Текст книги "Гений лаборатории. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Егор Золотарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 19

Первое, что я услышал, это какое-то назойливое жужжание у самого уха. К нему присоединилось пиликанье и шум небольшого двигателя. Я попытался открыть глаза, но от яркого света, бьющего в глаза, разболелась голова.

Где я? Что со мной?

Я попробовал пошевелиться, но каждое, даже малейшее движение отдавалось болью во всем теле. Ощущение, будто по мне проехался каток. Скорее всего, я в больнице. Это хорошо. Значит, я жив.

Я расслабился и попробовал заснуть, но тут дверь с тихим шорохом открылась и в палату зашли двое.

– Думал, он не выживет, но с каждым днем показатели все лучше и лучше, – послышался молодой мужской голос.

– Ты прав. На моей практике такого еще не было, – поддержал второй мужчина, судя по голосу гораздо старше первого. – С таким количеством переломов и повреждений внутренних органов не выживал ни один самоубийца.

– Он не самоубийца, – тут же вмешался первый. – Полицейский сказал, что его сбросили с окна шестого этажа.

– Это хорошо. Не люблю самоубийц. От них столько проблем… Сегодня возили его на мрт. Где результаты исследования?

– Я уже вложил в его карточку. Сначала мне показалось, что медсестры ошиблись и принесли не тот результат, но потом поговорил с рентгенологом и тот подтвердил, что все верно. Он тоже пребывает в легком шоке.

– Невероятно, – выдохнул второй. – Такая быстрая регенерация уникальна. За свой тридцатилетний опыт я еще не встречал такого человека.

– По анализам ничего необычного не выявлено. Кроме того, что он здоровый человек, у которого все показатели в норме.

– Будем надеяться, что это не тот случай, когда улучшение наступает перед резким ухудшением.

– Нет, этого не будет. Если так и дальше пойдет, то через пару дней его можно будет переводить в общую палату.

– Его ждет платная палата, которую оплатил Биотех. Он работает у них каким-то начальником.

– Ясно. Наблюдай за ним и обо всех изменениях сообщай мне.

Они вышли из палаты, и вновь я слышал лишь шум работающих механизмов и приборов. Теперь понятно, что я в реанимации. Ци-спирит знает свое дело и помогает восстанавливаться. Если бы Ханыль был жив, я бы поблагодарил его за ту подлость, благодаря которой я лежу здесь, а не в могиле.

Вечером медсестры приглушили свет, и я открыл глаза. Как и думал, ко мне были подсоединены различные приборы. Приподняв голову, посмотрел на монитор с моими показателями. Температура, давление, частота сердечных сокращений и остальные показатели – в норме.

Мне хотелось позвонить Мине и спросить, как она чувствует себя, но на тумбочке у моей кровати не было телефона. А, может, он разбился, когда я упал? Сумасшедшая Го-ын! И как ей такое в голову взбрело? Если она не умерла, то я сам ее придушу за мою Мину. Судя по тому, что я полдня не мог дозвониться до любимой, то все это время она сидела привязанная к стулу. Надеюсь, Го-ын ее не мучила, иначе я ее даже из могилы подниму и еще раз убью!

В течение последующих двух дней ко мне приходили доктора различных специализаций, проводили тесты и осматривали различными приборами и инструментами. Все они остались довольны моим самочувствием. Я знал, что мне не удастся увидеться с Миной, пока меня держат здесь, поэтому сам попросился в палату. К тому же как я и думал, телефон разбился, поэтому его не принесли, а мне не терпелось поговорить с любимой.

Мой лечащий врач Чжи Онг предложил мне свой телефон, чтобы обзвонить близких. Я поблагодарил и первым делом позвонил Мине. Как только она услышала мой голос, заплакала навзрыд. Я с трудом смог ее успокоить и сказал, что завтра меня переводят в палату, и мы сможем увидеться. Она тут же успокоилась и начала планировать, что принести мне вкусного.

После нее я набрал номер телефона Синхэ – матери Тэджуна.

– Алло. Кто это? – настороженно спросила она.

– Омони, это я.

– Тэджун! Как ты, сынок? – воскликнула она.

– Все хорошо. Иду на поправку. Доктор Чжи обещал перевести завтра в палату.

– Я так рада, сынок. Как же я переживала, – я по голосу почувствовал, что она еле сдерживает слезы. – Мина мне обо всем рассказала. Эта Го-ын… у меня нет слов. Я ее ненавижу. Мне нисколько не жаль ее родителей. Она заслужила то, что получила.

– А что с ней?

Я не хотел напоминать Мине о Го-ын, поэтому ей не задал этот вопрос.

– Тебе не сказали? Она погибла. Когда приехала скорая, она уже была мертва… Мы так боялись, что и ты умрешь, – она больше не смогла сдерживаться и заплакала.

– Успокойтесь, омони. Со мной все хорошо. Когда переведут в палату, вы сами сможете в этом убедиться.

– Хорошо, сынок. Удачи тебе. Люблю тебя.

На следующий день меня, как и обещали, перевели в оплаченную Биотехом палату и позволили навещать родным. Первой пришла Мина. Она замерла на пороге и, заплакав, бросила к моей кровати. Ко мне до сих пор присоединяли медицинские приборы, отслеживающие мое самочувствие, но это не помешало мне крепко обнять свою возлюбленную.

– Если бы ты умер… я бы умерла вместе с тобой, – сквозь слезы проговорила она, осыпая меня поцелуями. – Все эти дни я сидела внизу и у каждого мимо проходящего медика спрашивала о твоем самочувствии. Один раз мне даже хотели сделать укол, чтобы я немного поспала, но я отказалась. Как можно спать, когда любимый борется за жизнь.

Я отодвинул ее немного от себя и посмотрел на пластырь на шее.

– Как твоя рана?

– Все хорошо. Уже подсохла и не кровоточит. Она неглубокая. Ерунда, – отмахнулась она и вновь осторожно прильнула ко мне.

– Расскажи мне все, что было в тот день.

Мина подтянула к кровати стул, опустилась на него и взяла меня за руку.

– Я на обеде выгуляла Сувона и по пути домой встретила эту… Го-ын. Она поздоровалась и спросила, помню ли я ее. Я, конечно же, не помнила. Она сказала, что подходила к нам в ресторане, когда мы встречались с Куном и Ким Хани. Затем сказал, что вы с ней близкие друзья, поэтому хочет поближе познакомиться со мной и пригласила в кафе.

– В кафе? Как же вы оказались у нас дома?

– До кафе мы не дошли. Я сказала, что мне сначала нужно отвести Сувона домой и переодеться. Она сказала, что подождет меня у нас дома. Она даже назвала номер квартиры и сказал, что бывала в ней не раз. Я согласилась, ведь все это время она вела себя спокойно и довольно дружелюбно. Даже сказала, что хотела бы быть подружкой невесты на нашей свадьбе.

– Забалтывала, – кивнул я.

– Да, она казалась мне такой приятной и общительной, поэтому я ни секунды не сомневалась и позвала ее с собой. Как только мы зашли в квартиру, она изменилась в лице и приставила нож к моему животу. Я даже не заметила, откуда она его достала. Все случилось так быстро и неожиданно, что я опешила и не знала, как поступить. Она велела мне сесть на стул и, приставив к моему лицу нож, второй рукой начала обматывать стул веревкой.

– Откуда веревка взялась?

– Из ее сумки.

– То есть она обдумала все заранее и приготовилась.

– Так и есть. А пока мы тебя ждали, она рассказывала мне, в каких позах вы занимались сексом, о том, как ты ползал у нее в ногах, когда она сказала, что уходит к другому. И еще много всякого неприятного. Я не обращала на это внимания и боялась лишь за тебя. Мне казалось, что она набросится на тебя с ножом и убьет. А я ничем не смогу помочь, ведь она мне даже рот заклеила.

Мина вновь тихонько заплакала и приложила мою ладонь к своей щеке.

– Успокойся, милая. Все закончилось. Ее больше нет.

– Ничего не закончилось, Тэджун. Никто не знает, как отразятся твои травмы на дальнейшей жизни. Мне сказали, что есть вероятность, что ты больше не сможешь жить полноценно, как раньше, и тебя всю оставшуюся жизнь будут мучить боли, – еле слышно сказала она. По ее щекам вновь побежали слезы.

– Не бойся. Этого не будет. Я иду на поправку. Прогнозы хорошие, – я погладил ее по щеке.

Через полчаса заглянула медсестра и попросила Мину уйти, ведь мне предстояли процедуры. Мы договорились увидеться завтра.

После процедур ко мне впустили Синхэ. Матушка Тэджуна держалась на удивление хорошо. Я видел, что переживает и нервничает, но она не проронила ни слезинки и пыталась развлечь меня разговорами о том, что происходит у нее на работе, и о соседе, который караулит ее по утрам и дарит цветы или конфеты с пожеланием хорошего дня. Один раз она даже улыбнулась, чему я был очень рад. Я не хотел, чтобы мои родные страдали.

– Сынок, ты, наверное, будешь меня ругать, но я хочу признаться, – тяжело вздохнув, сказала Синхэ, после того как мне принесли ужин, и она помогла мне поесть.

– О чем вы, омони?

– Я ей позвонила, – еще тише сказала она и отвела взгляд в сторону.

– Кому? – у меня не было никаких предположений.

– Матери Го-ын.

– Зачем? Она же здесь ни при чем.

– Как это «ни при чем»? Это она так воспитала дочь, что та хотела убить Мину и чуть не убила тебя! – воскликнула она. – Эта дрянь Го-ын сделала такое, за что не прощают.

Я протяжно выдохнул и помял переносицу. Я понимал Синхэ. Если бы мой ребенок пострадал, то я, скорее всего, тоже бы начал делать глупости и перекладывать вину на окружающих. Именно поэтому я не стал отчитывать и ругать омони. Ее гневу и злости требовался выход, и она нашла, на кого все выплеснуть.

– Чем закончился ваш разговор?

– Сначала она умоляла простить Го-ын, а потом сказала, что ее дочь уже заплатила за свои ошибки и выключила телефон, – Синхэ тяжело вздохнула и принялась разглаживать складку на своей юбке. – Потом я поняла, что зря ей позвонила, ведь в тот день хоронили Го-ын. Уже перед сном написала ей сообщение с соболезнованием. Пусть не думает, что я такая черствая. Просто, ты был на грани жизни и смерти, поэтому я не могла мыслить разумно. Я даже обвиняла себя, что не пришла в тот день к вам в гости и не остановила это безумие.

– Никто ни в чем не виноват. По взгляду и словам Го-ын было понятно, что у нее что-то произошло с головой. Возможно, у нее и раньше были психические отклонения, просто теперь они стали явными. К тому же она мертва, поэтому не стоит о ней вообще говорить.

– Хорошо, сынок. Как скажешь, так и будет. Хочешь я завтра принесу тебе чего-нибудь вкусного?

– Конечно, хочу. Я обожаю все, что вы готовите, – улыбнулся я и пожал ее руку.

Прошло не так много времени, как я очутился в теле Тэджуна, но уже привязался к этой женщине. От нее всегда веяло таким теплом, добром и мягкостью, что я потихоньку начал считать ее своей настоящей матерью.

Мне есть ради кого жить и кого любить. Что еще нужно, чтобы быть счастливым?

Синхэ обещала прийти завтра с утра, крепко обняла меня, махнула на прощанье и вышла из палаты.

Чуть позже мне сказали, что ко мне порывались зайти еще три человека, но их не пустили, чтобы я не переутомлялся.

Я хотел возразить, что посетители меня не утомляют, а скорее, наоборот, но не стал спорить. Пусть делают так, как у них здесь положено.

На следующее утро Мина и Синхэ пришли вместе. Мина принесла новый телефон и несколько книг, а Синхэ разложила на подоконнике контейнеры с едой и принялась меня кормить. Правда, когда пришел лечащий врач и увидел это, то велел быстро все убрать. Он сказал, что не хватало еще, чтобы у его пациента началось несварение или спазмы от острой и жареной еды. Синхэ обиделась, ведь она готовила всю ночь, чтобы порадовать сыночка любимыми блюдами, но Мина обняла ее и пригласила в гости вместе с ее едой.

Мне нравилось, что они нашли общий язык и очень тепло относятся к друг другу. Именно такие отношения и должны быть в семье, ведь я всерьез задумался после выздоровления жениться на Мине.

После них пришел Кун. Когда он зашел в палату, то на нем лица не было: бледный, с синяками под глазами. Напряженный, как струна, он подошел к кровати и еле слышно спросил:

– Как ты?

– Уже лучше. Иду на поправку. Если верить словам врачей, то такими темпами через пару недель меня выпишут.

– Понятно, – он опустился на стул у моей кровати и невидящим взглядом уставился перед собой.

– Ты чего?

– Это я виноват. Потащил тебя на эту арену, вместо того чтобы отвезти домой. Если бы я был рядом, то не допустил бы такого, – хрипло ответил он и виновато посмотрел на меня.

– Перестань. Никто не виноват. Тем более ты, – я приподнялся и похлопал его по плечу.

Он с облегчением выдохнул и расслабился. Я поспрашивал его о том, что творится в Биотехе. Оказывается, поступил еще один министерский заказ, которым занялся Хан Рим. Частные заказы отдали Ким Хани и Бо-гому. Они привыкли, что я всегда рядом и проверяю их работу, поэтому теперь очень неуверенно себя чувствуют, но проконсультироваться не с кем.

– Погоди-погоди, Хан Рим сам занимается алгоритмами? – удивился я.

– Да. Оказывается, он сам начинал с инженера и вполне может справляться с ними.

Мы еще немного поговорили, и Кун поехал на работу. После обеда пришли меня навестить Хан Рим и Сюзи.

Хан Рим спросил о моем самочувствии и сказал, чтобы я ни о чем не беспокоился. Место начальника отдела останется за мной, и никто его не займет, а больничный они будут выплачивать в размере заработной платы. Это была хорошая новость, так как я уже начал переживать, что не смогу оплачивать нашу новую квартиру с Миной. В которую, кстати, мы так и не успели переехать.

Вскоре Хан Рим попрощался и ушел. Осталась только Сюзи.

– Помнишь того мужчину, который чуть не погиб от лап леопардов?

– Да, помню. Что-нибудь удалось сделать с этой историей?

– Еще бы! Опять все новости только об этом. Притом мы сделали акцент на том, что в ГлобалВижн даже не удосужились поставить бойцам коробки управления, чем сделали мутантов совсем неуправляемыми, и по их вине чуть не погиб работник арены, выполняющий свою работу. ГлобалВижн оправдывается, но их никто не слушает. Ведь одно дело облучать редких животных, и совсем другое – подвергать людей смертельной опасности.

– Все верно. Реклама обернулась против них самих.

Сюзи кивнула и глубоко вздохнула.

– Вану все хуже. Он опять в больнице под капельницами. Донора так и не нашли. Жаль, у него не такой крепкий организм, как твой. Мы поговорили с врачами, они пребывают в легком шоке от того, как ты восстанавливаешься. На их практике еще ни у одного человека так быстро не заживали раны и не срастались кости, – она грустно улыбнулась. – Хорошо, что ты так быстро восстанавливаешься. Ты нужен не только Биотеху, но и «Слугам природы». Мы все тебя очень ждем.

– Спасибо, Сюзи. Как только я смогу передвигаться, так сразу же выйду на работу.

– Не торопись. Здоровье важнее всего, – она печально улыбнулась и вышла из палаты.

Я тут же потянулся к кнопке вызова медперсонала. На звонок прибежала встревоженная медсестра.

– Позовите моего врача. Хочу с ним поговорить.

Чжи Онг пришел только через полчаса. Оказывается, он был на операции.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он и взял в руки мою медицинскую карту.

– Я позвал вас по другому поводу.

– Да? И по какому же? – удивился он.

– Я хочу сдать анализы. Хан Вану нужен донор.

– Вы не в том состоянии, чтобы стать донором, – покачал он головой.

– Я выздоровею, а вот он может умереть в ближайшее время. Отправьте ко мне лаборантов и пусть возьмут кровь на проверку, – твердо заявил я.

Врач задумался на мгновение и кивнул:

– Хорошо. Сейчас отправлю.

Глава 20

Хан Ван лежал под капельницей в той же больнице, что и Ли Тэджун. Ему периодически делали какие-то инъекции и ставили капельницы, но эффект от этих процедур держался недолго. Он чувствовал, что смерть приближается к нему семимильными шагами, и очень боялся не успеть сделать все, что задумал.

Вскоре пришла медсестра, отсоединился капельницу от катетера и оставила его одного. Ван потянулся к тумбочке и взял телефон:

– Алло, это Хан Ван. От тебя пропущенный.

– Господин Хан, у меня хорошие новости. Я нашел его! – послышался радостный мужской голос из динамика.

– Ты уверен, что это он? – напрягся Ван, ведь уже три раза его уверяли, что нашли того самого человека, но оказывалось, что снова ошибка.

– Да, уверен. Он рядом со мной. Если хотите, могу привезти прямо сейчас.

– Хорошо, вези. Я в больнице, но дам распоряжение, чтобы вас пропустили.

Хан Ван сбросил звонок и откинулся на подушку. Вот уже семь лет он пытается выяснить причину гибели отца. За это время ему удалось много узнать. Например, то, что вертолет был неисправен и свалился на землю вскоре после взлета. К тому же кое-какие детали и приборы следователи так и не нашли, будто кто-то их забрал заранее, чтобы никто не догадался, что случилось.

Хан Ван и детективы по крупицам собирали информацию, ведь прошло много лет с тех пор. Два года назад выяснилось, что в тот день с аэродрома, с которого вылетал вертолет отца, пропали два работника. Одного нашли мертвым на дне ущелья. Экспертиза ничего не показала, поэтому все подумали, что это несчастный случай. Второго же работника так и не нашли.

Хан Ван предположил, что они могли что-то знать, поэтому их убрали. Он дал поручение частным детективам найти второго мужчину живым или мертвым. В мертвых его не оказалось, поэтому он явно где-то прятался и, скорее всего, под чужим именем.

С тех пор все силы Вана были направлены лишь на поиски того человека. Несколько раз у детективов были подходящие кандидатуры, но потом оказывалось, что они хоть и прячутся, и живут по чужим документам, но не являются тем самым работникам аэродрома.

Именно поэтому сейчас Хан Ван лежал на кровати и мысленно молился о том, чтобы детектив привез нужного человека, ведь он не хотел умирать раньше, чем расквитается с убийцами отца.

Примерно через час в его палату зашла медсестра и сообщила о том, что прибыли два человека и хотят с ним встретиться. Ван велел впустить их, и с трудом сел на кровати. Он не хотел, чтобы его видели слабым и немощным, поэтому надел пиджак и опустился в кресло у окна.

Через пару минут в дверь постучали и показалась бритоголовая голова детектива Пак Онсу.

– Господин Хан, вы нас примете?

– Да, проходи, Онсу, вместе с тем, кого привез, – кивнул президент.

Вместе с детективом в палату зашел испуганный пожилой мужчина со сгорбленной спиной и натруженными руками, покрытыми выступающими венами.

– Проходите, присаживайтесь, – Ван Хан показал на кресла, стоящие напротив.

Когда они устроились на креслах, детектив начал объяснять:

– Господин Хан, это и есть тот самый Скотт Канг. Правда, теперь он называет себя Хок Ходжуном, но это не помешало мне найти его.

Президент внимательно посмотрел на мужчину, чуть улыбнулся, чтобы немного расслабить его, и спросил:

– Господин Хок, вы, действительно работали механиков на аэродроме Тонхэ?

– Да, господин. Я работал там семь лет.

– Вас зовут Скотт Канг? – Ван подался вперед и внимательно посмотрел на мужчину, пытаясь определить, говорит он правду или лжет.

Когда-то один из детективов захотел получить деньги за работу и привел подставного Скотт Канга, который на самом деле им не был и согласился на это лишь потому, что тот обещал поделиться с ним деньгами.

Старик сглотнул и быстро закивал:

– Да, это я, но прошу, никому об этом не говорите.

– Почему? Чего вы боитесь?

– Смерти, – прошептал он и опасливо оглянулся на дверь. – Мы с Ли Хуном все видели.

У Хан Вана быстрее забилось сердце. Ли Хун был тем самым, кого нашли на дне ущелья.

– Расскажите обо всем, что видели. Не бойтесь, мы сможем вас защитить. Для меня главное – наказать тех, кто причастен к смерти моего отца.

Старик задумался, глядя в окно на темнеющее небо. Ван видел, что он сильно сомневается, говорить или нет, но не хотел давить на него. В таком случае он может отказаться говорить.

– Хорошо, я все расскажу. С тех пор прошло уже много лет. Мои дети выросли, поэтому мне не страшно умирать, – он принялся мять сухие руки и вполголоса заговорил. – В тот день вертолет президента Хана должен был вылетать обратно в Сеул из Тонхэ. Мы с Ли Хуном все проверили, подготовили его и зашли в амбар перекусить. Ли Хун сказал, что пойдет отлить и, как только он вышел на улицу, я услышал его крик. Он кому-то очень грубо говорил, чтобы убирались от вертолета. Я тогда на ботинках шнурки менял, поэтому не сразу вышел. А когда открыл дверь и увидел, что творится, сразу понял, что мне нужно убираться и как можно скорее.

– Что же вы увидели? – Хан Ван до хруста в суставах сжал подлокотники кресла.

– Их было пятеро. Трое схватили Ли Хуна и, зажав рот, тащили к черной тонированной машине. Двое что-то делали в салоне вертолета. Я спрятался в шкафу в раздевалке и позвонил в полицию. Они ответили, что все экипажи заняты, ведь тогда был праздник, поэтому смогут отправить сюда полицейских, только когда кто-нибудь из них освободится.

– Странно, – президент помял подбородок.

– Может все дело в том, что они приняли меня за пьяного или подумали, что молодежь балуется. Я же сидел в шкафу и говорил шепотом, чтобы меня не нашли. Я просидел в шкафу три часа, но полиция так и не приехала. Тогда решил сбежать. Я знал, что с ними не следует вступать в схватку, ведь я наверняка проиграю. Поэтому выбрался с территории аэродрома и побежал через лес в сторону деревни, где проживала моя тетя.

– Тетя? Я наводил справки. Нет у вас тети, – возразил детектив.

– Родной тети нет, но есть подруга моей мамы, которая тоже занималась моим воспитанием. Вдвоем с ней мы придумали легенду, что я ушел один в горы, а на самом деле, она через знакомых сделала мне документы с новым именем. Вот с тех пор я занимаюсь фермерством и живу под именем Хок Ходжун.

– Почему вы сбежали? Ведь могли пойти в полицию и обо всем рассказать? – уточнил Хан Ван.

– Нет, не мог. В те времена было много тех, кого можно подкупить, поэтому нигде нельзя чувствовать себя в безопасности, а те люди были так богаты и могущественны, что просто смяли бы меня, как бумажку, и выбросили.

– Вы знаете тех, кто напал на вашего напарника?

– Нет, их не знаю. Но они были на машине с эмблемой корпорации, которую все знают, – он многозначительно посмотрел на Вана.

– ГлобалВижн?

Старик кивнул.

– Ничего не бойтесь. Теперь вы под нашей защитой и на полном нашем обеспечении. Я сейчас же позвоню начальнику службы безопасности, и он приставит к вам телохранителей и найдет квартиру. Главное, что мы вас нашли и теперь сможем заново возбудить дело о смерти моего отца.

– Господин, но у меня нет никаких доказательств, – возразил Скотт Канг. – Меня воспримут просто как сумасшедшего старика.

– Об этом можете не беспокоиться. У нас есть доказательства, что вы работали в тот день и могли что-то видеть. Вам всего лишь нужно будет честно все рассказать, а уж мы обеспечим вам безопасность. К тому же у нас есть свидетельства патологоанатома, который видел на шее вашего друга синие следы от пальцев, которые явно нельзя получить при падении.

– Хорошо, как скажете. Я готов вам помочь. Но если моим детям будет угрожать опасность…

– Не волнуйтесь, мы не допустим этого. Будьте спокойны, – Хан Ван поднялся, а за ним старик и детектив.

Он еще раз заверил Канга, что обо всем позаботится, и проводил до дверей. Когда дверь за мужчинами закрылась, он подошел к кровати и устало опустился. Если дело снова не сорвется, и полиция возобновит его, то он успеет найти убийцу отца, хотя теперь и так понятно, что виноват отец Хван Сок Ёля, который в то время возглавлял ГлобалВижн.

Хан Ван взял телефон и набрал Чо Никкуна. Тот круглосуточно был на связи, поэтому тут же ответил на звонок. Ван рассказал о том, что случилось, и дал все необходимые распоряжения. Чо Никкун обещал сегодня же заняться защитой Канга и заодно навести справки о его детях и приставить к ним уличное наблюдение. Неизвестно, как отреагирует Хван Сок Ёль, когда узнает, что в деле гибели отца семейства Хан виноват его отец. Скорее всего, захочет замять это дело и начнет с подкупа и запугивания свидетелей.

Следующим Ван позвонил брату и попросил приехать. Все-таки будет лучше, если Рим узнает обо всем, ведь с каждым днем ему становилось все хуже. По прогнозам врачей, он может прожить еще около года, но Ван знал, что времени у него намного меньше. По крайней мере, сознательной жизни, когда он сможет здраво мыслить и свободно перемещаться.

Рим не заставил себя долго ждать и приехал через полчаса. Когда погиб отец, Риму было двенадцать лет, поэтому он мало что помнит, и в то время его вообще не ставили в известность того, что происходило, поэтому он даже не знал о подозрениях брата и о том, что он делал для того, чтобы раскрыть это дело.

Рим внимательно выслушал брата и почти не задавал вопросов. Только в конце рассказа попросил не ставить в известность Сюзи. Во всяком случае пока дело не разрешится, и виновные не понесут наказания.

Уже перед самым уходом он внимательно посмотрел на брата и признался:

– Ван, мне кажется, у нас ничего не получится. Столько лет прошло. Как можно сейчас хоть что-то доказать?

– Ты недооцениваешь нынешние технологии. Если подтвердится, что свидетели говорят правду, а также когда следователи поднимут и рассмотрят все неточности и странности, то можно многое понять и доказать. Конечно, старый Хван уже лет десять в могиле, поэтому ему ничего не сделаешь, но остались исполнители. Не удивлюсь, если среди них окажется сам Сок Ёль.

– А сколько лет ему тогда было?

– Точно не знаю, но больше двадцати.

– Понятно. Доброй ночи. Поеду в Биотех к Чо Никкуну, – Рим обнял брата и вышел из палаты.

Хан Ван лег на кровать и укрылся одеяло, надеясь, что эта ночь пройдет без сильных болей и неясной тревоги, будоражащей кровь.

* * *

Я лежал в кровати и изнывал от скуки. Ну не привык столько валяться. Мина принесла книги, но мне быстро надоело читать. Я даже попробовал сесть самостоятельно, а не при помощи управляемой кровати, но врач строго запретил это делать.

Подумав полдня, чем же себя занять, я позвонил Куну и попросил привезти мне тренажер для рук – эспандер. Он, конечно, удивился, но привез.

Мина отпросилась у Хан Рима и приехала ко мне после обеда. Она сказала, что Сувон по мне скучает и не отходит от двери. Я тоже по нему скучал. Жаль, в больницу собак не пускают.

Синхэ, как всегда, привезла еду, но на этот раз ту, что разрешил врач: отварное и запеченное.

Я был рад, что меня не забывают и каждый хочет как-то отвлечь меня от грустных мыслей, но сам раз за разом думал о том, что творится в моей жизни. Будто меня преследовал какой-то злой рок, который только и делал, что подсовывал все новых и новых врагов. Неужели мне и здесь уготована смерть?

В прошлой жизни я умер в своем кабинете, находящемся в институте, который сам основал. Я как обычно сидел в кресле и обдумывал создание очередного прибора, с помощью которого можно совершить грандиозное открытие. Все мои мысли были только об этом. Впрочем, как и всегда.

За свою долгую жизнь я не успел завести семью, и друзей всех растерял, поэтому единственной радостью были изобретения. Часто не спал по ночам, проверяя очередную теорию. За моим питанием тоже никто не следил, поэтому перекусы в забегаловках стали для меня обычным делом.

Я не ценил свою жизнь, не ценил свое здоровье и всегда думал, что все самое лучшее со мной случится позже. Однако годы шли, а кроме достижений в науке и в работе, больше ничего хорошего не случалось. Бывало, я с завистью провожал взглядом семью с детьми или оглядывался на крепких парней, выходящих из спортзала. Мне хотелось семью и подтянутое здоровое тело, но я ничего не делал для этого, а вновь окунался в свои изобретения.

На этот раз я решил прожить так, как мечтал. Что бы ни случилось, я всегда выберу близких мне людей, а не работу.

Я очень ценил то, что досталось мне от Тэджуна, и мысленно благодарил его. Возможно, он не был так амбициозен, как я, и не стремился занять должность начальника отдела, зато у него были близкие люди, наполняющие его жизнь теплом.

* * *

Хан Рим всю ночь провел в разговорах с Чо Никкуном. Оказывается, начальник службы безопасности был в курсе того, что Ван занимается поисками убийцы отца. Именно Чо Никкун находил тех детективов, которых они, как ищеек, пускали на поиски свидетелей. Теперь у них был главный свидетель, который видел тех, кто крутился у вертолета. Также он мог подтвердить, что вертолет был исправен до того, как к нему подошли чужие люди, ведь собственноручно проверял и осматривал его перед предстоящим полетом.

Еще одним свидетелем был патологоанатом, который, тогда будучи студентом медицинского института, присутствовал на вскрытии тела второго механика, найденного в ущелье. Следы удушения на горле явно свидетельствовали, что это был не несчастный случай. Кстати, в первоначальных результатах так и было написано, но потом, к его удивлению, тот патологоанатом, который делал вскрытие, изменил свои записи и написал, что механик умер от множества увечий, полученных при падении.

Сейчас же этот уже взрослый мужчина был готов дать показания и рассказать обо всем. К сожалению Вана, тот врач, который делал вскрытие, вскоре погиб в автомобильной катастрофе. Скорее всего, на него было оказано давление или даже поступили угрозы, именно поэтому он изменил результаты вскрытия. А, возможно, его просто подкупили. Этого уже не узнать.

Третий свидетель, который был готов дать показания – это кухонный работник, работающий в столовой у аэродрома. Юношей он подрабатывал на кухне, выполняя разную грязную работу от мытья посуды до чистки овощей.

В тот день возле окна сидела компания мужчин, которые неотрывно смотрели на аэродром и будто ждали чего-то. Он несколько раз подходил к ним то забрать грязную посуду, то протереть стол и с любопытством наблюдал за ними, поэтому запомнил лица некоторых.

У одного был характерный грубый шрам на щеке, у второго такие голубые глаза, что они казались искусственными. Также он обратил внимание на то, что у человека со шрамом не было двух пальцев на левой руке. Чо Никкун по своим связям разыскал этого человека. Он находился в тюрьме за убийство и осужден на пожизненное. Хан Ван надеялся, что тот за большие деньги расскажет о том, что они сделали.

Под утро Хан Рим прилег на кровать в комнате отдыха и незаметно для себя уснул. Разбудил его телефонный звонок. Номер был незнакомый.

– Алло. Кто это? – спросил он сонным голосом и, прищурившись, посмотрел на часы.

Девять утра.

– Господин Хан, доброе утро. Это главврач Со Ин Гук. Извините, если разбудил, но у меня к вам срочные новости.

– Что-то с Ваном? – Рим резким рывком сел. От сонливости не осталось и следа.

– Нет-нет, не волнуйтесь. С ним все хорошо. Я по другому поводу, – он замолчал, будто собирался силами сказать то, что намеревался. – Мы взяли анализы у Ли Тэджуна и кое-что обнаружили.

– И что же это? – Рим с облегчением выдохнул, узнав, что дело не в Ване.

– Вам лучше подъехать. Это не телефонный разговор.