Текст книги "Красный цветок (СИ)"

Автор книги: Екатерина Оленева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

   – Раньше? Так раньше среди Чеар*рэ незаконного отпрыска женского пола не насчитывалось. А законного они никогда не отдадут чудовищу, воплощенному злу, вместилищу скверны...

   – Довольно! Основная мысль ясна, – подавлено кивнула я, осознавая, что все далеко не так забавно, как показалось первоначально. – Не будем зря сотрясать воздух. Сватайтесь к матушке. Даст бог, она пошлет вас глубоко в Бездну.

  Что-то подсказывало мне, что Фиар, край болот, гор, диких лесов и черной магии не отпустит меня так легко, как хотелось бы.

  ***

  Медленно прохаживаясь по длинной галерее королевских покоев, вход в которую, за исключением узкого круга лиц, был закрыт, я следила за уходящим солнцем. Небо пламенело, охваченное безумным, голодным костром. Стрельчатые окна беспрепятственно пропускали косые лучи и те спешили насмешливо лечь к моим ногам.

  Время, в ожидании окончания судьбоносного разговора, тянулось нестерпимо медленно.

  С последней нашей с некромантом встречи прошло четыре дня. Целая вечность, если провести их в золотой клетке, в которую на этот раз угораздило залететь. Первоначальные опасения, что Чеар*рэ просто-напросто забудут откликнуться на вызов Черного Короля, сменились тревогой по поводу того, как они отнесутся к моей безумной эскападе.

  Сант*рэн откликнулась. Клан вступил в переговоры. Значит официально я теперь Чеар*рэ? Вот она, вершина желаний. Где счастье? Нету! Чувствовать себя разменянной монетой в чужой игре, платой за чужой мир было, мягко говоря, неприятно.

  Шлейф непривычно тяжелого, на кринолине, платья, шуршал, змеёй скользя по мраморным плитам, подобно сухой листве под дыханием норда. Он раздражал меня, делая медленной и неповоротливой, как слизни.

  Любому, даже самому бесконечному ожиданию приходит конец: двустворчатые двери в конце галереи отворились. Как из портала, возникла величественная, несмотря на невысокий рост, фигура Сант*Рэн. Глава класса Чеар*рэ, собственной персоной, шла, подобно кораблю под всеми парусами – легко, ровно и быстро. Снежные одежды подчеркивали нереальную черноту густых волос, затейливыми локонами, спадающих на шею и грудь.

  Самая прекрасная женщина, которую не то, что увидеть – придумать можно. Сладкий кошмар. Яд, припасенный на черный день. Совершенное холодное оружие. Чистый разум. Благородный дух. Ледяное сердце. Сант*рэн Чеар*рэ. Хранитель.

  Поравнявшись со мной, она окинула меня взглядом, мимолетным и быстрым.

  'Следуй за мной', – прошелестел в голове знакомый голос.

  Войдя следом в покои, в которых пришлось гостевать, новоявленная матушка презрительно подняла голову. Вот кому бы стать королевой!

  – Спальня Синьи*эры? Сиоб*рян слишком торопится. Ну, и пес с ним.

  Опустившись в кресло, женщина щелкнула пальцами. В руках материализовался фужер, до краев наполненный вином. Пригубив его, ведьма издала удовлетворенный вздох:

  – Многое в Фиаре спорно. Но здешние вина неподражаемы. Присядь, дорогая. – Небрежно бросила она мне. – Ты же не собираешься вот так, навытяжку, простоять весь разговор? Или собираешься? Ну, как пожелаешь. Кстати, за то, как ты здесь оказалось, правильнее всего было бы тебя выдрать. Но я не стану.

   – Правильно. Я за это уже получила по башке.

  Сант*рэн кивнула с довольным видом.

   – У тебя дар попадать в неприятности. И красиво из них выбираться.

  – Значит, вы согласились с предложением Фиарского Владыки?

   – Согласилась? – Сант*Рэн нахмурилась. – А разве разумно было не согласиться?

   – С вашей стороны, наверное, не разумно.

  – А с твоей стороны? Стать королевой, Одиф*фэ? Для жительницы Восточных окраин Бэртон-Рив разве не предел мечтаний?

   – Что-то не припомню за собой подобной больной фантазии. У меня много недостатков, но бесполезные больные честолюбивые мечты среди них не числятся. Кстати, в разговоре с Его Величеством вы совершенно случайно не забыли упомянуть о том 'маловажном' факте, что к высокочтимому семейству Чеар*рэ я имею весьма опосредованное отношение?

   – Конечно, забыла, – ухмыльнулась Сант*рэн. – И тебе настоятельно рекомендую запамятовать этот факт.

  Она посмотрела на свет сквозь бокал, слегка покачивая его в длинных пальцах. Вино в фужере заплясало, в надежде выплеснуться за край. Но не преуспело в этом.

  – Сиоб*ряну я сообщила, что не афишировала твое существование, но, раз обстоятельства складываются подобным образом, раз у тебя есть перспектива получить корону Фиара, я готова, несмотря на некоторые трудности, официально признать мою плотью и кровью. Я так же предупредила твоего будущего супруга, что ты не будешь иметь никакого права на наследование чего-либо в Чеарэте. Кроме приданного за тобой ничего не будет. Но его размеры, кажется, его удовлетворили. Скажу тебе по секрету – твой будущий муж и господин маниакально-меркантильный тип.

  Я поймала себя на том, что нервно тереблю складки пышной юбки. Опустила руки по швам:

   – Что и говорить? Во всех отношениях приятная личность.

   – Двуликие уготовили тебе удивительную судьбу, – с улыбкой сообщила мне собеседница.

  – Опасаюсь только, что нити для полотна ткал никто иной, как Слепой Ткач. Самолично.

  Пауза была тяжелой.

  – Ты злишься на меня? – выдохнула женщина. – Будь же благоразумна. И справедлива. Причем здесь я? Разве моя воля и желания привели тебя под эту крышу, Одиф*фэ? Подумай сама, если бы ты вела себя так, как положено девочкам твоего возраста, твоя жизнь складывалась бы куда более простым, но куда более скучным способом. Ты сама ослушалась сестер, сама сбежала из Храма. Затем, вместо того, чтобы тихонько отсиживаться в лесу, дожидаясь рассвета, швырялась огненными шарами и ввязалась в драку с Черным Властелином. Тебе очень крупно повезло, что последний решил проявить снисхождение к юным годам, иначе к моему появлению по комнатам могло передвигаться очень симпатичное рыжее зомби.

  – Я не рыжая.

  – Не важно. – Отмахнулась Сант*рэн. – Важно то, что за дерзость приходится платить. За глупую дерзость – вдвойне. Но что толку сетовать теперь? Обстоятельства следует принимать такими, как они есть. И извлекать из них максимальную, По-возможности, пользу.

  – Только я совершенно не уверена в том, что смогу извлечь нужную пользу из ненужных мне обстоятельств. Человек, которого вы навязываете мне в мужья, маэрэ, из меня зомби обещал сделать. В качестве свадебного подарка, как я понимаю?

  Чеар*рэ нужен мир в Эдонии и возможность предъявить права на трон Фиара.

  Сиоб*ряну Дик*Кар*Стэлу нужна моя сила и сила готовых сомкнуть ряды за моей спиной Чеар*рэ.

  Мои желания никого не интересовали.

  Брачный контракт о заключении свадебного союза между государем и Властелином, Его Величеством королем Фиара Сиоб*ряном Дик*Кар*Стэлом и Одиф*фэ Чеар*рэ, единственной и незаконнорожденной дочерью Главы Клана и Хранителя Чеарэ*та был подписан. По условиям этого договора я должна была надеть, согласно свадебным обычаям, обручальные кольца, браслеты и диадему в срединный летний месяц года, как только мне минет семнадцать лет. То есть через два с половиной года. Моим приданным становились крупные денежные суммы, парочка древних артефактов и северные земли, примыкающие к Проклятому лесу.

  Согласно данному договору наши совместные с Дик*Кар*Стэлом дети, дабы такие появятся, не могли считаться наследниками короны, пока жив, Харлей*Ратан Дик*Кар*Стэл, сын Сиоб*ряна и Синьи*эры Дик*Кар*Стэл, признанный наследник Фиарского трона. В случае, если Харлей*Ратан Дик*Кар*Стэл умрет бездетным, трон должны наследовать мои будущие дети. Если же и они вдруг умрут бездетными, корона, по условиям договора, отходила семейству Чеар*рэ.

  Стоя между Сиоб*ряном и Сант*Рэн, Волком и Змеёй, я ощущала себя кошкой на раскаленной крыше. Каждый из них преследовал свои интересы. Каждый надеялся владеть мной полностью и безраздельно. Как вещью. Используя для малопонятных и совершенно не интересных мне, целей.

  ***

  Мы уезжали из Фиара в карете, запряженной четверкой лошадей вороной масти, подаренных Владыкой Фиара будущей невесте.

  Вороные дружно чеканили копытами шаг, расстилая по ветру шелковистые гривы. Они неслись вперед, закусив удела. Сильные, порывистые, гордые. Созданные Двуликими для свободы и чистой зелени небес. Им бы широкой грудью разрезать высокие волны трав, а не тревожить колючую пыль городских дорог, пеплом оседающую в горле и забивающую легкие, от чего дышать становилось почти больно.

  Каждая из лошадей стоила состояния. Я, правда, не видела между чистокровными рысаками и другими четвероногими гривастыми созданиями никакой разницы. Лошадь она и есть лошадь – красивейшее творение Двуликих, в не зависимости от родословной и себестоимости. Ну, так я дикарка. Что с меня взять?

  Уже в пути Сант*Рэн сообщила мне, что к Сестрам, к подругам в Светлый Храм я больше не вернусь.

  Мы направлялись в Чеарэт, – в самый волшебный замок на земле. Туда, где живут всемогущественные, сиятельные Чеар*рэ.

  Лошади неслись вперед. Колеса вращались быстро: железные спицы в них превращались в сверкающий круг. Фиар оставался за спиной.

  Впереди ждал Чеарэт.

  Глава 5

  Чеарэт

  Тяжелые тени, лежащие у подножия гор, дремучие леса Фиара, с глубокими черными озерами, зловонными болотами, полными гнилостных испарений, остались позади. Взгляд радовался светлому ситцевому пейзажу. Бескрайние поля уходили в край неба, долины перемежевывались перелесками.

  Чеарэт возник из ниоткуда. Выплыл, словно материализовался из эфира. Незатейливая красота края сменилось иной картинкой, пожалуй, перенасыщенной красками. Природа не воспринималась настоящей. Благоухали пышные бутоны; били струи фонтанов, летали невиданные яркие диковинные птицы. К дворцу вели высокие террасы, соединенные беломраморными ступенями. Их сторожили вековые деревья, переплетаясь над головами живой аркой.

  Это был воплотившийся рай. Совершенство окружающей действительности производило ошеломляющее впечатление.

  – Этот дом – наше сердце, Одиф*фэ, – слетело с губ Сант*рэн.

  Прихожая в Чеарэте создавалась, видимо, по контрасту с Чеарэтовским парком. В стены, облицованные мерцающим черным мрамором, 'вмуровали' мифических чудовищ, изрыгающих пламя. Оное и освещало путь несчастным странникам.

  Следующая комната габаритами превосходила первую как минимум раза в три. В помещении при желании можно было устраивать конные гонки. Полом служил камень, меняющий цвет в зависимости от освещения. Стены выполнены из непрозрачного хрусталя. Стоило приблизиться к ним, как возникал дверной проем. Этакая заколдованная карусель зачарованных дверей. Комната явно имитировала чертоги дроу или альфов.

  В продуманно-хаотичном порядке по зале разбросали кушетки, кресла с высокими спинками, пуфы. Декорацию дополняли столики 'под лед', на которых высокомерно расположились кувшинчики, графинчики, баночки, фужерчики и прочие стеклянные безделушки, заполненные жидкостями.

  Говор при нашем появлении стих, как по мановению палочки дирижера умолкает хор. Сопровождаемые настороженным молчанием, готовым взорваться в любую секунду от снедающего каждого члена семьи, любопытства, Сант*рэн и я неторопливо шествовали вдоль д-л-и-н-н-о-г-о – п-р-е-д-л-и-н-н-о-г-о стола.

  Лица Чеар*рэ, виделись мне размытыми световыми пятнами. Взгляд невольно отмечал белоснежную, жесткую от крахмала, скатерть. Сервировку стола, сдержанно-утонченную, составленную по самым строгим канонам этикета. Одновременно свидетельствующую как о хорошем вкусе челядинцев, так и о материальном благополучии их хозяев.

  – Дорогие мои, – пробился к сознанию звенящий, кристально чистый голос Хранительницы. – Позвольте представить Одиф*фэ Чеар*рэ – мою дочь...

  Я присела в заученном до автоматизма реверансе.

  Изо всех сил старалась не горбиться и не опускать глаз, чувствуя на себя вопросительные, недоумевающие, любопытные взгляды. Мощная как порывы урагана, ментальная семейная магия сотнями холодных иголочек атаковала мозг. Виски заломило. Пульсирующие жилы переполнились кровью. Звучавшие голоса сливались в нестройную музыку. Женский смех. Тихий меланхоличный мужской голос. Журчание переливаемого из пузатой темной бутылки в мерцающий хрусталь вина. Сияние свечей в высоких канделябрах. Отраженный блеск. Подчеркнутая ненатуральная радость. Давящая на нервы, подавляющая роскошь.

  – Ты не ешь? – лицо Сант*рэн оставалось бесстрастным. – Попробуй. Мясо великолепно.

  Усилием воли, заставив себя взять нож, отрезать кусочек от куска, лежащего на тарелке, я обнаружила, что это 'нечто' весьма напоминает резинового кроуйли и отодвинула тарелку.

  Чеар*рэ, было много. Все они, без исключения, красивы. Настолько, что создавалось впечатление, будто их племя искусственно выводилось с целью утолять потребность в прекрасном у других существ. Все, как один, имели точеные, правильные черты лица; огромные яркие глаза; насмешливые губы; высокие скулы, водопад струящихся волос. Создавалось впечатление бесконечного исполнения одной и той же темы. Словно, нарисовав прекрасный образ, пленившись им, Двуликие снимали и снимали копии, заполняя Чеарэт, Бэртон-Рив, Эдонию.

  Взгляд невольно задержался на черноволосом юноше с фарфорово-бледным лицом. С нашей последней встречи локоны его отрасли, превратившись в пышную, вызывающе роскошную шевелюру.

  Старый знакомый. Юный любовник мертвой Гиэн*сэтэ....

  Эллоис*сент ответил мне долгим, пристальным, заинтересованным взглядом. Я тогда ещё не знала, что также он смотрит на любую, мало-мальски смазливую особу женского пола.

  После ужина молодежь перешла в музыкальную залу. Центральное место здесь по праву принадлежало роялю. Большому, белому, с перламутровыми клавишами. Его сторожили, взяв в круговую оборону, высокие, полукруглые окна, куда с любопытством заглядывала многоглазая звездная ночь.

  В отличие от меня, ей идея послушать музыку, нравилась. Она клубочком свернулась в тени мягких диванов, распласталась по пушистым ворсистым коврам. Оживляла огромные картины. Таилась. Прислушивалась.

  Утомленная дорогой и всеобщим любопытством, оправданным, но малоприятным я, перешагнув низкий подоконник, очутилась на галерее, увитой ползучими алыми розами, рододендронами, шиповником. Чтобы заставить цветы, в изначальном виде являющихся кустарником, ползти по стенам, подобно глицинии, нужно быть сильным магом. Таким, как Чеар*рэ.

  Три полные луны ярко сияли с неба. Зеленый, серебряный и сиренево-розоватый цвет, переплетаясь, сливались в нечто феерическое, невообразимое, тревожащее и прекрасное одновременно.

  Усевшись прямо на ступени, я устремила взгляд в яркое разноцветье.

  – Красивая ночь, – мягкие тенор окутывал плечи как кашемировая шаль.

  Светлый костюм юноши, прислонившегося к колонне, мерцал, подобно крыльям бабочек. Завитки волос падали на лоб, придавая облику отчаянно-дерзкое обаяние.

   – Простите? – высокомерно отодвинулась я, стремясь за надменностью скрыть растерянность.

   – Я говорю, – приподняв стрельчатые брови, повторил Эллоис*сент, словно для глухой или слабоумной, – ночь сегодня красивая.

   – Красивая, – согласилась я с очевидным.

   – Вам понравился дом?

   – Ещё не определилась. Но он, вне сомнений, примечателен.

   – Даже так? Стараешься выглядеть оригинальной, кузина? Большинство барышень на твоем месте...

   – Никогда не были, – агрессивно ощерилась я. – И я не желаю обсуждать какое-то там 'большинство' с малознакомым мне человеком.

  В ответ он тихо хмыкнул. В прозвучавшей насмешке раздражение соседствовало с тенью удивления.

   – Ты со всеми там агрессивна? Чем и когда я успел тебя прогневить? Или ты находишь мои попытки завязать разговор навязчивыми?

  – Зачем?

   – Зачем? – переспросил он, будто и вправду недоумевая.

   – Да, зачем поддерживать разговор? К чему?

   – Ну, интересно же. Здесь редко появляются новые лица, в столь, почти что зрелом, возрасте. Незаконнорожденные, конечно, случаются. Как без них при нашей семейной склонности к различным эскападам? Но ты – дочь Сант*рэн; огненный маг, что не просто редкость, а полный нонсанс: у Чеар*рэ профилирующая стихия вода и ветер. К тому же ты хороша собой да вдобавок – рыжая.

   – Я – не рыжая!

   – Нет? – ухмыльнулся Эллоис*сент. – А выглядит, как очень даже 'да'. Но не будем же мы ругаться по мелочам? Нет – так нет. Сама видишь, поводов проявлять любопытство предостаточно. Впрочем, можно процесс знакомства провести другим путем. Для того, чтобы нам лучше друг друга узнать, совершенно не обязательно вести долгие беседы. Может быть, лучше поцелуешь меня?

  Губы юноши, алые и чуткие, дрожали в подначивающей улыбке.

   – Нет, – оттолкнув его в грудь, тряхнула я головой.

  Но уже в следующее мгновение оказалась вынужденной сдать доминирующие позиции. Горький аромат окутывал, обольщал, смущал. Жадные руки обжигали. Опыт и темперамент Эллоис*сента выбили почву из-под ног, заставляя тело пылать, а дух – томиться. Мальчишечья хрупкость оказалась иллюзорной: тело было сильным, гибким, поджарым, словно сплетенным из тугих веревок.

  Размахнувшись, я с силой ударила его по губам. Из трещинки на губах выступили бисеринки крови. Горло обожгло жаждой.

  – Отойди, – 'вороньим' голосом каркнула я.

  – Ты – сумасшедшая? – зашептал он на ухо.– Никогда так больше не делай.

  Подняв глаза, я в упор смотрела ему в лицо, снизу вверх.

  Оно было по-настоящему красивым. Красивый мужчина, – именно красивый, а не привлекательный, – явление противоестественное. В красоте Эллоис*сента не было изъянов. Правильность черт не портилась слащавостью, слабым подбородком или излишней мягкостью выражения, что свойственной тем, кого большинство мужчин обзывают 'красавчиками' и по кому пачками сохнут девочки-подростки. В ярких глазах светился острый ум, в складке губ, жесткой, упрямой, чуть насмешливой, читалась любовь к авантюрным, амурным и другого рода приключениям. Надменная посадка головы, гордый разворот плеч, густая грива волос, непокорно спадающая на высокий шишковатый лоб, лепные скулы, выдавали в нем натуру бунтарскую, склонную к скандалам и необдуманным поступкам.

   Мы смотрели друг на друга: я – с насмешливым вызовом, он – с невысказанной угрозой.

  – Кузина, – от его голоса у меня по коже бежали мурашки.

  В следующее мгновение меня вновь целовали, пылко, страстно.

  Страсть Эллоис*сента, жгучая, беспощадная, словно ветер, раздувала черный огонь моего сердца, пробуждая тело. Лобызания напоминали поединок, борьбу характеров.

   – Эллоис! – окликнул резкий высокий голос.

  Мы замерли, отнюдь не в восторге от появления третьего лица.

   – Слепой Ткач вплети тебя в свою паутину! – проговорила красивая брюнетка с резкими чертами хищной птицы. – Что ты делаешь?

   – Мне обязательно комментировать? – с издевкой развёл он руки в стороны. – Сама догадаться не можешь?

   – Эллоис*сент! – укоризненно покачала головой девушка.

   – Кто это? – холодной спросила я у моего недавнего собеседника.

   – Моя родная сестра, Аст*рэль, – представил он.

   – Ах, сестра, – расслабилась я, успокаиваясь.

  Несколько замечательно-коротких мгновений мы глядели друг на друга. При этом мир казался полным красок, запахов, звуков.

  Но счастье недолговечно.

  На галерею высыпала стайка щебечущих кузин. Они окружили нас, затараторив:

  – Кузина, какое прелестное платье...

   – И этот удивительный медный оттенок кос!

   – Видели вы когда-нибудь кого-нибудь прелестнее?

  Не желая отвечать на явно фальшивый льстивый вздор или вступать в конфронтацию ненужной колючей репликой, я хранила молчание, вымученно улыбаясь.

  Эллоис*сент наблюдал за мной, присев на белые перила, глубоко запрятав руки в карманы. Серебряный лунный глянец заставлял блестеть густую темную шевелюру. Бледное лицо казалось окутанным темным облаком.

  – – Ты не хочешь поехать завтра к развалинам? – пробилась к моему сознанию фраза, сказанная хорошенькой блондинкой.

  – К каким развалинам? – решила уточнить я, прежде чем опрометчиво соглашаться.

  – Старым, – радостно пояснили оптимистичные трещотки.

  – Зачем? – пыталась я понять ход их мыслей.

  – Погадать, – с энтузиазмом прозвучал ответ.

  – А дома, что? Ни как нельзя?

   – Да для чего же, по-твоему, здесь поставлена магическая защита, как не от разного рода духов? На территории Чеарэта блокируются все виды магии, кроме семейной. Суть же любого гадания заключается именно в том, чтобы все это вызвать, – пояснили мне. – Так ты поедешь?

   – О чем гадать?

  Девочки выразительно переглянулись и ехидно пояснили:

   – О будущем.

   – Зачем? – искренне не понимала я.

  – Погадай о любви, кузина, – раздался насмешливый голос. – Раз будущее тебя не интересует. Или, – озорно блеснули зеленые глаза лукавым вызовом, – или любовь тоже не кажется достойным поводом?

   – Я поеду, – сухо процедила я сквозь почти сжатые губы. – В любом случае старинные развалины интересны сами по себе.

  Оказавшись, в комнате, представленной, как моя собственная, я все никак не могла понять: вздыхать ли с облегчение или с сожалением. Вечер остался позади. И наша увлекательная перебранка с зеленоглазым комнатным пуделем – тоже.

  Закутавшись в теплый халат, взяв книгу, я забралась с ногами в кресло. На красной коже были вытеснено золотом название: 'Легенды о Сотворении Мира'.

  ' И Пустыня вокруг была! – гласили строки

  Не на Земле, а на Небе.

  Не было в Мире Мрака.

  Не было Света в Нем

  Не было Чувства, Мысли.

  Это и стало Злом.

  Зло Пустотой называлось,

  Коль имело женщин лицо.

  Хаосом нарекалось

  Коль в лике мужчины жило.

  Но взорвалась однажды

  Бездна. Сто тысяч огней

  Вспыхнуло. Стало Миром.

  Мир – народил детей.

  Мир самым первым Богом

  Стал, озаряя Тьму.

  Тьма покорилась Богу

  И отдалась Ему.

  Вселенная многогранна. Смерти нет. Есть грань перехода из вещества в энергию, при этом энергия по отношении к материи имеет главенствующее значение.

  Творец есть чистая энергия, не разделяющая Добра и Зла, ибо Бог есть Добро и не знает Зла. Чтобы началось движение, необходим предмет и причина, заставляющая предмет двигаться. Творец для воссоздания необходимых ему энергий создал Человека. Дал ему стремление искать Бога. Чтобы заставить Человека искать Творца, Бог оставил частицу Пустоты в сотворенном мире – Зло. Чтобы видеть и разделять Зло от Добра, не видимых ему самому, Творец создал воплощающих в себя Свет и Тьму, Добро и Зло: Альфов и Дэйвов.

  Альфы следят за соблюдением законов, обеспечивая возмездие, поддерживая справедливость и равновесие во Вселенной. Дэйвы держат под контролем бесов, они же ответственны за появление искушений, противясь, сопротивляясь или подчиняясь которым, человек определяет себе место во Вселенной.

  Между альфами и дейвами находятся существа, что держат разделы между мирами, делая переход рубежей невозможным – Хранители.

  Когда 'хранители' проходят процесс воплощения, миры, хранимые ими, уязвимы. Это время кармических узлов.

  Хранителями Мир*тэн – Лэо являются: Слепой Ткач и Хозяйка Бездны – Литу*эль, чьи душа сплетена из белого света.

  Любая Стихия поддаётся распаду и заражению. Загнивает вода, несут болезненные миазмы ветра, хранят заразу земли, теряя плодородие и поддаваясь коррозии.

  Огонь не поддается заражению. Никакое Зло не способно заразить Бездну. Конец придёт Огненный Смерчем. Огнем миры начинаются и в огне сгорают. Придет Литу*эль и Мир Трех Лун станет воплощенной Бездной'.

  Книга выскользнула из рук, веки налились свинцом. Я провалилась в тяжелый мучительный сон.

  Свет догорал на облаках. Океан шумел, вскидывая вверх прозрачные языки.

  Я стояла на обрыве, наблюдая, как со дня океана поднималось нечто страшное. За спиной дыбилась, похожая на дракона, вставшего на дыбы, скала. В следующую секунду она раскололась, фонтаном выбрасывая потоки лавы и огня. Горячий пепел падал вниз, в воду, покрывающуюся пеной. Море бурлило, расступаясь, выпуская из глубин огромного демона.

  Он явился: высокий, черный. Весь покрытый переливающейся чешуёй; с крыльями, острыми как бритва, кроваво-алыми, словно рубины.

   – Литу*эль, – тянулись ко мне лапы чудовища.

  Во сне я испытывала не ужас, а жгучее, разъедающее душу, сожаление. Жуткое существо мучилось. Я не могла ему помочь. Вернее, могла. Но не желала делать ни шага на встречу.

  – Литу*эль!!! – ярость и боль лавой растекались по пространству. – Литу*эль!!! Литу*эль!!! Литу*эль!!!

  Я отвернулась. Мне не хватало воздуха. Я задыхалась.

  Причина тому была весьма прозаическая: во сне, неудачно повернувшись, я уткнулась носом в обшивку кресла. Тело ныло от неудобной позы.

  – Госпоже угодно одеваться? -присела в почтительно реверансе хорошенькая горничная.– Вас уже ждут.

  Надо же! Во сне я никак себя Хозяйкой Бездны вообразила? А кого, интересно, мое подсознание, рассматривало в качестве восставшего демона? Миа*рона?

  В глубине души я знала, что он жив. И панически боялась будущей встречи.

   – Ну, и чего ты ждешь? – вскинулась я на горничную. – Мне угодно одеваться. Угодно. Поторапливайся!

  Сложно, глядя на эту девушку, поверить, что мы с ней практически с одного поля – ягода. В обеих текла крестьянская кровь. Её круглое лицо с чуть вздернутым носишком, заученно простодушным выражением и сметливой хитринкой в глазах выглядело таким обычным, человеческим. Моё – честно отражало суть ведьмы, владеющей самой лютой стихией. Простодушной не стоило даже пытаться прикинуться: кто не слеп, все равно не поверит. Хищным во мне выглядело все: чуть раскосые глаза, плотно сомкнутые губы, обтянутые кожей высокие, острые 'кошачьи' скулы, гневливые брови, неуправляемая грива темно-медных локонов, огненным облаком витающая вокруг лица.

  Стоило ли удивляться, что с пышными платьями мы не ладили? Но таки пришлось 'облачаться', – выбора не было. Раз назвалась принцессой, – будь добра носить кринолин и корону.

   – Свободна, – кивнула я горничной.

  Тяжелый ворс ковра заглушал шаги. Длинный коридор без единого окна, с вереницей тяжелых, наглухо запертых дверей внезапно обрывался лестницей, опускающейся в огромную серебренную Главную Залу Чеарэта.

  Зала равнодушно терпела вторжение. В прозрачных колоннах, поддерживающих купол потолка, перемещались воздушные пузыри, подхваченные несуществующим иллюзорным потоком.

  В прихожей меня уже ждали три вчерашние красавицы: блондинка, девушка со светло-русыми тонкими пушистыми локонами и брюнетка, сестра Эллоис*сента – Аста*рэль.

  – Ну? Едем?

  И мы устремились на поиски очередных неприятностей.

  Глава 6

  Склеп, вода и пламя

  Днем солнце стало припекать изрядно, но зори пока оставались холодными. Бодрящий прохладный воздух зарумянил щеки, стоило только выбраться из дома. Каждая из нас, думаю, благословила возможность укрыться в чреве кареты: предписанные этикетом туалеты, внешне эффектные, к сожалению, не спасали от зловредного ветерка, задувающего с севера.

  Над головами замелькала переливающаяся бликами листва. Дорога, обманчиво гладкой лентой стелилась под ноги.

  – Мы не представились, – заметила одна и спутниц. – Тебе, наверное, сложно запомнить всех гуртом? Меня зовут – Сиэл*ла, – проговорила блондинка с нетипичным для этого семейства, темно-карим цветом глаз. – Её, – она кивнула в сторону уже известной брюнетки – Астр*эль. А это – Сири*ан.

   Дорога бежала мимо подлеска, большая часть деревьев в котором успела покрыться листвой. Невысокие дикие яблони поймали в узловатые ветви белое ароматное облачко цвета и теперь под резкими порывами ветра, цветики, волнуясь, колыхались. Особо пугливые лепестки успели осыпаться на стороживший снизу сухостойник.

  – Может, лучше вернуться? – нерешительно обернулась Сири*ан к сестрам. – Кажется, собирается гроза.

  Цвет наплывающих туч с каждой секундой становился концентрированнее и гуще.

  Астр*эль засмеялась:

  – Умеешь сражаться с нежитью, Одиф*фэ?

  – Гроза – не нежить, – пожала я плечами.

  Вскоре карета остановилась. Мы сошли на землю.

  Тонкая тропинка, вьющаяся между молоденьких березок, вела к одичавшим кустам кроваво-алых рододендронов, к высокой, в человеческий рост, крапиве, густо поросшей на останках древних развалин.

  Судить, на что строение было похоже изначально, не представлялось возможным. Здание разрушилось почти до основания. На одной из стен, чудом удерживающейся на корнях, с трудом можно было рассмотреть изображение непропорционально удлиненного, полинявшего от множества дождей и ветров, лика.

  – Остатки древних фресок, изображающие былые святыни, – разъяснила Сиэл*ла.

  Порывы ветра сделались резче. Тучи двигались скоро, распространяя в воздухе запах свежести.

  – Нужно торопиться, – проговорила Астр*эль.

  Достав из ридикюля тонко заточенный ножик, она принялась рисовать круг на земле. Юная ведьма несколько раз обошла нарисованную фигуру по ходу солнца, нараспев произнося малопонятные слова.

  Ветер запел. Чувствовалась, как воздух сгущался, обращаясь в марево, наполненное электрическими разрядами. Сверху, снизу, со всех сторон, – ритмично, гулко, загрохотали барабаны. Поначалу звук напоминал глухой ропот, но, нарастая, заревел, растворяя в себе весь мир...

  Тело обратилось в один из многочисленных языков пламени, мечущийся над угольками. Скользящий, ярящийся, молящий, стремящийся влететь, чтобы бессильно опасть вниз. Я танцевала с грозой, легко и упоенно. И только когда ритм смолк, поняла, что сверкающие яростные молнии, увертывающиеся от жадных ладоней, отнюдь не были плодом богатого воображения.

  У моих ног зиял черный провал.

  – Что это? – спросила я, с опаской заглядывая внутрь.

  – Думаю, именно то, что мы и искали, – приблизилась ко мне Астр*эль, чтобы в свой черед заглянуть внутрь ямы.

  Темно. Ничего не видно. На всякий случай, я осторожно попятилась.

  Вопрос требовал уточнения.

  – А что, собственно, мы искали?

   – Вход в курган. Одна из нас должна остаться наверху. Сири*ан?

   – Почему – я? – не очень убедительно возразила та из сестер, что казалась самой робкой.

   – Потому.

  Лестница закончилась быстрее, чем ожидалось. Определить с первого взгляда, куда мы попали, было сложно, – оранжевая сфера, висящая над ладонью, почти не освещала пространство. Влага, пропитавшая все вокруг, отдавала плесенью и гнилью.

  Сверху посыпались комочки земли и вход, через который мы так 'умно' припожаловали, закрылся. Как в волшебных сказках. Правда, оставляя после себя совершенно не волшебные ощущения.

  – Что происходит? – прошептала Сиэл*ла.

  Словно отзываясь на голос, из темноты зашептало и задышало Нечто.