Текст книги "Искатель: Проклятие Древней крови (СИ)"

Автор книги: Екатерина Близнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава VII. Следы Старого Лиса

– Говоришь, ты умеешь видеть то, чего не видят остальные…

Игни захлебнулся очередным глотком травяного чая. Закашлялся.

– Я так говорил? – прохрипел он, как только сумел вдохнуть достаточно воздуха.

Алпин Фарелл поднял брови. Почесал кончиком самопишущего пера висок – красноречивый жест. На родине Игни никто не был столь затейлив в стремлении намекнуть на проблемы с головой, как в Белом городе.

«Ну так у них есть на то свои причины», – Игни подавил улыбку, спрятал её в чашке с травяным настоем.

– Я точно помню, что ты упоминал что-то такое, когда говорил о «пробитой голове» Бродэка, – напомнил шеф, придвигая смятый чистый бланк со звездой магической Академии к стажёру. Они покинули кабинет Бродэка и теперь сидели за одним из письменных столов в зале общей работы. Игни давился обрыдлым чаем, от которого мутило едва ли не сильнее, чем от отравления сырой магической энергией. Шеф задумчиво постукивал пальцами по столешнице и гипнотизировал взглядом бумажку.

– Опыт, шеф. Только опыт. Я просто знаю, куда смотреть, поэтому вижу.

«Могу вас научить», – эти слова Игни проглотил. Стянул домашнее печенье с чужой тарелочки – чтобы занять излишне болтливый рот и скрасить вкус травы, которая приносит удовольствие только первой чашкой. Ну максимум второй.

– Научи! – с поистине детской непосредственностью попросил шеф-искатель.

Игни сжал пальцы так сильно, что печенье раскрошилось и кусочки посыпались на стол. Стажёр аккуратно смёл их все до единой в ладонь и завернул в чистый носовой платок. Глаз при этом он не поднимал. Но наступил момент, когда дольше тянуть с ответом стало невозможно.

– Здесь, в Акато-Риору это не так распространено, зачем только голову забивать. В Резервации малефикаров отправляют на встречу с Предвечным огнем, так что…

– А ты сам у кого учился? У тех, кто отправляет, или у тех, кого отправляют? – с невинным видом перебил искатель.

Вежливая полуулыбка присохла к губам Игни.

– Я вырос среди тех, кто знает, – уклончиво ответил он. Дружелюбная маска соскальзывала с его лица – не удержать.

Шефа в полной мере удовлетворил его ответ. Он с видом сытого кота откинулся на спинку стула и всласть потянулся.

– Так и думал, парень, что твои корни среди законников. Ну вот чувствуется это в тебе. Как ты говоришь, «я просто вижу то, чего не видят остальные». У искателей это называется «профессиональный нюх».

У Игни после сегодняшнего обеда в ресторане появилось предчувствие, что отныне любой разговор с шефом будет вызывать ощущения, близкие к тем, какие он испытывал, балансируя на канате. Вот именно в тот момент, когда доходишь до центра, нужно сделать вид, что теряешь равновесие, но удержаться. Игни ненавидел этот номер. Когда мастер Шихлад вручил канатоходцу еще и факелы, тот плюнул и ушёл.

«Может, зря ушёл, – Игни пролистал страницы памяти, воскрешая в сознании неумолкающий плеск аплодисментов, – Пожалуй, играть с огнем, балансируя на канате, – это была только разминка перед встречей с шефом искателей».

– И мой профессиональный нюх говорит мне, что эта бумажка не пустая. Не простая, – после короткой заминки поправился господин Фарелл. – Видишь на ней что-нибудь, Древний?

Игни прихлопнул ладонью мятый лист. Перевернул его на обратную сторону. Протер уставшие глаза и как можно доходчивее объяснил очевидное для всех, кроме о-диурцев и риорцев, избалованных чудесами новой магии:

– У предметов нет Покрова. Я вижу то же, что и вы. Впечатанный в бумагу знак подлинности. Этот лист принадлежит канцеляристам Академии. Завтра с утра я подам официальный запрос…

– Нет, парень, так дела не делаются, – перебил шеф, теряя благодушие стремительнее, чем меняется ветер над приморским городом. – Официально мы спрашиваем лишь в том случае, когда сами знаем ответ. А здесь слишком много подвязок, дёрнем не ту – застрянем насмерть. Запоминай, стажёр. Лиса заметает хвостом собственный след, когда преследует зайца. Думай не только о цели. Просчитывай на два хода вперёд. И помни, что за тобой тоже могут идти охотники.

Игни безотчетно кивнул, соглашаясь с последней фразой. Об охотниках он помнил постоянно. Они шли за ним даже во сне. Безликие в черных шинелях крались в тенях, подслушивали мысли и заставляли Игни вскакивать посреди ночи, сминая холодное одеяло. Верный пёс императора О-Диура приходил в эти кошмары чаще всего. Человек, который носил ошейник и собачью кличку, смотрел на Игни сверху вниз, сложив руки на груди, и скалил белые зубы в усмешке.

Стажёр поднялся на ноги, не в силах усидеть на стуле, будто под ним развели небольшой, но жаркий костер.

– Хорошо. Никаких запросов. Но мне необходимо попасть в Академию или встретиться с одним из магистров. Как я могу это сделать?

Алпин Фарелл задумчиво почесал висок. На сей раз вроде без намёков на то, что «черепушку изнутри демоны скребут», как здесь говорят. Но серо-зеленые глаза глянули на Игни без одобрения.

– Ты прыгнул сразу к заячьей норке и хочешь ее разрыть. А зайца ты туда загнал? Потратишь силы и время, а добыча успеет ускакать на другой конец леса, только ее и видали, – шеф вновь перешёл на любимый язык охотничьих метафор.

Игни не стушевался из-за резкой отповеди. Пока шеф проводил аналогию с лисицей, стажёру пришла в голову следующая идея, так что он с трудом дождался, пока собеседник предоставит слово ему.

– Тогда я начну с того, что выясню, кто перевернул кабинет Бродэка. Тиро говорил о наглом уборщике со щепкой во рту. Не самое типичное описание для человека, который привык мыть полы и выносить мусорные корзины. Ну говоря уж о том, что обычно в Чайном домике убирает сури… то есть… – Игни сбился, растерялся, не сумел быстро подобрать нужное слово и замолчал, мучительно пунцовея.

Алпин Фарелл великодушно простил ему заминку.

– Другое дело, стажёр. Эта ниточка потянется-потянется и вытянет следующую подсказку, а то и две. Кто-то что-то искал в кабинете нашего Мэфелара в тот же день, как ему передали весточку из Академии. Кто? Что? По чьему приказу? Спроси у Ламеша, спроси у дежурных, проверь допуски и расписания. Кто пустил чужака в Чайный домик? Как он достал нужные для маскировки предметы? Не по улице же он тащился к нам в фартуке и перчатках, со шваброй наперевес, толкая перед собой тележку?

Игни стянул ещё одно печенье. Захрустел, обдумывая поставленную задачу. Под выжидательным взглядом матерого искателя думалось не очень успешно. Игни не утерпел, задал вопрос, который не позволил бы себе задать в присутствии отца, не терпевшего уточняющих вопросов от исполнителей.

– А вы, шеф, расскажете мне то, что знаете? Или будете издалека наблюдать за тем, как я копаю ямки, и ставить флажки?

Алпин Фарелл громко фыркнул, оценив, что ученик разговаривает на одном с ним языке.

– Ты прав, парень, я буду наблюдать. Но отчего бы и не рассказать, раз ты спрашиваешь. Матьяс Бродэк – наш лучший дознаватель, он ловит людей на лжи будто нюхом чует малейшую неправду. Я переманил его из Управления, из-за чего начальник городской гвардии господин Тарс со мной ещё долго отказывался разговаривать. Потом привык. Видишь ли, Игни, городская казна не может обеспечить гвардейцам такие жалования, какие плачу своим сотрудникам я, – шеф поднял указательный палец, со значением выделил последние слова, рассчитывая, что стажёр поймет, к чему это было сказано. – А старина Матьяс перешёл ко мне, когда я положил перед ним пачку билетов втрое толще его месячного заработка в качестве пса на королевской службе. И это было ещё до того, как у нашего короля, храни его Создатель, истощились запасы синей бумаги, и он перевёл свою стаю на патентную систему.

Лицо стажёра оставалось бесстрастным. Шеф решил, что его намеки не достигли нужного местечка под рыжей кудрявой копной, и, слегка раздражаясь, очень любезно пояснил:

– Я к тому тебе это всё рассказываю, чтобы ты понял, что Бродэка можно купить, хоть он и лучший. У него есть семья. Красавица-жена, дети.

Игни помрачнел.

«В этой стране вообще есть понятие о чести? – гневно подумал он, безочетно постукивая ребром круглого печенья по столу. От каждого удара рассыпались крошки, но парень не замечал. – Или для искателей и здесь сделали исключение? Шляпу можно не снимать, товарищей можно подозревать в чем угодно… Что товарищей! Хуже! Шеф платит Бродэку жалование, но считает ненадёжным человеком! Как такое возможно?»

Он не спешил озвучивать свои соображения, однако позабыл о том, что надо следить за выражением лица в присутствии проницательных глаз матёрого охотника за чужими мыслями.

– Что думаешь, стажёр? Что с большей вероятностью проломит голову нашего куратора по расследованиям: билеты с профилем синего короля или загадочная магия твоей родины?

Игни поднял брови.

– Если так ставить вопрос, то непонятно, с чего вы вообще решили довериться моему мнению. Я так понял, что вы уже всё для себя определили, шеф.

– Ну-ну, не надо так горячиться, – с едва уловимой и оттого отчетливо заметной именно для Игни издёвкой улыбнулся искатель. – Да, я всё для себя определил и уже расставлял ловчие сети. Однако тут появился ты со своей версией. Надо сказать, весьма оригинальной версией. Не знаю, как там у тебя на родине, но здесь мы ни о каких Покровах и границах не слышали. Уж поверь, если не слышал я, значит, не в курсе никто. Это звучит крайне интересно, но вместе с тем изрядно пахнет одержимостью и безумием.

– Но вы всё же поверили мне, – начал Игни, но шеф не дал ему договорить, повысил голос.

– Я поверил тебе, но не доверился, стажёр. Не надо путать тёплое с мягким. Ты человек необычный и приехал издалека, поэтому мне интересно, как ты пойдешь по следу, который, кроме тебя, никто не видит.

* * *

Рассчитывая получить как можно больше зацепок, Игни спросил у шефа, что не так с капитаном военного корабля, который внезапно решил войти в порт под покровом темноты. Игни посчитал, что это важно, раз уж группа куратора Данно умчалась расследовать это дело с такой поспешностью. Господин Фарелл только хмыкнул и красноречиво махнул рукой, указывая направление в сторону архива. В качестве необязательной любезности уточнил нужные номера, которые, как оказалось, помнил наперечёт. Велел вернуться вместе с газетами, хотя правила подразумевали, что с подшивками необходимо работать, не покидая архива.

«Нужно просмотреть и другие новости, я мог упустить какие-то детали», – пояснил шеф-искатель в ответ на вопросительный взгляд стажёра. Так они и провели следующие несколько часов: зарывшись в старые пожелтевшие листы, которые пахли палой листвой сильнее, чем типографской краской.

Когда кто-то из разбуженных по приказу шефа искателей приходил в Чайный домик, тот либо отправлял их на улицы, либо усаживал листать подшивки и выписывать любую мелочь, которая могла бы намекнуть на разгадку той шарады, которую шеф забыл сформулировать для стажёра. Все вели себя так, будто происходящее ни для кого не было хоть сколько-нибудь неожиданным или выходящим из ряда вон. Все вели себя так, будто понимали, что творится что-то серьёзное.

Этим настроением заразился и стажёр. Он то и дело с надеждой поглядывал на дверь. Рассчитывал, что с минуты на минуту, что увидит круглое довольное лицо Тиро. Однако часовая стрелка ползла к следующей цифре, а команда куратора Данно всё не возвращалась. Игни чувствовал, как у него от подспудной тревоги начинают гореть подушечки пальцев. Он пару раз уже ходил к бочке с водой и смачивал белый носовой платок, которым потом время от времени протирал руки. Убедившись, что от пальцев на тонкой газетной бумаге не остается темных следов, Игни возвращался к работе. Скользил пальцем по черным буквам и искал ответы в старых новостях. Парень бы ни за что не сказал этого вслух, но он предпочёл бы просто обсудить причину поднявшейся паники, чем угадывать её за типографскими знаками. Новоиспечённый искатель постоянно «спотыкался» на обманчиво знакомых сочетаниях букв, которые риорцы складывали совершенно иначе.

Худо-бедно, но разобрался сам. А когда разобрался, с отвращением отпихнул в сторону здоровенную книгу из переплетённых газет, которую здесь называли «подшивкой».

Выяснилось, что в Акато-Риору ночная швартовка была строжайше запрещена с того самого дня, когда король Эриен объявил о правилах комендантского часа. Порт признали местом повышенной опасности, и декрет «О ночном времени» приравнивал нахождение людей в районе Пристаней после сигнала трубы к преступлению средней тяжести.

Порт закрыли не без оснований. Наглые бандиты Старого Лиса использовали его в своих целях. Отправляли ворованные драгоценности на юг, на кораблях из О-Диура контрабандой приходило немагическое оружие – не говоря о том, что Ночная гильдия не гнушалась похищениями и торговлей людьми! Игни даже не удивился, в очередной раз увидев громкое имя. Старый Лис. Нашёлся бы на материке хоть один укромный уголок, где никто не слышал о вездесущем южанине?

Игни усомнился в своей способности правильно читать риорский алфавит, когда ему на глаза попался громкий заголовок и расценки на Древнюю кровь в зависимости от того, насколько ярко она проявляется во внешности. Он глянул на подпись, запоминая незнакомое имя, заложил листок на нужной странице, чтобы не листать потом. Сопровождаемый взглядами искателей, поднятых из постелей среди ночи, обошёл пустующие рабочие столы, держась подальше от коллег и остановился перед кабинетом шефа, рядом с распахнутой дверью. Стукнул пару раз, привлекая к себе внимание.

– А в каком отделе работает человек по имени Римари? Я хотел бы с ним поговорить.

Господин Фарелл с усталым видом потёр переносицу. Ответил не сразу. Начал говорить негромко, но всё больше накручивал себя и добавлял угля и металла в каждую следующую фразу.

– Я бы тоже хотел, но, к сожалению, Эдо Римари никто не видел уже больше десяти декад. Был под особой охраной гвардии после публикации своего расследования. Вместе с телохранителями отправился на «ночную рыбалку»… Ещё одна фамилия для будущего монумента в память жертв Старого Лиса в проклятом порту!

Кулаки Игни сами собой сжались.

«Найду почётную и достойную работу, матушка. Когда я стану богатым и уважаемым человеком в Белом городе, мы, наконец, будем в безопасности», – вспомнил он собственное обещание, данное в тот же день, когда были куплены два места в третьем классе. Игни и тогда не питал больших иллюзий насчёт непыльной и доходной работы, но теперь отчётливо понял, что грандиозные перспективы накрылись памятным монументом с именами жертв.

Игни не стал больше ничего говорить, развернулся и отошёл прочь. Постоял рядом с доской, на которую искатели булавками пришпиливали листки с записками друг для друга, безочетно выискивая собственное имя. Ничего не нашёл, обычные комментарии и поручения. Узнать, принести и сдать. В глаза бросилась записка для Тиро: «Риамен! Новости сдаем до полудня! И не надо давать свою оценку работе городской гвардии. Да, они идиоты, но горожанам об этом знать не обязательно!»

Игни фыркнул. Прошёлся по залу общей работы и встал рядом с окном, спрятав руки в карманы брюк. Посмотрел вниз. Ночь неохотно отступала с улиц больного горячечной лихорадкой города. Над каналом, залитым водой до самого бортика, ползли рваные клочья тумана, цепляясь за острые черные листья, хищно выгнутые навстречу друг другу в каждой секции кованой ограды. Тяжёлое, набрякшее тучами небо постепенно прояснялось, но в этом холодном синеватом свете не было тепла и надежды – только тревожное предчувствие близкой беды.

Услышав за спиной характерный чеканящий шаг, стажёр ничуть не удивился. И не оглянулся. Его внимание захватил человек в светлом плаще, который шёл по улице со стороны Арки, хромая и опираясь на трость. Свободной рукой человек держался за живот. Распахнутые полы плаща трепал ветер, подворачивая их так, что они мешали неустойчивой, хоть и целеустремлённой походке.

– Мы сегодня с тобой как кресало и кремень, стажёр. Стоит только чиркнуть – и готов костёр эмоций. Непорядок. Ступай домой, отдохни и возвращайся прежним: спокойным и рассудительным молодым человеком.

Игни будто его не услышал. Его занимали собственные мысли. Эдо Римари расследовал исчезновения Древних. Старый Лис убил его. Кастелл Монс мог быть одним из Детей Огня… Такой, как Игни, одарённый беженец, который работал на самого господина Талли. Разработка самодвижущихся повозок, которые работают на энергии красных кристаллов. Красные кристаллы приводят к безумию.

«Безумие… Здесь творится форменное безумие», – думал Игни.

– Римари, который расследовал похищения Детей Небес, и сам был Древней крови, я правильно понял? Он упоминал в статье о своих фиолетовых глазах. – У Игни никак не получалось разжать стиснутые зубы, поэтому его слова прозвучали как угрожающее шипение раскалённых камней, на которые щедро плеснули воды.

– Да, – тяжело уронил господин Фарелл. – Это имеет какое-то отношение к твоему Мэфелару-кровопийце?

– Имеет, – соврал Игни. Меньше всего он сейчас думал о малефикаре, который пробил Покров Бродэка. Кровь в ушах шумела, заглушая голос совести, взывающий к благоразумию. Парень не видел пути к отступлению, не видел возможности признаться, что вскинулся из-за того, что получил самое красноречивое подтверждение тому, насколько он ошибся, когда привёз матушку в этот город, посчитав его за безопасное убежище для Древних.

«В Резервации рассказывают детям сказки про Белый город, поглоти их негасимое пламя! Тысяча лет мира между Древними и Младшими, как же! Нетерпимость, непонимание и преступления, которые остаются безнаказанными! Даже вернись мы домой, не подвергли бы себя такому риску, как здесь!» – с поистине отцовскими интонациями отчитывал себя Игни, и сам же видел себя понурившим голову мальчиком. Он никогда не просил снисхождения: понимал, что не имеет права перекладывать ответственность за свои ошибки на обстоятельства. А сейчас и подавно не стал бы. Но на этот раз его ошибка может стоить слишком дорого.

Белый город был их последней надеждой. Как он скажет матушке, что сам привёл их в ловушку?

– Когда придёт архивариус, попроси у него ключ от ячейки номер триста восемнадцать, – после продолжительной паузы вздохнул шеф. – Там лежат наработки Римари. Те, что остались. Скажи, я разрешил. Если это всё связано в один клубок, то нам послал тебя сам Создатель, парень.

Глава VIII. Предостережение Братоубийцы

– Шеф, я не понял! Какого демона? У нас тут что, война? – возмущенный вопль ворвался в зал общей работы раньше, чем тот, кто его издал. Алпин Фарелл неохотно отвёл напряженный взгляд от окна. С момента, как Игни указал ему на хромого нарушителя комендантского часа, который целеустремленно ковылял прямиком к Чайному домику, шеф-искатель начал задумчиво растягивать фаланги пальцев, будто готовился к драке.

– Доброе утро, Коллен. Как семья? – дружелюбно поприветствовал господин Фарелл вновь прибывшего искателя. Ответом шефу стал раздражённый взгляд серо-зеленых глаз, брошенный из-под длинной чёлки, отпущенной по последней имперской моде. Молодой искатель привычным жестом провёл ладонью по волосам, зачёсывая их назад, чтобы не мешали.

– Иса начала собирать чемодан, когда я надел плащ. Я не стал спрашивать, мой или свой. В любом случае, приглашение на сегодняшний ужин отменяется. Я отныне либо холостяк без собственного угла, либо молодой отец-одиночка, а это значит, что любая сверхурочная работа незаконна, – Коллен подхватил один конец белого шарфа, обернул вокруг кулака и рывком стянул его с шеи.

– Возможно, я дам тебе свободный час к приходу молочника, – усмехнулся шеф-искатель. – Зря раздеваешься. У нас сегодня работа на улице.

– При всем уважении, шеф, это подстава. Я видел, как королевская гвардия, размахивая парализаторами, гоняется за перепуганными горожанами. Ждать молочника за решёткой за нарушение декрета «О ночном времени» далеко не так весело, как здесь. Там мне ни разу не предложили даже простецкий чёрный чай.

– Так тебя и не задерживали ещё из-за такой ерунды… Тем более, что люди Тарса приучены уже. У нас договорённость.

– А люди короля, как видишь, не в курсе про вашу договорённость… с мертвецом. Вот я и спрашиваю, какого демона они себе позволяют? Или началась война, пока мы с Исой по очереди носили малышку на руках? За её криками я не расслышал бы, как небо падает на землю, не то что жалкие сигналы трубы.

Игни не стал слушать дальше. Он вышел из зала общей работы и остановился на верхней площадке лестницы. Облокотился на перила, чтобы дать себе передышку от чужих голосов, гудевших в голове, подобно колокольному перезвону. Он заметил, что теряет концентрацию, и смысл слов чужого языка ускользает, как неуловимая водяная змея в темной воде.

Входная дверь с лёгким скрипом отворилась, и в Чайный домик вошёл незнакомец. Шагнул в полумрак из сумерек тихо, как преступник, и осторожно притворил за собой дверь, чтобы не выдать стуком своё появление, да ещё придержал рукой подвешенные над дверью медные трубочки.

Игни захотелось подшутить над ночным гостем и крикнуть сверху что-нибудь ободряющее, но при этом заставить посетителя вздрогнуть от неожиданности. Однако Игни промолчал, даже напротив – затаил дыхание. Светлая шляпа и подобранный в тон плащ выделялись яркими пятнами в спящей чайной, поэтому каждое движение незнакомца нетрудно было проследить.

А потом неизвестный поднял голову. Будто почувствовал, что за ним наблюдают сверху. Коснулся двумя сложенными пальцами шляпы, как делают искатели для приветствия. Игни чуть поклонился, как принято в Акато-Риору. Пауза затягивалась. Гость и стажёр-газетчик не имели возможности разглядеть друг друга, однако настороженно молчали и не спешили нарушить колкую тишину.

– Молодой человек! – хрипловатое восклицание от входной двери наконец разрезало пыльный полумрак. Игни оттолкнулся от перил, чтобы скрыть от себя самого, как он нервно дернулся от звуков чужой речи в темноте. При этом он едва не рассмеялся от облегчения: голос чужака был хоть и резким, но будто расколотым, что выдавало слабость его обладателя или серьёзный телесный недуг. Так что любое подозрение, будто это за ним, за Игни пришли, сейчас выглядело пустым наведённым страхом.

– Молодой человек, – повторил незнакомец. – Вы не откажете мне в помощи?

Игни тут же устыдился своего внутреннего ликования и поспешил узнать, чем он может помочь уважаемому визитёру. Тот сухо признался, что чувствует себя неважно и не уверен, что сможет без чужой помощи одолеть крутую лестницу.

– Что привело вас в штаб-квартиру «Королевского вестника», почтенный? – подчёркнутой учтивостью Игни хотел загладить чрезмерную подозрительность по отношению к старику. Торопливо спускаясь по ступеням, он следил за тем, чтобы не оступиться, так что в следующий раз поднял взгляд на гостя, оказавшись рядом с ним.

– Я пришёл, чтобы предупредить. Времени мало. Я буду говорить с самым старшим по званию.

Половина лица визитёра была скрыта тенью от полей шляпы, но стажёр смог разглядеть другую половину. Ярко-фиолетовый глаз и серебристо-белые виски выдавали в ночном госте чистокровного Древнего. Игни рефлекторно выпрямился и расправил плечи.

– Я понял, – кивнул стажёр и, не задавая больше вопросов, предложил опереться на локоть. Пока они поднимались, Игни исподволь наблюдал за визитёром. Узкое породистое лицо с типичными для риоцев скульптурными чертами он видел впервые, что неудивительно, ведь большинство высокопоставленных аристократов работают в Белом дворце и на рынок за яблоками не ходят. Где бы стажёру пересечься с чистокровными Детьми Небес? Он и без того постоянно удивлялся, когда встречал среди коллег риорцев с родовыми именами, указывающими на связь с правящим семейством. Взять того же Тиро или погибшего искателя Эдо Римари.

– Я не люблю, когда на меня глазеют, – сдержанно проговорил аристократ, глядя прямо перед собой, будто бы не обращаясь напрямую к Игни. А ведь поглазеть было на что. Восковая бледность кожи резко контрастировала с глубокими бороздами цвета запёкшейся крови, пропахавшими лицо наискосок, будто человек побывал в драке с огромным снежным котом. Один глаз закрывала плотная чёрная повязка. Белые бинты перехватывали горло почти до самого подбородка. Даже шейного платка было недостаточно, чтобы их скрыть.

Парень извинился и перевел взгляд на начищенные сапоги гостя. Лишённые любых украшений, они несколько выбивались из общего облика своим несоответствием моде.

При ходьбе Древний всем телом опирался на трость. Сперва Игни подумал, что его помощь была скорее номинальной, но потом они начали подниматься, и тогда парень понял, чего на самом деле боялся знатный старик: упасть с высоты. Без поддержки оступиться на крутой лестнице было легче лёгкого.

* * *

Выражение лица, с каким шеф встретил их совместное появление в зале общей работы, Игни не забудет никогда.

Он не понял, что опять сделал не так, чтобы заслужить столь острый и подозрительный взгляд, но на всякий случай осторожно высвободил локоть и сделал шаг назад.

– На сей раз решили не беспокоить нарочного? – без приветствия поинтересовался шеф у гостя. – Ваше безусловное доверие оказывает нам честь, князь.

– Разумеется, – обескровленные губы того, кого назвали князем, тронула слабая улыбка. Он с достоинством наклонил голову. Но Игни не могла обмануть показная сдержанность. Только не после того, как помогал этому калеке взобраться на второй этаж. Он предложил гостю чай, и тот с готовностью принял это предложение.

Игни налил воду в чайник черпаком на длинной ручке из большой бочки с родниковой водой. Воду из водопровода риорцы старались не пить во время Разлива, особенно в случае, если собирались заваривать чай. Пока улицы не просохнут, местные водовозы неплохо заработают на страхе горожан подцепить желудочную болезнь. А то, что этот миф имеет хождение только в Белом городе, в то время как в той же Арде никого не смущает водопроводная вода в любое время года, тактично замалчивалось. Зато в Чайный домик водовозы поставляют бочонки с ключевой водой по расписанию даже более жёсткому, чем у молочника.

Пока шумел чайник, стажёр сходил к своему столу за пакетом с сухой травой. Подумав, он решил, что будет намного полезнее напоить гостя не ароматным чаем, а собственноручно составленным укрепляющим сбором. При ярком свете он обнаружил, что напрасно счёл знатного калеку стариком. Его обманули белые волосы на висках и общий нездоровый цвет лица, вынужденная сутулость и скованность движений. Оказалось, что глубоких морщин на лице нет, на руках не видно темных пятен, и вряд ли этот человек жил на свете дольше пятидесяти лет.

Когда Игни вернулся, шеф будто решил подготовиться к представлению. Искатели общими усилиями сдвинули пару тяжелых столов в стороны, освобождая пространство и притащили кресло из кабинета Бродэка. В это кресло было предложено сесть высокородному риорцу, а все присутствующие расположились широким полукругом. Трудно было не заметить, что на лицах искателей то и дело вспыхивали злые короткие улыбки. А вот гость, напротив, озирался затравленно и всё больше мрачнел. Игни подошёл к столу с чайником и остановился рядом с шефом и князем. Услышал, как одноглазый процедил вполголоса:

– Я удивлен, что вы не организовали продажу билетов.

– Времени не было. Могли бы предупредить, чтобы я успел напечатать тираж и дать объявление, – почти не разжимая губ, ответил шеф-искатель. Тут же, без паузы, он обратился к подчиненным и предложил устраиваться поудобнее, пока «его светлость, князь Алишер» объяснит своё внезапное появление в городе и в штаб-квартире искателей после двадцати лет изгнания.

– Вы же понимаете, что мы не обязаны хранить молчание? – Алпин Фарелл в упор взглянул на гостя, крепко сжимавшего обеими руками набалдашник трости и добавил с угрозой. – Или вы собираетесь шантажировать нас?

Князь Алишер ответил на предположение Алпина Фарелла презрительной гримасой, а потом перевел взгляд на Игни. Может быть, оттого, что стажёр был единственным, кто не смотрел на Древнего как на добычу, попавшую в силки, гость решил ответить ему, а не шефу, задавшему вопрос.

– Я здесь не для того, чтобы вести войну. Напротив. Мой брат на рассвете устроит резню в магической Академии. Я пришел предупредить. Предотвратить. Вы должны верить мне. Времени, – одноглазый поднял голову и глянул на большие часы, выдержал паузу, во время которой полностью завладел вниманием всех присутствующих, и лишь потом закончил, как отрезал, – мало.

Игни залил травы кипятком и, ожидая, пока они заварятся, переводил взгляд с часов на лицо князя и обратно. У него создалось впечатление, что время для его светлости течет не с той же скоростью, что для остальных. Он будто пришёл из реальности, где шестерёнки часов движутся быстрее, и их острые зубчики перемалывают нечто более значимое, чем просто минуты. Игни потряс головой, чтобы отвлечься. Всякое он видел в чужих Покровах, но такое тянущее, болезненное ощущение времени ощущал впервые.

Никто не проронил ни слова, пока князь не повторил:

– Времени совсем нет.

И тогда искатели, будто очнувшись, засыпали его вопросами: «Что это значит?» «Кто сказал?» «Почему мы должны верить?» «Доказательства?» «Это провокация!» Короткие фразы бессмысленно сталкивались и отскакивали от стен, рассыпались по полу, не получая ответа. Князь молчал, изучал собственные ладони, покоившиеся одна поверх другой на ручке трости, выполненной в виде вытянутой птичьей головы. Игни наполнил последнюю чистую чашку ароматным отваром и подошёл к нему, с вежливым полупоклоном передал напиток.

– Ты из Детей Огня? – князь Алишер подался навстречу к Игни.

– Так точно, ваша светлость.

Одноглазый взял чашку одной рукой и с мечтательной улыбкой поднес к губам.

– Мой друг любит этот чай. Он тоже родился в Резервации.

Игни впервые за долгое время согрело напоминание об оставленном доме: настолько тепло прозвучали эти простые слова. Впервые в Акато-Риору с ним говорили о родине без двусмысленного подтекста. Здесь, в Белом городе, слово «резервация», как правило, не звучало без снисходительной насмешки или, что ещё хуже, неприкрытого осуждения.

– Князь! Вы не можете игнорировать наши вопросы! – воскликнул Коллен Фарелл, выступив вперёд. Краткая иллюзия душевного разговора за чаем пошла трещинами и разлетелась на холодные осколки. Игни стало противно от того, что коллеги относятся к тяжелобольному человеку как к волку, посаженному на длинную цепь.

Его светлость не спеша отпил глоток. С лёгким стуком поставил чашку на блюдце. Всем корпусом повернулся к Коллену.