Текст книги "Из Рима в Иерусалим. Сочинения графа Николая Адлерберга"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава XV

НОЧИ, ПРОВЕДЕННЫЕ В ХРАМЕ – РИЗНИЦА – МОЩИ СВ. ВАСИЛИЯ ВЕЛИКОГО – АРХИЕРЕЙСКОЕ СЛУЖЕНИЕ В ГРЕЧЕСКОМ ХРАМЕ – СРАВНЕНИЕ – МОЛИТВА У ГРОБА ГОСПОДНЯ – ЧТЕНИЕ ЕВАНГЕЛИЯ НА ГОЛГОФЕ – ИСПОВЕДЬ ТАМ ЖЕ – ПРИНЯТИЕ СВ. ТАИНСТВ В ПЕЩЕРЕ СВ. ГРОБА – ГЛУБОКИЕ, НЕОБЫКНОВЕННЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ – ОТДЫХ; ПОСЕЩЕНИЕ ПАТРИАРХА – УСЛОВИЕ С РАЗБОЙНИКАМИ; ИХ НАРУЖНОСТЬ – ПРИГОТОВЛЕНИЯ К ДОРОГЕ

В продолжение этой второй молитвенной ночи, проведенной между Голгофой, Гробом Господним и другими драгоценными памятниками христианства, мы еще более с ними ознакомились, и, казалось, благоговейные впечатления еще глубже проникли в душу.

К рассвету монахи стали колотить в доску, призывая православных братий к слушанию часов и литургии. В этот промежуток времени хранитель, или ключарь святогробной ризницы, пригласил нас осмотреть вверенные его попечению священные предметы. Между прочим, мы приложились к мощам св. Василия Великого, которого рука, в целом ее составе, свидетельствует о нетленности праведного тела. Литургию, как и накануне этого дня, мы отслушали в самой Пещере Гроба Господня.

Точно так же провели мы и третью ночь, после которой, по случаю воскресного дня, в обширном отделе греческой церкви, расположенной входом прямо против Гроба Господня, один из архиереев служил с многочисленным причтом в восьмом часу утра позднюю, по тамошним обычаям, обедню.

Первыми строками моими я обязался передавать читателям впечатления свои откровенно, а потому не могу скрыть, что после глубоких, ни с чем не сравненных чувств во время тихой молитвы и смиренного богослужения предшествовавших ночей, впечатление великолепного служения архиерейского было уже не так сильно и глубоко. Великолепие это, которое само по себе уместно во внешнем порядке священнослужения и которое придает торжественную величественность нашим церковным обрядам, – в настоящем случае поразило меня противоположным этому чувством. Воспоминания ли безмолвных молитвенных ощущений, которыми я был так преисполнен при первом посещении иерусалимской святыни; близкое ли соседство этого великолепия со скромной гробницей Царя Царей; вид ли пышного облачения архиерея, в блестящей митре, с богатым посохом, на великолепном Седалище под балдахином, при преклоняющихся ему до земли священнослужителях, в нескольких шагах от того места, где Спаситель мира, облеченный в багряную ризу, с тростью в руке, со сплетенным из терний на главе венцом был привязан к столбу и там бит, поруган и оплеван; соседство ли самой Голгофы, где Он, подверженный истязаниям пропятия, распростер длани свои на кресте; громкие ли греческие напевы, вместо прекрасных звуков, отрадных русскому сердцу, славянского языка; шумная ли толпа народа, наполнявшая храм и состоявшая не только из любопытных зрителей, буйных мусульман, шумливых ребят, непрестанными криками и беготней возбуждавших мое негодование и отвлекавших от благоговения, или же – и всего вероятнее – все это вместе оставило у меня в душе неблагоприятные, на этот раз, впечатления. Не дождавшись конца литургии, я вышел из церкви и, прямо из дверей ее вошедши в Пещеру Святого Гроба, я с умилением проник в тихий уголок святыни, и там опять нашел прежние благодатные чувства.

Предположив в следующую ночь приступить к исповеди и к принятию св. таин, я не мог найти лучше места для приготовления к раскаянию и принятию благодати Божией, как на самых тех местах, где «смерть умертвися и мы ожихом». С неизъяснимым чувством углублялся я в чтение Евангелия, став коленопреклоненно перед престолом св. Голгофы, положив священную книгу на самое отверстие скалы, где во время оно стоял крест, с которого Спаситель мира молил Отца Небесного отпустить грехи обрекшим Его на смерть. Возможно ли при столь трогательных впечатлениях не быть до глубины души проникнутым особенным чувством умиления и раскаяния? Нет выражений, чтобы описать эти необыкновенные ощущения.

В полночь митрополит Мелетий подозвал меня к себе для исповеди. В нескольких шагах от описанного мною места, сидя на старинных архиерейских возвышенных креслах, он снисходительно принял слова моего раскаяния, удостоил меня архипастырского наставления, и, возложив на меня епитрахиль и руки, подал разрешение.

Вслед за тем началась обедня в Пещере Святого Гроба. Каким неземным ощущением наполнилось сердце мое в эту ночь, когда, после трогательной исповеди, на лобном месте казни Спасителя, готовясь приступить у самого Гроба Господня к святым тайнам, я повторял за священником молитву приступающих к св. причащению: «верую, Господи, и проч.». Это чувство превосходит всякое описание, и одна подобная минута стоит того, чтобы исключительно для нее прибрести в Иерусалим с конца вселенной. Что я чувствовал в ту минуту, когда с произношением, сквозь отрадные слезы раскаяния, из глубины души, последних слов молитвы: «Вечери Твоея тайныя, днесь Сыне Божий причастника мя приими, не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзание Ти дам, яко Иуда, но яко разбойник исповедую Тя: помяни мя, Господи, во царствии Твоем», приступил к божественной трапезе и причастился тела и крови Господа – в этом я не могу даже самому себе дать теперь отчета, ибо душе, отделившейся на мгновение от всего земного, при возвращении в мир существенный не дано удерживать того духовного, мгновенного восторга…

Возвратясь домой с сердцем полным благодатных ощущений, мы после полуторачасового отдыха пошли принять благословенье патриарха, отправляясь вслед за тем в путь.

Странствования по Сирии и Палестине в то время были весьма опасны: междоусобная борьба туземцев поставляла путешественников в необходимость избирать одно из двух средств для обеспечения себя от нападений и грабежа: либо нанимать многочисленный конвой, требующий значительных издержек, либо доверить судьбу свою по контракту нескольким разбойникам, которые, выговорив себе за эту услугу известную плату, дают знать всем окрестным товарищам буйного своего ремесла, чтобы путешественники взяты были под их личную ответственность. Этот последний способ самый верный и безопасный, а потому и мы его избрали. Дав заранее поручение войти за нас в сношение с благонадежными грабителями и таким образом заключив с ними заочно условие, мы в назначенный час нашли их у себя на дворе, в полном вооружении и готовности нам служить. Лица этих бродяг, впрочем, в своей сфере весьма благонадежных, изображали немало кровожадных наклонностей и крутых выходок. При виде этих злодеев мысль, что мы избираем их себе в телохранители, доверяясь их бесчестной чести, была, признаюсь, в своем роде не без особенно оригинальных ощущений. Тем не менее мы покорились этому странному условию спокойствия и безопасности, и пока Хассан, войдя с ними в дружелюбные сношения, вместе занялся укладкою и навьючиванием наших чемоданов, я пошел проститься с митрополитом Мелетием.

Глава XVI

СОВЕТ МИТРОПОЛИТА МЕЛЕТИЯ – ПЕТРА АРАВИЙСКАЯ – СЕЛЕНИЕ КЕРАК – ОТЧЕТ ПО СБОРУ ДОБРОХОТНЫХ ПРИНОШЕНИЙ НА ПОСТРОЕНИЕ ХРАМА – ОСВЯЩЕНИЕ ЦЕРКВИ – ПУТЕШЕСТВИЕ МИТРОПОЛИТА В КЕРАК; ЕГО СОДЕЙСТВИЕ К УСПЕШНОМУ ХОДУ ПРЕДПРИЯТИЯ – УПОТРЕБЛЕНИЕ СОБРАННЫХ ДЕНЕГ – УПРОЧЕНИЕ СУЩЕСТВОВАНИЯ ХРАМА НА БУДУЩИЕ ВРЕМЕНА – СЛОВО БЛАГОДАРНОСТИ УЧАСТНИКАМ ЭТОГО ПРЕДПРИЯТИЯ

Не довольствуясь теми священными воспоминаниями Иерусалима, которые начертаны в глубине души моей, и желая ознаменовать чем-нибудь полезным для христианства пребывание мое в Святой Земле – так сказать упрочить выражение благодарности моей к Богу, сподобившему меня посетить святые места земной жизни и смерти Спасителя, я просил духовного отца, преосвященного Мелетия, указать мне, каким истинно полезным христианским делом мог бы я достигнуть своей цели. Достойный митрополит, обращая внимание мое на бедственное положение своей паствы, указал на селение Керак, за Иорданом. Петра Аравийская[6]6
  О географическом положении патриаршего иерусалимского престола и подвластных ему епархиях составлено по повелению блаженнейшего патриарха Афанасия письмоводителем его монахом Анфимом в Иерусалиме в 1838 г. описание, перевод с которого напечатан во 2-й части «Путешествия по св. местам» русского поклонника, обогатившего нашу духовную литературу прекрасными произведениями. Из этой-то книги почерпнуты и приводимый здесь сведения о селении Керак.


[Закрыть] составляет одну из четырнадцати епархий Иерусалимского патриаршего престола и состоит в ведении наместника Иерусалимского, патриарха. Простираясь от северной части Мертвого моря до восточных пределов Аравийской пустыни, она граничит на юге Горами Моавитскими до Черного моря, заключая в себе и Гору Синайскую; далее обращается к южному краю Мертвого моря, где и оканчивается пределами Вифлеема. В этой обширнейшей епархии осталось одно бедное христианское селение – Керак, некогда большой город и столица царей моавитских, разоренная временем и междоусобными раздорами. Керак был взят и опустошен евреями при Моисее, потом царем иудейским Амасией, идумеями, измаелитами и, наконец, во время крестовых походов взят крестоносцами. Балдуин возобновил его, окружил крепостью и назвал Кириакополем, от греческих слов κύριος, ‘Господь’, и πόλις, ‘город’, потому что покорил его в воскресный день. Через 40 лет аравитяне, взяв город, истребили мечом всех жителей, кроме православных, которые пользовались там большой свободой и постепенно размножились; они имели церковь во имя св. Георгия Победоносца и при ней двух священников.

В 1834 г. местные аравитяне возмутились против паши Мехмеда-Али. Ибрагим-Паша взял город, разрушил крепость и убил всех восставших против его власти, а православных перевел в окрестности Иерусалима. Спустя два года им было позволено возвратиться в Керак, но война и переселение уменьшили число их до двухсот семейств, и у них не было доселе ни церкви, ни священника. Впоследствии число христиан увеличилось, неимение церкви стало ощутительнее, и сооружение нового храма в этой полудикой и скудной стране оказалось необходимым для поддержания православия; это посвященное Богу место могло поддерживать, питать тлеющую там искру христианства.

Расположенный против Мертвого моря, на высоких Горах Моавитских, Кириакополь – или, как ныне его называют, Керак, – именуется в Св. Писании «камнем пустыни» и «градом Моава». Он был родиной Руфи, праматери царя Давида. В Кераке считается оседлых жителей христиан около 300 семейств и столько же мусульман. Они составляют племя независимое, патриархально управляемое своими шейхами, подобно кочующим близ него бедуинам. Сообщение с Иерусалимом производится не иначе, как через этих бедуинов, под покровительством кочевых племен пустыни.

Сознавая и вполне разделяя мысль преосвященного Мелетия, я дал обет послужить церкви Христовой во вверенной его попечению епархии – в том месте, где на дивной горе Бог даровал закон человекам.

При ближайшем обсуждении этого предприятия, помня участь прежней церкви, я легко взвесил все неудобства, которые произошли бы от сооружения в дикой и бедной стороне большого роскошного храма; постройка его, даже при самом значительном сборе, с самого начала истощила бы все средства, а неуместная и слабо защищаемая роскошь и великолепие приманили бы грабителей, которые вновь наложили бы на дом Господень хищническую свою руку. Поэтому, войдя в подробные сношения с генеральным консулом нашим, которому известны все подробности подобных обстоятельств и вопросов, я, по обоюдному с ним соглашению, решился устроить это предприятие по следующему плану: 1) соорудить храм в самых ограниченных размерах, предполагая содержать при церкви трех священников и столько же церковнослужителей, предназначая всех трех для ежедневного богослужения, одного же из них исключительно для отправления всех треб церковных, второго для преподавания юношеству догматов православной веры как в принадлежащей к церкви школе, так и в народе, а третьего для проповедания слова Божия в духовных разговорах и толкованиях, имеющих на разум и воображение восточных народов особенную силу. 2) для всего этого причта выстроить помещение, а для приходящих из дальних стран поклонников какое-нибудь убежище; ибо Керак, расположенный в пустыне заиорданской, находится в семи днях пути от Иерусалима.

Испросив соизволение Государя Императора на открытие повсеместной подписки для добровольных приношений на дело, упрочивающее православие в одной из древнейших епархий христианского мира – колыбели письменного закона, я был так счастлив, что слабыми усилиями своими, с помощью Божией, подвигнул доброхотных дателей, любящих благолепие дома Божия, к приношениям, которые составили сумму слишком в 24619 руб. Имена жертвователей будут поминаемы при проскомидии во вновь сооруженном их усердием в Кераке храме.

Здесь же считаю долгом засвидетельствовать примерное христианское усердие известной мне лишь по неутомимым стараниям в пользу этого дела девицы Надежды Бекетовой; руководимая искренним христианским усердием, она со своей стороны в то же время собрала в С.-Петербургской, Московской, Новгородской, Тверской, Нижегородской, Пензенской, Тамбовской и Симбирской губерниях 3943 руб. 13 ¾ коп. серебром, а духовенство Пензенской Епархии, соревнуя усердно своей соотечественнице, представило в Святейший Синод 2519 руб. Всего же общими стараниями было собрано слишком 31081 руб. серебром.

Несмотря на все трудности и препятствия при сооружении христианского храма в отдаленной пустыне, стараниями Иерусалимского патриарха Кирилла, и в особенности попечениями достойного наместника его, высокопреосвященного митрополита Мелетия, при означенных выше денежных пожертвованиях, дело началось благополучно: окрестные жители не препятствовали благому начинанию, а бедуины допускали христианам сообщение с пустынным оазисом Петрской Епархии, представляющим как бы духовный оазис в стране заиорданской. Хотя сообщения эти медленны, неверны и обходятся чрезмерно дорого, однако же после продолжительных переговоров с керакскими мусульманами и с бедуинами туда были отправлены мастеровые и потребные для них жизненные припасы, с такой платой за провоз и конвой, которая обошлась дороже самой их стоимости в Иерусалиме; причем на случай погибели этих людей участь семейств их должна была быть заранее обеспечена. Наконец, по соглашению с нашим консулом, г. Базили, избрано было удобнейшее место для сооружения церковного здания, которому в 1847 г. положено основание в 26 арш. длины, при 17 арш. ширины. Таким образом, предприятие, требовавшее необыкновенных предосторожностей, чтобы не навлечь гонений со стороны мусульман и не дать пищи жадности бедуинов, увенчалось полным успехом, во славу Бога, нам покровительствовавшего, и 17 июля 1849 г., в воскресный день, одинокая церковь христианская, сооруженная на земле неверных, освящена во имя св. великомученика и победоносца Георгия.

Предприняв многотрудное обозрение одичалой епархии своей, где некогда процветало православие, обретающее ныне единственный приют в Кераке, митрополит Мелетий желал сам освятить сооруженную по его мысли православную церковь, и совершил туда сопряженное с большими опасностями и значительными расходами путешествие. С незапамятных времен страна эта, подверженная всем политическим волнениям окружающей ее пустыни и буйству кочевых бедуинов, не видала пастыря своего, постоянно пребывающего в самом Иерусалиме. Сорокадневное присутствие митрополита в Кераке было истинным праздником для тамошнего христианского племени; и самые мусульмане, как туземные жители, так и шейхи кочевых племен пустыни, задобренные приличными подарками и внимательным обхождением, усугубили ласковость в сношениях своих с христианами Керака.

Между тем учреждена уже арабская школа при керакской церкви; временно определены в нее два пустыннослужителя от монастыря св. Саввы, знакомые с нравами и жизнью арабов того края. Обязанность их воспитывать юношество и руководить местное духовенство.

На все это, равно как и на подобающее украшение церкви, уже сделаны пожертвования из казны святогробной, по усердию патриарха и достойного его наместника к благому начинанию, которым одна из древнейших епархий православного мира, среди тысячелетних треволнений Востока осиротевшая и отрешившаяся от Иерусалимского духовного попечительства, по причине безначалия, господствовавшего во всей окрестной стране, но чудесно сберегавшая в себе животворящий свет откровения, ознаменована теперь заботами стольких боголюбивых сердец православного севера.

Кроме сооружения храма и основания училища для детей арабов, согласно первоначальному плану устроено и убежище для богомольцев и даны средства все это содержать приличным образом. Желая навсегда упрочить это предприятие, за отделением 7943 руб. 13 ¾ коп. серебром, употребленных на сооружение здания, с утверждения Св. Синода, внес из собранных приношений 20619 руб. 71 коп. серебром в кредитные учреждения на бессрочное время, с тем, чтобы одной частью непрерывного дохода могла поддерживаться церковь с училищем в Кераке, а другая часть составляла запасный капитал на могущие встретиться в последствии непредвидимые и экстренные расходы. Билеты в 20619 руб. 71 коп. серебром хранятся в Св. Синоде, удостоившем взять на себя попечение отпускать на нужды керакской церкви часть процентов с неприкосновенного вечного капитала, обращающегося в российских государственных кредитных учреждениях.

Вот отчет в лептах, так благодушно принесенных русским народом на поддержание света православия в его восточных единоверцах.

Мне отрадно заключить последние строки этой части дневника своего выражением душевной признательности всем, кто содействовал мне в этом христианском подвиге. Полагаю, никому из них не неприятно будет удостовериться в полезном и Богу приятном развитии плода, ими посеянного, – узнать, что в дальней стране, в одинокой, скромной церкви, ежедневно, при прославлении Бога истинного, молятся за них и в продолжении будущих столетий не престанут воссылать за них молитвы. А молитва собратий открывает двери милосердия Божия, и, наконец, когда ударит час расставания с земной жизнью, каждый из вас, основателей храма Божия в пустыне, вспомнив, что он не без пользы совершил свое земное поприще, утешит совесть свою отрадной мыслью, что эта строка в жизни его прочтется в вечности и, может быть, определит возмездие там, где всякое доброе дело сторицею вознаграждается.

Поблагодарив достойного пастыря за христианское наставление, я обещал ему употребить деятельное усердие свое к осуществлению прекрасной его мысли, и, приняв святое его благословение, как на благое начинание предположенного, так и на предстоящий путь, простился с ним.

Возвратясь домой, я нашел походный караван свой уже вполне готовым двинуться по первому моему слову. Лихие арабские кони весело ржали от нетерпения; разбойники, увешанные с головы до ног оружием, готовые на всякий бой, уже сидели на лошадях своих. Хассан подвел приготовленного для меня кровного гнедого жеребца, и мы, перекрестясь, двинулись за город к Иосафатовой Долине

КОНЕЦ.

Комментарии

А Н. М. в 1846-м г. подарил нашу духовную литературу своими «Римскими Письмами»… – «Римские письма» А. Н. Муравьева были напечатаны в Москве в 1846 г.

Посланник наш в Риме пригласил меня присутствовать на пасхальной литургии. При покровительстве г. Титова… – Русским посланником в Риме в 1843–1855 гг. был Аполлинарий Петрович Бутенев (1787–1866), русский дипломат.

Вероятно, имеется в виду Титов Владимир Петрович (1805–1891), русский дипломат, писатель. С 1840 г. – поверенный в делах, в 1843–1852 гг. чрезвычайный посланник и полномочный министр в Турции, в 1855–1856 и 1858–1865 гг. чрезвычайный посланник и полномочный министр в Вюртемберге. С 1865 г. член Государственного совета.

…тиара церковного владычества лежала еще на голове Папы Григория XVI. – Григорий XVI (1765–1846), Папа Римский с 1831 по 1846 г.

…взялся доставить нас в Анкону… – Город Анкона был основан около 390 г. до н. э. Его название – слегка измененное греческое Αγκων, что означает ‘лук’ – гавань к востоку от города сначала была защищена только мысом, по форме напоминающим лук. Анкона была занята римским флотом в Иллирийской войне (178 г. до н. э.); Юлий Цезарь завладел ею сразу после того, как перешел Рубикон. Гавань Анконы имела огромное значение во времена империи, т. к. была ближайшей к Далмации, расширена Траяном. В настоящее время Анкона – столица области Марке (Италия), крупный порт на берегу Адриатического моря.

Я путешествовал с приятелем моим В. И. Чарыковым. – Вероятно, имеется в виду Валерий Иванович Чарыков (1817–1884), который после окончания курса в Павловском кадетском корпусе служил на Кавказе, был полевым почт-директором Крымской армии, затем губернатором в Вятке (1869–1875) и Минске (1875–1879). Автор трудов «Заметки о торговых путях в Восточной Сибири» (1851), «О торфяном производстве» (1860).

…когда мы проходили остров Лиссу. – Лисса (современное название Вис, хорв. Vis, итал. Lissa, греч. Issa) – остров в Адриатическом море, в южной части Хорватии, возле побережья Далмации, очень важный в стратегическом отношении. Здесь существовала греческая, затем римская колонии. Остров принадлежал Венецианской республике, Франции, Австрии, Италии, Югославии. Около острова произошло два крупных морских сражения: в 1811 г. английский флот одержал победу над французским, в 1866 г. австрийская эскадра победила итальянскую. Площадь острова 90,3 км², он самый далеко расположенный от материка среди населенных островов Адриатики.

…мы бросили якорь у берегов Корфу, …до заключения Тильзитского мира в 1807 г. – Корфу (Керкира) – самый большой из Ионических островов, известный еще со времен Древней Греции, описание его есть в гомеровской «Одиссее». Название Керкира происходит от имени нимфы Коркира, которую принес на этот остров Посейдон. Второе имя острова появляется в византийские времена от слова Корифи – вершина, из-за возвышающегося над городом акрополя. В античные времена Керкира известна как сильное морское государство, принимавшее участие в греко-персидских войнах и Пелопонесской войне. Из-за войн остров беднел и слабел, что повлекло за собой разорение от пиратов и завоевание римлянами. В византийский период на острове распространяется христианство, но тогда же Керкира постояно подвергается набегам готтов и норманнов. В 1147 г. византийский император вместе с венецианским флотом освобождают Керкиру от правления норманнов, но за этим следует период венецианской оккупации острова (1386–1797). Венецианское правление защитило остров от турецкого владычества, которому подверглась остальная Греция. Конец венецианскому правлению положил Наполеон, завоевав в 1797 г. Ионические острова. Жители островов направили императору Павлу I просьбу взять их под покровительство России. После переговоров между Россией и Турцией было принято решение объединить усилия. Руководил русско-турецким флотом адмирал Ушаков, под его командованием в 1799 г. был осуществлен штурм острова Корфу и его освобождение. В 1800 г. Россия и Турция подписали соглашение о создании на Ионических островах «Государства Семи Островов». Одним из авторов конституции государства был адмирал Ушаков; по единодушному признанию современников, эта конституция была самой либеральной в Европе. Независимым государство Семи Осторов просуществовало всего семь лет, после подписания Тильзитского договора (1807) остров вернулся под власть французов, которые развивали экономику и образование, создали Ионическую Академию и Институт Наук, разрешили официальное использование греческого языка и выпуск прессы. После падения Наполеона в 1815 г. в Париже было подписано соглашение о создании «Республики Союза Ионических Островов» под исключительным контролем Великобритании. Местное население протестовало против английских губернаторов, хотя в этот период продолжалось развитие острова. В 1864 г. англичане покинули Ионические острова, и они объединились с Грецией.

…мы, приближаясь к Патрасу, вошли в Коринфский залив… – Патрас (Патре, Патры, греч. Πάτρα) – древний город на северном берегу Пелопоннеса; был одним из 12 самостоятельных городов Ахейской области; императором Августом обращен в римскую колонию под именем Colonia Augusta Aroe Patrensis и наделен обширной территорией. В 1205–1408 гг. был главным городом франкского герцогства Ахейского; в 1463 г. достался туркам; в настоящее время город в Греции, на берегу Патрасского залива, на юго-западе от так называемых Малых Дарданелл, образующих вход в Лепантский (Коринфский) залив. Патрас был значительным торговым городом и имел более 22000 жителей (до 1821 г.).

Как важный стратегический пункт во время греческой войны за независимость часто был театром военных действий между турками и греками и в апреле 1821 г. был обращен турками в развалины. Со времени основания греческого королевства Патрас как один из самых важных торговых городов Греции быстро возвысился (в 1879 г. число жителей возросло до 25494), сейчас это третий по численности населения город Греции, административный центр нома Ахея и области Западная Греция. Население – 161,1 тыс. жителей (2001).

Коринфский залив – глубокий узкий залив Ионического моря между полуостровом Пелопоннес и материковой частью Греции. На востоке ограничен Истмийским перешейком, через который прорыт канал в Эгейское море, а на западе отделен от Патрасского залива мысами Рион и Антирион, соединенными мостом. Длина 130 км, ширина 8,4–32 км.

…чтобы откланяться королю Оттону… – Оттон I (1815–1867) – первый король независимой Греции, принц Фридрих-Людовик из Баварской династии Виттельсбахов, сын короля Людовика I Пфальского. В 1832 г., с подачи Франции, Лондонская конференция европейских держав с участием Турции избрала его королем Греции под именем Оттона I, греческое народное собрание единогласно подтвердило это избрание. 6(19) февраля 1833 г. 18-летний король торжественно вступил на греческий престол, в 1834 г. он перенес свою резиденцию в Афины, которые стали бурно развиваться. 1(14) июля 1835 г. король Оттон I официально принял правление Греческим королевством. Поначалу он пытался проводить независимую внешнюю политику, вызвав недовольство великих держав. Король Оттон I покровительствовал открытию Афинского у ниверситета и других учебных заведений, но не обнаружил ни самостоятельности убеждений, ни способностей государственного человека, он попеременно поддавался влиянию боровшихся партий – баварской, русской, французской и английской. При поддержке послов Великобритании и России был совершен в 1843 г. государственный переворот, созвано Национальное собрание и обнародована конституция. Свергнутый с престола очередной революцией в 1862 г., король Оттон I без борьбы покинул Грецию, но прямо не отрекся от короны и впоследствии дважды заявлял притязания на престол, однако европейские державы не поддержали его. Год спустя на греческом престоле появился новый король Георг I, сын наследника датского престола, правивший страной 50 лет (1863–1913). Первый король Греции вернулся на родину и жил в Бамберге, где и скончался на 53-м году жизни.

…около местечка Вострицы… – Вострица расположена на берегу Коринфского залива, в 40 км от Патраса. Это древний Эгион (Άϊγιον), один из 12 городов Ахайи, составлявших Ахейский союз; обладал хорошей гаванью; был главным городом страны, местопребыванием царя и средоточием религиозной жизни. Здесь находился храм Зевса – главного бога ахейцев, по преданию, Зевс родился в этой местности и был вскормлен козой (αϊς), отсюда и название. В настоящее время называется Эгион и представляет собой туристский центр.

…очень похоже на римский огурец Ивана Андреевича Крылова… – Имеется в виду басня И. А. Крылова «Лжец» (1812), в которой есть следующие строки:

А если б посмотрел, что там растет и зреет!

Вот в Риме, например, я видел огурец:

Ах, мой творец!

И по сию не вспомнюсь пору!

Поверишь ли? Ну, право, был он с гору.

Влево от Вострицы видны были берега города Лепанта. – Лепант (Лепанто) – городок на континентальном побережье Греции. У Лепанто произошло в 1571 г. знаменитое морское сражение между испано-итальянским и турецким флотами, в котором победили европейцы.

…мы остановились у берегов местечка Лутраки. В весьма близком расстоянии отсюда находятся развалины древнего Коринфа. Город выстроен у подошвы горы, на которой, по рассказам, умер Диоген. – Лутраки – в настоящее время город-курорт, расположенный на берегу Коринфского залива в 80 км от Афин и в 4 км от Пелопоннеса.

Коринф (др. – греч. Κόρινθος) – древнегреческий полис с богатой историей и современный город на Истмийском перешейке, соединяющем Среднюю Грецию и Пелопоннес. Коринф находится в 78 км к юго-западу от Афин. Поселение появилось здесь около 6000 г. до н. э. Согласно мифу, город основал Коринф, потомок бога Гелиоса, по другим мифам – Эфира, дочь титана Океана; в древности город носил и ее имя. Название города происходит из догреческого пеласгийского языка, вероятно, в бронзовом веке здесь находился один из городов микенской цивилизации. Мифическим основателем династии древних царей Коринфа (а иногда и города) считается Сизиф; здесь предводитель аргонавтов Ясон бросил Медею; коринфяне участвовали под предводительством Агамемнона в Троянской войне. В классический период город состязался с Афинами и Фивами в благосостоянии, основанном на торговле. Коринф оставался крупнейшим поставщиком чернофигурной керамики в другие города всего греческого мира до середины VI в. до н. э., в Коринфе проходили Истмийские игры, сложился коринфский ордер, третий ордер классической древнегреческой архитектуры. Город принимал участие в греко-персидских войнах. Римский военачальник Люций Муммий Ахейский уничтожил город после осады в 146 г. до н. э., но и позднее здесь существовало небольшое поселение, до тех пор, пока в 44 г. до н. э. Юлий Цезарь не воссоздал город под именем Colonia laus Iulia Corinthiensis. Город выделялся богатством, население было смешанным и состояло из римлян, греков и евреев. Аларих I во время вторжения в Грецию 395–396 гг. разграбил город, а многих жителей продал в рабство. В XII в. город разбогател на торговле шелком со странами Западной Европы, богатство города привлекло Рожера Сицилийского, разорившего его в 1147 г. В 1204 г. Жоффруа I Виллардэун после падения Константинопля получил титул князя Ахейского, и Коринф отошел ему во владение, однако коринфяне продолжали борьбу с рыцарями до 1210 г. В 1458 г. город с его мощным замком был завоеван Османской империей. Во время Греческой войны за независимость (1821–1830) город полностью разрушили турецкие войска. В 1832 г. Коринф, согласно Лондонскому соглашению, вышел из состава Османской империи. В 1833 г. город рассматривался как один из кандидатов на статус столицы Греческого королевства, чему был обязан своему историческому значению и выгодному стратегическому положению.

Диоген Синопский (ок. 412 до н. э., Синоп – 323 до н. э., Коринф) – древнегреческий философ, ученик Антисфена, являвшегося в свою очередь учеником Сократа. Диоген развил сократовскую идею самосозерцания до идеи внутреннего аскетизма, отвергающего всякие излишества в образе жизни и считающего своим долгом сведение потребностей к крайнему минимуму. Независимость человека от внешнего мира он считал условием абсолютного блага, кроме того, требовал общности жен и детей и не признавал господствующей морали, отрицал функциональность культуры и науки, пытаясь убедить современников в необходимости самопознания. Путешествуя по Греции, Диоген называл себя не гражданином полиса-государства, но космоса, то есть первым космополитом. Умер, согласно Диогену Лаэртскому, в один день с Александром Македонским (что, вероятно, является легендой). На его могиле был воздвигнут мраморный памятник в виде собаки с надписью: «Даже бронза ветшает со временем, но слава твоя, Диоген, во веки не прейдет, ибо лишь ты сумел убедить смертных, что жизнь сама по себе достаточна, и указать наипростейший путь жизни».