Текст книги "Искатель: Проклятие Древней крови (СИ)"

Автор книги: Екатерина Близнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава X. Синия Аркана

– Госпожа Аркана, вы не ложились сегодня?

Зоркий взгляд Варны Наори подметил и вчерашнее платье, и пятно муки на высокой смуглой скуле, и волосы, собранные высоко на затылке несмотря на рассветный час. Спускаясь из спальни в клетчатом домашнем халате, Варна обратила внимание, что постоялица сидит в кресле у камина. Не спала всю ночь? Была еще одна странность. Вместо того, чтобы привычно кутаться в шаль, наброшенную на плечи, Варна чувствовала приятное расслабляющее тепло, какое бывает только к вечеру, когда камин хорошенько нагреет гостиную на первом этаже.

– Синия! Вы слышите меня? – нетерпеливо окликнула Варна, не дождавшись ответа от постоялицы.

Синия Аркана несколько замедленно обернулась к квартирной хозяйке и покачала головой. С растерянной, беспомощной улыбкой признала:

– Да. Я не спать. Не-сон-лица…

Варна, как обычно, поморщилась, услышав ужасающе неправильную речь из уст постоялицы. Впрочем, стоит поблагодарить Хранителей хотя бы за то, что на этот раз обошлось без их собственных словечек, которые Дети Огня норовили ввернуть посреди певучей риорской речи.

– Бессонница! Какой вздор! Вы просто должны лечь и закрыть глаза, чтобы уснуть. И ложиться следует в одно и то же время, чтобы приучить себя к дисциплине, – всегда, когда речь заходила о нарушении режима, вдова сотника королевской гвардии, теряла наносную приморскую доброжелательность. Резкая прямота, присущая горцам, по мнению Варны, больше соответствовала случаю.

Не дождавшись ответа, Варна подошла к камину. Пустая дровница в углу лучше всяких слов поведала хозяйке о том, чем занималась постоялица всю ночь. Сиротливые щепки и отлетевшие кусочки коры – вот и всё, что осталось от просушенных звонких поленьев, за которые хозяйка буквально день назад отдала пять риен.

– Госпожа Аркана, этих дров нам должно было хватить до конца декады, – Варна взяла с полки полный горшочек с черным смолянистым порошком, сняла крышку и показала Синии. – Я уже несколько раз говорила вам, что огонь нужно поддерживать порошком из Академии. И нет нужды топить камин всю ночь!

Синия отвела взгляд вишневых глаз. Расправила ладонями белый передник на коленях. Встала.

– Простить меня, госпожа Наори, – тихо, но без раскаяния сказала она, глядя в сторону окна. – Игни оплатить. Если вернуться.

Варна поставила горшочек с порошком на место.

– Его не было всю ночь? – смягчилась она. Что-что, а материнскую тревогу она понимала и могла разделить её, найти нужные слова. – Он искатель, Синия. Это такая работа.

– Я молиться всю ночь, – губы Синии задрожали, – Сакри Игни не терпеть этот порошок. Только чистое дерево. Я бояться прогневить…

Варна обняла ее и материнским жестом ласково провела по медным волосам. Синия была ниже почти на голову, и казалась заблудшим ребенком, несмотря на то, что была младше Варны от силы на дюжину лет.

– Он вернется. Знаешь, почему? Я пригрозила Фареллу, что скормлю грифам его глаза, если с твоим сыном что-то случится, – нараспев, будто рассказывая одну из длинных горских сказок-колыбельных, проговорила она.

Синия отстранилась, чтобы пытливо заглянуть госпоже Наори в лицо.

– Неужели ты говорить так шеф-искатель? – потрясенно выдохнула она.

Варна изобразила воинственный оскал.

– Это он для твоего сына шеф-искатель, а мы с этим старым лисом выросли в одной деревне. Он привел ко мне мужа и забрал моего сына. У нас длинные счеты.

– Ветус Вульпи? – ахнула Синия. Прижав ладони к щекам, она отскочила от Варны и подбежала к окну в столовой. Рванула с вешалки свой темно-зеленый плащ, но вместе с плащом уронила треногу. Не стала поднимать, а вместо этого обернулась через плечо и крикнула срывающимся от обиды голосом: – Алпин Фарелл есть ста… Старый Лис?!

– Милостивый Создатель, нет! – закатила глаза Варна. – Конечно, нет! Это просто выражение такое у нас, горцев. Ты видела его хитрую физиономию? Ну чисто лиса. Старая. И с-сытая, – добавила она, немного погодя.

– Нет, не видела, – эхом отозвалась Синия. Оказавшись рядом с окном и входной дверью, она услышала – даже не краем уха, а скорее материнским сердцем ворчание магической самоходной кареты. Не удержалась и открыла замок на двери, дёрнула ручку на себя и выскочила в домашнем платье на высокое крыльцо. Холодный ветер обжёг горячие щеки, высек слезы из глаз. Синия сощурилась, козырьком сложила ладонь, и замерла, гадая, проедет карета мимо или остановится у их дома.

И – если остановится – к добру или худу? Лицо возницы выглядит хмурым, но теряется за бликами на стекле.

Карета ещё не успела затормозить, как боковая дверь распахнулась, и с высокой подножки спрыгнул взъерошенный Игни в одной рубашке и без шляпы. Синия покачнулась и схватилась на столб, поддерживающий над крыльцом шатровую крышу. Цел! Но рукав будто в крови! Она шагнула ему навстречу, но Игни протестующе замахал руками.

– Матушка, вернись в дом! И вскипяти воду!

* * *

Мужчину занесли в дом небрежно, как мешок с репой, и сгрузили прямо на ковёр. Игни тащил за руки, возница – за ноги. Хозяйка дома наблюдала за происходящим, отступив в сторону и потуже запахнув на груди горскую шерстяную шаль. Алпин Фарелл зашёл после всех, закрыв за собой дверь.

– Помяни демона, – глухо поприветствовала Варна земляка.

– И тебе пусть улыбается небо, Варна, – любезно ответил шеф-искатель, поправляя сбившуюся булавку на галстуке. – Знаешь, кто это?

Варна оглядела бледного мужчину, который в данный момент куда больше смахивал на мертвеца. На мертвеца, который при жизни заказывал костюмы, а не покупал готовые. Наметанный глаз портнихи немедленно оценил и безупречный крой, и ровную строчку. Варна раздраженно поджала губы. Игни опустился на одно колено рядом с бесчувственным телом. Коснулся двумя пальцами шеи блондина, проверяя сердцебиение. Синия взяла с одного из кресел клетчатую подушку и подала сыну, чтобы тот подложил под голову раненого.

– Очередной Древний? Ты решил превратить мой дом в Резервацию? – холодно осведомилась хозяйка.

Игни бросил на неё настороженный взгляд, но тут же вернулся к заботам о князе. Вполголоса поручил матушке подняться в спальню, достать из чемодана аптечку и попросил пожертвовать ночной сорочкой – какую не жалко. Синия молча кивнула и отправилась выполнять указания. Она никогда не спорила с сыном, когда видела, что в его глазах пляшет Предвечный огонь. Ни словом не обмолвилась о том, что он в очередной раз нарушил все свои обещания, хотя на сердце кипела материнская горькая обида. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Синия украдкой утёрла платочком одинокую слезинку на щеке.

– Слышал бы твой муж каким тоном ты говоришь о представителе королевской семьи, – картинно ужаснулся Алпин Фарелл, свысока наблюдая за тем, как Игни расстёгивает и подворачивает рукава рубашки.

– Мой муж отдал жизнь по приказу одного из представителей этой ублюдочной семейки, – скривилась Варна и поправила шаль на плечах, будто почувствовав холод посреди натопленной комнаты. – Или ты забыл уже эту историю, искатель?

Алпин Фарелл мягко взял Варну за локоток, будто они были на светском приеме, и отвёл в сторону.

– Это Братоубийца, Варна, – шепотом сказал он, наклонившись к ее уху. – Он вернулся. Подумай, что это может значить для нас. Для города. Для тебя.

Варна помолчав, с неохотой предложила шефу искателей разделить с ними завтрак. Алпин Фарелл улыбнулся, покровительственным жестом коснулся её подбородка и вежливо отказался, сославшись на массу дел, которые требуют его внимания. Коротко кивнул вознице. Тот правильно истолковал безмолвный приказ и вышел первым, забыв попрощаться. Алпин Фарелл напомнил Игни, чтобы тот явился в Чайный домик после обеда.

– Я, кстати, жду ответ от его светлости на свой вопрос. Почему он интересовался судьбой Матьяса Бродэка? Вызнай, – шеф-искатель обернулся на пороге, чтобы дать последнее поручение.

Игни ничего не ответил. Алпин Фарелл поправил шляпу, на родном языке поблагодарил Варну за помощь и вышел.

– Опять забыла сказать, что скормлю грифам его глаза, если он подставит меня, – расстроенно сказала Варна, когда за спиной искателя захлопнулась входная дверь.

* * *

Пока госпожа Наори сердито гремела посудой, нарочито громко шинковала зелень и со всей силы стучала пестиком в каменной миске, разминая приправы, Синия Аркана, напротив, старалась двигаться бесшумно. Даже когда ей пришлось разорвать свою ночную сорочку на широкие ленты, она жмурилась, как будто от этого ткань станет тише трещать. Мягкие маленькие ладони сами собой сжимались в кулаки, когда Синия поднимала взгляд на сосредоточенное лицо сына. Сведенные к переносице брови и жесткая линия поджатых губ делали его до ужаса похожим на отца.

Впрочем смотреть на страшные раны, сшитые черной шелковой нитью, было еще тяжелее. Синия заметила, что руки Игни дрожали, когда он открывал замок дорожной аптечки. Живой человек производил впечатление кое-как заштопанной куклы. Многое видел сын Валора на той грязной войне, но такое – впервые. Игни даже не был уверен, что ему удастся самому вытащить князя с погребального костра. А звать лекаря… Игни бросил взгляд на хозяйку дома, которая стояла к ним спиной и со злостью стучала ножом по разделочной доске. Звать лекаря из Королевской лечебницы к Братоубийце…

«Какой вздор!» – скажет госпожа Наори. И будет права.

– Кто это быть? – шепотом спросила Синия. – Кто это сделать с ним такое?

Игни глянул так, что пламя в его глазах обожгло матушку.

– Теплая вода. Много. Сейчас, – отрывисто бросил он. Достал из сундучка склянку с белым порошком, встряхнул и поднес к глазам, разглядывая полустертую шкалу делений. Дождался, пока матушка принесет полный кувшин воды и черпак, набрал воды и тонкой струйкой осторожно влил воду в склянку. Осадок неохотно отрывался от дна. Игни нетерпеливо постучал бутылочкой по основанию ладони, разгоняя ленивую суспензию.

– Это быть последняя? – вполголоса уточнила Синия, заглянув в полупустую аптечку.

Игни придвинул сундучок к себе. Вытащил узкую деревянную коробочку и извлек из нее две ампулы с красной жидкостью. Показал матушке.

– Больше ничего? – одними губами спросила она.

Игни покачал головой. Синия перехватила его руку.

– А если что-то случаться с тобой? Что мне делать? – с ноткой паники воскликнула она. Варна оторвалась от своего занятия и обернулась к ним с ножом в руках. Подошла ближе. Глянула сверху вниз на бесчувственного пациента, ворчливо предположила, что не помешало бы попробовать нюхательную соль. Игни не стал спорить с хозяйкой, в которой неожиданно пробудился лекарь. Тем более, вооруженный внушительным кухонным ножом.

– Да, соль понадобится, благодарю, – усмехнулся он.

Игни мягко отвел руки матушки от драгоценных ампул.

– Ты поможешь мне обработать раны? Промыть и нанести ту мазь, которую я готовил в О-Диура, помнишь?

Варна открыла дверцы посудного шкафа. Жалобно звякнули чашки, решительно сдвинутые в сторону тарелок. Скрипнули половицы – она встала на мыски, чтобы дотянуться до верхней полки. Синия принесла медный таз для варенья, налила воды, смочила и отжала тряпку. Беспомощно наблюдала за тем, как сын тратит предпоследнюю ампулу из аптечки Валора на то, чтобы у незнакомого человека появился шанс открыть глаза.

И потратит вторую через десять часов, чтобы первая была израсходована не напрасно.

Синия прикусила губу, чтобы не закричать на сына. Она понимала, что в ней говорит страх. Она заранее знала, что Игни будет мрачно отмалчиваться в ответ на любые материнские доводы. Но молчать было сложно. Слишком много вопросов накопилось в груди за бессонную ночь. Слишком много новых вопросов принесло тревожное утро. Синия потуже затянула на талии фартук, подвернула рукава платья и, не жалея, стала протирать кожу вокруг ран чистой тряпкой.

Варна нашла флакончик с резко пахнущей солью в шкафу, но не успела поднести к носу князя, как тот распахнул единственный уцелевший глаз. Яркий, как аметист. Синия, от неожиданности, надавила ещё сильнее.

– Проклятье, женщина! Что ты делаешь? – хрипло, неразборчиво процедил он, пытаясь поднять левую руку и оттолкнуть от себя мокрую тряпку. Или самому отползти подальше. Ни то, ни другое ему не удалось в полной мере. Дёрнувшись, князь потерял те крохи сил, которыми располагал. Стиснув зубы, он глухо застонал. Зажмурился.

Варне это отчего-то понравилось. Она одобрительно хмыкнула.

– Крепись, крепись, солдат, м-м-м, – насмешливо пропела она строчку из баллады. Как следует, закупорила флакончик со стершейся бумажной этикеткой. Пропустила пару строчек, промурлыкав лишь мотив, и выдала сразу финал куплета: – Девица одарит тебя любовью, м-м-м.

Алишер покосился на неё. А потом перевёл взгляд на Синию. Та вынула тряпку из таза с теплой кипяченой водой, слегка сжала, стряхнула капли и потянулась к обнаженной груди раненого. Игни в это время отправился греметь рукомойником. Намыливая руки до локтей, он глядел в красные глаза собственного отражения в круглом зеркале. Молча спрашивал у того красноглазого, о чём тот думал. И не получал ответа. Выходит, вовсе ни о чём не думал.

«В этом очаг твоих проблем, приятель, – вынес приговор двойнику Игни. Ополоснул руки от мыльной пены, вытер жёстким полотенцем. – Пора с этим завязывать. Запасных жизней больше не будет».

Он достал из кармана брюк суспензию от заражения крови, еще раз взболтал и глянул на просвет, чтобы оценить, насколько хорошо белый порошок растворился в воде, не начал ли оседать хлопьями на дне. Открыл ящик со столовыми приборами и достал суповую ложку. Варна частенько потчевала Игни с матушкой супами и похлебками по горским рецептам. В Акато-Риору все больше предпочитали обходиться без жидкой пищи, так что ложки в домах риорцев скорее примета того, что в доме появился ребенок, чем насущная потребность взрослых. Игни криво усмехнулся, рассудив, что князь не иначе как пользуется особым расположением Священного огня, настолько ему везет оказаться именно там, где ему точно сумеют оказать всю необходимую помощь.

Игни поймал на себе пристальный взгляд князя. Неуютно поежился, поскольку трудно было привыкнуть к необычному фиолетовому цвету глаз. Поправил себя: не Священного огня, а Небес. Наследник древнего рода Детей Небес, должно быть, получил благословление своей стихии. Как тут говорят? Небесные Хранители приглядывают за ним? Очень может быть.

– Кто это сделал? – спросил Игни, продолжая легонько встряхивать склянку с лекарством. Он опустился на пол, скрестив ноги, чтобы Алишеру было удобнее с ним разговаривать. Синия в это время промокнула сухим полотенцем грудь князя и потянулась за банкой с заживляющей мазью. Услышав вопрос сына, она на мгновенье замерла, потом глубоко вздохнула. Укорила себя, что понапрасну задавала сыну вопросы, на которые он не знает ответа. А что ещё важнее: с сердца Синии будто сняли тяжелую наковальню. Только когда Игни своим вопросом развеял душную завесу непонимания, она поняла, что всё это время в глубине души подозревала сына. Словно он привел в дом того, кому принадлежала кровь на одежде, которую Синия застирывала прошлым утром…

– Выглядит, как раны от когтей горного кота, – вставила Варна, поглядывая на незваного гостя с долей уважения. – мы зовем его исбри. И он становится настоящим демоном, когда решает, что люди вкуснее диких коз.

Холодная густая мазь легла на покрасневшую от касаний жесткой тряпки кожу. Раны кое-где вскрылись и по коже поползли тонкие струйки крови. Алишер прикрыл глаза.

– Это и был демон. Мой брат… практикует запретную магию. Он превратил своего бастарда в Тень. Проклятый ублюдок…

– Король? Король владеет запретной магией? – настойчиво переспросил Игни, лихорадочно размышляя, знает ли Алпин Фарелл. Не может не знать! Но раз так, то неужели он дал Игни задание вывесить на свет грязное белье самого короля Эриена?! Стажеру! Это безумие!

– Я ведь уже говорил, – выдохнул Алишер. – Он подставил меня, чтобы убрать с дороги. Убрать свидетеля. Посылал убийц, чтобы они заткнули мне рот. Он боится. Боится, что будет с ним, если все узнают. Он такой же выродок, как тот, кто спалил вашу Резервацию. Только ещё хуже.

Игни с матушкой переглянулись. Игни сжал в кулаке склянку с лекарством с такой силой, что ему послышался треск. Тогда он поспешно сунул матушке в руки последний оставшийся у них пузырек с жизненно-важным лекарством и встал. Сунул руки в карманы брюк и подчеркнуто официальным тоном спросил:

– Мы заметили, что вы первым упомянули искателя по имени Матьяс Бродэк, интересовались его судьбой. Что вас с ним связывает?

Князь пошевелился и, обнаружив, что уже лучше владеет своим телом, опёрся на локоть.

– Матьяс вызвался помочь мне, – спокойно ответил Алишер. – Добровольно. Он разумный человек.

Варна, которая все это время брезгливо держалась подальше от князя, внезапно переменила свое отношение. Подошла, помогла Алишеру подняться на ноги и пересесть в кресло. А потом вспомнила, что завтрак сам себя не приготовит. И больше не гремела посудой, вполне миролюбиво начала жарить овощи для рагу. И даже поставила вторую сковороду, чтобы разогреть лепешки, чего за ней отродясь не водилось.

Синия подхватила с пола разорванную на ленты ночную сорочку и настояла на том, чтобы князь позволил ей снять с него рубашку – чтобы она могла перебинтовать раны. Если Варна молча удивлялась, как это полуживой мужчина так быстро набрался сил, чтобы худо-бедно, но сидеть и разговаривать, то Синия только бросала укоряющие взгляды на сына. Игни пожал плечами.

– Мати, медикати грати салютари, нан кустади. Ту нан вис ме петере винам[1]1
  «Лекарства нужны для спасения, а не для хранения. Ты не заставишь меня пожалеть о том, что я сделал».


[Закрыть], – переходя на родной язык, чтобы не привлекать ненужное внимание к этой теме, вполголоса проговорил Игни.

– Квиди михи эт-тиби?[2]2
  «Что ты сделал?»


[Закрыть] – уточнил Алишер, спрятав тень улыбки в уголках рта.

Глава XI. Пятая сущность

Тяжелый горький дым тянул свой хвост по улице, заползая в окна на втором этаже. Неумытое солнце неохотно выглядывало из-за рваных туч. Город с трудом приходил в себя после тяжелой ночи, как больной лихорадкой, переживший кризис.

Варна помешивала длинной деревянной ложкой овощи на сковороде, то и дело бросая настороженный взгляд в сторону Древних, которые внезапно принялись лопотать на своём непонятном наречии. Неровные, наспех наструганные дольки земляного хлеба злокозненно подгорали с одной стороны, оставаясь при этом сырыми со всех прочих сторон.

Приглядывая одним глазом за лепешками из рисовой муки, Варна чувствовала, как постепенно её миролюбие сменяется подспудным раздражением, будто капля кислоты портит целую плошку свежего молока.

Матьяс и Алпин – горцы, как и сама Варна. Если и полагаться на кого-то в чужой стране – то на своих. Варна так и поступала всю жизнь, но сейчас в ней росло внутреннее сопротивление. Даже несмотря на то, что оба старых друга буквально указывали ей занять сторону Братоубийцы, Варна не могла совладать с недобрыми подозрениями. Особенно когда Древние перешли на незнакомую речь.

«Что за грязные тайны они пытаются скрыть?» – Варна переминалась у плиты, раздражённо постукивая ложкой по краю сковороды. Вокруг решительно не на что было посмотреть, чтобы отвлечься от нарастающей тревоги.

«Алпин, исбри его задери, не мог придумать ничего умнее – притащил под крышу моего дома Братоубийцу! Будто соседи могли не заметить, что я сдаю комнату красноглазым беженцам! Будто моё имя не полощут кумушки, почище белья на Пристанях! Одно слово – Серые! Что Матьяс, что Алпин, даже этот красноглазый – такая же ищейка. Видят цель и несутся за ней, а на остальное им наплевать... Никогда не угадаешь, что у них на уме».

Варна в очередной раз выглянула в окно, будто ожидая, что со всей улицы уже собирается народ к её крыльцу с требованием выдать преступника. А ведь и впрямь собирается!

Ложка с глухим стуком полетела в рукомойник. Варна поспешно сняла сковороду с плиты и поставила на резную деревянную подставку. Одним движением распустила завязки фартука.

– Синия, Игни! У нас проблемы, – предупредила она, не отрывая взгляд от окна. На противоположной стороне улицы распахивались двери, выпуская небрежно одетых людей. Кто-то на ходу застегивал пуговицы на плаще. Другой человек, придерживая левой рукой шляпу на затылке, задрал голову и показывал пальцем на небо. Люди беззвучно переговаривались, хмурые лица не предвещали ничего хорошего.

«Затмение? – гадала Варна – Весной в этом низинном городишке всегда серо безо всякого затмения. Но похоже на то. Риорцы боятся черного солнца, как дети, вот и бросили все, высыпали на улицу...»

Но чутье подсказывало Варне, что черное солнце тут ни при чем. Она отошла от окна, дёрнула шторный подхват, чтобы льняное полотно, собранное у края деревянного наличника, свободно расправилось. Игни настороженно поднял голову.

– Госпожа Наори, не стоит... – начал он негромко. А потом сам себя оборвал на полуслове. Синия молча положила ладонь ему на плечо, и они обменялись встревоженными взглядами.

– Мой дом окружают, – кулаки Варны сжались сами собой. – Я жду объяснений, Серый. И даже не думай, что успеешь кануть в туман, как твой шеф.

Игни открыл рот, будто собираясь что-то ответить, но почему-то так и не сказал ни слова. Синия подошла к окну и осторожно выглянула из-за тяжелой портьеры.

– Все идти мимо, госпожа Наори. – Она вытянула руку, указывая направление. – Я ходить по этой дороге к Пристаня.

Синия замолчала, вглядываясь в лица, а потом тихо добавила, оглянувшись на сына:

– Их глаза видят Сакри Игни. Фили, что происходит в городе?

«Академия! Король объявил войну Академии. Кажется, проблему с таинственным малефикаром я решить уже не успею», – нерадостные мысли кололись, как раскаленные угольки. Игни поймал недоуменный взгляд квартирной хозяйки и приготовился объяснять ей, что имела в виду матушка. Но не успел. Вместо него заговорил Братоубийца. Глухо, устало, закрыв лицо ладонью.

– Ветер тянет дым. Это горит Академия, господа и дамы. По крайней мере, мы избавились от демоновой магии... Эриен, пёсий ты шулер, хоть кто-то способен тебя обыграть?

Варна явственно почувствовала запах гари, просочившейся сквозь дверную щель. И поверила – сразу же и безоговорочно, что князь говорит чистую правду. Мозаика в голове сложилась деталька к детальке – внимание людей привлек пожар, вот они и повыскакивали на улицу.

Она сняла с вешалки плащ и набросила его на сгиб локтя.

– Король Эриен не только малефикар, но вдобавок безумец? Он понимает, что от Академии зависит экономика Акато-Риору? Или он сожжёт весь город? – Игни говорил как судейские: задавал вопросы с утвердительной интонацией. А может, это у него получалось случайно, потому что он был сосредоточен на том, чтобы составлять фразы без грамматических ошибок.

– Сожжёт... Или нет. Он не единственный, кто поднимал ставки, – неразборчиво пробормотал Алишер.

– Пойду взгляну, что там загорелось, – Варна оглянулась на остывающую сковородку, оставленную на столе. – Госпожа Аркана, оставляю дом на вас. Накроете на стол без меня? – Несмотря на то, что она брала с постояльцев плату за жилье и стол, Варна была убеждена, что в прислуги для Древних не нанималась.

– Аркана? – с неуловимой интонацией – не то насмешливо, не то уважительно – переспросил князь Алишер, подняв взгляд на хозяйку дома. И при этом звуки выговаривал не по-риорски отчетливо и твердо. Варна пожала плечами, поскольку для нее это уточнение не имело смысла. Зато она заметила, как на щеках Синии вспыхнул жаркий румянец. Матушка Игни убрала за ухо выбившуюся из прически прядь волос, опустила глаза и обошла стороной кресло. Правда, ширины скромной гостиной не хватило, чтобы подол платья Синии не коснулся мыска сапога князя. Алишер подтянул ногу к себе с такой поспешностью, будто его укусила медуза.

Варна заметила. Поджала тонкие губы. Нахмурилась. Когда-то любой жест или гримаса, в которой сквозила нетерпимость к чужакам, ощущались как прикосновение каленого железа. За четверть века дочь горца изрядно поднаторела в науке осаживать гордецов, но сейчас была слишком взвинчена, чтобы учить Древних взаимному уважению.

– Я сейчас схожу на Народную площадь, а потом сразу в цех, – Варна понимала, что её голос звучит напряженно, но не могла совладать с дурными предчувствиями, то и дело выглядывала в окно. У неё в жизни уже было однажды похожее суматошное утро и люди вот также шли мимо с мрачными лицами. Тем утром муж в последний раз поцеловал её на прощание и ушёл, чтобы больше никогда не вернуться. – Я приду поздно вечером.

Варна схватила первую попавшуюся корзинку, вытряхнула оттуда крошки и застелила дно салфеткой. Синия тут же оказалась рядом, мягко отняла корзинку.

– Я помогать, госпожа Наори, – тихо сказала она, опустив длинные ресницы на алеющие щеки.

– Си-иния Аркана эт И-игни Аркана, – не унимался Братоубийца. Варна глянула на него раздражённо. По её разумению, человек, который только что бездыханным валялся на полу, просто не имел права разговаривать таким тоном со своими спасителями. Но учить манерам его светлость вдова сотника королевской гвардии не стала. Только проворчала себе под нос на родном языке пожелание князю: носить над головой дождливую тучу, что в горах равнозначно проклятию.

– Что вам до наших имен, князь? Вы забыть их, стоит вам покинуть этот дом, – с холодной учтивостью отрезал Игни. Спохватился, что слишком пристальное внимание уделил контролю над голосом, позабыл про спряжение, и почувствовал, как на щеках разливается горячая краска.

Алишер задумчиво потёр щеку. Случайно задел рану, нанесенную когтистой лапой, болезненно поморщился. Он дождался, пока Варна накинет плащ и, не прощаясь, выйдет из дома. Синия закрыла за ней дверь на замок.

– Проблема фальшивых имен в том, что они звучат фальшиво, – вздохнул Алишер.

– Только для тех, кто понимает, – скрипнул зубами Игни.

– А вы считаете, что в Акато-Риору нет человека, который поймет? Ваши имена как шифр, как красная тряпка. Почему вы носите их с таким вызовом, Тайный Огонь и Тайная Бухта?

Синия, чтобы занять руки, принялась расставлять на столе тарелки и приборы. Но когда Алишер озвучил ее имя на риорском, она упустила из ослабевших пальцев керамическую миску. Упав на деревянный пол, старая миска с сеткой трещин на дне разбилась на крупные черепки. Князь замолчал, глядя на осколки.

Тишину первым нарушил Игни.

– Вы забудете наши имена, князь, – повторил он ровным голосом. Он подошел к матушке, протянул руку ладонью вверх и едва заметно качнул. Синия, не задавая вопросов, достала из кармана и отдала ему ампулу с красной жидкостью. Последнюю. Игни, удерживая склянку двумя пальцами, продемонстрировал князю, слегка встряхнул.

– У нас это называют «квинтэссенцией». «Пятая сущность», если переводить на ваш язык. Младшие придумали название попроще: «Эликсир Древней крови». Слышали о таком?

Алишер медленно покачал головой. Игни не удивился.

– Мало кто слышал. А кто знал, тот молчал – по понятным причинам. Квинтэссенция спасала жизни. Буквально. Если ввести ее в кровь, она изгонит заразу, ускорит восстановление внутренних тканей, заставит органы в кратчайшие сроки восполнять кровопотери...

– Магическая? – хрипло уточнил Алишер.

– Разумеется, – не сдержал вздох Игни. – Это лекарство только для Древних, а для Младших...

– Яд? – предположил Алишер.

Комок в горле не дал ответить сразу же. Игни прочистил горло, выдохнул, про себя считая до десяти. Рассказ о том, каким образом эликсир действовал на Младших, не входил в его планы. Хватило только вопроса, чтобы воскресить в памяти их безумные крики, иступленный смех и страшные раны, которые они наносили себе сами, расчесывая тупыми ногтями кожу.

– Можно и так сказать. – Оказалось, что он слишком хорошо помнил эксперименты отца по «смешению кровей». Игни оглянулся на матушку, надеясь по выражению ее лица понять, знала ли она, что он принимал в них участие. Синия спокойно подметала осколки, не поднимая глаз от своего занятия. Игни на мгновение прикрыл веки, чтобы возвести незримую стену и оставить все воспоминания за ней. Когда он вновь взглянул на Алишера, то говорил уже безо всяких эмоций.

– Однако квинтэссенцию нельзя ввести в кровь только один раз, ваша светлость. И здесь начинается самая интересная часть. Вы были очень плохи. Заражение крови, судя по всему. Вы двигались, как старик, выглядели как живой труп и принимали вынужденную позу при сидении – скорее всего, к тому времени были поражены внутренние органы. Вы теряли мысль, постоянно касались руками головы, возбуждение сменялось торможением и, в конце концов, вы потеряли сознание, провалившись в беспамятство. Это знаки, говорящие о том, что ваша лихорадка близилась к своему логическому завершению.

Кривая улыбка прилипла к губам князя, пока он молча выслушивал свой приговор. Игни еще раз красноречиво встряхнул кистью руки. Красная жидкость в ампуле лениво всколыхнулась.

– Квинтэссенция прямо сейчас очищает вашу кровь от заразы, побуждает сердце биться чаще, и вы чувствуете себя намного лучше, чем час назад. Но это временный эффект. Если ровно через десять часов после первого укола не ввести в кровь содержимое вот этой ампулы, – Игни заметил, как в единственном глазу Алишера вспыхнул алчный огонёк, и с едкой усмешкой уточнил, – а вы не сможете отнять её у меня силой, кстати. – Игни выдержал необходимую паузу, чтобы князь успел просчитать варианты и безжалостно закончил мысль. – Для вас лично процесс обратится вспять. Вы не протянете дольше трех дней, если заставите меня пожалеть о том, что я решил потратить на вас первую ампулу.

Загрохотали осколки, которые Синия ссыпала в мусорное ведро у печки. Князь дёрнулся от звука, как от удара.

– Три дня, значит, – он уставился на свои длинные сухие пальцы, будто мысленно подсчитывая что-то. – Похоже на то... А если я забуду ваши имена, вы не откажете в помощи умирающему человеку, на которого уже потратили одну бесценную ампулу?

Игни сжал узкую склянку в кулаке.

– Этого мало. Я рассчитываю, что вы расскажете мне всё, что знаете о Бродэке, – ровным голосом ответил он.

– Молодой человек, давайте договариваться иначе. Вы не ставите мне условий и не чините препятствий, а я в качестве ответной любезности не рассказываю никому о том, кто вы и откуда, – почти нежно промурлыкал Алишер. – Я ведь уже не впервые встречаю такого, как вы, с идиотским фальшивым именем, с биографией, которая шита белыми нитками. И где он теперь? Недавно видел некролог в газете. Вы, огнерожденные, будто нарочно подставляетесь. Вызываете огонь на себя, м?

Донельзя довольный своей шуткой, Алишер откинулся на спинку кресла и с превосходством глянул сквозь прищур на Синию. Не в силах больше выносить их разговор, она, хлопнув дверью, закрылась комнатушке с колченогой медной ванной. Присела на бортик и зажала рот обеими руками, сдерживая рвущийся наружу крик.