Текст книги "Дом вдали от дома: художники-эмигранты из Российской империи в Стамбуле"

Автор книги: Екатерина Айгюн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Полонезкёй

В 1920-е художники польского происхождения из бывшей имперской России вращались преимущественно в русской среде Константинополя. Некоторые, например Болеслав Цибис, В. П.-Ч. и Роман Билинский, входили в Союз русских художников Константинополя[416]416
  Скульптор А. Новицкий, скорее всего, был членом Артели русских кустарей Константинополя.


[Закрыть]. Болеслав Цибис, написавший в Константинополе прекрасные авангардные работы, переехал из Османской империи в Польшу при первой же возможности. Художник и скульптор Роман Билинский перебираться в Польшу, наоборот, не спешил, а в польских кругах Константинополя стал вращаться только в конце 1920-х, когда практически все его близкие друзья и коллеги-художники из бывшей Российской империи покинули город. В это время он жил с художницей французского происхождения Клер Дюрье, многочисленные портреты которой и сегодня хранятся в архиве семьи Билински[417]417
  Вся информация о скульпторе и художнике Романе Билинском (если не указано иное) основана на архивных материалах семьи Билински, Италия.


[Закрыть]. Складывается впечатление, что она, в отличие от первой жены Билинского (веселой, общительной и яркой Нины), давала ему ощущение спокойствия и гармонии.

Роман Билинский. Портрет художницы Клер Дюрье. 1935. Bilinski Family Archive

Билинский – иногда вместе с Клер (сохранилась работа, где изображены Клер и собака на лоне природы), а иногда один – выбирался в расположенную даже по сегодняшним меркам довольно далеко от района Пера/Бейоглу деревню Полонезкёй на азиатской стороне пролива Босфор. В 1933 году художник соорудил в деревне 3,5-метровый памятник-скалу польскому поэту и писателю Адаму Мицкевичу (насколько мне известно, сегодня сохранился только барельеф), на торжественном открытии которого произнесли речь польский консул Вегнерович и представитель деревни пан Кепка[418]418
  Аноним. Polonezköyünde bir abide. Milliyet. 1933. 13 декабря. S. 3.


[Закрыть]. В 1930-е Билинский вообще зачастил в Полонезкёй и, возможно, даже жил там какое-то время. Лучшего «дома вдали от дома» для художника польского происхождения в Стамбуле было не найти – эта деревня с давних времен была заселена выходцами из Польши (хотя самого польского государства еще не существовало), в большинстве своем политическими эмигрантами, поддерживающими польские традиции, и даже имела польское название Адамполь в честь князя Адама Чарторыйского.

Роман Билинский. Клер Дюрье с собакой в Полонезкёе. 1935. Duško Vernački Collection

Скорее всего, Билинский начал с пейзажей, к созданию которых природа в Полонезкёе располагает, – кажется, что здешние ландшафты не имеют ничего общего со стамбульскими. Полонезкёй нередко сравнивают с типичной карпатской деревней: «Природа и лес у подножия гор, а также зеленая растительность, простирающаяся дальше, чем способны видеть глаза, напоминала нам о предгорьях Карпат»[419]419
  Antonowicz-Bauer L. Polonezköyü Adampol. Çelik Gülersoy Vakfı İstanbul Kütüphanesi, 2006.


[Закрыть]. Целый ряд работ Билинского посвящен лугам со стогами сена и бродящим меж ними лошадям[420]420
  Carta M., Jacob A. Roman Bilinski [каталог выставки]. 1985. Работы принадлежат семье Билински, Италия.


[Закрыть]. Другой излюбленной темой был адампольский смешанный лес, известный своими тихими заводями. Билинский с легкостью передавал обилие и динамику света и воздуха. Мистическим и одновременно очень душевным выглядит созданный художником вид деревенского кладбища ночью[421]421
  Carta M., Jacob A. Roman Bilinski [каталог выставки]. 1985. Работы принадлежат семье Билински, Италия.


[Закрыть]. Может быть, такое впечатление он производит потому, что еще во Львове Билинский создавал надгробные памятники, а потому относился к кладбищам иначе, нежели многие. С этой точки зрения интересна и другая его работа, на которой изображена, пожалуй, самая необычная могила Полонезкёя – надгробный памятник одной из основательниц деревни, Людвики (Людвиги) Снядецкой, с лошадьми и деревьями на переднем плане и горной цепью – на заднем. Художник, скорее всего, знал, что Снядецкая была женой Михаила (Михала) Чайковского (он же Мехмет Садык-паша, принявший ислам для более или менее комфортной жизни в Османской империи), правой руки Адама Чарторыйского, – в их доме постоянно собирались выдающиеся польские писатели, поэты, художники, политические деятели и прочие незаурядные личности[422]422
  Пиотровский С. Свет и тени Турции. М.: Наука, 1981.


[Закрыть]. Скорее всего, Билинскому также было известно, что, по одной из версий, Снядецкая была похоронена в могиле, увенчанной белой мраморной колонной c выгравированными на ней гербами (при этом верхняя часть колонны лежала отдельно от нижней якобы как символ прерванной жизни и сломанной веры), вдали от остальных жителей Полонезкёя, на развилке деревенских дорог в связи с принятием ей мусульманства.

Роман Билинский. Полонезкёй. Luigi Capello Collection

Роман Билинский. Полонезкёй. 1936. Martino Giudice Collection

Роман Билинский. Полонезкёй. 1935. Duško Vernački Collection

Роман Билинский. Кладбище в Полонезкёе. 1935. Bilinski Family Archive

Судя по всему, во время поездок в Полонезкёй Роман Билинский знакомился с местными жителями. Многие из них соглашались позировать для портретов (хотя известно, что существуют и бюсты поселенцев)[423]423
  Carta M., Jacob A. Roman Bilinski [каталог выставки]. 1985. Работы принадлежат семье Билински, Италия.


[Закрыть]. Женских портретов явно больше, чем мужских (если не считать детских). В основном это представительницы известных адампольских фермерских семей того времени, как то Дохода и Рыжы: например, портрет юной Филомены Доходы с младенцем на руках и портрет взрослой дамы Зофьи Кепка Рыжы с лежащими рядом книгой и очками[424]424
  Carta M., Jacob A. Roman Bilinski [каталог выставки]. 1985. Работы принадлежат семье Билински, Италия.


[Закрыть]. С последней художнику, наверное, было о чем поговорить, – в 1934 году Зофья с семьей и другими деревенскими жителями ездила в его родной город Львов[425]425
  Если верить фотографии в Доме Зофьи Рыжы в Полонезкёе.


[Закрыть]. Излюбленной же героиней Билинского была некая «Баба Окошка», которой посвящено сразу несколько портретов: пожилая женщина запечатлена то у печи с книгой в руках и кошкой у ног, то за шитьем, то в парадной синей кофте в белый горошек с цветком и книгой в руках[426]426
  Farotto M. Roman Bilinski – Un artista cosmopolita nel Ponente ligure. Philobiblon, 2006.


[Закрыть]. Судя по всему, у художника сложились с ней очень теплые отношения. Интересно, что на заднем плане выполненных Билинским портретов практически всегда присутствуют детали незамысловатого интерьера: будильник, иконы, керосиновая лампа, посуда, подковы, герань… Из этого ряда выделяется разве что висящее на стене в одном из домов изображение польского военного и политического деятеля Юзефа Пилсудского[427]427
  Эту и другие работы см.: Aygün E. Roman Bilinski // Metromod Archive. URL: https://archive.metromod.net/viewer.p/69/2949/object/5138-12057969.


[Закрыть]. В целом, кроме небольшого настенного календаря в «кемалистском» стиле, в этих интерьерах нет почти никаких признаков турецкой жизни. Необычным и, наверное, наиболее естественным можно назвать портрет некоего смуглолицего молодого мужчины с кучерявыми волосами, сидящего по-турецки прямо на лугу. Перед ним стоит табуретка, а на ней – бутылка с букетом роз. Вполне возможно, что это цыган, которых часто нанимали присматривать за лошадьми.

Роман Билинский. Баба Окошка. Полонезкёй. Справа – 1936. Martino Giudice Collection

Роман Билинский. Портрет мужчины. Полонезкёй. Luigi Capello Collection

Нельзя сказать, что герои портретов Билинского выглядят безмятежными или счастливыми, – как-никак их жизнь в Полонезкёе, как и в любой другой деревне, была непростой. Скорее всего, причина тому – физический труд (это и забота о домашнем скоте, и домашние дела, и работа в поле) и необходимость постоянно быть начеку (даже в 1920–1930-е в окрестных лесах можно было встретить не только диких зверей, но и разбойников[428]428
  Akova A. Ayyıldızın Altındaki Kartal Polonezköy. İstanbul: Avrupa Kültür Başkenti, Sanat Matbaacılık Ltd. Şti., 2010. S. 60.


[Закрыть]). Билинский передал деревенский быт и местный колорит очень точно и тонко – есть у него сюжеты о местных охотниках с ружьями и собакой, пожилых жительницах с их драгоценными курицами и фермерах, по случаю праздника разделывающих свинью на открытом воздухе.

Роман Билинский. Полонезкёй. 1935. Bilinski Family Archive

Роман Билинский. Охотники. Полонезкёй. 1936. Bilinski Family Archive

Роман Билинский. Портрет Филомены Доходы с ребенком. Полонезкёй. 1935. Bilinski Family Archive

Роман Билинский. Портрет Зофьи Кепка Рыжы. Полонезкёй. 1936. Bilinski Family Archive

Что еще примечательно в адампольских портретах Билинского, так это то, что практически все изображенные им люди были лично знакомы с Ататюрком и, более того, сидели с ним за одним столом. В 1930-е Ататюрк приезжал в Полонезкёй, чтобы поблагодарить жителей деревни за посильную помощь национально-освободительному движению и пообщаться с фермерами, которых он считал крайне трудолюбивыми и заслуживающими всяческой похвалы[429]429
  Akova A. Ayyıldızın Altındaki Kartal Polonezköy. İstanbul: Avrupa Kültür Başkenti, Sanat Matbaacılık Ltd. Şti., 2010. S. 60.


[Закрыть]. В честь приезда Ататюрка все дороги были расчищены, а деревня украшена. Сохранились фотографии, на которых запечатлен тот день[430]430
  Akova A. Ayyıldızın Altındaki Kartal Polonezköy. İstanbul: Avrupa Kültür Başkenti, Sanat Matbaacılık Ltd. Şti., 2010. S. 60.


[Закрыть]. Потомки жителей Полонезкёя рассказывают, что атмосфера была очень душевной, с танцами и песнями, и благодаря визиту Ататюрка в деревне появилось электричество и были построены дороги, а ее жители получили турецкое гражданство[431]431
  Сегодня в Полонезкёе можно посетить Дом памяти Зофьи Рыжы (тети Зоси) – своего рода музей польских поселенцев.


[Закрыть].

Вероятно, Александр Панков. Галатский мост. Иллюстрация из альманаха «Наши дни». Осень 1922. С. 35

Заключение

Пароход отчаливал, и все более и более удалялся от берега, тускнел величественный силуэт сделавшегося нам родным Стамбула. Было бесконечно тяжело на душе, было жаль расставаться с красочным, ярко-солнечным, единственным в своей застывшей красоте городом-музеем[432]432
  Газетная вырезка в одном из частных архивов. Автор, увы, неизвестен.


[Закрыть].

Через несколько лет после вожделенного переезда из Константинополя в Париж Илья Зданевич писал, что несколько разочарован и не прочь вернуться в город, вдохновлявший его гораздо больше французской столицы[433]433
  Кудрявцев С. Заумник в Царьграде. С. 154.


[Закрыть]. С одной стороны, слепо верить этим строкам не стоит, ведь к тому времени, когда он их писал, многое, вероятно, успело забыться и остались только хорошие воспоминания. С другой стороны, не только Зданевич делился подобными соображениями – были и другие, что, на мой взгляд, говорит о том, что Константинополь, несмотря на невероятно трудные для многих эмигрантов условия, все же стал тем самым «домом вдали от дома». Одни находили утешение в византийском наследии и вдохновлялись им, другие – привычную атмосферу в галатских синагогах, третьи окунались в хорошо знакомый польский быт в турецкой деревне Полонезкёй. Кто-то видел Крым в Принцевых островах, кто-то вступал в брак с турками и гречанками, кто-то дружил с армянами и левантинцами… Не случись в конце 1920-х ужесточения правил для русскоязычных эмигрантов, возможно, большинство из них осталось бы в Турции. Впрочем, это, скорее всего, привело бы к вовлечению творческой прослойки в «кемалистскую» повестку и к достигшему пика к 1930-м прославлению новообразованной Турецкой Республики. Сейчас сложно сказать, доставляла ли в каком-то смысле обязательная причастность к этой повестке удовольствие оставшимся в стране художникам и фотографам из Российской империи, была ли она им близка (вероятно, не всем, если вспомнить продолжавших жить османским Стамбулом художников-эмигрантов Петрова и Сарафанова). Можно только предположить, что многие эмигранты симпатизировали идее светского государства и стремлению к прогрессу во всех сферах жизни; творческая интеллигенция с большим уважением относилась к проделанному Турцией пути: писала, фотографировала и создавала бюсты ее лидеров, организовывала «республиканские» празднества и поддерживала различные культурные начинания[434]434
  Dikmen B. A. İnkilabı Nakşedecek Resimler. Tek-Parti Döneminde Resim ve Siyaset. İletişim, 2023.


[Закрыть].

В 1930-е русские эмигранты по-прежнему жили в Пере/Бейоглу, а вот работать они могли в других районах или даже городах – например, в таких важных республиканских центрах, как Анкара и Измир. Надо сказать, что «соседями» русскоязычных эмигрантов теперь часто были бежавшие от нацистов немецкоязычные. Последних активно поддерживало турецкое государство, а потому в Стамбуле они оказались в куда более привилегированном положении и затмили собой[435]435
  Интерес к творчеству эмигрантов из бывшей Российской империи начал угасать уже во второй половине 1920-х, причем не только потому, что большинство художников и скульпторов покинули Турцию, но и потому, что появился живой интерес к советскому искусству, что сопровождалось контактами между Турцией и Советским Союзом (например, в Стамбуле и Анкаре в 1930-е проводили выставки советского искусства).


[Закрыть] немногочисленных оставшихся в Турецкой Республике русских деятелей искусства, что, впрочем, не мешало приезжим из бывшей Российской империи продолжать свое дело, добиваться определенных успехов, сотрудничать с местными и немецкоязычными коллегами. Многим из них значительно облегчило жизнь получение турецкого гражданства, изменение имен и фамилий, а в некоторых случаях – принятие мусульманства.

Сегодня работы русских художников, скульпторов и фотографов из числа эмигрантов разбросаны по всему свету. Некоторые из них не так давно стали появляться на аукционах (впрочем, надо понимать, что к возникающим на них работам стоит относиться с определенной долей осторожности), так что еще многое предстоит узнать о творчестве тех, кто покинул бывшую Российскую империю и какое-то время жил и работал в Константинополе/Стамбуле.

Проданные на аукционах разных стран мира «константинопольские» картины, которые я отслеживала последние пять лет, лишь укрепили меня во мнении, что газетные статьи об успехе выставок Союза русских художников Константинополя не были преувеличением[436]436
  Насколько уместно сравнивать их, например, с парижскими эмигрантскими выставками того времени, абсолютно не принимая во внимание катастрофическую ситуацию, в которой находились эмигранты сразу после отъезда из бывшей Российской империи, и удручающее состояние Константинополя как оккупированного города – отдельный вопрос. Художники и скульпторы часто тратили последние средства на простейшие материалы для работы.


[Закрыть]. И я очень надеюсь, что со временем удастся узнать новые подробности об «эффекте» этих выставок на османских деятелей искусства, ведь среди их посетителей были и совсем юные, начинающие художники, которые, возможно, не разделяли консервативную точку зрения «Поколения 1914»[437]437
  Термином «Поколение 1914» (1914 Kuşağı) принято обозначать группу османских/турецких художников, заложивших основы для перехода от традиционной османской художественной школы к более современным западным направлениям и, по словам профессора, историка искусства Венди Шоу, отличавшихся от предыдущих поколений интересом к натурализму, а от последующих – отсутствием интереса к эстетическому модернизму. Название связано с тем, что многие представители «Поколения 1914» начали свою творческую деятельность именно в 1914 году. Художники, которых чаще всего относят к этому поколению: Назми Зия Гюран, Мехмет Рухи Арель, Ибрагим Чаллы, Хикмет Онат, Фейхаман Дуран, Хюсейин Авни Лифиж и Намык Исмаил. Подробнее см.: Shaw W. The 1914 Generation Artists // Routledge Encyclopedia of Modernism, Taylor and Francis. URL: https://www.rem.routledge.com/articles/the-1914-generation-artists.


[Закрыть], – его представители, кроме, пожалуй, Ибрагима Чаллы, авангард принимали со скрипом. Увы, пока что турецкие материалы, в основном кочующие от одного частного коллекционера к другому, не позволяют сделать выводы на этот счет.

А еще мне хочется верить, что после выхода этой книги на чьем-нибудь чердаке вдруг обнаружатся архив председателя Союза русских художников Константинополя Владимира Иванова, поселившегося в Нью-Йорке, фотоархив Жюля Канцлера, ставшего в последние годы жизни калифорнийцем, работы таинственного В. П.-Ч., чья жизнь после Стамбула окутана густым туманом, и многое-многое другое. Сто лет прошло – самое время!

Приложения

На пути сближения турецкого и русского искусств

Беседа с министром изящных искусств и с директором Академии художеств. Вечерняя газета. Константинополь. 24 апреля 1926 года

Между многочисленными знаками внимания и сочувствия, оказанными нам, русским, хозяевами страны, где мы нашли столь гостеприимный приют, нужно особенно отметить близкие отношения, завязавшиеся за эти последние годы между турецкими и русскими представителями искусства, и всего прочнее – между художниками.

Турецкие художники живо интересуются деятельностью своих русских собратьев во всех ее проявлениях и пользуются всяким случаем, чтобы усилить взаимное понимание и упрочить эту связь.

Пользуясь заранее полученным приглашением, сотрудница «Вечерней газеты» имела на днях случай быть принятой в Академии художеств в Стамбуле директором ее, Назми Зия-беем [Nazmi Ziya Güran], который любезно согласился дать читателям газеты сведения о целях, преследуемых турецким национальным искусством, и о его современной постановке.

– Турецкий народ, – заявил Назми Зия-бей, – по своей природе имеет влечение к искусству и обладает художественным инстинктом, но до сих пор его развитие в этом отношении было стеснено двумя обстоятельствами: во-первых, узкими рамками строгой традиции, а во-вторых – недостатком подходящих преподавательских сил.

Правительство и глава его придают большое значение художественному развитию народа, и с этой целью принят за последнее время ряд соответствующих мер, как, например, увеличение на текущий год бюджета департамента изящных искусств, принятие законопроекта о повсеместном введении во всех школах преподавания рисования, черчения и прикладного искусства.

Для того чтобы получить нужный кадр преподавателей, ежегодно устраиваются при Академии экзамены, на которые допускаются и посторонние кандидаты.

Главным департаментом изящных искусств в Ангоре [Анкаре] заведует Намык Измаил-бей [Namık İsmail], являющийся одновременно инспектором изящных искусств для всей Турции, сам талантливый художник, получивший свое художественное образование при Мюнхенской академии.

Во время нашего разговора с директором Академии он также вошел в кабинет последнего и любезно взялся дополнить даваемые мне сведения.

– Департамент изящных искусств, – заявил он, – пользуется широкой автономией и поддержкой правительства, с которым он сообщается непосредственно и которое почти никогда не отказывает ему в его просьбах.

Академия в Стамбуле является пока единственной в Турции, но предполагается открыть в близком будущем Школу изящных искусств в Ангоре [Анкаре], здание которой заканчивается.

Академия управляется советом профессоров, из которых большинство, как сам директор Назми Зия-бей и профессора живописи Чаллы Ибрагим-бей [İbrahim Çallı], Хикмет-бей [Hikmet Onat], Ибрагим Фейхаман [Feyhaman Duran] являются учениками профессора Кормона, Парижской академии.

Скульптуру преподают профессора Ихсан-бей [İhsan Özsoy] и Махир-бей [Mahir Tomruk], ученики Мюнхенской академии.

Архитектуру – профессор Ведат-бей [Vedat Tek], Сирри-бей [Sırrı Arif Bilen], бывший ученик Стамбульской академии, и Монжери [Giulio Mongeri] (итальянец).

Декоративные искусства – профессор Хуссейн Авни-бей [Hüseyin Avni Lifij] и Лаккiа [возможно, Titolaquier, имя которого, скорее всего, в документах написано неверно] (итальянец).

Другие профессора преподают анатомию, перспективу и т. д.

Здание Академии становится уже тесным, но в близком времени это неудобство будет устранено, так как правительство решило приспособить для нужд Академии часть дворца Долмабахче. В другой части дворца будет помещаться галерея картин турецких художников.

Кроме совета профессоров при Академии, существует еще вне ее в Константинополе и Высший совет изящных искусств.

Правительство посылает также на свой счет ежегодно известное число молодых художников довершать свое образование за границу.

Устраиваются, кроме того, и другие конкурсы на посторонние заказы.

В настоящее время молодых турецких художников, находящихся в Париже, Мюнхене и Берлине, всего 11.

Назми Зия-бей по этому поводу указал на то огромное значение, которое он придает духовному общению и обмену мнений между художниками различных стран, и выразил взгляд на интернациональный характер искусства и свою надежду на организацию клуба, в котором бы артисты всех национальностей могли бы сходиться для дружеской беседы на общей для них почве.

Он осведомился о течениях в современном русском искусстве в России и в эмиграции, выражая желание ближе и непосредственнее познакомиться с ними. Он отозвался с горячей похвалой о достоинствах наших русских художников, живущих в Константинополе, Калмыкова и Измайловича, и выразил желание лично познакомиться с талантливым молодым художником кн. Прокоповичем-Чарторыйским, произведения которого, инспирированные Востоком, возбуждают его живейший интерес.

Упомянув также о школе прикладного искусства в Стамбуле, которая будет значительно расширена в будущем году и которая получает модели из Академии, Назми Зия-бей также высказал желание пригласить в качестве сотрудницы русскую художницу, которая была бы способна развить в турецкой молодежи ту инициативу и степень совершенства, которых русское искусство достигло в этой отрасли.

Л. Кнорринг

Персоналии

В этом списке приведены имена некоторых упомянутых в книге художников, фотографов, скульпторов и других представителей творческой части русского эмигрантского сообщества в Константинополе/Стамбуле. Нередко имя и фамилию одного и того же человека писали по-разному, поэтому здесь даны все встретившиеся автору варианты, в том числе на латинице.

Алексинская-Лукина Татьяна / Alexinsky-Loukina Tatiana

Артамонов Николай / Artamonoff Nicholas V.

Артёмов Георгий / Artemoff Georges

Астафьев Константин / Астори / Astafieff Konstantin / Astafiev / Astori Constantine

Барри Ираида / Barry Iraida

Беккер Николай / Becker Nikolai / Becker Nicolas

Билинский Роман / Bilinski Roman

Бобрицкий Владимир / Bobri / Bobritsky Vladimir

Борщов [имя не указано] / Bortchoff / Borstchoff / Borshchov D.

Браиловские Леонид и Римма / Brailovsky

В. П.-Ч. / предположительно, Прокопович-Чарторыйский Виктор / V. P.-Tch. / V. P.-T.

Васильев Николай / Vasilieff Nikolai / Vasilieff Nicholas

Васильев Николай Васильевич / Vassilieve Nicholas B.

Грекова Наталия / Grekova Natalia / Grecoff Natalia

Грищенко Алексей (Олекса) / Gritchenko Alexis

Дубинский Михаил Анатольевич (Хаимович) / Doubinsky Mikhail

Зарецкий Николай / Zaretzky Nikolai / Saretzki Nikolai

Зданевич Илья (Ильязд) / Zdanevich Ilia (Iliazd)

Зендер Владимир Федорович / Zender Wladimir / Sender Veli Demir

Иванов Владимир Степанович / Ivanoff Wladimir

Измайлович Дмитрий / Ismailovitch Dimitri

Кадулин Владимир / Наядин / Митрич Карелин / Kadulin Vladimir / Mitritch

Калмыков Николай / Kalmykoff Nikolai / Kalmikoff Nikolai / Kalmukoğlu Naci

Канцлер Жюль / Канцлер Ю. / Kanzler Jules / Kanzler Izzet Kaya

Клуге Николай / Kluge Nikolai / Kluge Nicholas

Козмин Александр / Kozmin A.

Любан Борис / Luban Boris

Макурин Федор / Makurin Macourin Makourin Fyodor

Никанорова Лидия / Nikanorova Lydia / Nika Lydia

Панков Александр / Pankoff Alexandre V.

Пантюховы (Олег и Нина) / Pantukhoff

Перов Николай / Peroff Nikolai / Peroff Nikola

Петров Владимир Константинович / Petroff Wladimir

Родэ Варвара / Rode (Zozouline) Barbara / Rodé Barbara

Сабанеев Теодор / Sabaneeff Theodore

Сарафанов Николай / Saraphanoff Nikolai

Сафиев Рахман / Safi Ibrahim

Томас Федор Федорович / Frederick Bruce Thomas

Томилов Леонид Максимович / Tomiloff Leonid

Фридолин [имя не указано; предположительно, Владимир Петрович] / Freedolin

Цибис Болеслав / Cybis Boleslaw

Челищев Павел / Tchelitchew Pavel

Эгиз Борис / Eguize Boris / Egizas Bari

Яшвиль Наталья / Yaschwill Natalia / Jašvili Natalia