Текст книги "Проваленная практика, или как расторгнуть помолвку (СИ)"
Автор книги: Екатерина Евгеньева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Глава 17
После произошедшего дни на удивление полетели с невообразимой скоростью. Практику мне всё же засчитали – правда заново отправлять в лес не стали, решив, что тех умений, что я показала в защите с диким, и навыков выживания достаточно для уровня нашего курса. Если честно, вновь оказаться в лесу, пусть даже и на освещенной солнцем поляне, я не горела желанием. Видимо, настолько сильно было впечатление от случившегося, что я до сих пор с содроганием представляла своё перемещение куда-либо.
Алекс был безумно рад обретённой сестре, теперь уже официально, поэтому, когда в один из дней меня позвали к ректору, пошёл меня провожать до кабинета.
– Будь с ним помягче, – мы остановились прямо перед входом в приёмную.
– Да что ему будет, он же ректор, всякое повидал за годы работы, – я попыталась всё свести к шутке, но не тут-то было.
– Ты же понимаешь, что я об отце говорю. О твоём настоящем отце, как ты помнишь.
С этим, как выяснилось, у меня оказалась большая проблема. После того разговора, что я подслушала, ещё находясь в больничном крыле, мы с ним не виделись. Тайком оставив мне книгу в комнате, он снова пропал. Как объяснил немного позднее Алекс, ему надо было уладить кое-какие дела, возникшие в связи с моей персоной. Так сказать, подготовить к наличию родственницы других членов семьи. Оказывается, до того момента, как он меня нашёл, никто не был в курсе, насколько близкими были его отношения с мамой. Поэтому теперь их ожидал небольшой сюрприз, ну или большой, это как посмотреть. Ведь я, по сути, я была единственной дочерью, а значит, и наследницей Максимилиана, а это накладывало на меня определённые обязательства. Но для меня даже не это было главным камнем преткновения в общении с отцом, а его взаимоотношения с мамой. Я всё так же не понимала, почему он не пытался с ней потом связаться, почему так запросто вычеркнул из своей жизни ту, кого любил.
Плюсом к этому добавились проблемы с моей текущей семьёй. Я любила Вильгельма, он вырастил меня и пытался дать всё от него зависящее. Не скрою, были моменты, которые вводили меня в ступор, взять тот же эпизод с помолвкой, но где-то в глубине души я хотела верить, что он делает всё это мне во благо, по крайней мере, не во вред.
А по итогу, встретившись с ним на следующий день после выписки из больничного крыла, я словно увидела совсем не знакомого мне человека, как будто не было всех тех счастливых моментов между нами, как будто он не держал меня за руку в тяжёлые для меня минуты. Сказав лишь, что ему жаль, что всё так вышло, он молча развернулся и ушёл, оставив меня одну в пустом коридоре наедине со своими мыслями. Проплакав всю ночь в обнимку с Бриной, если так можно, конечно, сказать, я теперь с недоверием начала относиться и к сказанным Максимилианом словам.
Вернувшись в настоящее, я сказала:
– Не буду ничего обещать, – толкнула дверь, оставляя двоюродного брата снаружи. – Потом найду тебя, как всё закончится.
Пройдя мимо печатавшей что-то на машинке Нинель, я оказалась в кабинете ректора, в котором меня ожидало трое. Мистер Армидж, само собой, сидел за столом в окружении кипы бумаг, задумчиво крутя перьевую ручку в руках. Мой отец, Максимилиан, стоял около окна, наблюдая за гуляющими во дворе академии студентами. Когда я вошла, он оторвался от своего занятия и, приблизившись, приобнял меня. От него пахло свежестью и вишней: странное сочетание, но такое приятное, что в воспоминаниях на секунду возникла мама. Именно она у меня ассоциировалась с таким ароматом. Я до последнего не знала, стоит ли отвечать, но тело решило за меня, руки сами собой обвились вокруг него, ища поддержки. Третий присутствующий был мне незнаком, вернее, не так. Он сидел в кресле, находившемся в тёмном углу комнаты, и его лица я не видела, а представляться он не спешил.
– Мария, прошу, присядьте, – ректор наконец-то положил многострадальную ручку рядом с собой и указал на кресло, стоящее прямо перед его столом.
Интересно, как часто я ещё буду здесь появляться? Мне кажется, что в кабинете ректора я бываю чаще других студентов, даже самых отъявленных хулиганов.
– В чём причина нашей встречи? – присутствие отца придало мне храбрости. В конце концов, я ничего не нарушала и ни за каким правонарушением замечена не была, а на вопросы об испорченном артефакте мне так и не ответили. Поэтому, решив, что мне всё же кое-что должны, закинула ногу на ногу и принялась ждать.
– Мы выяснили, что случилось с вами и студентом Вебером на практике, – мне показалось, или в голосе ректора я услышала нотки раскаянья?
– Надеюсь, вы сейчас не скажете, что мы сами их испортили, иначе это будет выглядеть странно, – не знаю, кто или что в меня вселилось, но вместе с диким желанием узнать, что же тогда произошло, во мне кипела злость. Злость на недоглядевших учителей, злость на других студентов, у которых всё прошло по плану, да даже на ректора, который допустил в вверенном ему учреждении такое. Одно могла сказать с уверенностью: то, что по их вине случилось с Крисом, я не могу им простить. Он до сих пор так и не вернулся на учёбу и было неизвестно, когда сможет.
– Какая милая мисс, – мужчина, молча смотревший на нас до этого момента, чуть вышел из тени, выставляя себя напоказ.
Чёрные как смоль волосы на худом бледном лице, чёрные глаза, в которых даже не виднелся зрачок, и тонкие алые губы. Такое странное сочетание делало его лицо интересным и, возможно, даже красивым. Черный камзол лишь подчеркивал общее впечатление. Но, несмотря на его слова, говорить мне о том, кто это, никто не собирался, и в кабинете воцарилась оглушающая тишина, прерываемая лишь стуком секундной стрелки в старинных часах на стене.
Поперхнувшись от возмущения, ректор смерил меня внимательным взглядом, будто оценивая, что же мне всё-таки можно рассказать, и продолжил:
– И в мыслях не было. Расскажи, какие у вас взаимоотношения с Михаэлем?
– Зельиным? – я впала в ступор от вопроса. Какие у меня могут быть с ним отношения.
– Да, с ним, – мистер Армидж немного наклонил в мою сторону голову, незнакомец-же снова скрылся в тени.
– Даже не знаю. Ну, разговаривала с ним пару раз, не более. Он же с четвёртого курса, да ещё и с факультета артефакторики, если я не ошибаюсь, так что мы и не общались с ним.
– Интересно, а что насчёт Криса Вебера? – тут интерес уже проявил третий присутствующий.
– Даже не знаю, что вам на это ответить. Может, лучше спросить у него напрямую?
– Вы не в курсе круга общения вашего жениха?
– А вы не в курсе, что комментировать взаимоотношения других людей третьим лицам не стоит? – как же он злил меня, этот таинственный незнакомец. – Я могу говорить лишь о том, о чём знаю и что видела сама.
– Продолжайте, Мари, – ректор попытался смягчить наш диалог, махнув рукой в предупреждающем жесте в сторону стоящего в углу кресла.
– При мне у Криса и Михаэля никаких конфликтов не возникало, и я об этом не слышала от других студентов. Возможно, вам стоит уточнить этот момент у старосты группы, – закончив, я с вызовом просмотрела на присутствующих. Мало того что столько времени искали виновных, так ещё и задают провокационные вопросы.
– Всё верно, она не в курсе, старосты тоже.
Я с удивлением смотрела на вставшего со своего места человека, не понимая, почему он так смело ведёт себя в присутствии ректора и Максимилиана.
– Позвольте представиться, милая мисс, – он протянул руку для знакомства. – Роберт Андорский, дознаватель.
– О, так вы… – услышав знакомую фамилию, я растерялась, но лишь на секунду.
– Приятно наконец-то познакомиться с тобой, племянница, – от меня не ускользнула его чуть ехидная и довольная улыбка. Он был доволен тем впечатлением, которое произвёл на меня, тем секундным замешательством, которое вызвали его слова.
– Кто-нибудь объяснит мне, при чём тут Михаэль? Это он испортил артефакты переноса и связи? – по комнате прошёлся небольшой ветер, взъерошивая идеальные причёски мужчин.
– Твоя дочь, Максимилиан, теперь я в этом уверен ещё больше.
– Нам удалось узнать, – наконец-то взял слово ректор, поправляя упавшую на лицо чёлку, – что мистер Михаэль до начала практики, вернее, в ночь перед ней, взял из подготовленного для студентов инвентаря два артефакта переноса и два связи. Он внёс в них небольшие изменения, переставив вектор направления, поэтому вас и выбросило на другой стороне леса, туда, куда вход запрещён. В остальных он полностью замкнул цепь, делая невозможной связь с обоих сторон.
– Сразу видно – отличник, знал, что надо делать, – даже в такую минуту не могла не оценить талант студента Зельина. – А потом ему не составило труда дать их напрямую нам с Крисом. Но зачем ему это?
– Пока не удалось это выяснить, но мы работаем над этим. На нём стоит блок на действия, связанные с этим моментом, я не могу прочитать его мысли и понять, кто подал ему эту идею. О конфликтах между Крисом и Михаэлем нам неизвестно, никто из опрошенных мною студентов не был в курсе их ссоры, да и имелась ли такая, остаётся под вопросом.
Говоря всё это, Роберт стоял прямо напротив меня, буравя взглядом и словно пытаясь поймать мои эмоции от каждого произнесённого слова.
– Мои мысли вы тоже читаете? – вмиг стало как-то не по себе, ощущение и даже сама мысль, что в твоей голове, помимо тебя, кто-то ещё может находиться, пугала.
– А тебе есть что скрывать, милая мисс? – вот теперь на меня точно смотрел дознаватель. Черты лица заострились, и сейчас он напоминал гончую, которая взяла след.
– Всем есть, что скрывать, – я пожала плечами, пытаясь выглядеть как можно беззаботнее. – Думаю, и вы не без греха.
– Роберт, не пугай Марию, – Максимилиан встал между нами, закрывая меня от пронизывающего взгляда ищейки. – Твои не может, родовая защита, да и Брина не даст.
На сердце после такого заявления стало легче, даже воздух показался свежее, чем был секунду назад.
– Если что-то услышишь или увидишь подозрительное, дай знать, – мистер Армидж поднялся со своего кресла и вышел из-за стола. – В любое время дня и ночи. Отправь сообщение вестником, и я сразу же приду.
– Хорошо, я поняла.
На этом наше импровизированное совещание закончилось и, попрощавшись с присутствующими, я вышла из кабинета. Отец нагнал меня уже около двери, изрядно хлопнув дверью и напугав всё ещё что-то печатающую Нинель.
– Мария, постой, нам надо поговорить. Если ты не против, конечно.
Я видела, как ему было нелегко. С одной стороны, есть дочь, о которой он не знал столько лет, с другой – дочь уже относительно взрослая, которой мало будет пары заверений в родстве для возникновения нежных чувств. Я и сама была в смятении.
После поступка Вильгельма я не хотела снова открываться кому бы то ни было; где-то внутри меня поселился комок страха, постепенно разрушая все тёплые чувства к окружающим. Иногда я начинала бояться сама себя: резкие слова подругам, которые они стоически терпели, делая мне скидку на произошедшее. Алекс же молча слушал колкости в свой адрес, а потом крепко-крепко меня обнимал, успокаивая и даря надежду, что в этот раз всё будет иначе и меня никто не предаст. Вспомнив последний с ним разговор, где он описал будни Максимилиана и его настрой в отношении противоположного пола за прошедшие года, я решилась:
– Давай спустимся во двор, только надо захватить теплую мантию.
Медленно шагая по усыпанным снегом дорожкам, петляющим по парку, я ждала, когда же он начнёт говорить. Облегчать задачу и начинать первой мне не хотелось, всё же он сам вызвался на диалог.
– Я должен извиниться перед тобой, перед твоей мамой за то, что так долго не приходил. Я мог бы сказать, что это её вина, что она скрыла тебя от меня амулетом и поэтому меня столько лет не было… – на последних словах голос его сорвался.
– Но если бы не ты, то ей и не пришлось бы скрывать меня, верно?
– Верно. Очень сложно подобрать слова правильно, никого не обидев. В то время я был молод и амбициозен – в самом плохом смысле этого слова. Весь мир, казалось, должен лежать у моих ног, а мой отец Грегори поощрял меня в этом. Он считал, что Драконий край недооценён и с новым правителем начнётся новый виток в его развитии.
– В общем, строил на тебя далеко идущие планы, но тут появилась мама, – я остановилась, подхватив с земли горстку снега, охлаждая руки, которые горели. Выйдя из стен академии, я находилась в возбуждённом состоянии, я чувствовала, что сейчас должны разрушиться стены между нами, что в этом разговоре он откроется мне как дочери той, что любил больше всех.
– И тут ты права. Это были грандиозные планы. Но здесь, в этих серых стенах, среди покрытых слоем пыли книг, я встретил её. Ты не представляешь, что я почувствовал, едва увидев Агнессу. Жизнь разделилась на до и после, и всё, что было важно до этого момента, перестало существовать. Как только отец узнал о нас, а этот момент, поверь, я пытался оттянуть как можно дольше, он сразу же попытался забрать меня обратно. Мне удалось выторговать себе год, но с условием, что мы с ней прекращаем отношения.
– Ты согласился? – даже в мыслях не могла такое представить, ведь как-то же я родилась, но не могла не спросить.
– Отцу сказал, что да, – мы как раз дошли до скамейки и он присел на неё, подзывая меня к себе. – Мы скрывались ото всех. Тайные встречи по ночам, записки, переданные через друзей. У Агнессы была чудесная подруга, она всячески нам помогала, прикрывая нас.
– Что же в итоге произошло?
– До окончания учебного года оставалось совсем немного, когда отец узнал, что я его обманываю. Терпением он не отличался, поэтому за мной сразу же приехали, даже времени, чтобы попрощаться и собрать вещи, не оставили.
– Ты ушёл просто так? – я была обескуражена. Как же так? Неужели мама даже не узнала, что произошло?
– Пришлось. Отец сказал, что если я ещё раз с ней увижусь либо попытаюсь как-нибудь связаться, даже через третьих лиц, то она умрёт. Сомневаться в его словах было глупо, он всегда держал слово.
– Страшный человек. Что она ему могла сделать, что противопоставить? – в груди стало больно, я представила, какой удар получила мама, когда Максимилиан пропал без объяснения причин. А ведь она уже была беременна, знала ли она тогда об этом, я уже никогда не узнаю.
– Неизвестная, пусть и очень одарённая и талантливая студентка? Ничего, конечно. Он этим воспользовался, знал, что я не смогу её защитить, сила была на его стороне.
Мне нечего было на это ответить. Всё было правдой: обычные люди не могут выступать против сильных мира сего, пусть и чужого государства. В то время отношения между нашими странами только начинали налаживаться, и никому бы и в голову не пришло портить их из-за никому неизвестной студентки. Вопросов я не задавала, и Максимилиан продолжил:
– Как я понял, Агнесса создала артефакт или амулет, который позволил ей скрыть от меня факт твоего рождения. Возможно, она была настолько сильно на меня обижена, возможно, догадалась, что вам обеим может грозить опасность. При рождении детей высвобождается огромный поток силы, не заметить который просто невозможно. По нему я бы мог тебя сразу почувствовать ещё тогда.
– Но на мне был амулет всё это время. Я сняла его только недавно, – вот и пришло моё время открывать секреты.
– Почему? – с тревогой в голосе спросил отец.
– Меня пытались убить, – я не ждала ничего хорошего от своего ответа, но то, что случилось, превзошло мои ожидания.
Глаза Максимилиана налились красным, покрывая белок алым, на кончиках пальцев появились всполохи молний, а воздух вокруг нас моментально стал чёрным из-за появившихся из ниоткуда теней.
Глава 18
Дни тянулись медленно, наводя скуку и уныние. Снег полностью укрыл белым одеялом города и деревни, заставляя дворников работать больше, а горожан двигаться меньше. Мороз тоже не оставался в стороне, отвоёвывая себе окна академии и разрисовывая их причудливыми узорами. Чем меньше становился день, тем сильнее я ощущала необъяснимую тревогу, поселившуюся глубоко в сердце.
С того памятного разговора у ректора и последующей беседы с Максимилианом прошло несколько недель, и моя жизнь постепенно вошла в привычное русло. С Вильгельмом, а теперь я звала его именно так даже мысленно, мы более не встречались. Словно всё решилось само собой и не подразумевало никаких наших встреч в будущем. Я получила лишь одно письмо от Кэролайн, в котором она выражала сочувствие по поводу случившегося и лелеяла надежду, что когда-нибудь я смогу их простить. Как оказалось, она тоже была не в курсе, но, будучи супругой полностью разделяла вину наравне с главой семейства. После прочтения я лишь на секунду почувствовала горечь сожаления от сложившегося мной мнения на её счёт, но решив, что сейчас я сделать с этим ничего не могу, да и не желаю, постаралась спрятать это гнетущее чувство глубоко в себя.
– Ты тоже думаешь, что я была к ней жестока и несправедлива? Да, я не испытывала к ней тех чувств, как если бы к родной матери, но ведь она тоже не слишком-то и одаряла меня своим теплом, – Брина внимательно смотрела на меня, слушая и будто понимая, что именно говорю.
– Ты слишком строга к себе. Возможно вам ещё и удастся найти общий язык, если конечно не брать в расчет твоего «папочку», – Лиззи немного резковато встала с лавочки, уже изрядно припорошенной снегом и быстрым шагом направилась в сторону академии. – Ты идёшь?
– Чуть позже, хочу немного побыть здесь. Встретимся в столовой.
Удовлетворившись мои ответом, Лиззи оставила меня одну. Вернее, не совсем одну, время от времени Брина давала о себе знать и показывалась на глаза, иногда появляясь в самые неожиданные моменты. Как объяснил отец, это для теней норма, являть себя лишь изредка, когда требуется помощь и поддержка. Видимо, сейчас она решила, что её присутствие мне необходимо.
Я села на уже изрядно покрытую снегом скамью, стоявшую под многовековым деревом и предалась мыслям. Не столько грустным, сколько невесёлым. Я думала о Крисе, о моём будущем неженихе, о навязанном договором парне. Хоть он и оправился полностью от ранения, родители не спешили возвращать его в стены академии. Я могла их понять. От Михаэля Зельена так ничего и не удалось добиться, разум его был закрыт, и сколько бы дознаватель не пытался найти этому объяснение – не смог. Не скрою, где-то в душе я немного порадовалась, что хоть кто-то щелкнул его по зубам, но если вдуматься, то это лишь усложняло всё, ведь мы так и не узнали, кто же стоит за всем произошедшим.
В редкие встречи с отцом я видела, как он напряжён из-за сложившейся ситуации, но ничего не может с этим поделать. Дела королевства требовали его присутствия за океаном, и он не мог всё время находиться рядом со мной, да я и не просила. С одной стороны, я приняла его как своего отца, как любимого матери, с другой же не могла себя заставить относиться к нему так, как было бы должно относиться к отцу. Решив себя не заставлять, да и создавать видимость любящей дочери не хотелось, я дала себе время на сближение с ним. Он понял меня, сказав, что примет любой мой выбор и что для него важно, чтобы я чувствовала себя комфортно рядом с ним. Но когда он предложил перевестись в их академию, я ответила однозначным отказом сославшись на подруг и неоконченный год обучения.
На том и порешили, не форсировать события, а ждать, благо времен для этого было достаточно, и никто нас не торопил. О том, как известие о внезапно обретённой дочери восприняли его братья мне поведал Алекс.
– Да, сестрёнка, давно у нас такого переполоха не было. Тётя Флоренс хотела сразу начать подготовку к балу в твою честь.
– Так быстро? – я в ужасе посмотрела на него.
– Ну не совсем сразу, после того, как опустошила практически весь бутылёк с успокоительным и отыгралась за нервный срыв на прислуге, – Алексу было весело, а вот я не разделяла его игривое настроение, уже предвкушая предстоящую в будущем встречу.
В итоге всё оказалось не так страшно. Все, конечно, были удивлены моим столь резким врыванием в семью императора, и даже были сомнения в моей к неё принадлежности, что, не скрою, меня немного задело. Но как только Максимилиан рассказал, что я тоже могу видеть тени, и что Брина осталась со мной, все вопросы в отношении меня были сняты сами собой.
Постепенно всё вернулось на круги своя. Учёба и встречи с подругами, редкие стычки с Сильвией, обычно заканчивающиеся ничьей и тренировки с Алексом, которые мне отменил ректор, но которые я не смогла отменить сама себе. Почувствовав себя один раз беспомощной на встрече с диким, я не хотела испытывать тоже чувство ещё. Хоть разум и твердил, что дело было не в моём профессионализме и умении, сердце сжималось при мысли о возможном повторении. Это чувство бессилия и слабости я запомнила навсегда.
Сколько бы я не возвращалась мыслями в прошлое, настоящее неумолимо приближалось и наконец настало время для проведеня зимнего бала. Зима уже полностью вступила в свои права, раскрасив белыми красками природу, а мороз с каждым днём становился только сильнее, заставляя птиц реже летать, а студентов кутаться в несколько слоёв одежды для выхода на улицу. На мой взгляд такому положению дел были рады лишь хозяева трактиров, так как с приходом холодов продажи согревающих напитков выросли в разы, по крайней мере у нашей компании точно.
Платье для бала было выбрано заранее, хоть я и противилась, но отец решил полностью оплатить мои сборы, несмотря на то, что со стипендии я могла купить себе всё необходимое и сама. В итоге выбор я остановила на светло-голубом приталенном варианте, а также небольшой сумочке в цвет наряда. Какого же было моё удивление, когда утром, в день торжества, мне доставили большую розовую коробку, перевязанную красной лентой с большим бантом сверху без обратного адреса. Коробку оставили у двери, поэтому найти отправителя по горячим следам казалось сложным.
– Интересно, чтобы это могло быть, – я ходила вокруг неё и не решалась открыть. – Ты видишь, что там?
От Брины я ответа и не ждала, но спустя столько времени она стала словно третьей моей подругой, и я иногда забывала, что тень лишь безмолвный слушатель и созерцатель всего происходящего.,
Была не была, решила я и резко дернула с лоскут. Несмело заглянув в открывшейся короб, я рассмеялась. Да, либо я стала трусихой, либо разучилась радоваться подаркам. Под крышкой оказалось атласное алое платье, с расклешённой книзу юбкой. Надев его, я поняла, насколько же оно мне подходит. Цвет был мне к лицу, а идеальный вырез – ни глубокий, ни высокий, он открывал ровно столько, сколько может себе позволить девушка без риска получения дальнейших пересудов со стороны. Открытые плечи были смелым решением, но всё соответствовало последнему писку моды. Дополняли образ фиолетовый ридикюль и такого же цвета туфли на высоком каблуке. Самое удивительное, что всё было мне по размеру и сидело на мне очень хорошо.
Уложив волосы в лёгкую низкую прическу с помощью ветра, призванного движением руки, я достала из шкатулки украшения, доставшиеся мне от мамы и отправилась на бал. Я шла по украшенным по случаю праздника коридорам, и представляла лица друзей. Когда они меня увидят. Так как подруги выбирали со мной платье, то они будут явно удивлены тем нарядом, в котором я сейчас. Ну а Алекс, который любезно согласился быть моей парой на этот вечер, рад мне в любом виде и состоянии, в чём я уже успела неоднократно убедиться. Как я и ожидала, у входа в бальный зал меня уже ждали.
– Мария, я тебя и узнала-то не сразу, – Лиззи придирчиво оглядела меня с ног до головы и судя по лицу, осталась довольна.
– Могла бы сразу сказать, что у тебя уже было платье и не и покупать ещё одно, – Дебби была немного недовольна, но я списала всё на стресс. Ведь именно сегодня на балу должно состояться её первое свидание с одним парнем с четвёртого курса.
– Это подарок, сама правда не знаю от кого, но тень проверила, всё хорошо. Так что можно идти танцевать.
– Да, пора. Вот и мой кавалер. Привет, Калеб! – Дебби резко повернулась к только подошедшему к нам парню, взяла его под руку и с гордо поднятой головой вошла с ним в зал.
Следом за ним я увидела и спутника Лиззи. Подмигнув мне. Она скрылась с ним в темноте бальной комнаты, оставив меня дожидаться Алекса в одиночку. Минута сменялась минутой, а я всё стояла одна, пропуская вперед другие парочки. Я уже хотела отправиться на его поиски, как меня внезапно кто-то взял за руку, застав врасплох.
– Ты! – от переполняющих меня эмоций я нее сдержалась и перешла на крик, заставив проходивших мимо студентов обернуться.
Передо мной, улыбаясь, стоял Крис. От радости, что наконец-то его вижу я бросилась к нему на шею, крепко обнимая.
– Тише, а то ты завершишь то, что не удалось и дикому, – он немного закашлявшись отстранил меня от себя, вернее будет сказать оторвал.
– Прости, я так волновалась за тебя. Писала тебе письма, но судя по всему они до тебя так и не дошли, потому что ответа я так и не получила ни на одно. Пожалуйста, скажи, что ты их просто не получал, а не то, что не хотел отвечать.
Я замерла в ожидании ответа. Какие бы ни были наши с ним отношения, я беспокоилась за него, переживала об его самочувствии и всё ждала, когда же он вернётся в академию.
– Посмотри на меня, и сама поймешь ответ.
Он лишь лукаво смотрел на меня, ожидая чего-то. Вначале я не поняла, что же он хочет. Вроде вопрос был задан, неужели так сложно ответить. Но гнев моме6нтально улетучился, когда я всё же повнимательнее его рассмотрела. Открывала для себя новые черты лица, красивого цвета глаза и тонкие губы, которые я прежде и не считала красивыми, а теперь всё словно заиграло новыми красками. Отойдя чуть подальше решила осмотреть его с ног до головы. Но, опустившись до груди, подошла вновь обнять. Парные костюмы, платье, что было сейчас на мне – от него, и сейчас наши образы были парными. Чёрный пиджак был украшен алой отсрочкой, а бутоньерка была фиолетовой.
– Пройдём в зал? Пока не пропустили всё самое интересное?
– Подожди. Надо найти Алекса и сказать ему, что ты здесь. Сегодня на вечер он мой пара, мы договорились с ним.
Я начала озираться по сторонам, ища глазами брата, и уже была готова подняться в его комнату, когда Крис остановил меня:
– Он в курсе. Это я его попросил позвать тебя, пока это не сделал кто-нибудь другой. Так что сейчас он должен ждать нас внутри.
– Так ты всё продумал! А почему не сказал раньше, что придёшь? Я думала, родители тебя теперь не скоро отпустят.
– Хочешь открою секрет? – он приблизился губами к уху и прошептал, – Я сбежал от них ради танца с тобой.
От такой близости мне стало не по себе. Нет, всё было очень даже приятно, мне нравилось, когда он стоит так близко и шепчет, от этого и стало страшно. От того, что мне начинает нравиться. Поймав в ловушку своих рук, Крис прижал меня к стене, став ещё ближе, хотя казалось это было невозможно. Я не успела ничего возразить, как горячий и требовательный поцелуй заставил меня забыть обо всех словах, уже готовых сорваться с языка. В нём было всё – и тоска за мной, и жажда обладать, и нежность, которой мне так не хватало. Потерявшись я начала отвечать не сразу, и когда Крис понял, что всё взаимно и я не вырываюсь, он лишь усилил напор. Когда стон наслаждения уже был готов вырваться из моих уст, нас бесцеремонно прервали.
– Я конечно понимаю, что вы помолвлены, но не здесь же, голубки, – Алекс мягко отодвинул меня от Криса, и встал рядом, чуть закрывая собой.
– Я… я… – что на это сказать я не знала, поэтому отошла чуть в сторону, и поправила немного растрепавшуюся причёску, лишь бы занять себя.
– Мы сами разберемся, Алекс, – Крис, обогнув по дуге Алекса, подошёл вплотную ко мне, и подал руку, приглашая наконец-таки пойти на мероприятие.
– Ну-ну, – Алекс был недоволен увиденным, но в кои-то веки мне было всё равно, что думают другие. В тот момент был только я и Крис, и я была счастлива, – Береги её, Кристофер.
