся только днем… Но мангар пробежал мимо, даже не удостоив людей своим вниманием.

Нехорошо все это…

Кинакулуш сжал в руке копье, замер и приготовился к самому худшему. Минуты тянулись мучительно долго, но ничего не происходило. Напряжение уже начло понемногу спадать, но тут, в вечерней неуверенной темноте появилась еще одна тень. Кинакулуш мигом оказался на ногах, но… это был человек.

– Доброй ночи. Да помогут вам боги, – человек приложил руку к сердцу в знак приветствия и добрых намерений.

– Доброй ночи, – Кинакулул совершил этот же жест в ответ, – проходи к костру, раздели с нами пищу.

– С удовольствием, – произнес человек и подошел ближе.

Выглядел он намного старше, чем можно было предположить по голосу, совсем старик. Он был завернут в кусок простой небеленой ткани, перехваченной широким поясом – обычную одежду пастухов и охотником в степи. У него были длинные седые волосы, изуродованная старыми шрамами левая рука и небольшой дорожный мешок.

– Я Сугнакке, иду в Аннумгун, – представился он, присаживаясь рядом с остальными.

– Мы пастухи из южной оконечности Инну, пока направляемся в Майруш, но возможно придется идти на север, к морю.

– Значит нам по пути, – улыбнулся стрик, оглядываясь по сторонам.

У него были правильные жесткие черты лица, чуть смуглая кожа и пучки морщинок в уголках глаз. А сами глаза словно расплавленное темное золото, аж мороз по коже.

– Простые пастухи, значит, – усмехнулся старик, указывая длинным пальцем на тушу мангара.

Кинакулуш опустил глаза, что-то в этих словах заставило его смутиться… Он не чувствовал себя героем, просто защищал свою жизнь и ему повезло.

– Мне помогли боги, – тихо сказал он.

– Боги? Это какие боги, интересно?

Кинакулуш почувствовал как смятение охватывает его душу, он промолчал, не найдя слов в ответ. Но на помощь пришел Найхар.

– Степной бог помог ему избежать смерти, и направил руку в цель.

– Степной бог? – кажется старика это очень позабавило, – Думузи не стал бы этого делать.

– Почему?

– А нафиг?

На это даже Найхару, который никогда не лез за словом в карман, нечего было сказать. Он понятия не имел, зачем богу помогать людям в охоте, но ведь так бывает… Вместо ответа он предложил старику мяса, хлеба и сикеры. Сугнакке поблагодарил, и устроившись поудобнее принялся за еду.

– Тогда может быть мне помогла Лару, – чуть слышно предположил Кинакулуш.

Старик поднял на него глаза, и долго испытывающее смотрел, словно собираясь что-то понять.

– Лару изгнана в Тат-Фишу, – сказал он наконец, – разве ты не знал.

Кинакулуш дернулся, словно от удара. Как он мог знать. Этого не может быть. Златокудрая богиня в царстве мертвых?! Как такое могло случиться? Но тогда… Его начал трясти озноб, казалось, словно из-под ног выбили землю и столкнули в пропасть. Происходило что-то настолько не правильное, что поверить в это было невозможно. Но в то же время невозможно было и усомниться. Наконец-то все вставало на свои места.

– Поэтому жизнь остановилась?

– Жизнь? – Сугнакке пошевелил губами, словно пробуя это слово на вкус, и тут же закивал головой, – да, без Лару ничто в мире не может родиться на свет.

У Кинакулуша потемнело в глазах. Он закрыл лицо руками не несколько минут сидел так, стараясь осознать. Не может быть.

– Значит моя Тиль умрет? – сдавленным голосом произнес он, не поднимая лица.

Старик сжал губы в тонкую линию. В глазах отразилась усмешка пополам с сожалением, странное сочетание.

– Если не помочь Лару выйти из мира мертвых, то да.

Вздох, больше похожий на всхлип в ответ. На большее у Кинакулуша не осталось сил. Он ведь был готов к чему-то такому, знал, что опасность велика. Но до конца не хотел верить, что его Тиль ожидает смерть. Если не помочь Лару выйти из мира мертвых, Тиль умрет. Если не помочь? Что?

Эта мысль буквально подбросила Кинакулуша на месте.

– Если не помочь? А Лару можно помочь? Можно вывести ее из Тат-Фишу?

– Можно, – старик склонил голову на бок, – разве ты не знаешь закон? Любую жизнь можно выменять на другую.

Кинакулуш чувствовал как кружиться голова. Слишком много всего для одного раза, слишком сложно для простого пастуха.

– Я могу обменять свою жизнь на жизнь Тиль?

Старик нахмурил брови. Такой вопрос ему явно пришелся не по душе, он вздохнул и покачал головой.

– Тогда тебе придется выбирать кого спасать, жену или ребенка, – сухо сказал он.

– Но… – у Кинакулуша дрожали губы, он уже больше ничего не понимал. Он готов был сделать все что угодно, но совершенно не представлял что.

– Я говорил о том, что можно спасти Лару, – голос Сугнакке стал жестким и требовательным, – тогда в мир снова вернется жизнь, и с твоей Тиль все будет хорошо. Тебе решать как поступить, и в твоих силах помочь.

Много времени потребовалось Кинакулушу, что бы осознать и прийти в себя. Старик не торопил его, не мешал, да и другие пастухи тоже хранили молчание. Не каждый день случается такое.

Наконец Кинакулуш принял решение.

Он поднялся на ноги, выпрямился во весь рост, расправил плечи и старательно отряхнул одежду, словно собираясь предстать перед богами прямо сейчас. Весь его вид был настолько исполнен достоинства, что Сугнакке тоже поднялся и встал перед ним. Седовласый старик оказался на целую голову выше молодого пастуха, так что тому приходилось задирать голову. Это было как-то неожиданно и даже неловко…

– Значит я могу спуститься в Илар и обменять свою жизнь на жизнь Златокудрой Лару? – голос Кинакулуша звучал спокойно и ровно.

– Да, – ответил старик.

– Моя жена будет жить?

Старик нахмурился и сжал зубы.

– Думаю да, – он разглядывал пастуха с нескрываемым уважением, но, похоже, не собирался давать гарантий.

– Если ты поклянешься позаботиться о Тиль и сохранить ей жизнь, я сделаю то, что ты хочешь, – твердо произнес Кинакулуш.

– То, что я хочу? – старик, чуть сощурившись, смотрел ему прямо в глаза, а его плечи подрагивали от беззвучного смеха, – но разве я…

– Ведь это ты пришел ко мне и начал этот разговор. Ты хочешь обменять меня на нее. Я готов сделать это, если моя жена будет жить.

Последнее слово он произнес медленно, с ударением. Старик довольно хмыкнул, облизал губу и согласно дернул головой. Вот ведь, торгуется еще. Этому парню не пастухом, а купцом надо быть, он своего не упустит. Что за люди пошли, не готовы просто так пожертвовать собой ради своей богини, и даже ради блага всего мира.

– Нет, Ру все же была права, – буркнул он про себя, и уже громко добавил.

– Разве ты не готов сделать это для тысяч других? Люди умирают, зерна не дают всходы. Я пришел подсказать тебе путь и предложить помощь, а ты торгуешься со мной, словно на базаре. Разве это речи достойного мужа? Если не ничего не сделать сейчас, то потом будет уже поздно.

Кинакулуш густо покрылся краской, до самых кончиков ушей, но отступать не собирался.

– Ты ведь позаботишься о Тиль? – настойчиво повторил он.

Старик уже приготовил длинную речь о бедах мира, но еще раз глянул на пастуха и решил промолчать. Ведь не ради себя, а ради своей жены…

– Я спрашиваю тебя последний раз – очень четко произнес он.

– Эй, хочешь отправить парня на тот свет?

Старик обернулся. За спиной выросла длинная худая фигура в белых одеждах. Охотники разом охнули, узнав гостя.

– Привет, Сар, – тот помахал рукой, – это ты спугнул мангара? Он как полоумный выскочил на меня, пришлось его пристрелить.

– Зачем ты здесь?

– А ты? Проводишь беседы с местным населением?

Старик криво ухмыльнулся.

– Вроде того.

– Ну-ну.

Гость повел подбородком, чуть выставив вперед челюсть, и не отрывая взгляда от Эмеша, прошел к костру.

– Неплохо смотришься, – сказал он.

Эмеш окинул себя оценивающим взглядом, подергал седую бороду.

– А что, по-моему весьма неплохо. Маскировка. Думаешь стоит убрать?

Думузи ничего не ответил на это, только скривился. И Эмеш решил принять свой обычный вид, вообщем, ничего особенного, просто помолодел лет на двадцать, волосы потемнели, а золотые глаза продолжали все так же сиять.

Не обращая внимание на сидевших рядом пастухов, степной бог уселся поудобнее, отрезал себе приличный кусок мяса, отхлебнул сикеры. Пожевав немного, он с интересом осмотрелся по сторонам.

– Решил завербовать парня и заслать его в Илар? – поинтересовался он, кивнув в сторону Кинакулуша. Тот за все время не шелохнулся и не произнес ни звука, даже кажется дышать перестал.

– Что тебе нужно? – холодно спросил Эмеш.

Думузи пожал плечами, откусывая очередной кусок.

– Да ничего особенного. Просто спросил.

– Неужели? Значит, ты тут просто гуляешь, и решил заглянуть на огонек?

– Угу. Вроде того.

Эмеш сложил на груди руки и переступил с ноги на ногу. Это все ему не нравилось, не хватало еще что бы Атт приперся, собственной персоной. Не то что бы он в серьез надеялся сохранить в тайне освобождение Лару, но лишние свидетели были явно ни к чему. Пришибить бы его чем-нибудь… ну хоть временно.

– Нам надо поговорить, – сказал он, – может отойдем в сторону?

– Ты их стесняешься? – ехидно поинтересовался Думузи.

Эмеш с шумом выдохнул воздух и сжал зубы.

– Это касается только меня и тебя. Вставай.

Думузи облизал пальцы, вытер руки об себя и нехотя поднялся на ноги. Весь его вид говорил, что приходится отрываться от важных дел. Вот демоны, можно подумать, он просто решил пообедать у себя дома.

– Постойте! – это Кинакулуш подал голос, – я хочу спуститься в Тат-Фишу. Что мне сделать для этого?

– Зарежься, – посоветовал Думузи не оборачиваясь.

Кинакулуш судорожно сглотнул. Как ни странно он воспринял эти слова всерьез, достал нож и уже примеривался воткнуть его себе в сердце, но Эмеш успел вовремя среагировать. В два прыжка он оказался рядом.

– Ты что, совсем сдурел, что ли? – прошипел он, выхватывая нож из дрожащих рук пастуха. Тот беззвучно открыл рот, но не нашел что ответить, только тяжело дышал.

– Так же нельзя!

– Я хотел помочь Тиль, – словно оправдываясь пробормотал Кинакулуш.

– Так ты ни кому не поможешь, помрешь и все, – Эмеш мысленно хватался за голову… люди, что с них взять.

– Но он сказал…

Эмеш бросил уничтожающий взгляд на Думузи.

– Нашел кого слушать.

– Но я же не знал.

– Э-эх, – осуждающе цокнув языком, Эмеш засунул отобранный нож себе за пояс, – здоровенный взрослый мужик, а ведешь себя как ребенок. Стой тут и не двигайся, не делай ничего. Я скоро вернусь.

Думузи уже ждал его, стоя в сторонке. Подумав немного, Эмеш решил не ругаться с ним из-за дурацких советов и сразу перейти к делу.

– Что ты здесь делаешь?

– Увидел тебя и решил зайти поздороваться, – пожал плечами Думузи.

– Я очень ценю это проявление вежливости. Теперь, я надеюсь, ты можешь идти.

– Подожди, не так быстро, – степной бог кровожадно ухмыльнулся, и разом посерьезнел, – значит ты хочешь вернуть Лару.

На это Эмеш решил промолчать, то что он собирался сделать не слишком законно, будет лучше, если не обсуждать свои планы открыто. Тем более с Думузи, на счет которого подозрений было более чем достаточно.

– Ты хочешь обменять ее на пастуха? – продолжал тот, прищурив глаза, – думаешь это равноценный обмен? Думаешь Эрешкаль позволит?

Эмеш стоял, скрестив на груди руки. На счет Эрешкаль он особо не сомневался, хорошие охотники ей всегда нравились. А пока ему просто хотелось послушать размышления Думузи, который продолжал стоять на своем. Вполне подходящий момент для всяких страшный тайн. Что-то давно было тихо.

– Не делай этого, Сар, – голос Думузи вдруг стал необыкновенно резким.

– Это почему же? Может пришло время объяснить?

Эмеш наблюдал, как степной бог начинает нервничать, сжимать и разжимать пальцы, тихо пыхтеть, стараясь найти выход. Объяснять он явно не был настроен.

– Поговори об этом с Аттом, – почти с сожалением сказал Думузи, – и уходи отсюда. Поверь мне, так будет лучше.

– Да ну? – Эмеш состроил самое невинное лицо, – ты думаешь, всем этим людям будет лучше просто тихо загнуться от голода и прочих напастей? Кроме того, на сколько мне известно, отсутствие Лару лишает их некоторых радостей жизни.

Наморщив лоб Думузи непонимающе уставился на Эмеша, потом весело фыркнул и отмахнулся.

– Брось, Сар, мне очень жаль, что приходится лишать их… хм… этих радостей, как ты говоришь, но дело действительно серьезно. Тебе стоит просто уйти.

– Я так не думаю.

Думузи покачал головой.

– Это может плохо для тебя кончиться.

Почему-то Эмеша это даже развеселило. Думузи говорил серьезно, даже с сочувствием, и выражение его лица никак не вязалось с ситуацией.

– Неужели? – улыбнулся Эмеш, – ты мне угрожаешь.

Степной бог тяжело вздохнул и покачал головой.

– Не я. Поверь. Я не желаю тебе зла, Сар, не смотря ни на что. Просто не делай этого, хорошо?

Пора заканчивать с этим, беседа уже начинала надоедать. Совершенно очевидно, что ничего нового Думузи уже не скажет, а ходить кругами не было настроения.

– Не делать? – на этот раз голос Эмеша звучал жестко и требовательно, – тогда объясни мне что случилось, потому что я ни хрена не понимаю. Иначе буду делать то, что сочту нужным.

– Делай. Все что захочешь… Но неужели ты думаешь, если бы это было возможно Атт не вытащил бы свою дочь?

– Не знаю, – признался Эмеш, – но собираюсь разобраться в этом деле.

Думузи понимающе кивнул, он и сам прекрасно знал, что разговор этот ни к чему не приведет.

– Делай как сочтешь нужным, – сказал он, – и знаешь что, будь осторожен.

Эмеш немного удивился, поблагодарил за заботу и послал его куда подальше. На этом они и расстались.

– Стоишь? Ждешь? – он вернулся к Кинакулушу и критически окинул его взглядом, – хорошо. Собирайся, нам пора идти.

2

– Кин, слушай меня, – Эмеш смотрел прямо в глаза, положив пастуху руку на плечо, – это не насовсем. Как только я найду настоящего виновника, мы отправим его в Илар, а тебя заберем обратно. Ты сможешь снова вернуться к своей жене.

Выглядел Кинакулуш очень мрачно, не удивительно конечно, для него это почти самоубийство, по доброй воле спуститься в Илар. Эмеш вдруг подумал, что сам бы вряд ли решился на такое. Люди знают, что рано или поздно они умрут, это лишь вопрос времени, а он сам…