Текст книги "Из Рима в Иерусалим. Сочинения графа Николая Адлерберга"

Автор книги: Екатерина Бакулина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава XII

ЦЕРКОВЬ НА ГОЛГОФЕ; ПРИДЕЛ СВ. ГОЛГОФЫ; МЕСТО РАСПЯТИЯ СПАСИТЕЛЯ – СЕРЕБРЯНАЯ ОПРАВА – КАЗНЬ ДВУХ РАЗБОЙНИКОВ – РАССЕЛИНА В СКАЛЕ – КРОВЬ ХРИСТОВА – ЧЕРЕП ПЕРВОГО ЧЕЛОВЕКА – ПРЕДАНИЕ – ГРОБНИЦЫ ГОТФРИДА БУИЛЬОНСКОГО И БАЛДУИНА; ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ХРАМА НА ГОЛГОФЕ; МЕСТО ПРИГВОЖДЕНИЯ ИИСУСА ХРИСТА К ДРЕВУ – ЧАСОВНЯ БОГОМАТЕРИ; СТРАДАНИЕ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ; СРАВНЕНИЕ НЕСРАВНИМОГО; СТОЛБ ПОРУГАНИЯ; ПЕЩЕРА СВ. ЕЛЕНЫ; БОГОУГОДНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЦАРИЦЫ – КОНСТАНТИН ВЕЛИКИЙ – СВ. МАКАРИЙ – ПОИСКИ ЧЕСТНОГО КРЕСТА ГОСПОДНЯ – ИДОЛЫ – ОТКРЫТИЕ ПЕЩЕРЫ СВЯТОГО ГРОБА – ОБРЕТЕНИЕ ЧЕСТНОГО ДРЕВА – ЧУДЕСНОЕ ЗНАМЕНИЕ СИЛЫ И СЛАВЫ БОЖИЕЙ – ЗАПРЕЩЕНИЕ КАЗНИТЬ ПРОПЯТИЕМ

Церковь Голгофы, выстроенная на самом пригорке и составляющая как бы второй этаж храма со стороны лестницы, разделена каменными столбами на две равные половины, из которых левая принадлежит греческому духовенству и называется Приделом св. Голгофы, ибо на том месте, где ныне престол, был утвержден в землю священный крест распятия; мраморная плита, прикрепленная на двух боковых устоях, составляет как бы крышу над отверстием, доселе еще видным, где было утверждено животворящее древо. Отверстие это обнесено серебряной оправой наподобие блюда, к которому, припадая с коленопреклонением, верующие в теплой, искренней молитве славословят Всевьшнего.

По преданиям христиан известно, что распятый Спаситель был обращен взорами на запад, так что Иерусалим оставался позади его. По обеим сторонам этого отверстия каменные возвышения означают места, где были распяты два разбойника – единый одесную и единый ошую. Они не были распяты на одной линии с крестом Спасителя, но таким образом, что Иисусу Христу в одно время были видны страдания обоих разбойников. Неподалеку от места водружения животворящего древа виднеется сквозь серебряную решетку необычайной величины расселина, образовавшаяся в скале в то страшное мгновение, когда Спаситель мира «возопив гласом велиим, предаде дух».

Вспомните слова Евангелия: «камение распадеся»… Действительно неру котворная скала, разорванна я сверх у донизу непостижимой силой, распалась надвое. В этом месте, как гласят предания, полилась священная струя божественной крови, омывшей грехи человечества, и, проникнув скалистую громаду, оросила погребенный в этом месте, по преданию, череп первого человека… И почему не допустить возможности такого стечения отдаленных обстоятельств, что голова Адама, погрузившего род человеческий в бездну падения, волей промысла Божия находилась на том самом месте, где Богочеловек, принеся себя в жертву за людей, омыл своей кровью первородный грех Адама и его потомков?…

Там, где, по преданиям, в небольшой сумрачной пещере был найден этот череп, также устроен особый престол.

Кстати упомяну мимоходом, что в нескольких шагах от этой часовни две мраморные плиты покрывают могилы Готфрида Буильонского и Балдуина, двух благочестивых государей средних веков Королевства Иерусалимского.

Вторая половина храма на Голгофе принадлежит латинскому духовенству, где оно имеет два придела, из которых главный сооружен в воспоминание святых страданий Христовых на том месте, где Спаситель, прежде утверждения креста в землю, был пригвожден к положенному на земле древу. Пол украшен мраморной мозаикой. Вправо от престола видно окно с решеткой; оно проведено из так называемой Часовни Богоматери всех скорбящих. На этом месте стояла Пресвятая Дева во время распинания Божественного ее Сына. Глубоким чувством проникается душа при мысли о страданиях и тяжкой скорби Матери, присутствовавшей при истязании на кресте ее Сына и Господа! Эта часовня находится так близко от места распятия Спасителя, что Пресвятой Деве должен был внятно слышаться звук молота, вбивавшего гвозди в тело Спасителя.

Не здесь ли премудрая наука о земной жизни нашей? Господь, благоволивший принять на себя человеческое естество, продан, осужден, поруган и в мучительных страданиях умирает на кресте. Матерь Божия, чистейшая между людей, видит Начальника жизни на кресте и слышит Его страдания… После таких примеров можем ли мы, начиная и оканчивая день грехами, роптать на скорби и печали, посылаемые нам свыше? Страдания, претерпенные Господом! и Его Пречистой Матерью, – не говорят ли нам внятно, что жизнь земная дана нам для испытаний, и что лишь перенося их с кротостью, смирением, любовью и верой, мы получим жизнь вечную, без скорби и без слез, «в месте тихом, в месте злачнем, в месте покойнем, идеже праведнии упокоеваются»?..

Спустившись с Голгофы, я вошел в другую небольшую православную часовню, или молельню, где виден обрубок[5]5
  Другая часть столба перевезена в Рим, где и поныне находится.


[Закрыть] так называемого столба поругания, на котором Спаситель, облеченный в багряную ризу, с терновым венцом на голове, был посажен иудеями на поругание. Столб этот из серого тусклого камня с черными пятнами; на нем устроен особый престол.

Неподалеку оттуда, влево, лестница пересекает стену храма и ведет как бы в обширное подземелье, высеченное в самой скале: это Пещера св. Елены. Внутренность ее обширна и покрыта куполом, лежащим на четырех разнообразных столбах. Несколько левее от входа показывают то место, где боголюбивая царица слезно молилась, пока производились по ее приказанию поиски животворящего древа; оттуда вправо и одиннадцатью ступенями ниже указывают место обретения честного и спасительного знамения нашего искупления.

Благочестивая царица, обретя верой и любовью к Богу вечный покой и блаженство святой души своей, оставила на земли высокое и громкое по себе имя; пятнадцать столетий благоговейно свидетельствуют о деяниях праведницы и христолюбивого ее сына, который, после трехвекового угнетения христианства, возвел его с собой на престол земного величия и всемирной славы.

Водворя мир и тишину в своих пределах, Константин Великий возымел намерение выстроить во славу Бога истинного великолепный храм на том самом месте, где пролилась за спасение людей божественная кровь Христова.

В 326 г. он поручил это предприятие св. Макарию, епископу Иерусалимскому; сделав лично все распоряжения для доставления из Византии потребного числа мастеровых и рабочих, царь занялся тщательным выбором различных сортов редких мраморов, драгоценных камней и других украшений, которые отправлял в Иерусалим к епископу, для великолепного храма. Между тем осьмидесятилетняя бодрая царица, воодушевленная тем же благочестивым чувством, отправилась в Палестину для личного содействия этому предприятию, не только щедрыми приношениями, но и советами и личными своими распоряжениями.

Вид Голгофы, в то время пренебреженной, оскверненной, глубоко тронул ее боголюбивую душу и породил в ней непреодолимое желание обрести честное древо. Твердая воля царицы и теплые молитвы восторжествовали над трудностями почти сверхъестественными. Предания безмолвствовали, и нельзя было верно найти истинное место креста. Одни уверяли, что крест зарыт был тайно апостолами далеко и глубоко, дабы священное сие сокровище не могло когда-либо быть отыскано и подвергнуться поруганию неверных; другие утверждали, что, по иудейскому обыкновенно, крест должен отыскаться в земле около гроба; между тем самое место погребения Спасителя также еще не было известно.

Для отвращения поисков, язычники всеми силами старались изменять и, так сказать, безобразить окрестности города, в которых можно было бы с некоторой достоверностью предполагать то, чего искали христиане.

При императоре Адриане даже поставлены были статуи Юпитера и Венеры, с тем, чтобы удалить христиан от тех мест, в которых совершились великие тайны христианства.

По приказанию св. Елены идолы были свергнуты, земляные и каменные насыпи разрыты и расчищены, и усиленные работы производились одновременно на различных пунктах; наконец, после продолжительных, тщетных поисков, рабочие коснулись Пещеры Гроба Господня, а неподалеку оттуда найдены глубоко зарытые в земле три большие креста; несколько далее обретены отдельно скрытые три священные гвоздя, которыми пробиты были руки и ноги Спасителя, а вслед за ними отыскалась и самая надкрестная надпись (Иисус Назарянин, Царь Иудейский), выраженная «еврейски, еллински и римски», как повествуют евангелисты.

Всем известно, каким чудесным знамением по воле Всевышнего, внявшего молитве праведницы, обнаружилось между тремя однообразными с виду крестами животворящее древо: воскресение двух усопших тел на одном из трех крестов явно указало, которое из древ было страшным орудием смерти Христовой.

Царица Елена уделила своему сыну значительную часть этой святыни. Константин, приняв с верой и восторгом священный дар, воспретил впредь казнить преступников распятием, и обычай этот с тех пор прекратился.

Глава XIII

МЕСТО МЕТАНИЯ ЖРЕБИЯ О РИЗАХ СПАСИТЕЛЯ – ВСТРЕЧА МАРИИ МАГДАЛИНЫ СО СПАСИТЕЛЕМ ПО ЕГО ВОСКРЕСЕНИИ – МЕСТО ЯВЛЕНИЯ ИИСУСА ХРИСТА ПРЕСВЯТОЙ ДЕВЕ – ТЕМНИЦА СПАСИТЕЛЯ – ГРЕЧЕСКИЙ ХРАМ – ЖИВОТВОРЯЩЕЕ ДРЕВО – ВЕРА – ВЫХОД ИЗ ХРАМА – КРЕСТНЫЙ ПУТЬ – ДОМ ПИЛАТА – ПРОИСХОЖДЕНИЕ ТЕРНОВОГО ВЕНЦА – ЗАМЕЧАНИЕ ШАТОБРИАНА; МЕСТО ВСТРЕЧИ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ – СИЛА ВЕРЫ – СИМОН КИРЕНЕЙСКИЙ – ЛАЗАРЬ – ДОМ БОГАЧА – СВЯТЫЕ ЖЕНЫ – СЛОВА СПАСИТЕЛЯ – НЕРУКОТВОРЕННЫЙ ОБРАЗ – СУДНЫЕ ВОРОТА; МЫСЛИ О КРЕСТНОМ ПУТИ – СВ. ГОСТИНИЦА В РИМЕ – ЗНОЙ – ТЕМНИЦА СВ. ПЕТРА – ДОМ ЗАВЕДЕОВ; ДОМ СИМОНА ФАРИСЕЯ; ДОМ СВ. АННЫ – МЕСТО ВСТРЕЧИ СПАСИТЕЛЯ – ДОМ АРХИЕРЕЯ АННЫ – КУПОЛА ЦЕРКВЕЙ, КРЕСТЫ И КОЛОКОЛА – ПАТРИАРХ КИРИЛЛ – ПАНАГИЯ – НИШАМ – РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ – ВОПРОС ПАТРИАРХА – ПОСТ

В недальнем расстоянии от Часовни Обретения Креста сооружен престол на том месте, где сребролюбивые воины Пилата метали жребий о ризе Иисусовой. Пока от рук человека Бог страдал на кресте, умирая за спасение мира, пред глазами рыдающей Матери, которой сердце обливалось кровью при виде страданий Сына; пока страх, ужас и скорбь покрывали грозной пеленою всю природу – на этом самом месте, в недальнем расстоянии от божественного жертвоприношения, одеяние священной жертвы разделялось жадными руками корыстолюбия.

Несколько дальше вделанный в поле серый камень обозначает место, где Спаситель по воскресении своем явился Марии Магдалине, принявшей его за вертоградаря.

Прямо против этого престола сооружена молельня на месте явления Спасителя Богоматери, по восстании Его от гроба.

Огибая далее кругообразную внутренность храма, вы доходите до небольшой часовни, обнесенной сводами: это темница Спасителя, в которой он был заключен, пока на Голгофе пробивали отверстие для утверждения креста. Часовня эта, обращенная к северу, составляет в отношении к Голгофе противоположную оконечность храма.

Против входа в Пещеру Гроба Господня находится обширный православный храм греческого духовенства, в котором алтарь отделен старинным иконостасом, и вся вообще внутренность, изукрашенная резным деревом и образами, представляет величественный вид.

Нас водили от одного места к другому, объясняя значение каждого памятника; мы молитвенно прикладывались к каждому из них, и с душой, полной благоговения, разведывали все подробности святых преданий.

В ризнице греческого храма, в числе многих образов, мощей св. угодников и прочих редкостей церковных, архимандрит показал нам частицу честного и животворящего Древа Господня в золотой крестообразной оправе. Чувство истинной, глубокой веры, которым исполнилось мое сердце при приближении к этому кресту, удвоило мое убеждение, что это была действительно частица того креста, на котором распят был Христос.

Яркое солнце уже взошло над Иерусалимом, когда мы вышли из храма. Усталость от дороги и от бессонной деятельной ночи, проведенной отчасти в молитве на коленях, отчасти же в движении для обзора храма, изнурила наши силы, но ум и душа бодрствовали, сердце и воображение, полные любовью к Богу и силой благоговения, не позволяли нам искать отдыха. Возвратясь в дом, мы только успели умыться и вслед за тем пошли искать по городу других воспоминаний о Том, Кем полон Иерусалим, вся Палестина, весь свет, вся наша жизнь и небо… Мы посетили Крестный Путь (La voie douloureuse), простирающийся от развалин дома Пилата до Голгофы. Развалина эта состоит из одной отдельной стены, где еще видно отверстие окна, сквозь которое Пилат, обращаясь к собранному перед домом народу, показывал ему Христа, облеченного в багряную ризу, покрытого терновым венцом, и произнес слова: «Се человек!»…

Шатобриан, говоря о терновом венце Спасителя, замечает, что нельзя утвердительно сказать, из какого он дерева был сплетен. Одни называют это растение латинским наименованием: «Lycium spinosum», другие же, и между прочим знаменитый ботаник Гасельквист, иолагаютъ, что венец был сплетен из так называемого «арабского нобка» (Nobca des Arabes). «По всем вероятностям, – говорит автор, – венец Спасителя был сплетен из этого растения, потому что оно, во-первых, весьма обыкновенно на востоке, а во-вторых, нельзя приискать для предположенной жестокой цели растения более колючего и гибкого». Цвет его листьев темно-зеленый и походит на плющ, а потому весьма быть может, что враги Иисуса Христа, желая соединить казнь с поруганием, избрали для тернового венца нарочно дерево, походившее своим наружным видом на растение, из которого сплетали торжественные венки царям и знаменитым полководцам.

С вышины этой развалины видно обширное место, где некогда возвышался великолепный храм Соломона, а ныне стоит мечеть Омара.

В ста шагах оттуда, на том месте, где Пресвятая Дева, прогнанная воинами Пилата, встретила веденного на казнь Спасителя, изнемогавшего под тяжестью креста, видны развалившиеся остатки небольшой часовни, некогда посвященной Богоматери.

Хотя мы не находим об этом свидетельства в Евангелии, но нельзя усомниться в правдоподобии этого преданья. Вот слова Шатобриана, которые каждый благомыслящий христианин должен разделить с ним: «Это предание св. отцов более чем правдоподобно; оно доказывает, до какой степени дивная история страстей Господних глубоко врезалась в уме человеческом. Восемнадцать протекших столетий, беспрестанные притеснения, губительное пламя войн и возмущений не могли изгладить или скрыть следов Матери, оплакивавшей Сына!».

В пятидесяти шагах оттуда указывают место, где Симон Киренейский, видя Иисуса, изнемогающего под тяжестью древа, понес крест Господень на своих плечах. От этого пункта дорога почти под прямым углом поворачивает к северу; вправо показывают то место, где нищий по имени Лазарь искал насытиться крохами, падавшими от трапезы жестокосердого богача, пока псы лизали язвы, покрывавшие его тело.

Оконечность этой небольшой улицы упирается в дом богача, которого имя Набал сбереглось в летописях иудейских.

Не доходя до этой развалины, улица опять коленом поворачивает вправо, по направлению к западу. При самом ее начале вам указывают место, где Спаситель был встречен святыми женами, рыдавшими от ужаса и сострадания. Здесь Иисус, увидев их слезы, произнес с кротостью эти глубоко знаменательные слова: «Дщери Иерусалима, не плачьте обо мне, рыдайте о самих себе и о чадах ваших!».

Сто десятью шагами далее дом св. Вероники (S-te Veronique), и тут же, по особому преданию, место происхождения нерукотворенного образа, когда эта праведница, видя Иисуса изнеможенного, в поте лица и обагренного кровью, отерла лицо его платком; тогда священный лик Его изобразился на полотне одним лишь прикосновением к нему божественного лика.

Еще сто шагов далее вы подходите к так называемым Судным Воротам, которыми проводили преступников, присужденных к казни на Голгофе. От этих ворот считают еще двести шагов до вершины Голгофы, где оканчивается протяжение Крестного Пути.

Не справедливо ли мое замечание, что эти места вдоль Крестного Пути должно бы освятить престолом для богослужений, а самый путь, обложив крышей, как особый храм, обратить в церковную галерею, по которой бы христиане с молитвой проходили не иначе, как на коленях. Так в Риме в особом строении около церкви св. Иоанна Латеранского (St. Jovanni Laterano) находится лестница (Scala Sancta) из дома Пилата, которую Спаситель, веденный на суд, освятил святыми стопами своими: самая лестница покрыта деревянной обшивкой, чтобы никто не прикасался до священного памятника; но и по этим деревянным ступеням не позволено входить иначе, как на коленях. Я помню, каким глубоким чувством преисполнилась душа моя, когда я с благоговением в молитве передвигал колено за коленом по этой священной лестнице.

Жестокий зной распалял песчаный грунт иерусалимских улиц, но тем не менее, проходя по Крестному Пути, мы шли с обнаженными головами, бросаясь ниц перед вышеописанными местами, наиболее прославленными святостью воспоминаний, и в душевном благоговении прикладывали уста к поверхности земли.

Неподалеку от Голгофы еще видны стены темницы, в которой был заключен апостол Петр, дом Зеведеев, куда удалился Петр, когда ангел вывел его из темницы, развалины дома Симона Фарисея, где Спаситель простил грехи Марии Магдалине; неподалеку от него бывший монастырь св. Анны, матери Пресвятой Девы, и под ним Пещера Зачатья Богородицы – ныне это здание обращено в мечеть; здесь же место мучений св. Иакова: на нем сооружен армянский монастырь с церковью. Далее – место явления Иисуса Христа Марии Магдалине, Марии матери Иаковлевой и Марии Саломии.

У подошвы горы Сиона, около Ворот Царя Давида, находятся остатки дома архиерея Анны, тестя Кайаффы, на развалинах которого построена армянская церковь.

Вот замечательнейшие места, заключенные в стенах города.

Церкви в Иерусалиме и вообще на всем востоке имеют каменные неуклюжие купола и все без крестов и колоколен; то и другое воспрещено турецким правительством, а потому, когда по правилам христианских церковных обрядов надлежит звонить в колокола, то вместо того в самом храме один из монахов колотит палкой в доску; звук этот имеет в себе что-то мрачное и неприятно поражает слух и чувство.

Осмотрев таким образом главнейшие достопримечательности св. города, мы воротились домой около часу пополудни; жар был нестерпимый; в два часа консул повел нас к патриарху, верховному владыке духовенства православного всей Палестины, с принадлежащими к ней пограничными епархиями. Патриарх Кирилл принял нас очень милостиво, и хотя не знал русского языка, однако же говорил с нами очень много через своего переводчика. Наружность его самая приятная и величественная: взгляд кроткий, голос звучный, манеры привлекательные. Обыкновенная одежда его ничем не отличается от прочих греческих митрополитов и архиереев, кроме возложенной на груди панагии, которая несравненно богаче, и кроме того ярко блестят на черной рясе алмазы турецкого ордена «нишам». Странно видеть на груди первосвященника греческого православного духовенства столь противоположные своими значениями знаки! Между тем патриарх, состоя в беспрестанных сношениях с турецким правительством и находясь от него в зависимости, поставлен в необходимость носить на себе этот мухаммеданский орден.

Даже в патриаршей келье мы не избежали угощения трубками и кофе. Мы испросили разрешения владыки говеть в Храме Воскресения, где все богослужение, т. е. утреннее, вечернее и самая обедня совершались по ночам. Прочее же время дня мы посвящали разъездам по окрестностям Иерусалима и ближайшему знакомству с местами, упоминаемыми в Евангелии.

– Как желаете вы поститься? – спросил меня между прочим патриарх, – то есть намерены ли вы соблюдать во время говения обыкновенный или строгий пост? – Патриарх сделал нам этот вопрос потому, что православные посетители Иерусалима продовольствуются от греческого монастыря.

Сознание, что присутствование в местах, освященных стопами Спасителя, и исповедание в грехах своих там, где все наглядно напоминало нам Его страдания, подъятые для искупления человечества, сподобит нас благодати вкусить тела и крови Христовой при самом Гробе за нас пострадавшего Сына Божия, – направило углубленные в священные предметы мысли наши к ответу, что совесть наша повелевает нам предаться всеми силами души Господу и строгим постом, молитвой и умерщвлением плоти приготовиться к таинству святого причащения.

Святейший патриарх, благословив нас на этот подвиг, отпустил нас с миром, и за тем пища наша состояла лишь из сухого миндаля, нескольких оливов и свежей воды.

Глава XIV

ГУБЕРНАТОР ИЕРУСАЛИМСКИЙ – НОЧНОЕ ГОВЕНИЕ – МЕЧЕТЬ ОМАРА – ЗАПРЕЩЕНИЕ ХРИСТИАНАМ – ИОСАФАТОВА ДОЛИНА – КЕДРОНСКИЙ ПОТОК – МЕСТО УБИЕНИЯ СВ. СТЕФАНА – ГЕФСИМАНИЯ – ВЕРТЕП ПРЕСВ. БОГОРОДИЦЫ – ГРОБНИЦЫ ИОАКИМА И АННЫ – МАСЛИЧНЫЙ САД – ВОСЕМЬ ДЕРЕВ – ОЩУЩЕНИЕ – ХОЛОД – РАССКАЗ О. ДИОНИСИЯ – МЕСТО МОЛИТВЫ ГОСПОДНЕЙ – МЕСТО ОТДОХНОВЕНИЯ ПРЕСВ. БОГОРОДИЦЫ – ЯВЛЕНИЕ ПРЕСВ. ДЕВЫ АПОСТОЛУ ФОМЕ – ОМОФОР – ГРОБНИЦЫ ИОСАФАТА И АВЕССАЛОМА – ПРИВРАТНИКИ – НЕДОСТАТОК МЕСТНЫХ ПОЗНАНИЙ ГРЕЧЕСКИХ МОНАХОВ – ВОЗВРАЩЕНИЕ В ХРАМ ВОСКРЕСЕНИЯ

Нам оставалось еще исполнить долг светского приличия – именно посетить Али-Пашу, губернатора Иерусалима, к которому я имел из Бейрута рекомендательное письмо от его предместника, путевого товарища нашего, Решида-Паши.

Он принял нас очень вежливо и просил во всем, в чем бы мы ни встретили надобность или затруднение, обращаться прямо к нему, обещая сделать все нам угодное. Он человек весьма красивой наружности, с приятными манерами.

Дом Али-Паши хотя и губернаторский, но невелик и без всякой роскоши, что, впрочем, произвело на меня приятное впечатление, ибо сердце ноет при виде великолепия и роскоши там, где могила Царя Царей является в скудной простоте, а тем более возбуждает в вас негодование великолепие мусульман, торжествующих над унижением христианства.

Мы начали говеть с вечера и пошли в церковь около шести часов, где нас заперли на всю ночь, в продолжение которой отправлены были последовательно и вечерняя и утренняя службы, перед рассветом часы, и наконец с восходом солнца самая литургия. В промежутках мы могли отдыхать в отведенной для нас келии, но впечатления всего виденного мною были так глубоки, что и думать об отдыхе было некогда; я переходил с места на место, от одного престола к другому – и везде находил трогательные воспоминания, везде обильную пищу для ума и сердца, везде мог молиться с глубоким чувством веры и благоговения, так что ночь прошла неожиданно скоро. Не берусь описывать впечатления самой литургии, таинственности совершения ее на самом Гробе Господнем и ощущений, которые производят на христианина слова св. Евангелии: это надобно самому прочувствовать – никакие слова, никакое красноречие не передаст таинственной беседы души с небом…

После обедни так называемый эконом, или смотритель ризницы, почтенный инок греческого монастыря, который уже 44 года служит Гробу Господню, пригласил нас в свою келью.

В три часа утра мы вышли из храма и после кратковременного отдыха, отправившись пешком через весь город, прошли мимо ограды, окружающей мечеть Омара, или древний храм Соломона. У входа стояли вооруженные привратники, не дозволившие нам даже остановиться перед ним: христианину под смертной казнью воспрещен вход в эту мечеть, если он не согласится для спасения настоящей своей жизни погубить будущую отречением от Христа и принятием мухаммеданского закона. Пройдя так скоро мимо полурастворенных дверей в каменной стене, скрывающей за собой великолепную мечеть, я едва успел обнять ее торопливым взглядом, и после уже рассмотрел общий ее очерк с возвышения вне города, откуда она представляется величественной, превышая своей громадностью все строения Иерусалима. Но подробный, верный отчет об архитектурных ее достоинствах дать трудно на таком значительном расстоянии.

Мы вышли за город, к Иосафатовой Долине. Сотни тысяч могил еврейских теснятся в этой долине, где каждый израильтянин считает высшим для себя счастьем похоронить свои и своего семейства кости. Долина эта не представляет собой ничего очаровательного для взгляда: тощий ручеек, слабый преемник некогда бурного потока Кедронского, протекает по бледному каменистому руслу. По дороге указали нам место мученической смерти св. Стефана, побиенного камением Христа ради.

В Гефсимании за небольшой каменной оградой находится пещера, в которой погребена была Пресвятая Дева. Большая лестница ведет в подземный вертеп, где временно почило пресвятое тело Богородицы и откуда чудным действием промысла Божия, как гласит благочестивое предание, перенесена она в вечные обители мира и небесного блаженства.

Почти на половине ската лестницы есть площадка; на ней по обе стороны – могилы святых Богоотец Иоакима и Анны. Я остановился у их подножия и также отдал молитвенную дань святым угодникам Божиим, призывая покровительство праведницы над сестрой моей, носящею ее св. имя.

Гроб Богородицы, находящийся в правой оконечности обширного подземелья, еще теснее Гроба Господня. Какой-то дух чистой девственности, тишина невинности и святости преобладают в этом светлом уголку, где Богоизбранная Дева, открывшая дверь милосердия роду христианскому, почив кратковременно блаженным тихим сном, покоила неискусомужное чистое тело свое.

Молитвы, благовоние кадил и беспрестанное окропление престола-гроба благоухающей из восточных ароматных роз водой и здесь свидетельствуют о глубоком искреннем благоговении к памятнику по Невесте Неневестной; но здесь душа как бы погружается в благодатные чувства без ужаса и скорби, которые поражают душу при Гробе Господнем. Мы приникли к священному престолу, славословя честнейшую херувим, призывая над собой и над близкими нашему сердцу покровительство Пречистой и повторяя слова утешительной молитвы: «много бо может пред Господом молитва Матери».

Не войду в подробное описание объема и устройства вертепа, который уже многократно и отчетливо описан: потому и избегаю по возможности этих словесных чертежей по масштабам.

Неподалеку от этой пещеры находится Масличный Сад, куда Спаситель удалялся для молитвы. Из растительности, во время оно наполнявшей его, остались невредимы от все истребляющего времени лишь восемь дряхлых оливковых дерев, бывших свидетелями той ужасной ночи, когда Иуда с людьми, вооруженными дрекольями, вышел навстречу Иисусу и лукавым лобзанием предал невинную жертву несправедливым судиям. Как осиротелые, несчастные дети многочисленного семейства, погибшего в скорби и печали, эти старые, полуиссохшие деревья стоят посреди ничем не заросшей пустынной поверхности.

Я отломил себе на память несколько ветвей и, долго глядя на них и держа их в руках, углублялся в размышления о том ужасном событии, которое происходило на этом самом месте за 1845 лет. Тогда, может быть, эти деревья, как ни очевидна их ветхость, едва заметно только разве пробивались из корней, а может быть их в то время и вовсе не было, но все равно: они потомки тех дерев, они взросли из той земли, на которой совершилось ужасное событие, и когда вы глядите на них, вас невольно волнуют глубокие впечатления. Свежий ветерок колыхал ветви и только в этом месте, посреди мертвой тишины, шелестел странными звуками, которые доходили до моего слуха то гулом невнятных слов, то отдаленным, едва слышным напевом; словом, мне казалось, что по временам слышится то тихая молитва, то стон и вздохи, то песнь ангелов, то приговор проклятия; но все это происходило невнятно и переменчиво; я старался прислушиваться и почти боялся, чтобы не нарушить этой непостижимой гармонии.

Довольно замечательно, что в этот знойный день, когда в окрестностях все пылало от жара, промежду осиротелых восьми дерев веял холодный ветер, освежавший воздух до такой степени, что нас прохватил озноб. Я приписал было это лихорадочному влиянию нравственных ощущений на нервы, но спутник наш, о. Дионисий, уверял, что в этом месте всегда бывает свежо, и что, несмотря на спокойствие атмосферы, окружающей это малое пространство, здесь всегда бывает ветерок, запрещающий даже самому воздуху быть в спокойствии.

При стечении большого числа поклонников в Иерусалиме к этим деревьям приставляют сторожей, чтобы не допускать ревностных христиан разрушать последние остатки сада обрыванием ветвей на память.

Любимое место молитвы Спасителя обозначено большим камнем, который, по всем вероятиям, – тот самый, возле которого Сын Божий проводил часы в последней молитве, пока три ученика его, лежа вблизи на скате горы, были объяты неодолимым сном. Здесь небесный Сын молил небесного Отца… таинственная беседа двух лиц нераздельного Божества, святое, чистое откровение божественной души Бога-Сына перед божественным престолом Бога-Отца, и со Отцем и Сыном – Дух Святый!

Я пал на колени и с верой приложил уста к поверхности этой земли, припоминая, как Безгрешный, обрекший Себя на смерть, молился за недостойных, молился с напряженными чувствами сердца, исполненного любви, и капли пота и крови от напряжения чувств и искренней молитвы орошали эту землю. Со стыдом спрашивал я самого себя, почему я даже на этом месте не в состоянии так молиться, как молился Тот, Кому были чужды грехи, Тот, Кто молился не за себя, а за других, которых пришел спасти и которые, не познавши Его, предали казни. Но Он же, увидя учеников дремлющих, произнес именно здесь эти многозначительные слова: «Дух бодр, плоть же немощна». Божественный дух превозмогал в нем плоть человека. Нам остается подражать ему, повторяя слова мытаря: «верую, Господи, помози моему неверию».

Отломив себе и здесь на память частицу камня, я взял с собой немного и земли, освященной стопами и кровью Господа.

На возвратном пути нам показали камень, на котором Пресвятая Дева обыкновенно отдыхала на пути из Иерусалима к Горе Елеонской. Тут даже показывают в камне следы ее святых девственных рук.

Неподалеку оттуда находится другой камень, обозначающий место, где Богоматерь явилась апостолу Фоме, оставив ему пояс, которым была препоясана.

Нам указали так называемые Грязные Ворота, через которые вели Спасителя на суд, и вдали гробницы Иосафата и Авессалома.

При входе в Иерусалим, привратники потчевали нас кофе и трубками, и вслед за тем, разумеется, выпрашивали денег.

Монах Дионисий добрый и хороший человек, но хладнокровный к изучению окружающих его святынь; а потому, если бы, положившись только на его ограниченные сведения, я не принял предосторожности взять с собою разных описаний, то решительно ничего не видел бы и ничего не узнал бы. Каковы же должны быть познания других братий, спрашивал я сам себя, если Дионисий считается у них одним из ученейших? Это значительный недостаток, влекущий за собою важные последствия! Слава Богу, благодаря мощному влиянию России на дела Востока, православие там держится твердо и неизменно. Но во сколько раз собственная моральная сила греческого духовенства могла бы увеличиться и противоборствовать влиянию латинского духовенства, если бы наши православные были более образованы и более принимали к сердцу изучение того, что их окружает. К сожалению, я должен сознаться, что не раз был поставлен в необходимость обращаться с вопросами к римско-католическим священникам, не получая никаких объяснений от доброго отца Дионисия. Вечером мы пошли опять на всю ночь в храм ко Гробу Господню.