Текст книги "Три жизни бога (СИ)"

Автор книги: Екатерина Хайрулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– А ты знаешь что будет потом?

Атну замялся, обдумывая ответ.

– Уршанаби сказал, что это как-то поможет спасти мир, – не очень уверенно начал он, – только не сказал как.

Как же, спасти мир! Эмеш снова фыркнул и покачал головой. Стоит ли сказать правду? Почему бы и нет. Каждый должен знать что делает и понимать последствия… хотя сам он много ли понимает?

– Мирникхим разрушит этот мир, что бы потом возможно было построить новый, – медленно произнес Эмеш.

Царь вскочил на ноги, едва не ударившись головой о низкий свод пещеры. На его лице застыл ужас и недоверие.

– Нет! Уршанаби сказал мне, что если удастся справиться с Мирникхимом, то есть шанс.

– С ним не справиться никому. Мирникхим – это чистая смерть и разрушение.

Напряженно сглотнув, царь долго молчал.

– Уршанаби сказал мне, что Мирникхим это чистая сила, – медленно начал он, – истинная сила. Если не суметь направить ее, то эта сила может разрушить все на своем пути. Но ее можно подчинить себе Ты думаешь он мне врал?

Врал? Этот вопрос прозвучал так неожиданно, что Эмеш не сразу нашел что ответить. Вряд ли старый демон может опуститься до вранья, но тогда почему? Сам он ничего толком не знал.

Может быть действительно у них есть маленький шанс?

Лучше уж не слишком надеяться, иначе поражение будет слишком горьким. Когда ставки так велики, удобнее быть реалистом.

– А больше ничего тебе этот лодочник не говорил?

– Он сказал, что на такое способен только человек… и это все. Потом он выставил меня за дверь.

Эмеш усмехнулся, вот это как раз в духе Уршанаби, сказать что-нибудь туманное и выгнать, пусть разбираются сами как хотят.

– Ладно, царь, давай спать. Завтра будет не легкий день.

Лару они встретили уже к концу четвертого дня, на самой вершине. Она сидела на пороге тех самых Врат и задумчиво смотрела на закат. Зайчики играли в ее золоте ее волос, и даже ливень не мог этому помешать.

Она устало и безразлично подняла глаза, нисколько не удивляясь. Скользнула по Эмешу взглядом, а царь удостоился едва заметной презрительной ухмылки, лишь только уголки губ дрогнули.

Атну замер, и по его лицу можно было прочитать нешуточную внутреннюю борьбу. Сделав над собой видимое усилие он склонил голову и опустился на колени.

– Прости меня, Златокудрая, – слова давались ему с трудом, царь не привык просить прощения у кого бы то ни было, даже у богов.

Лару нервно хмыкнула и отвернулась. Эмеш заметил как слезы навернулись у нее на глазах, девушке явно было совсем не сладко. У него возникло острое желание разогнать их всех и заняться делом, не было никаких сил смотреть на чужие выяснения отношений.

– Это все из-за меня, – сквозь зубы произнес Атну, – я один должен был понести наказание.

Вид него был ужасно скорбный, трагический, но в тоже время решительный. Пусть это уже не имело значения, но он пошел искать Лару, что бы поговорить с ней.

Несколько раз недоуменно хлопнув ресницами, Лару фыркнула, и тут настала очередь ее истерики. Не возможно было понять смеется она или рыдает. Наверно и то и другое сразу.

– Дурак ты, царь, – спокойно произнес Эмеш.

Атну стиснул зубы, но возражать не стал. Теперь, когда он уже не очень-то надеялся на благополучный исход, все извинения казались почти бессмысленными. Да, он первый раз в жизни нашел в себе силы попросить прощения, и это оказалось сложнее, чем победить всех лесных монстров. Но только все равно ровным счетом ничего не меняло.

Златокудрая сейчас была совсем не похожа на сиятельную богиню, скорее на уставшую, несчастную девочку.

– Ру, тебе лучше уйти отсюда.

Лару подняла полные слез глаза и медленно покачала головой.

– Сар, ведь это я выпустила шун, – бесцветным голосом произнесла она.

– Что?!

Поверить в такое было невозможно, у Эмеша было чувство, что его шибануло молнией.

– Я не хотела, – жалобно всхлипнула она, размазывая слезы по лицу, – я не знала что так получиться, Сар! Я просто пришла туда посмотреть, а дверь вдруг начала открываться сама. Я не хотела!

Эмеш сел рядом, и она зарыдала уже по настоящему, уткнувшись в его плечо. Какая теперь разница кто виноват, признаниями миру уже не поможешь. Ему просто было жаль девушку.

– Все будет хорошо, – тихо говорил он, гладя ее по голове, – все будет хорошо.

Он и сам ничуть не верил, что что-то может быть хорошо, но почему-то становилось спокойней от этих слов. Пусть будет что будет, для него все в любом случае скоро закончиться.

– Все будет хорошо.

Лару крепко обняла его, отчаянно ища защиты и понимания. Ей было страшно и ужасно паршиво на душе, как-никак из-за нее рушился мир.

– Я не хотела, Сар, не хотела, – бормотала она как заклинание, словно еще можно было что-то поправить.

Они просидели так не менее получаса. Все это время царь стоял на коленях, ни проронив ни звука, словно окаменев.

– Расскажи, – попросил Эмеш, когда слезы Златокудрой начали понемногу иссякать.

Она сглотнула тяжелый ком и с ужасом заглянула в его глаза.

– Я была там. Я хотела просто посмотреть, – голос богини срывался и дрожал, – мы поругались с Думузи, и я подошла слишком близко к Вратам.

4

Та ночь была темная, звезды надежно попрятались за плотным покрывалом облаков. Ветра почти не было, но привыкнув к теплому дыханию долины, Лару куталась в шерстяной плащ, захваченный у Эмеша в шкафу, и стучала зубами.

Что она здесь делает? Спала бы сейчас под одеялом в уютном морском домике, нет ведь, понесло неизвестно куда и зачем.

Обойти строящих на страже савалар было совсем не сложно, она просто тихо появилась в нужном месте, не привлекая к себе внимания. Демоны не ждали ее и не считали своим врагом, а значит она не представляла для них интереса. Даже если они и почуяли дочь Атта, то не сочли нужным вмешиваться.

Вот они, те самые Врата, за которыми спит смерть.

Лару вдруг стало не по себе, захотелось уйти и больше никогда здесь не появляться, слишком уж страшные силы таились в этом месте. Не стоило сюда приходить.

Тем не менее что-то притягивало ее к Вратам, словно звало. Не осознавая толком что она делает, Лару сделала несколько шагов вперед, чувствуя как замирает в груди сердце.

И тут же чья-то ладонь легла на ее плечо.

– Не ходи туда.

Тихо вскрикнув, Лару обернулась, за спиной стоял Думузи. Стиснув зубы, раздув ноздри, он хмуро смотрел на нее из-под густых бровей.

– Дим, что ты здесь делаешь?

– Я ждал тебя.

Его взгляд стал таким пронзительным, что Лару показалось – он видит ее насквозь.

– Почему?

– Уходи.

– Ты знал что я приду? – почему-то в это было сложно поверить, она и сама не была уверена, что придет сюда.

Темные глаза Думузи грозно сверкнули.

– Ты же сама обещала выпустить демонов.

– Но я же не хотела… – ее голос задрожал, на глазах выступили крупные слезы. Лару вдруг стало обидно что кто-то может так думать о ней, она же не хотела на самом деле.

– И все же ты пришла сюда.

Лару прикусила губу, и почувствовала что не может больше сдерживаться, все накопившееся напряжение хлынуло наружу соленым потоком слез.

Глаза Думузи смягчились и потеплели.

– Ну все, Ру, все хорошо, – он нежно погладил ее по голове, – давай просто уйдем отсюда.

– Ты действительно думал что я могу… – в отчаянье спросила она.

Думузи тяжело вздохнул, решая что ответить.

– Ведь ты пришла сюда, – осторожно сказал он, – я не думаю что ты хотела по настоящему открыть врата, но ведь ты легко могла сделать какую-нибудь глупость.

– Что? – возмущенная, Лару отпрыгнула в сторону. Слезы разом высохли, щеки запылали румянцем, между бровей пролегла тоненькая, но очень грозная, складочка.

– Успокойся, Ру – Думузи поднял руки, ладонями вперед, и сделал шаг навстречу – это не лучшее место что бы выяснять отношения. Давай уйдем и поговорим где-нибудь еще.

– Не подходи ко мне! – закричала она, срывающимся голосом, – Ведь ты давно ненавидишь меня. Ты хотел что бы я пришла, хотел что бы я это сделала! Или может быть ты решил выпустить их сам, и потом все свалить на меня?

В негодовании Лару не заметила как сделала несколько шагов назад и оказалась у самых Врат. Почти тут же она почувствовала спиной тонкую струю холода, словно кто-то потянулся к ней ледяной рукой. Он неожиданности она завизжала, отскочила в сторону. Думузи схватил ее за руку и потащил прочь, подальше от Врат.

– Уходи! Быстро!

– Что это было, Дим? – всхлипывая, Лару с ужасом обернулась назад.

– Твое присутствие может разбудить шун, в тебе слишком много жизни. Уходи отсюда скорей.

Больше уговаривать не пришлось, Лару побежала прочь, словно демоны уже гнались за ней по пятам. Еще через минуту она уже исчезла совсем, что бы появиться в маленьком морском домике Эмеша.

Думузи остался стоять на вершине.

Нужно было что-то делать, нужно проверить все ли в порядке.

Но даже отсюда он видел как огромная каменная дверь начинает светиться ровным голубоватым светом. Если демоны вырвутся – ему конец, вряд ли он успеет скрыться от этих голодных тварей.

Нужно запечатать дверь снова, но он к сожалению вряд ли сможет правильно это сделать. Нужно звать Атта.

Он как завороженный смотрела на сияющие Врата.

И тут мощный ударная волна отбросила его назад, ударила о скалы.

Не успел…

Очнувшись и хорошенько встряхнув головой, Думузи обнаружил, что лежит на вершине скалы. Небо уже начало розоветь на востоке, это значило что без сознания он пролежал довольно долго.

Голова раскалывалась, на затылке наметилась ощутимая шишка.

Думузи осторожно поднял голову, и только тогда понял что произошло.

Совсем рядом, шагах в тридцати, на камнях лежали черные бесформенные тени. Шун. Демоны таки вылезли на свободу. Думузи ощутил как волосы начинают шевелиться на голове.

Как случилось что он все еще жив? Может быть пока он лежал в отключке, демоны просто не признали в нем живого человека, может они еще слишком слабы что бы нападать. В любом случае лучше поторопиться, и как можно скорее уйти отсюда.

Очень осторожно, стараясь не шуметь и не делать лишних движений, Думузи отполз в сторону. Он долгое время не решался встать на ноги, на четвереньках добрался до ближайших валунов и немного отдышался. На спине выступил холодный пот.

Думузи стрелой влетел в покои небесного бога, не обращая внимания на вялые протесты прислуги.

– Господин еще спит, не стоит сейчас его беспокоить, – пытался уверить его пожилой камердинер.

Думузи оттолкнул его с дороги.

Атт и не думал спать, ходил туда-сюда, от кровати к окну и обратно. Он обернулся на шум, но ничего объяснять не пришлось, лицо Думузи слишком красноречиво говорило о случившимся.

– Они на свободе! – с порога выпалил Думузи.

Атт побледнел и без сил опустился в кресло.

– Нужно собрать всех как можно скорее, – тихо произнес он после продолжительного молчания.

Тяжело дыша, Думузи застыл на середине комнаты.

– Лару? – мрачно поинтересовался Атт.

Думизи хотел было ответить, объяснить, но слова застряли в горле. Да что тут можно говорить?

– Тааак, – Атт до хруста стиснул подлокотники кресла, лицо его больше походило на каменную маску, – я должен знать что случилось, иначе буду бессилен что-либо сделать.

– Она не виновата, Мариш.

– Не виновата? А кто тогда? – даже тени надежды не проскользнуло в голосе, – может быть ты?

– Да, я.

– Они придут за ней, – не обращая внимание на Думузи, Атт говорил словно сам с собой, – они придут за моей девочкой… ее нужно спрятать. Бедная моя девочка…

Думузи страшно зашипел, зажмурив глаза.

– Я убью этого щенка! Эту скотину!

5

Лару снова громко всхлипнула и уткнулась Эмешу в грудь.

– Почему ты не сказала мне тогда?

– Я думала Дим закроет… думала все обойдется. Щель была совсем не большой… Я боялась говорить об этом… Зачем я только пошла туда!

– Это бы все равно случилось, рано или поздно, – тихо сказал Эмеш.

– Я знаю, – кивнула Лару, но от этого ей самой легче не стало, – отец сказал мне. Он сказал что равновесие нарушено и без меня. Он отправил меня в Илар, сказал что сейчас там безопаснее всего. Он сказал что если мир соберется рухнуть, там со мной ничего не случится, а потом он заберет меня обратно. Он сказал что во мне слишком много жизни и в первую очередь придут за мной…

Эмеш даже застонал от своей глупости, а он-то, дурак, думал что делает важное полезное дело, помогает девушке вернуться к жизни. Оказалось что как раз наоборот. Да и на счет Думузи он тоже, пожалуй, ошибался.

Оставался только один вопрос.

– А здесь ты зачем? – он вымученно улыбнулся, получилось не очень, – Ведь не самое уютное местечко в мире.

Лару немного смутилась, и ответила не сразу.

– Я была у Уршанаби, – неуверенно начала она, – он сказал мне ждать тебя здесь, и он велел тебе передать… знаешь, это так странно, я сама ничего не понимаю…

Она подняла на Эмеша прекрасные голубые глаза.

– Сар, а зачем ты здесь?

– Я собираюсь его разбудить, – спокойно и почти буднично произнес он.

– Что… – в глазах Златокудрой сверкнул страх, – что ты хочешь? ты хочешь… кого? Его?!

Эмеш кивнул.

– Мирникхима?

– Надо разровнять тут все, – Эмеш пожал плечами, словно собирался всего-навсего заняться генеральной уборкой в доме, – Уршанаби сказал.

Лару с жалким видом прикусила губу. Не доверять старому лодочнику не было оснований, но все же.

– Но это может только человек, – с сомнением произнесла она.

– Я как раз подхожу, – ухмыльнулся Эмеш.

Лару долго смотрела Эмешу в глаза, словно пытаясь понять правду ли он говорит. Потом облизала губы, коротко кивнула и вскочила на ноги.

– Уршанаби просил передать тебе, – решительно сказала она, – что у тебя все получится. Он сказал: "делай то что должен, и помни что ты человек и у тебя есть то, что нет у него".

Эмеш даже дыхание затаил, стараясь осознать всю суть этого простого пожелания. Это значит есть шанс, и как говорил Атну, Мирникхим не просто универсальная машина для разрушений, он абсолютная сила, которую можно подчинить себе. Значит можно попытаться еще что-то изменить.

– Спасибо, – кивнул он Лару, – а теперь иди. Тебе лучше находиться подальше отсюда, когда я его выпущу. И предупреди остальных.

Она грустно улыбнулась и быстро поцеловала его.

– Удачи тебе.

Потом повернулась к царю, смерив его оценивающим взглядом с головы до ног.

– Идем, – приказала она.

За порогом Врат было тихо и прохладно. Эмеш не раздумывая шагнул вперед.

Разрушить мир и построить его заново. Мирникхим проснется и снова уснет выполнив свою роль. Только Эмеш уже не доживет до этого дня, не увидит как там все получиться. Что бы снова усыпить это чудище, нужно убить того кто его разбудил, ведь они становятся одним целым, почти одним существом.

Но даже совсем не жаль, что так будет, какая ему разница…

Эмеш вдруг понял, что ему уже порядком надоело умирать и воскресать заново, хотя это пожалуй стало традицией.

Единственное что важно, это выполнить сейчас свое дело.

Глава 14. Мирникхим

1

За порогом Врат было тихо и прохладно.

Выполнить. Сломать, чтобы построить заново. Сотни тысяч человеческих жизней отправить на ту строну Реки, а потом создать новых и поступить с ними так же.

Что в этом на самом деле имеет значение, а что только кажется важным?

Эмеш мягко ступал по холодным камням пещеры, и звуки тонули где-то в глубине, не решаясь тревожить вечность неуместным эхом. Эмеш… он и сам уже не знал кто он, и что делает на этой земле, слишком перемешалось все. Сейчас лучше всего он помнил свою первую человеческую жизнь, но это было так давно, что казалось сном.

Мирникхим. Древняя сила, ждущая его, спящая в этих горах, Сила, которой нет равных, для которой нет преград нигде и ни в чем. Разбудить и отпустить на волю, пусть сравняет этот мир с землей, смешает в одну кучу воду, камни, цветы и кости людей. А потом из этого однородного месива вылепят новый мир, чистый, незапятнанный старыми бедами и горестями. Так уже было однажды и будет снова.

Было и будет.

Ломать просто, выбросить старую игрушку и завести новую. А вот починить то, что сломалось, бережно склеить, поставив все детальки на свои места, они еще не научились. Да и научатся ли…

Говорят миру нужна истинная сила и настоящие боги. Только где их взять? Есть только полулюди, самоучки, способные на несложные фокусы… Дети. Может быть повзрослев они изменятся… может нет. Кто знает.

Мирникхим. Древняя сила, истинная сила… только у этой силы нет разума, нет вектора, и вырываясь на волю она крушит все на своем пути.

Эмеш зажмурил глаза и до боли стиснул зубы. Кровь стучала в висках все сильнее с каждым шагом, и он знал что выхода у него нет.

Делай то что должен, и помни что ты человек и у тебя есть то, что нет у него. Если справишься с ним, то у мира будет шанс.

Мирникхим. Первозданная Сила. И ей все равно разрушать или строить. Только строить она еще не умеет. Как ребенок ломающий игрушки.

Они ведь как две половинки одного целого, у одного нет силы, у другого воли и разума. Половинки…

Эмеш вдруг почувствовал что воздуха больше нет, ничего больше нет, он один а вокруг пустота.

Одно целое и две половинки…

Человек лишенный силы и сила, лишенная…

Как он мог раньше не видеть этого?

Стать одним, соединив в себе обе части… или соединив в нем. Не так уж важно, главное сделать это. Принять его в себя и отдать всего себя ему без остатка.

Он уже не шел, он бежал вперед, словно новое знание жгло ему пятки яростным огнем. Он сможет, он сделает это. Ведь именно за этим он сюда и пришел. И эта земля залечит свои раны и поднимет высоко над землей цветущие ветви садов, и зазвенит в садах веселый смех.

А где будет он? Кем будет он тогда?

Совершенно точно человеком он больше не будет никогда, сила не отпустит его из своих когтей. Та сила выпьет его разум и сделает то, что должен сделать он, и он потеряется где-то в ее глубинах, раствориться там.

Теперь он всегда будет один, никто уже не сможет встать рядом с ним.

От этого делалось страшно и холодный пот выступал на спине. Он больше никогда не сможет умереть, и целая вечность одиночества ждет его. Отныне и во веки веков.

Очень хотелось остановиться, повернуть назад, отказаться. Но только выбора давно уже не существовало. И Эмеш бежал по длинным каменным коридорам к центру мира, туда, где спит сила.

Страшно, очень страшно. И каждым шагом в груди все сильнее бился ужас. Он не хотел этого, не хотел, но все больше ускорял шаг.

Если уж суждено, то пусть это случится скорее.

Он не видел ничего в темноте, но безошибочно чувствовал куда ему надо бежать и что осталось совсем недалеко. Воздух уже потрескивал синими искрами, предвещая конец пути.

Принять его силу в себя…

Нет!

Отдать ему свой разум, и пусть поступает так как сочтет нужным. Только так. Отказавшись от самого себя…

Вот уже…

И был свет, и была тьма, и был огонь, и был лед. И вздрогнула земля, и звезды посыпались с небес. И в ужасе кричали люди увидев сие, и прятались в домах своих.

День и ночь слились в одно, и солнце с луной обнявшись кружили по небу. Время запуталось в шагах своих, и никто не знал уже сколько оно прошло.

Он метался и кричал от боли, его тело разрывалось на части, распадалось на тысячи кусков. Он видел это, но сделать что-то было уже выше его сил. Он знал лишь одно – нельзя отступать. Если он потеряет сознание – значит конец, он не сможет сохранить свой разум что бы передать его зверю, рвущемуся на волю, воистину всемогущему зверю.

Разум и сердце… и тогда…

Уже все равно что будет тогда, потому что для него это тогда никогда не настанет, но он просто обязан сделать все что может теперь.

Боль и ужас.

Его разум одновременно пронзили словно острые стрелы тысячи слов, он слышал каждую мысль, он чувствовал каждый вздох каждого живого существа на земле. И думал что сойдет с ума, ибо человеческий разум не может вместить все это.

Он бился в судороге и выл от боли, и не было сил терпеть. Но бежать было некуда, кругом только бесконечный ослепительный свет.

Боль и ужас. Ужас и боль.

Еще немного и от него самого не останется и следа, он полностью растворится в этом свете, сознание разорвется, и тысячи глупых людей растащат его на части.

Он кричал, но слышал лишь их крики.

И был свет, и была тьма, и был огонь, и был лед. И дрожала земля, и звезды сыпались с небес.

2

А потом тишина.

Долго, бесконечно долго. Он лежал на холодном полу выжатый, высохший, совершенно пустой.

И в этой тишине осторожные легкие шаги. Можно даже открыть глаза и посмотреть, но на это нет сил.

Шаги все ближе. Вот она подошла, присела рядом, осторожно касаясь кончиками пальцев его плеча.

– Сашка… – голос звенел в тишине, наполняя собой все вокруг.

И еще одно только слово.

– Спасибо.

Мощная волна силы хлынула в него, он сразу вспомнил все что было, вспомнил себя… вспомнил ее…

Он вскочил на ноги, но рядом никого не было, он был один. Он звал, но никто не откликнулся ему, и он знал теперь что так будет всегда. Он будет один. И никто не сможет разделить с ним ту ношу, что лежит на его плечах.

Мир зализывал свои раны, питаясь силой. Распускался, словно набухшая зеленая почка весной.