Текст книги "Игры в вечность (СИ)"

Автор книги: Екатерина Хайрулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Ничего, ты сможешь, – сказал он. – Но тебе нужно постараться, у нас мало времени.

– Я сделаю это, господин.

Илькум коротко кивнул. Спокойно, серьезно. Он сделает. Научится сам. Никакой волшебный дар ему в этой войне не поможет, но дар ему, человеку, и не нужен. Он стал взрослым.

2

Решили вместе с Аттом пройтись вниз по реке, надо же хоть с чего-то начать.

Что они искали? Эмеш и сам не знал. Но сидеть и ждать было невыносимо, а идти вдвоем в пустыню – глупо, слишком опасно. Это больше не их мир, и они больше не всесильные боги. Теперь взаправду, они люди, как и полагалось. Да, у них есть особая сила, или скорее набор красочных балаганных фокусов, но они люди.

Думузи с Лару остались в Синарихене, даже не попытались составить им компанию… впрочем, у них дела – надо устроить керуби на новом месте, надо увести в долину Ир последних оставшихся… хотя кто знает, где сейчас безопаснее. Об этом думать не хотелось. Они остались без возражений, стояли у дома, держась за руки как дети. Счастливые.

А Атт и Эмеш весь день бродили вдоль реки, метр за метром, осматривали. Но так и не могли ничего найти. Что они искали? Все было как всегда, никаких следов страшного или хотя бы необычного, совсем ничего. Наверное хорошо… а может как раз наоборот. Просто хотели чем-то заняться.

Атт бродил хмурый, больше погрузившись в себя, нежели смотря по сторонам.

– Если среди керуби обнаружится еще хоть один случай заражения, придется… – он на секунду задумался, подбирая слова, и все же решился сказать прямо, – придется убивать всех.

Голос совершенно бесцветный, отстраненный.

– Ты когда-нибудь убивал людей?

Атт остановился, поджав губы, окинул Эмеша внимательным взглядом с ног до головы. Щека неприятно дернулась.

– Мне бы не хотелось этого делать, – едва уловимое раздражение скользнуло между слов, – но возможно у нас не будет другого выхода.

Да, выхода нет. Спорить с этим бесполезно. И Эмеш еще долго шел молча, сунув руки в карманы, пиная носками сандалий песок. Они просто глупые боги, которые хотят спасти мир, но не могут спасти даже кучку людей. Может даже честнее будет просто уйти, чем вот так барахтаться и пытаться убедить друг друга, что они смогут. Зачем внушать людям неоправданные надежды? Кому от этого лучше?

А люди еще в них верят, глупые. Впрочем, в кого им еще верить, как не в богов? Больше у них никого нет. Атт вдруг остановился.

– Эй, Сар! – по его напряженному голосу было ясно, что ничего хорошего ждать не стоит.

Он сидел на корточках и осторожно водил рукой по песку. Медленно-медленно, словно пытался что-то нащупать, а оно все ускользало.

– Что там у тебя? – хмуро поинтересовался Эмеш, подойдя ближе.

– Не знаю, иди сюда, попробуй.

Эмеш присел, тоже начал водить рукой. Даже глаза закрыл, чтобы лучше сосредоточиться, подержал руку над тем местом, куда указал Атт.

– Ты ничего не чувствуешь?

Долго водил. Вроде бы ничего. Или нет? Вот! Хм…

– Кажется что-то есть, не пойму только что.

– Я тоже, – вздохнул Атт.

Он поднялся на ноги и с сомнением почесал затылок.

– Попробуй еще.

Сначала Эмеш ничего нового не почувствовал, пришлось серьезно сосредоточиться, изо всех сил. Потом, почти у самого песка, рука наткнулась… по ощущениям оно было твердое и холодное, но сквозь него можно было легко, без сопротивления, пронести руку. Да и глаза говорили что ничего тут нет. Оно было похоже на закругленный стержень, торчащий из земли. Вот! Кажется, он вздрогнул.

– Чувствуешь? – спросил Атт.

– Угу. Какой-то стержень, сантиметров десять в диаметре. Он уходит куда-то очень глубоко.

Атт со вздохом покачал головой.

– Я бы сказал это росток, и он уходит к самому центру мира, – сказал он.

Эмеш в недоумении уставился на него, но Атт только развел руками.

– Не думай, я знаю не больше твоего. Просто делюсь своими впечатлениями.

Хороши впечатления, надо сказать. Росток, уходящий к самому центу. Впрочем, Атт возможно тоже что-то «видел», что-то знает свое.

– Как ты нашел его?

– Не поверишь, – ухмыльнулся тот, – я просто на него наступил.

Отчего ж не поверить? Всяко бывает.

– И сразу почувствовал? Даже через ботинки?

Атт пожал плечами, иногда и сам не понимаешь каким местом чувствуешь опасность.

– Хорошо бы в Илар, поговорить с Уршанаби. Мне надо знать об этом как можно больше, – сказал он. – Сходи в Илар, а? Давай. Как только что-то обнаружишь, сразу свяжись со мной. Думаю у нас не так много времени.

– Прямо сейчас?

– Можно и сейчас.

Сейчас он все-таки не пошел. Они бродили вдоль реки до самого заката, пока демоны тьмы савалар не сменили на своем посту демонов света илиль. Солнце скрылось в песках Бехреша.

Еще не появились вдали тростниковые домики, как стало ясно – большой беды не избежать. Так бывает, еще не понимаешь до конца, что произошло, только чувствуешь… Чувство опасности обострилось в последние дни до предела, аж резало изнутри, больно резало, словно тупым ножом. И этот нож не подвел.

Чем ближе они подходили к Синарихену, тем чаще стали попадаться маленькие, обожженные, скукоженные черные трупики. Их отчетливо видно даже в темноте, неправдоподобно отчетливо. Черные трупики больно резали глаза. Здесь совсем недавно было настоящее сражение. Кое-где лежали даже тела незадачливых керуби, так и не успевших в чудесный Эдем. Возможно, жители пытались бежать, но не смогли, ненароком попали под огонь. А может, по ним стреляли прицельно, боясь распространения заразы. Может лучше уж не знать подробностей.

Первый раз Эмеш шарахнулся, увидев на песке мертвую бабочку, но потом привык, и теперь спокойно шел вперед, методично расчищая дорогу огнем. Атт словно ожидал увидеть что-то подобное, он только вздохнул и покачал головой. Да, нож не подвел, тупой, но надежный нож.

Чем ближе они подходили к деревне, тем больше бабочек валялось под ногами, некоторые из них с опаленными крыльями, другие, казалось, совсем не пострадали и померли непонятно от чего. Хотя понятно, конечно, чего уж…

Впереди бежала сплошная огненная стена, расчищая путь. Эмешу даже думать не хотелось о том, что будет, когда они войдут в деревню. Они шли молча, не желая сложных вопросов и еще более сложных ответов. Все и так было ясно без слов. В деревне Эмеш не выдержал.

– Лару! – первый раз позвал тихо, не уверенно, словно боясь, что его услышат. Но лишь тишина была ответом.

– Лару! Аик! Ты где! Дим, Аик! – потом кричал уже не стесняясь, бегал, заглядывал в каждую дверь, звал.

– Их здесь нет, – сухо сказал Атт, когда Эмеш едва не налетел на него с разбегу.

– А где они?

– Не знаю. Но здесь нет. Скорее всего в долине, но мне отсюда не дотянуться. Я не чувствую где. Они ушли…

– А Ут? – вдруг вспомнил, на спине разом выступил холодный пот.

– Ута нет, – сказал Атт, и сразу стало понятно, Утнапи нет иначе, не так как Златокудрой, которой нет здесь. Его нет совсем.

На подгибающихся ногах Эмеш кинулся к маленькой тростниковой хижине, что стоит чуть в стороне от других домов, недалеко от реки – приземистая, подслеповатая, но аккуратная. Дорожка к хижине выложена гладкими, обкатанными рекой камнями. Ут довольствовался малым, жил как и все остальные в деревне, но в этой простоте чувствовалась забота и любовь.

Вот она, рядом. За домом, ближе к воде, виднелись золотые головки ирисов, они тихонько покачивались на ветру, словно напевая. Колыбельную? Асфоделии это, а не ирисы – подумалось вдруг. Одни мертвые вокруг. Забыть бы, уснуть и не просыпаться.

Хуже всего, что Эмеш прекрасно видел и в темноте – бог он или не бог? Зря бог, гораздо спокойнее ничего не видеть, в темноте проще чем так. И дверь распахнута настежь.

Не раздумывая Эмеш влетел внутрь, бабочки – не бабочки, теперь ему было плевать. На полу, у двери, лежала Кита.

Эмеш покачнулся, присел рядом на корточки, осторожно тронул ее плечо. И Кита вздрогнула, подняла голову, в ее стеклянных, красных от слез глазах не было ничего, лишь пустота.

– Его больше нет, – белые, прокушенные до крови губы дрожали.

Да, он видел. Земля плыла под ногами.

– Ничего, все будет хорошо…

Эмеш и сам понимал, что говорит глупости, больше чем глупости – ложь. Но так хотелось самому в эту ложь верить. Да, он отчетливо понимал – бессмысленно успокаивать, бессмысленно говорить что-то. Не честно успокаивать и врать! Но так было проще, удобнее и даже самому немного верилось, что вот-вот, еще немного, и все будет хорошо. Как раньше.

Предлог, чтобы тянуть время. Больше ничего. Он прекрасно понимал, что сейчас сделает. Как раньше уже никогда не будет.

Но пока еще можно было, он сидел рядом с рыдающей Китой, на корточках, гладил по волосам и говорил удобные глупости, стараясь заглушить рвущийся наружу крик.

– Хватит, Сар, перестань, – это Атт появился в дверях, его бесстрастный голос резанул беспощадно, по самому горлу. Насмерть.

Атт – Владыка Небес. Вот сейчас он настоящий, спокойный среди безумия, холодный… Он всегда умел приказать так, что невозможно ослушаться. Как удобно, когда над головой такие небеса! Эмеш поднялся на ноги.

Это не сложно, Сар, тебе нужно просто смотреть в глаза, даже если страшно. Смотреть и запоминать как это, чтоб в следующий раз уже без колебаний. У вас впереди война. Вдох-выдох. Нет, еще раз. Вдох-выдох. Вдох. Давай!

В глаза! Не отворачивайся! Смотри ей в глаза, придурок! Иначе будет хуже. Стеклянные, заплаканные глаза, что смотрят на тебя едва ли не с благодарностью, сразу поняв.

И пламя срывается с кончиков пальцев, ладони жжет, в лицо ударяет горячая волна. В глаза!!! Огонь… Все. Быстро. Лишь пепел и дым. Как не вспыхнула тростниковая сухая хижина – только загадка.

Идешь, почти на ощупь, задыхаясь, кашляя, хватаясь по дороге за стены, на улице сползаешь на землю и долго смотришь в небо, не видя ничего. В душе пустота, в голове пустота… Не нужно больше ничего, лишь бы не думать, не вспоминать.

– Ты все еще хочешь остаться? – спрашивает небо, потом протягивает кувшин с водой. – Давай, Сар, вставай, у нас еще много дел.

Взял, глотнул, потом еще, остальное вылил на голову. Немного полегчало. Не сильно…

– Не надо было уходить. Пока я сидел рядом, Ут был жив.

– Причем тут ты?

Да, он был ни при чем, совсем. Что проку от него?

Они еще долго бродили между домов. Никого, больше никого. Наверно это Думузи сделал свое дело, хорошо сделал. Нашли несколько мертвых тел – сожгли. Живых к счастью не нашли. К счастью. Эмеша крупный озноб бил от такого счастья.

Но если бы нашли живых – ему пришлось бы убивать снова. Так что лучше никого не найти. Счастье, что живых нет.

Он все ходил тенью туда-сюда, плохо понимая где он и зачем, когда окликнул Атт.

– Чувствуешь?

Эмеш вздрогнул, покрутил головой, послушно прислушался к своим ощущениям.

Сначала вроде ничего, но… нет, вот оно! Слабая, едва уловимая вибрация, далекий гул, тихонько, едва уловимо.

– Что это?

– Не знаю.

Атт тоже внимательно слушал, замер, даже, кажется, дышать перестал. Слушали, внимательно, настороженно.

А гул все нарастал, сильнее, сильнее. Эмеш едва подавил в себе желание броситься отсюда со всех ног, но устоял, приготовился при первой же опасности шагнуть отсюда подальше, на север или лучше домой, на морское дно. Залечь бы там снова в своей бездне Абзу и спать, спрятавшись с головой под одеялом, вдруг все устроится как-то без него. Смешно. Сейчас мир рухнет, без него или с ним. Вон как гудит. Сильнее. Еще! Треснет небо?

И вдруг тряхнуло так, что Эмеш не удержался на ногах, отлетел в сторону, больно ударившись макушкой о старый корявый тамариск. Тряхнуло и затихло, словно не бывало. Тишина. Аж воздух звенит. Когда немного пришел в себя, Атт уже стоял рядом.

– Идем! – сказал он.

Долго искать не пришлось. В том самом месте, где они недавно нашли торчащий из земли стержень, сейчас зияла жуткого вида трещина. Атт, словно завороженный, остановился в нескольких шагах.

– Вот оно.

– Пророс твой росток, – глухо произнес Эмеш.

Атт резко обернулся.

– Что ты сказал?

– Пророс говорю, даже сквозь асфальт пробился, гад. Мариш, наш мир разваливается на части.

Это было настолько очевидно, что даже не хотелось объяснять. Небо пока держалось, зато трескалась земля. Хаос, предвечный мрак, рвался сквозь тонкую ткань мира, разрывая в клочья.

Ветер гнал пыль по земле. На краю трещины он словно налетал на невидимую стену, пыль разлеталась в разные стороны, а потом ветер снова тащил пыль вдоль трещины к самой реке. До воды разлом пока не доходил, но что-то подсказывало, что он еще будет расти. Внутри трещины была пустота, та что лежит за пределами мира, та, что давит сверху на небесный свод.

Наверно небо пробить сложнее, вот и прет через землю. Эмеш покосился на Атта… легко ли небу сейчас, когда насквозь лезет пустота? Небо было сурово и невозмутимо. Интересно, что Атт чувствует? Что бы он чувствовал сам, если бы пустота лезла сквозь море? А может лезет? Прислушался. Нет, море спокойно, плещется волной. До моря пока не добралось. Каково это?

Трещина казалась нереальной, словно сошедшей с полотна взбесившегося сюрреалиста. Почему-то возникло неодолимое желание подойти и потрогать – что это, правда ли? Есть ли там эта невидимая преграда, какая она на ощупь? Какая на ощупь тьма? Эмешу пришлось сделать над собой усилие, чтобы остаться на месте.

– Даже не думай, – сурово буркнул Атт, словно прочтя мысли. – Что бы это не было, лучше держаться от него подальше.

Эмеш кивнул, уж это-то он и сам прекрасно понимал. Им хватит и без того.

– Что будем делать, Мариш?

Атт очень долго молчал, и в конце-концов беспомощно развел руками. Он не знал. Против этого у него не было в запасе средств.

– Пойдем пока, найдем Лару.

* * *

Эдем потрясал воображение.

Лучше уж было сразу в Илар, чем в Эдем. Даже пожалел, что не пошел, а теперь поздно.

Бабочки добрались и сюда. Все усилия тщетны. Как? Может, лучше не знать…

Трупы людей, черные тела бабочек на выгоревшей траве… живые люди… Здесь были и живые. К несчастью.

Они с Аттом потеряно бродили среди всего этого великолепия, и руки опускались, потому что становилось ясно – все бесполезно. Они опоздали. Война проиграна еще не начавшись. И все время чувствовали на себе настороженные взгляды людей – от пришедших богов, как и от бабочек, им не приходилось ждать добра. Наверняка они и сами понимали, что с ними будет.

– Надо сжечь их всех. Давай, Сар, ты пойдешь туда, а я туда, – сухо распорядился Атт, указывая направление рукой. Лицо его было мрачным и отрешенным.

– Всех? – Эмеш не поверил своим ушам, – но среди них могут быть здоровые, не все же…

– Хватит, – рявкнул на него Атт, – думаешь, мне это нравится? Думаешь, ты сможешь определить?

Он тяжело дышал.

– Мариш! Ну зачем! Что толку?! Нам придется выжечь весь этот мир! Давай тогда сразу всех?! Давай, просто уйдем!

– Выполнять! – громыхнуло небо, и ослепительная голубая молния ударила прямо у его ног.

Безумие. Никчемная жестокость. Зачем?! Эмеш хотел было возразить, но что толку было возражать. Вздохнул, и поплелся выполнять приказ.

Это оказалось не так уж и сложно. Слишком много всего случилось, теперь все равно. Они в любом случае мертвы – сейчас или потом.

Он методично подходил к каждой хижине, превращая ее в гигантский костер, так же методично осматривал все вокруг.

Люди даже не пытались сопротивляться, не пытались бежать, не кричали и не плакали. Они были настолько напуганы, что походили скорее на глиняные куклы. Их человечки. И это немного облегчало дело… или как раз наоборот – Эмеш еще не решил.

Он старался не думать о них, как о живых людях. Они не настоящие, он же вылепил их своими руками. Это все просто игра. Просто игра. Все это происходит не на самом деле. Это игра. Сейчас постреляют, потом выключат свет и пойдут домой. Забудут навек. Как сон. Просто игра, просто…

Среди мутной круговерти его встретил седой старик… знакомое лицо… Эмеш тряхнул головой и присмотрелся. Да, тот самый переговорщик. Который верил. Так и не узнал его имя… Прицелившись, Эмеш швырнул в старика огнем.

Сколько это длилось – сказать сложно. Время текло по каким-то своим законам, больше не подчиняясь разуму. Пожар в ночи, безумие.

Только когда не осталось ничего живого вокруг, он понял, что на сегодня все, и понемногу начал приходить в себя. Тяжело дыша побрел прочь, надеясь хотя бы в одиночестве найти каплю покоя. Отдышаться, прийти в себя.

Но вдалеке от всех, на излучине сверкающей Мирикиль, под сенью цветущего миндаля и фисташки, среди зеленых листочков цикламена, где днем греются на камнях юркие ящерки, а ночью поют цикады… там…

Эмеш наткнулся случайно, и долго стоял, пытаясь привести в порядок мысли… не нужно было ничего объяснять, не нужно было ничего спрашивать и узнавать наверняка. С некоторых пор он просто видел правду, чувствовал ее, не понимая умом – почему и как.

Два обгорелых до неузнаваемости трупа, даже в смерти прижавшихся друг к другу. Пугаться и горевать уже не было сил, только тихо постоял рядом.

Стянул с себя майку, накрыл, зачем-то кинул сверху горсть земли. Даже прочитал «Отче наш»… глупо, конечно глупо, тем более из уст игрушечного бога. Но что делать еще? …«царствие твое, на небесах и на земли…» Закрыл глаза. Постоял.

Ушел. Так и не смог заставить себя рассказать Атту. Да и зачем? Он все равно не поверит, не захочет, не сможет – предчувствие, не более того, все равно сейчас точно не узнать. Такие предчувствия лучше держать при себе. Потом они, может быть, разберутся, но то потом… Сейчас это ни к чему. Вдруг он ошибся?

Нет, точно знал – ошибиться не мог. Он знает все. Даже если захочет, сможет точно узнать как все было. Но не сейчас. К чему сейчас такое знать?

А в голове бестолково крутилась только одна мысль: если даже Утнапи не смог – все, это конец. Они не смогут. Все зря. Одиночества больше не хотелось. Ничего больше не хотелось.

Они вдвоем сидели и смотрели как догорает огонь, как последние трескучие искорки возносятся к небесам, чтобы погаснуть там навсегда. Последние искорки…

Пожалуй, уже настал рассвет, и демоны света илиль сменили на посту демонов тьмы савалар, и день сменил ночь.

– Пойду, схожу в Илар, – сказал Эмеш, – береги себя.

3

По левую руку светлые горы Унгаля, по правую – темные горы Унхареша. За спиной шелестит набегающими волнами священное озеро Нух. А он? На какой стороне?

Эмеш шагал по черному граниту дороги и старался думать только о делах, но о делах получалось плохо. Последнее время мир вывернулся наизнанку, обнажая незащищенное сердце, и сердце нестерпимо ныло под порывами ветра.

Он ведь просто человек, что он мог сделать? Если даже Ут не смог, который написал «выход» и прогнал бабочек, который умел летать как птицы… Он не умел и того.

Они с Аттом, пожалуй, еще подергаются в агонии сотворенного ими мира, не долго, для очистки совести, потом махнут рукой и уйдут, чтобы жить дальше. Впрочем, как теперь жить дальше он тоже не знал. И как Атт будет… сможет ли теперь вернуться?

Но все равно, что бы они не делали – все бесполезно, он не видел ни единого способа, ни единого правильного пути. Честнее отвернуться и уйти. Да, честнее. Но как уйдешь? До конца – упрямо шептал человек в нем. Одним ударом! – громко спорил бог. Но Эмеш не умел ни так не так.

У самых врат, на больших плоских камнях, сидели Кайраш и Нима, привычно переругиваясь из-за грязной посуды. Вот уж кого совершенно не касалась история с концом света, так это их. Они наверно даже и не знали, что твориться вокруг. Ничего, однажды бабочки прилетят и сюда.

– Привет, – сказал он.

Кайраш обернулся, внимательно осмотрел Эмеша с ног до головы и насторожено принюхался, морща нос.

– Ты Саир? – серьезно спросил он.

– Да.

– Что-то не очень похож.

Эмеш развел руками – может и не очень. Он изменился?

Лодочник, как ни в чем небывало, занимался своими делами. Наверняка он пережил не один конец света и то, что происходило наверху, его мало интересовало. Скоро работы ему прибавится…

Пришлось немного подождать, пока старый демон усаживал в лодку двух молодых охотников, судя по одежде из южных степей. Не люди, тени людей, блеклые и пустые… какими же они были раньше?

Эмеш уселся на песок и принялся ждать. Ждать пришлось долго, Уршанаби совершенно не собирался спешить, степенно, с достоинством работая шестом. Лодка мерно покачивалась на волнах. Наверно, так оно и полагается, смерть не терпит суеты.

В конце концов лодка ткнулась носом в песок. Гостя демон, казалось, не замечал вовсе.

– Я пришел поговорить с тобой, – не вставая с места, окликнул его Эмеш.

Уршанаби лениво обернулся в его сторону, задрал подборок, довольно шевеля редкой бородкой, сдвинул панамку на затылок.

– Что-то ты зачастил к нам.

– Мне надо поговорить.

– Говори, – согласился лодочник, и алый дракон на борту лодки принялся задумчиво чесать лапой за ухом.

Легко сказать – «говори», если бы он знал вопросы, то может быть и сам нашел бы на них ответы. Так что он хочет узнать? Что этот старый демон может сказать такого, чего он не знает и сам? Пожалуй ничего. Но ведь зачем-то он пришел.

– Я не знаю, что мне делать, – признался наконец, чувствуя как опускаются руки.

Лодочник склонил голову на бок, разглядывая, оценивая.

– Тогда иди домой, Сар, отдохни.

– Я не могу вернуться домой. У меня больше нет дома.

– Глупости, – снова усмехнулся демон, – ты можешь вернуться не хуже любого другого. Там все по-прежнему, ничего не изменилось. Ты даже ключи найдешь.

– Я не хочу, – сказал твердо.

– А что хочешь?

– Сражаться хочу.

Лодочник булькнул, закаркал, видимо это должно было изображать смех.

– Ну-ну, – сказал он, – не наигрался?

Наигрался. Еще как! Если б ты только знал, лодочник, как наигрался, сил больше нет. По горло сыт этими играми. Ответить было нечего.

Что он хочет? Спасти мир? Глупо. Очень глупо, даже смешно. Тем более смешно, что мир как-нибудь спасется и без него. Ведь он это знал, твердо знал. Он может уйти, но мир останется. Треснут небеса, треснет земля, но мир уцелеет, по-новому соберется из кусков. Ведь так? Да – молчаливо подтвердил лодочник, мир не погибнет, он просто должен перестроиться, вылупиться из скорлупы. Ты же не хочет остановить, не позволить? Вот тогда он точно погибнет, рано или поздно задохнется и начнет гнить изнутри. Тогда что? Какой-нибудь Ной в своем ковчеге забьется в нору…

Эмеш вдруг поймал себя на забавной мысли – ему ужасно неловко признаться, что хочет помочь людям, он изо всех сил пытается придумать оправдания, найти другие причины. Хочет доказать, что этот мир ему зачем-то нужен, он не хочет домой, хочет сделать этот мир своим домом.

А на самом деле – просто ответственность за этих людей. Совесть? Ведь он сделал их сам, вылепи из глины. Они как дети… У него никогда не было настоящих детей…

– Сегодня я научился убивать, – сказал он зачем-то.

Лодочник безразлично пожал плечами, словно это было все равно.

– Что ж, молодец. Тебе это надо. Даже боги рождаются в крови и грязи, иначе никак. Теперь остается научиться воскрешать и дарить жизнь.

Эмеш хотел было возразить – он всего лишь человек, он не сможет никогда… Сможет. Если он действительно хочет остаться, то есть только один путь. А значит придется уметь и это, уметь по настоящему. Не только забирать – это может каждый дурак. Дарить и воскрешать.

Красный дракон повернулся и смотрел на него нарисованными глазами, не мигая. Ждал.

– Я решил играть до конца, – твердо сказал, вставая.

Лодочник пожал плечами.

– Это больше не игра.

– Не важно. Я хочу до конца, что бы это ни было.

– Конец может оказаться там, – демон махнул рукой за Реку.

– Не хуже чем любой другой.

Было уже не страшно. Хватит.

– Ты знаешь что делать? – демон ехидно щурит золотой глаз.

Да, он знает. Как ни странно, но он действительно знает. Есть только один путь. Ведь так? Теперь у него есть вопрос. Самый важный.

– Скажи мне только одну вещь, лодочник – мог ли Утнапи сам прогнать своих бабочек?

Уршанаби довольно прикрыл глаза, пошевелил губами, словно пробуя вопрос на вкус. Похоже вопрос ему подошел.

– Это правильный вопрос, Саир, – сказал он, – может быть единственно правильный из всех, что ты готов был задать, и я отвечу тебе, – демон ухмыльнулся, выставляя напоказ все свои многочисленные рыбьи зубы, аж мороз по коже, – я скажу – мог. И ты бы мог. И даже тот царь, которого ты приводи сюда, и даже тот пастух, которого ты хотел привести… Любой человек может, это заложено в вашей природе. И ты и Утнапи, и те люди, которых вы лепили по образу и подобию. Нужно только ни минуты не сомневаться, и тогда мир будет слушаться вас, как послушался лабиринт. Это еще слишком молодой мир, ему легко слушаться людей. Потом будет сложнее, когда мир повзрослеет, одеревенеет со временем, застынет в устоявшихся рамках. Пока он еще молодой, зеленый и гибкий, можно гнуть как хочешь. У тебя, как и у всех вас, есть истинная сила, совсем не та, распределенная по ролям, что была дана вам в начале игры. Забудь про то, что ты морской бог. Помни что ты человек, которому под силу все. Все. А теперь иди, меня ждет работа.

Махнул, отвернулся. Идти? Куда? Что делать?

Эмеш стоял, стараясь собраться с мыслями, осознать. Да, наверно он сможет… Сейчас пойдет, Уршанаби все равно не скажет больше ничего. Стоял, ковыряя ногой песок. Тихо шуршала белоснежная галька…

На берегу уже начали собираться тени, ожидая своей очереди уйти навсегда на тот берег, в Илар, или как еще говорили – Тат-Фишу, страну без возврата. Что там? Ад или рай? Неведомые земли…

Эмеш невольно присмотрелся. Тени – керуби, возможно те, которых он убивал этой ночью. Они не видели его, мертвые – живого, они и друг друга-то едва воспринимали, двигаясь словно во сне, отрешено, слепо… одна за одной. Только две тени держатся за руки, словно боясь потерять друг друга в наступающей темноте, мужчина и женщина. Эмеш едва не вскрикнул когда понял – Думузи и Лару. Едва удержался, чтобы не подбежать, попробовать заговорить. Не стоит тревожить мертвых.

Он стоял, судорожно глотая ставший вдруг сухим и колючим воздух, не чувствуя уже ничего, он совсем разучился чувствовать. Стоял и смотрел, как Уршанаби деловито рассаживает тени на скамейках лодки, места хватило всем, какой бы маленькой не казалась его посудинка. Эмеш точно знал – так надо, сколько потребуется места, столько и будет. Все еще никак не верилось. Так не бывает.

Он все смотрел… Вдруг на мгновение его взгляд пересекся с отрешенным взглядом тени, Лару вздрогнула. Узнала? Мертвый прямо глянул в глаза живому, бескровные мертвые губы беззвучно шевельнулись, – «прости», понял Эмеш, не слыша слов. Одно мгновение, один тихий всплеск воды и все кончилось, тени, только тени, не замечающие даже друг друга.

Только тогда Эмеш почувствовал, как подкашиваются ноги, едва не рухнул на песок. Мир действительно перевернулся. Увидеть так близко, на самом деле… ведь это реальность. Ларушка, девочка… ну как же так! Как же так?! Если бы Утнапи смог…

И я бы смог – осознал наконец до конца. Если б я смог – она была бы жива! Теперь поздно. Под взглядом мертвого, игра окончательно перестала быть игрой. Уже отвернулся, чтобы уйти.

Нет. Хватит! Уходить и отворачиваться больше нельзя. Нужно что-то делать, и прямо сейчас, прямо здесь! К чему тянуть? Лодка все дальше, скользит по блестящей глади реки…

Еще плохо понимая, что он собирается делать, Эмеш стащил с ног сандалии, бросил на берегу, и с разбегу кинулся в воду. Кожу разом обдало огнем, он едва не задохнулся от боли, едва не ослеп… «Совсем сдурел! Так нельзя!» – в панике орал ошалевший разум, но тело упрямо делало свое, уж плавать-то морской бог умел как никто другой. Догнал лодку, одним рывком взлетел на борт. Сердце заходилось от собственной наглости.

Ничего. Откуда-то точно знал – так надо. Похоже он становится всезнающ, как ни крути. Хорошо. Так надо. Уршанаби наблюдал с интересом.

– На тот свет невтерпеж?

– Поворачивай! – приказал громко. – Я беру их с собой.

Демон засмеялся, гулко, раскатисто, лодка вздрогнула от его смеха.

Демон. Эмеш только сейчас, в близи, стоя с ним в одной лодке, понял на сколько Уршанаби не человек. Как бы не был похож, как бы не скалил бесчисленные рыбьи зубы – он не живое существо, и даже не мертвое, ибо мертвое когда-то было живым. Он никогда не был живым, никогда не дышал… он… оно. Оболочка, тряпичная кукла, которую дергает за ниточки невидимая сила. Оно лишь притворяется живым, но жизнь ему чужда. Оно… Так страшно, как сейчас, Эмешу не было еще никогда в жизни. Вот он истинный демон, лицом к лицу. Это на самом деле.

Только поздно боятся. Бросившись в реку смерти – поздно бояться, надо было раньше.

– Поворачивай, демон! – сказал твердо.

Демон задумчиво покачал головой.

– Полагаешь, ты можешь их забрать? А как же жизнь за жизнь?

– Можешь забрать в обмен мою. Если сможешь!

– Одну за всех?

– Хватит с лихвой!

Рука сама потянулась вниз, скользнула по борту лодки, уверенно схватила что-то… красного нарисованного дракона? Неужели правда? Да, именно так. Так надо. Дернуть его, тряхнуть за хвост, и вместо дракона в руках огненный меч. Ладони жжет, но ничего, он уже привык.

Эмеш держал меч обеими руками, выставив вперед, и отблески пламени сверкали в желтых птичьих глазах.

– Греби, я сказал!

– Ты убьешь меня? – вместе с отблесками, в желтых глазах светится живой интерес.

– Я заставлю тебя подчиниться!

Как ни странно, демон кивнул, довольно оскалился и развернул лодку.

Эмеш не удержался, вздохнул с облегчением – драться с демонами ему не хотелось, он еще боялся, ведь такого просто не может быть… не может быть с ним… в самом деле. Но было. И отступать поздно. Если бы пришлось – он бы, ни на секунду не усомнившись, снес лодочнику башку, вот этим самым мечем. Не важно как, и не важно, что было бы потом.

А прыгнув из лодки на землю, почувствовал, как меч ускользнул из рук, вновь становясь красным драконом. Правильно. Так надо. Он с лодкой одно, не разделить. Он даже одно целое с Уршанаби. И голова шла кругом, отчаянно пытаясь понять.

Впрочем, незачем понимать. Понимать он будет потом. В тишине. Когда сделает все, что должен.

Эмеш едва ли не силой вытащил тени из лодки, все до единой, они не упирались, просто застыли столбом. Потом стащил с запястья желтый пластиковый браслет, тот самый, без которого не выйти из Илара, размахнулся и кинул в реку. Больше не понадобится. Даже засмеялся от этой мысли. Сразу стало как-то легко.

Крепко схватил за руки Лару и Думузи, потащил наверх. Идут ли за ним остальные – было все равно, оборачиваться не хотелось. Он как Орфей вел наверх прекрасную Эвридику… впрочем нет, ее Орфея он вел тоже. А кто он сам теперь? Теперь остается научиться воскрешать и дарить жизнь. Он учится – как умеет. Кайраш лежал на спине и глазел в небо.