Текст книги "Долгий солнечный день (СИ)"

Автор книги: Екатерина Белецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Ясно, – разочарованно ответил Саб. Одно из предположений, найденное в записках Креуса, только что подтвердилось. – Ну, тогда потом. Вот доделают мои мотоцикл, и скатаюсь. Тогда и удочку возьму. Чего за прокат попросишь?

– Карасями отдашь, если наловишь, – хмыкнул Георгий. – Люблю карасей. Три-четыре штуки покрупнее в самый раз будут.

– Ладно, договорились, – Саб улыбнулся. – Бензина продай мне тогда, Илюха разлил случайно.

– Чего они там мудрят у тебя?

– Чинят, вроде уже завели даже, – Саб пожал плечами. – Говорят, поедет. Завтра в Ступино собрались, за покрышками и какой-то еще ерундой.

– Молодцы парни, рукастые, – похвалил Георгий. Задумался на пару секунд, затем произнес. – Слушай, Серег, не подойдете ко мне на днях все вместе? Помочь кое-чего надо. Старый я стал, не могу один.

– А что надо? – с интересом спросил Саб.

– Да починить кое-что, – уклончиво ответил Георгий. – Там несложно, но надо снизу подлезть, а у меня спина, понимаешь?

– Подойдем, конечно, – кивнул Саб. – Чем сможем, поможем.

– Вот и славно, – обрадовался Георгий. – Минуту подожди, сейчас бензина тебе принесу.

* * *

«…даже, пожалуй, беззубость, излишняя мягкость, и бесконечная наивность ряда наших законов – при столь же излишней жесткости и жестокости других. Странно, что люди вообще, в принципе не задумывались об этом, ведь подобные законы противоречат самой нашей природе. Эволюция построена на конкуренции, на выживании, на адаптации – именно этому противоречат своды законов, которые я выделил, и держу, как ярчайшие примеры такого несоответствия, в отдельной папке. Одна только „компенсация утерь“ чего стоит! Все привыкли к этому, и пользуются, к счастью, почти всегда сообразно, но ведь сама суть этого закона в принципе не предполагает даже возможности обмана – это абсурд. Или – „осознанный отказ“. Тоже все пользуются, и совершенно не отдают себе отчета в том, что этот закон вредит экономике. „Я осознанно отказываюсь платить за то-то и за то-то, но я заплачу в двойном размере вот за это“. Не меньший, а даже больший абсурд; если бы не большое количество сознательных людей в обществе, это закон привел бы к краху экономики за месяц. Ещё хорошо, что она у нас общественная и плановая, что дураков (а как еще можно назвать этих людей?!), к счастью, не так много. Но они есть, даже среди моих же соратников. Взять, к примеру, пусть и далеких от меня, но хорошо мне известных С. и Л., которые отказались покупать дом, зато по сей день платят двойной тариф за электричку, на которой ездят сюда, чтобы жить неподалеку в палатке…»

Очередная бумажная трубочка легла на стол, Саб подпер кулаком щеку, и задумался. Да уж, и впрямь, абсурд. Нелогично, чушь какая-то. Ладно, что там дальше?

«…смертная казнь за убийство животного. Это вообще уже переходит всякие границы, потому что жизнь животного и человека несравнима. Однако этот закон мало что является общемировым, так еще и появился задолго до Исхода, он отсылает нас к событиям гораздо более отдаленным, событиям, датировка которых по сей день спорна, и доказуема лишь частично. Речь идет о так называемых „осознанных животных“, то есть о тех, которые живут рядом с людьми, помогают людям, распознают человеческую речь, своё имя, своё жилье. К счастью, „неосознанных“ животных у нас хватает, поэтому сегодня на обед Клава решила приготовить свой фирменный харчо, который невозможен без хорошего куска свежей „неосознанной“ говядины…»

Саб облизнулся. Харчо он пробовал. Харчо готовил пару раз Скрипач, пока жили на Окисте, правда, вместо мяса он брал имитацию, но было всё равно очень вкусно. И вроде бы несложно. Жалко, что Лин еще пока что морально не готов к таким экспериментам. Вот бы сюда Скрипача. И чтобы он сделал шашлык и харчо. Или Кира. Или Фэба… так, хватит кулинарных воспоминаний, что там дальше, в бумагах?

«…самым странным, пожалуй, является именно Присутствие. Могу с гордостью заявить: автором этого термина являюсь я, Владимир Федорович Креус, потому что именно я сумел, с помощью ряда исследований, выделить почти полтора десятка человек в мировой истории, которые являлись не жителями нашей Земли, а именно Присутствующими. К огромному моему сожалению, я застал лишь следы, но даже следы эти поистине бесценны, потому что ведут нас отсюда, из захолустья и забвения, в прекрасные иные миры…»

– Так, – произнес Саб с легким раздражением. – Вот почему он пишет – так? Прекрасные иные миры, подумать только! Он там был? С чего он взял, что там есть что-то прекрасное, а?! Жаль, он уже умер, а то загнал бы я его в пару миров, и посмотрел бы, как вытянулось его лицо. «Прекрасные иные миры», подумать только.

Ответом ему была тишина, троица отправилась на пробежку и потренироваться, в этот раз без него – он вполне мог следить за тренировкой по сканеру. Пятый, который до выхода забежал проведать Саба, увидел, что тот увлечен чтением, и предложил остаться, мол, сами побегаем, и упражнения сделаем. Побегайте, ответил рассеянно Саб, вытаскивая и разворачивая очередной лист. Хорошо, побегайте сами.

«…первым пунктом стало перевоплощение, вторым – утрата мест захоронения. Это действительно странно, более чем странно, ведь одно дело – потерять что-то небольшое, например, какой-то предмет или реликвию, а другое – могилу известного, более чем известного человека! Особенно с учетом обрядовости, с тщательностью исполнения множества обычаев, и с созданием роскошного надгробия, ведь это немаловажный аспект для людей состоятельных. И если первые случаи, которые я начал разбирать, еще можно было отнести к совпадениям, то после того, как количество их перевалило за второй десяток, я понял, что имею дело с закономерностью. Теперь о перевоплощении, которому я посветил немало времени, ведь нам с Клавой пришлось проделать немалую работу, и посетить немало мест, чтобы суметь придти к тем выводам, о которых я скажу позднее. Как раз с перевоплощения всё и началось, и первой обратила на него внимание именно Клава – её женский взгляд оказался более чутким, более внимательным, и она сумела увидеть то, чего не сумел разглядеть никто до неё. Это она увидела на семейных портретах Ворониных не сродство, а тождество! Не могут семейные черты пройти от шестнадцатого века почти до наших дней в неизмененном виде, любой мало-мальски уважающий себя ученый скажет, что это невозможно. Некоторые особенности – да, могут. Форма лица, цвет волос, что-то ещё. Но никак не то, что сумели разглядеть мы. Воронины стали нашим первым совместным исследованием, и я горжусь своей женой – она сумела сделать то, что до неё не сумел никто другой.

Очень много времени и сил отняла графологическая экспертиза, а так же поиск подлинников – документов, на основе которых она делалась. К сожалению, большая часть подлинников осталась там, где находилась, а именно – в музеях и запасниках…»

– Ах, вот в чем дело, – пробормотал Саб. – Вот почему сами экспертизы были, а документов не было…

– Саб, иди есть, – позвал с кухни Лин.

– Иду, – откликнулся Саб. – Куда?

– На улицу, – ответил Лин. Последние дни обедали на улице – потому что Пятый сколотил деревянный стол «из чего нашел», как он выразился, и все немедленно пожелали есть на природе. – И тарелки возьми.

– Хорошо…

«…незабываемое чувство – когда твои предположения начинают подтверждаться. Как мы ждали письма третьего графолога-эксперта, которому отправили на анализ копию письма Воронцова от семнадцатого века, и от конца девятнадцатого! И как мы были рады и горды, когда пришла третья, заключительная экспертиза – высокий процент совпадений, это писал один и тот же человек. Ощущение от этой победы стоило всех наших мытарств, всего потраченного времени, всех сомнений. По сей день у меня перед глазами – сад перед домом, круглый стол под яблоней, Клавочка в нарядном синем платье, еще такая молодая и свежая, цветаевский яблочный пирог, который она испекла, кагор, и три заключения экспертизы в центре стола, на большом белом блюде. И вкус, где-то внутри – вкус неоспоримой победы, которая слаще кагора, слаще яблочного пирога, слаще уст возлюбленной, слаще всего на свете…»

– Так, всё, – Саб выпустил лист из рук, очередная трубочка покатилась по столу. – Я хочу есть. Садишься почитать что-то по делу, а тебя мучают пирогами и кагором.

Саб встал из-за стола, потянулся, разминаясь. Сколько же он тут просидел? Считай, больше чем полдня – не считая похода к Георгию. Полчаса поход получился, вместе с разговором.

Саб зашел на кухню, прихватил стопку тарелок, и отправился на улицу.

* * *

– Машину? – с удивлением спросил Пятый. Саб кивнул, и пододвинул к себе поближе кастрюлю с рисом. – Погоди. А права?

– Вот завтра и узнаю, что для этого нужно, – пообещал Саб. – Вы ведь умеете водить?

– Водить-то мы умеем, и за машину я обеими руками, но совсем не факт, что здесь… – начал Лин, но Эри его перебила.

– Я умею, – сказала она. – На права, скорее всего, нужно будет сдавать. Саб, узнай. Может, и впрямь что-то получится.

– Правила я найду, в сети они должны быть, – Пятый задумался. – Саб, а с чего вдруг такие решения? И на кого мы оставим это всё, если уедем? – он оглянулся на грядки. – Растения, как ты понимаешь, ждать не могут, их поливать надо два раза в сутки.

– Что-нибудь придумаем, – отмахнулся Саб. – Это ведь всё равно не сейчас, верно?

Пятый пожал плечами. Кажется, идея с машиной его не очень вдохновила – в отличие от Лина. Тот эту идею одобрил, только сказал, что машина нужна побольше, потому что Сабу в маленькой будет трудно, рост же.

– Ты что-то интересное в бумагах нашел? – спросил Пятый.

– Кстати, да, нашел, – оживился Саб. – Например, в нашем озере не водится рыба – об этом есть в бумагах, и это подтвердил Георгий. – Креус пишет, что озера – оно такое не одно – появились из-за падения чего-то с орбиты планеты. Я посмотрел карту. Да, и впрямь, озер несколько, и они расположены в линию.

– А интервалы между ними одинаковые? – Пятый задумался.

– Нет, – покачал головой Саб. – К сожалению, разные.

– Жаль, – Пятый вздохнул. – А то красивая получилась бы теория. Что-то ещё нашел?

– На самом деле немало, но то, что я успел прочесть – это мешанина из всего подряд. Очень пожилой и не очень здоровый человек пишет, чтобы максимально много запомнить, и постоянно скачет с темы на тему. Хотя, возможно, дальше будет лучше. Я ведь в самом начале.

Действительно, листов имелась порядочная стопка. Саб, разумеется, решил, что надо попробовать её распрямить, и сейчас стопка отдыхала, придавленная здоровенным чугунным утюгом, найденным в сарае.

– А всё-таки? – Лин с интересом посмотрел на Саба.

– Жил тут кто-то, судя по всему. И долго жил. Креус с женой кого-то вычислил, есть запись о каком-то роде, к которому такой пришелец принадлежал, – Саб задумался. – Вообще, такой вариант я вполне допускаю. Терпит крушение чей-то корабль, скорее всего – человеческий. Из, допустим, высокой шестерки. Экипаж высаживается, корабль гибнет.

– Ну… – Пятый нахмурился. – Слабо себе представляю такое, с учетом всех степеней защиты в высокой шестерке, но – ладно. И что?

– Связи нет, возможности выбраться с планеты тоже нет. Далее – ассимиляция с местным населением…

– А возраст? Получается, они геронто должны были проходить, чтобы так долго сохраниться, – заметил Пятый. – Разве нет?

– Верно, – покивал Саб. – Значит, у них была такая возможность. Допустим, уцелел какой-то модуль…

– Если бы уцелел модуль, уцелела бы и связь, – возразил Лин.

– А может, они сами не захотели возвращаться? – предположила Эри. – Вдруг им здесь настолько понравилось, что они…

– …решили всё бросить, и осесть здесь, – закончил Саб. – Версия ничуть не хуже всех остальных.

– По крайней мере, начинает проясняться ситуация с бумагами, которые мы нашли раньше, – кивнул Пятый. – Мне кажется, в этом стоит разобраться.

– Только не ты, – покачал головой Лин. – Мотоцикл, циннии, помидоры, кабачки – пожалуйста. Бумаги – до разрешения Фэба ты ничего не трогаешь.

– Хорошо, хорошо, – кивнул Пятый. – Не трогаю, ладно. Но… Саб, расскажешь хоть что-то потом? Честно сказать, для меня это важно. И для охламона, который делает вид, что ему всё равно, тоже важно. Ага?

– Расскажу, – пообещал Саб. – Доедайте, и пошли поливать огурцы.

– Это ты пойдешь поливать огурцы, а мы пойдем чинить Люсю, – Лин встал. – Только посуду помоем.

– Люсю? – не поверил своим ушам Саб. – Ты серьезно?

– Да. Мне кажется, Скрипач будет рад узнать, что в мире стало Люсей больше. Должны же от нас туда приходить хоть какие-то хорошие новости.

Глава 14 Расследование Саба

14

Расследование Саба

Поезд шел медленно, и, хотя ехать оставалось всего-то минут двадцать, Саб решил, что эти двадцать минут можно просто спокойно посидеть в уголке и подумать. «Для чего я это делаю? – размышлял Саб. – Чего я хочу, я сам, а не кто-то ещё? Узнать новое, или… защитить, – ответил он сам себе. – Я хочу узнать всё первым, и защитить их троих – от того, что, как мне кажется, может оказаться вредным. Это странно, но я хочу, чтобы всем им было хорошо. Для меня это странно вдвойне, ведь до их появления я хотел такого только для мамы, и совсем немного – для Ита со Скрипачом, да и то лишь потому, что увидел в них что-то, словам не поддающееся. То, что я всю жизнь искал сам, и, кажется, теперь нашел. Но ведь найти – не значит обладать. Пока что я не обладаю, так? Так. Я пытаюсь сделать лучше. У меня не очень получается, но я упорный, я не брошу продолжать пытаться. А ещё… слушай, ну признай же, ведь интересно. Это почему-то выглядит интереснее в разы, чем те же политические игры на Node, чем работа в официалке, чем… да чем всё, что было раньше. Это ощущение, для которого пока что нет даже слова. Гм. Как же сказать? Как понять самого себя? Мне что, уютно этим заниматься? Мне – уютно? Даже так?»

Местность, по которой сейчас шла электричка, и впрямь выглядела уютной и приветливой – когда они ехали тут ранней весной, это было не так заметно, да и не пригляделись они, видимо, в тот момент, а сейчас – Саб был вынужден признать, что слово «уютно» подходит для этих мест лучше всего. Небольшие поселки, уже начавшие тонуть в свежей молодой листве, перелески, рощицы, чистые дороги; если по пути и встречается какой-то заводик, он всегда от дороги отстоит, да и от жилых домов тоже. Какой-то очень спокойный, чистый, и действительно уютный мирок, даже не мир, нет, именно что мирок. В котором, правда, могут казнить за убийство чужой собаки, но… «Ладно, – решил Саб. – Подумаю про это как-нибудь на досуге, я ведь пока что маловато знаю, да и бумаг из телескопа прочитал лишь малую часть. Должен же быть ответ, правда? И, кстати, что там делают мои охламоны?»

* * *

До станции дошли все вместе, а потом разделились – Саб сел на поезд в сторону Москвы, а троица – в сторону Ступино. Кота в этот раз решено было оставить дома, на хозяйстве. При других обстоятельствах он, скорее всего, поехал бы с Эри, и сидел бы у нее на плече большую часть пути, но в этот раз Шилд в картину не вписывался: предстояло тащить покрышки, продукты, и – в этом никто не сомневался – кучу мелочей, которая обязательно будет куплена, «потому что как же мы без этого обходились». Запирать кота в доме никто не стал, Эри просто приказала ему подождать, и кот послушался – взобрался на ветку яблони, стоявшей неподалеку от забора, и уставился на хозяйку сердитыми зелеными глазами.

– И нечего на меня так смотреть, – обиделась Эри. – Слушай, ты взрослый кошачий мужик, ты же всё сам понимаешь.

«Взрослый кошачий мужик» дернул хвостом, спрыгнул с яблони, и удалился в сторону сарая.

…На платформе Саб до самого прихода электрички раздавал напутствия: к пиву даже близко не подходить, тяжести лишние не таскать, мороженым не объедаться, на всякую фигню деньги не тратить, и так далее. Кончилось всё тем, что Лин заявил: еще одно напутствие, и они вообще никуда не поедут, потому что ну сколько можно. Саб сдался, отвесил Лину шутливый подзатыльник, и уехал, потому что его поезд подошел первым.

– Ленинска, следующая маршала Калинина, – объявил голос с потолка. Саб подхватил легкую сумку, и вышел из вагона – сидел он у самой двери.

На платформу вместе с ним вышло всего три человека, Саб спросил у пожилого мужчины, в какую сторону идти к новому поселку Заря, мужчина махнул рукой направо, и Саб отправился по адресу, который продиктовала ему вчера Зоя.

* * *

Нужный дом отыскался быстро, благо, что в поселке имелось всего две улицы. Дома на них стояли типовые, и Саб, проходя мимо них, с легким удивлением понял, что поселок этот, по сути, что-то вроде перевалочного пункта, и жилье в нем, кажется, люди покупают не навсегда, а так, пожить, да уехать. Действительно новое, действительно чистенькое, но – ощущалось во всем, что сейчас видел Саб, какая-то временность, непостоянство. Заря, как и говорила Зоя, действительно оказалась поселком неплохим, и всё при ней имелось, что положено. И школа (маленькое красного цвета здание в конце первой улицы), и поликлиника (двухэтажное небольшое строение в стороне от дороги), детский садик, правда, он не увидел, но, скорее всего, он тоже был где-то неподалеку.

Созвонился с Зоей Саб еще накануне, и сейчас Зоя его ждала – неплохой клиент, которого она отлично помнила, решил, что ему нужна машина, так что же не помочь небедному человеку?

– …проходите, проходите, Сереженька, – ворковала Зоя, открывая перед Сабом дверь. – Снимайте кеды, у меня чистенько, в носочках можно.

Вспомнив про любовь Зои к уменьшительно-ласкательным суффиксам, Саб беззвучно застонал сквозь стиснутые зубы, но отступать было некуда, поэтому он, мысленно проклиная Зою, на чем свет стоит, прошел за ней следом в «залу», то есть в большую комнату, предназначенную для вечерних посиделок и приема гостей.

– Машинку, значит, решили достать? – Зоя поставила на стол экран, включила в розетку, затем подсоединила к экрану телефонный провод. Экран у нее был старой модели, с черно-белым кинескопом, крошечного размера, и с ручкой для переноски наверху. – С вашим ростом, Сереженька, вам надо что-то побольше. Чтобы ножкам тесно не было в дороге. Я запросила вчера эхи, сейчас посмотрим ответики… девочки поспрашивали, авось, что и найдется…

– Зоя, у меня еще один вопрос, – осторожно начал Саб. – Мы на втором этаже вещи разбирали, и нашли кое-что, что может быть важным для дочери прежнего владельца.

– А что вы нашли? Что-то ценное? – с интересом спросила Зоя. Так, понял Саб, кажется, сейчас кое-что будет. – Давайте мне, я передам.

– Нет, ничего ценного, – покачал головой Саб. На лице Зои проступило разочарование. – Пара писем от отца к матери, портсигар с гравировкой, и сувенирный альпеншток. Тоже с подарочной надписью.

Разочарование на лице Зои стало еще заметнее, а еще к нему примешивалась сейчас явная досада. Саб раскрыл сумку, вытащил на свет два конверта (вскрытые письма были в коробке с не разобранными бумагами, и, на самом деле, их там было не два, а гораздо больше), стальной портсигар, действительно с гравировкой, и то, что Саб назвал альпенштоком – каменная пластинка с вделанным в нее крошечным ледорубом.

– И это всё? – вырвалось у Зои. Саб кивнул и пожал плечами.

– Ну да, – невозмутимо ответил он. – Нам чужого не нужно, надо бы хозяйке вернуть.

– Ерунда какая-то, – Зоя кинула взгляд на предметы. – Ради такого и затеваться-то не стоит, думаю.

– Зоенька, – Саб улыбнулся. – Вы мне дайте адресочек дочери, я сам завезу. Вы ведь мне машинку в Москве ищите? Вот поеду смотреть, и завезу. Мне не в тягость.

Облегчение от осознания, что ехать никуда не придется, столь отчетливо проступило на лице Зои, что Саб едва удержался от смеха.

– Ладно, – словно бы нехотя согласилась Зоя. – Так и сделаем. Сереженька, вот, список машинок пришел, сейчас напечатаю… смотрите. Первые варианты не надо, старые очень. А вот от шестого номера неплохо, как мне кажется. Но больших среди них три всего. «Охотник», пикап, он седьмой, «Мураш-1», который восьмой, и вот этот ещё, «Двина-Тверь». Каждый адрес будет стоить…

– Давайте за все – сто рублей, – предложил Саб. Глаза у Зои загорелись. – И адрес дочери Креусов тоже дайте.

– Тогда так, – Зоя задумалась. – «Мураша» не смотрите, подвеска хилая. А вот «Охотник» и «Двина» в самый раз будут. И… Сереженька, вы ведь прав, небось, не имеете?

Саб кивнул.

– Водить умею, – соврал он. – А прав нет, верно. Это вы к чему?

– Я вам за полтинник адресок напишу, у вас там без очереди экзамен примут, – расцвела улыбкой Зоя. – А то, знаете, обычно за неделю, да по записи, да машина экзаменационная паршивая, да вопросы инструктор каверзные задает по правилам. А так приедете, и через полчасика уже с правами будете.

– Двадцать пять, – ответил Саб. – Зоенька, полтинники, они на дороге не валяются. Уж извините.

– Ладно, – сдалась Зоя. – Совсем вы женщину-мать не жалеете.

– Это вы нас не жалеете, уже черти сколько в ремонт дома вбухали, – сердито ответил Саб. – Трубы печные меняли, водопровод меняли…

– Ну, бывает, – махнула рукой Зоя. – Мне с сыном всё одно труднее. А вы двадцать пять рублей щемите… ладно, добрая я, держите адрес.

* * *

Как понял Саб, Светлана, дочь Клавдии, жила в Гранатном переулке, рядом с Малой Никитской, в кирпичном доме старой постройки. «Реформенный дом, – объясняла ему Зоенька, – увидите, он один там семиэтажный, не ошибетесь. Вы ей только от метро позвоните, предупредите, что подойдете». От нее позвонить она не позволила, и Саб, который счел, что и так уже засиделся у Зои, не стал уточнять, почему. Нельзя, так нельзя.

Поезд он ждал почти полчаса (угодил в перерыв), поэтому в Москву приехал около двух часов дня. В городе, как успел заметить Саб, было значительно теплее, чем за городом, Саб расстегнул куртку, перехватил сумку поудобнее, так, чтобы ее постоянно видеть – а ну как и правда залезут? – и пошел в метро. Да, пару раз они в метро успели прокатиться, но Сабу это всё было в новинку, хоть он и старался не подавать виду.

Метро ему понравилось. Там было красиво, но при этом красота эта оказалась не воздушной, не легкой, а помпезной, тяжелой, и брутальной; словно он попал на Земле Node в представительство какого-то богатого игрока, и сейчас из-за колонн выйдут воины в доспехе, а в воздухе возникнет объемная карта мира. Он бы покатался на метро ещё, но время летело быстро, и Саб вышел на Баррикадной, испытывая легкое сожаление – он бы ещё покатался, посмотрел станции. «Надо будет уговорить своих съездить в город, погулять, побродить, – решил он. – Не всё же время сидеть в огороде?»

* * *

Нужный дом Саб отыскал быстро, люди подсказали. Нашел на углу телефон, набрал номер – подошла женщина. Когда Саб объяснил ей причину звонка, и попросил встретиться, в голосе женщины послышалась явственная неприязнь, которую Саб тут же уловил, но на встрече настоять, тем не менее, сумел – уж кому, а ему было не привыкать проявлять настойчивость тогда, когда требовалось.

Нужная квартира располагалась на четвертом этаже, Саб поднялся – у двери уже стояла дама, дородная, полная, с брезгливой миной на холеном лице. Одета женщина была в атласный дорогой халат малахитового цвета, и в розовые тапки с пушистыми помпонами. Саб глянул на нее, оценивая возраст – вокруг пятидесяти. Гм. Если поставить рядом эту особу и ту же Лиду с дач, зная, что они ровесницы… а ведь интересный вывод получается. Выходит, Лида не просто богата, она очень богата – потому что человек, который кичится богатством, выглядит как Светлана, а по-настоящему богатый человек – как Лидия.

– Добрый день, – Саб замедлил шаг. – Вы Светлана? Я Сергей, мы купили дачу… ну, вашу бывшую дачу, и нашли… вот… – он порылся в сумке, и протянул женщине письма и портсигар с сувенирным ледорубом. – Возьмите, пожалуйста. Может, это важно?

Светлана поморщилась, словно ей вдруг стало почему-то противно, и двумя пальцами взяла сперва портсигар, а затем – ледоруб.

– Письма, – Саб протянул ей концерты.

– Киньте в печку, – выплюнула Светлана. – Мне эта макулатура ни к чему.

– Но ведь… это ваши родители, – забормотал Саб. – Вдруг что-то важное…

– Ага, конечно, – Светлана скривилась. – Очередной бред про поиски инопланетян. Выкиньте, говорю, мне это не нужно.

– Про поиски… кого? – опешил Саб.

– Вы глухой? Инопланетян они искали. Пришельцев, – Светлана поморщилась. – Мои родители были чокнутыми. И всю жизнь посветили полнейшему бреду. Дети, конечно, за родителей не отвечают, но мне, товарищ, по сей день стыдно, что я их дочь. Занимались бредом, ославились на всю округу, собрали рядом толпу других ненормальных… я с юных лет на эту их дачу – ни ногой, а вы мне письма привозите.

– Но я-то откуда знал? – удивился Саб. – Нашли, ну и привез. Это просто элементарная вежливость, что тут такого?

– Да вообще, наверное, ничего, – женщина задумалась. – Интересно, живы ещё Дед Мороз, Лупоглазик, и Дергушка? Остальные-то давно убрались, это я знаю.

– Не понимаю, о ком вы, – нахмурился Саб.

– Соседи, – женщина сморщила нос. – Дурак на дуре сидит, дураком погоняет.

Несколькими минутами раньше Саб, что греха таить, собирался взять эту тетку под воздействие, но сейчас понял – это будет лишнее. Во-первых, она ничего толком не знает. Во-вторых, уже если кто тут дура, так это точно она. В-третьих, родители с ней явно никакой информацией не делились, потому что она сама этого абсолютно не хотела.

– Может быть, вы ошибаетесь? – осторожно спросил Саб. – Соседи… да обычные люди, мы ничего особенного не заметили.

– Обычные люди? – Светлана рассмеялась. – Может, еще скажете – приличные люди? Инопланетянцев обычные или приличные люди ищут? Шабаши в саду с фонарями по ночам устраивают? На полном серьезе чушь всякую обсуждают? Нет, конечно. Вот вы… как вас зовут?

– Сергей, – представился Саб.

– Вот вы, Сергей, как мне кажется, баскетболист, да?

– Тренер, – кивнул Саб. Выдуманное баскетбольное прошлое стало ему уже изрядно надоедать, но делать пока что было нечего – по всей видимости, быть ему баскетболистом до окончания пребывания на этой планете.

– Вот. Тренер. И вот скажите вы мне, тренер, среди ваших знакомых и коллег есть те, кто всерьез в этот бред верит? Что якобы сюда прилетали инопланетяне, строили что-то, жили тут, учили людей уму-разуму?

– Среди моих нет, – честно ответил Саб, пытаясь припомнить хотя бы одного коллегу, который бы не верил в существование других разумных.

– Вот! – наставительно подняла палец Светлана. – Вот, понимаете? А эти верили.

– А вы не верите, – утвердительно произнес Саб.

– А я не верю. Потому что я, в отличие от матери, головой не тронутая, – отрезала Светлана. – Мои родители, земля им стекловатой, прожили свою жизнь в мире сказок, – жестко сказала она. – И в этих вот письмах, – она кивнула на конверты, – тоже сказки. Которые они рассказывают друг другу. Отец матери, мать отцу. Мне это не надо.

– Светлана, простите… – Саб сделал вид, что смущен, – знаете, я-то, конечно, не верю, но у меня есть пара учеников, которые такие вещи собирают. Ну, как курьезы, в большей степени. У вас случайно ничего от родителей не осталось?

– А что эти ваши ученики делают с этими курьезами? – Светлана склонила голову к плечу и с интересом посмотрела на Саба.

– У них есть эха, ну, юмористическая, в которую они такое размещают, – вовремя сориентировался Саб. – Смеха ради. Я читал пару раз, действительно, забавно. Может быть, у вас что-то осталось, с чем вы согласились бы расстаться за определенную мзду?

– Даже так? – Светлана посмотрела на него с интересом. – Ну, кое-чего есть, но… подождите тут минуту, – приказала она. – Сейчас принесу. Вот уж не думала, что этот бред может кому-то понадобиться.

* * *

От Светланы Саб вышел спустя полчаса – без ста рублей, зато в двумя пухлыми общими тетрадками, лежащими в его сумке. Сотню было не то чтобы жалко, не последняя это была сотня. Жалко было… да, пожалуй, что старых хозяев дома, Креусов. «Какая она мерзкая, эта Светлана, – думалось Сабу. – Холеная, гладкая, „семейная“, как она сама о себе сказала, детей четверо, велеречивая, складная. Правильная. До тошноты правильная. Родителей не выбирают, да, я сам помню, как их не выбирают, но и детей, выходит дело, не выбирают тоже – и действительно жаль Креусов, которым в дочери досталось это тупое дебелое бревно, способное только размножаться и читать морали. Впрочем, она давно уже не Креус. Она Быкова, сама об этом с гордостью сказала, и, думается, эта фамилия ей куда больше подходит – потому что проще и понятнее. Ладно. Отдала тетради, и мироздание бы с нею, с этой тупой бабищей. Что у меня теперь по списку? Машины посмотреть? Две точно не успею, значит, только одну получится, а ближе стоит „Двина“, до нее всего три остановки на метро».

* * *

Машина Сабу понравилась в первую очередь тем, что он сумел сесть на заднее сиденье, и ногам не просто хватило места, оно еще и осталось. Ну, в этом как раз ничего удивительного не было, потому что «Двина» являлась пикапом. Сильно не новым, серого траурного цвета, местами подкрашенным краской из банки пикапом, который хозяин отдавал всего за восемь сотен.

– А она ездит? – с сомнением спросил Саб.

– А то как же! – всплеснул руками хозяин. – Отлично ездит!

Это бы пожилой дядька, с явными следами употребления горячительных напитков на лице – в наличии было всё. И сосудистые звездочки, и красные глаза, и царапина на распухшем носу, и слегка подбитая скула.

– А чего продаете? – спросил с интересом Саб.

– Так права отобрали неделю как… за это-самое, – потупился мужчина. – Ну, на пять лет, ясное дело. Вот, решил продать, сгниет же, за пять-то лет.

– Понятно, – кивнул Саб. В принципе, «Двина» его устраивала, размер подходил. Про остальное Саб как-то не задумывался. – Слушайте, у меня прав нет, беру для племянника, ну и для жены его. Так, на даче ездить, в магазин, на рыбалку, в поселок. Подойдет?

– А чего ей не подойти? – мужчина резво обежал пикап, открыл капот. – Смотри, мил человек. Движок сухой, видишь? Хорошо с ним всё. Бензин не кушает, а нюхает. Сейчас, заведу… Видишь, хорошо как заводится? С пол пинка! Аккумулятор свежий, все прокладочки новые, фильтра поменяны, маслице – хоть картошку жарь. Ну так что? Берешь?

– Беру, – кивнул Саб. Речи про масло и аккумулятор он благополучно пропустил мимо ушей, потому что задумался. – А как мне ее перегнать к нам домой? У меня прав нет, да я и не собирался их получать.

– Да не вопрос, сейчас всё будет, – расплылся в улыбке мужичок. – Соседа попрошу, он перегонит в лучшем виде. Тебе куда?

– Садовое товарищество неподалеку от Привалова, – ответил Саб. – Дачи старые там, я по карте могу показать.