355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Эдвард Элмер Смит » Первый Линзмен-1: Трипланетие (Союз трех планет) » Текст книги (страница 5)
Первый Линзмен-1: Трипланетие (Союз трех планет)
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:54

Текст книги "Первый Линзмен-1: Трипланетие (Союз трех планет)"


Автор книги: Эдвард Элмер Смит



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5
1941 ГОД

Ральф Киннисон, еще мгновение назад спокойно лежавший на диване, в волнении заметался по комнате. Его жена, пышная брюнетка Сони Киннисон, мерно покачивалась в кресле-качалке и следила за мужем внимательными карими глазами. Вечер этой дружной любящей четы был испорчен только что прозвучавшим по радио сообщением.

– Пирл Харбор! – прорычал он. – Как! Как им позволили зайти так далеко!

– А наш Фрэнк! – всплеснула руками Сони. Она не слишком беспокоилась за мужа, ведь он был рядом с ней, а вот их сын Фрэнк… – Его призовут?

– Ни в коем случае. – Киннисон не размышлял, а говорил с полной уверенностью. – Инженер-изобретатель из Локвуда? Он, конечно, захочет повоевать, но всем, кто имеет отношение к аэронавтике, придется сидеть дома.

– Говорят, эта война долго не продлится. Да, милый?

– Я так не думаю. Пустые разговоры! По-моему, эта бойня затянется не меньше, чем на пять лет, если кого в этом мире интересует мое мнение. – Он резко взмахнул рукой, потом несколько раз прошелся по комнате. Дурное настроение не оставляло его.

– Я все понимаю, Ральф… Тебе ведь тоже хочется пойти, да? – Она мягко взяла его руку.

– Конечно! Вообще-то я надеялся, что Америка не будет втянута в эту войну, но что делать. – Киннисон посмотрел на жену. – Если ты против, то я останусь с тобой.

– Мое желание или нежелание ничего не изменят. Я позволила бы тебе уйти, если б опасность была действительно велика…

– Что ты хочешь сказать?

– Существуют определенные правила, дорогой. И ты на один год старше призывного возраста. – Последняя фраза прозвучала как-то слишком торжественно.

– Подумаешь! Технические эксперты нужны всегда, так что для меня сделают исключение. Неужели никому не нужен такой умница?

– Вполне вероятно… И ты станешь штабным офицером, а их не убивают и даже не ранят. Тем более, что дети наши выросли, заботу о кошках я поручу соседям, и вполне смогу поехать с тобой. Мы даже не будем разлучаться.

– Но, с другой стороны, деньги… – Киннисон покачал головой.

– Фу, ну кто сейчас об этом думает! Хотя для безработного химика такая забота о своем будущем – явление очень отрадное, – Сони рассмеялась так заразительно, что Ральф не устоял. Он перестал хмуриться и тоже улыбнулся.

– Ладно, ехидная девчонка, я пошлю телеграмму в военный департамент.

Телеграмма была послана. Киннисоны ждали. Ждали, ждали, ждали. Пока в середине февраля не начали поступать красиво оформленные письма.

«Военный департамент высоко оценивает ваш военный опыт и желание снова взять в руки оружие для защиты своей родины. Анкета ветерана… аккуратно заполните… Форма 191А… Форма 170… В двух экземплярах… Не отчаивайтесь, что вашу помощь отвергли. К сожалению, военный департамент не может принять вас…»

– Черт подери, я уже закипаю! – сжав кулаки, Киннисон ходил по комнате, натыкаясь на стулья. – Что у этих идиотов в головах? Они уверены, что если мне пятьдесят один, то я стою одной ногой в могиле – а я ставлю четыре против одного, что нахожусь сейчас в лучшей форме, чем этот вонючий начальник департамента. – Ральф никогда не церемонился в выражениях.

– Конечно, конечно, дорогой, – успокаивала его Сони, облегченно улыбаясь. – Я тут нашла в газете объявление, может, оно тебя заинтересует?

– Так… Инженер-химик… Завод по производству снарядов… Семьдесят пять миль от Тонвиля, стаж работы более пяти лет… Органическая химия… технология взрывчатых веществ…"

– Вот видишь, ты им нужен, – твердо сказала Сони – Степень доктора у меня есть, химиком-технологом я проработал более пяти лет, а если я не разбираюсь во взрывах, то в них вообще никто не разбирается. Пожалуй, я напишу им письмо. Он написал и ему прислали кучу анкет. И снова – ожидание. Ральф ужинал, когда оглушительно зазвенел телефон.

– Говорит Киннисон, – недовольно пробурчал он. – Да… да… доктор Самнер… да… конечно, очень приятно. Да… на один год старше… О, это не важно, мы отнюдь не умираем от голода. Не можете платить сто пятьдесят, я согласен на сто… Семьдесят пять… Да, пятидесяти достаточно. О, я слишком известен в своей области, чтобы звание младшего химика меня оскорбило. Встретимся в час… Что? Да, наверное, смогу… До свидания.

Он повернулся к жене, пнул толстую рыжую кошку, подошедшую к нему приласкаться и возбужденно заговорил:

– Знаешь, они хотят, чтобы я приехал прямо сейчас и сразу взялся за работу!

– Конечно, милый, – Сони пыталась утешить обиженную кошку и обратила не слишком много внимания на слова мужа.

Киннисон сел за стол и, взяв вилку, продолжал разглагольствовать:

– Я очень рад, что вовремя объяснил старому придурку Хендриксу, куда надо было засунуть предложенный им контракт. Столько лет честно делились друг с другом, и вдруг он предлагает мне такое! Видите ли, опубликовать работу только с одним автором – с ним самим – достойно по отношению к старому другу!

– Конечно, милый, ты прав. Это совсем не по-джентльменски. Но, может быть, он поверил в то, что ты говоришь после любой драки – дескать, ты слабый и мягкий человек. – Сони усмехнулась. – К тому же, ты его достаточно наказал. Как ты думаешь, возьмут тебя обратно в фирму после окончания войны? Ведь свару-то затеял ты.

– Это все мелочи, детка. Я обязательно вернусь, – он сжал челюсти. – Нет такого начальства, которое разбрасывалось бы своими лучшими работниками. Пока они могут продавать уже разработанные технологии, я буду не нужен, а вот когда понадобятся мозги, они меня позовут обратно.

– Дай-то бог! – Сони ласково взяла мужа за руку. – Удивляюсь, что кто-то вообще может добровольно брать на работу такого забияку, как ты.

– Опять меня недооценивают, – шутливо посетовал Ральф. – Моя жена явно больше любит кошек, чем единственного мужа. Однако, несмотря на то, что я не кладезь добродетелей, я выбиваю людям зубы только после покушения на мои собственные.

* * *

Энтвилский артиллерийский завод раскинулся на площади более чем двадцать квадратных миль. Девяносто восемь процентов этой территории было огорожено высоким забором с рядами колючей проволоки, натянутой поверху. Редкие здания были разделены весьма значительными расстояниями – ведь взрывчатку здесь мерили тоннами, а значит, безопасность работавших требовала особой планировки. Вся огромная площадка была разделена на квадраты, и в каждом из них занимались определенным типом взрывчатки и снарядов.

«Снаружи» забора все было иначе. Царство администрации и благоустроенности. Дома, заполненные чистенькими, аккуратненькими профессионалами, отвечавшими за организацию труда двадцати тысяч мужчин и женщин. Но несмотря на тишину и уют, работавшие «внутри» предпочитали заглядывать сюда как можно реже.

Именно там, «внутри», подальше от администрации и на безопасном расстоянии от Первого квадрата, находилось длинное низкое здание, совершенно не правомерно называвшееся химической лабораторией. Не правомерно в том смысле, что главный химик – очень способный, но невероятно сварливый специалист-взрывник – набрал в свой химический сектор лучших инженеров, химиков, физиков и даже метеорологов.

Она из комнат лаборатории отделялась от прочих сплошной стеной из стали толщиной в шестнадцать дюймов. Это помещение было построено так, чтобы ни один из взрывов, которыми развлекались работавшие там парни, не мог повредить зданию и его персоналу.

Главные магистрали в Энтвиле были вымощены серым камнем, но в феврале 1942 года такие мелочи, как дорожки между корпусами существовали только на бумаге. Почва, богатая глиной, размякла и превратилась в сплошную лужу глубиной в шесть дюймов, полностью изолировав дальнюю лабораторию от внешнего мира. Редкое начальство рисковало пробираться по грязи, чтобы увидеть ехидные ухмылки и услышать советы купить лодку или построить мост. Недоступность и постоянные сквозняки, царившие в комнатах, дали повод одному из остряков-химиков назвать это «уютное» местечко Сибирью.

Прозвище прижилось. Более того, его подхватили и провозгласили официально. Так что когда грязь высохла и набеги начальства стали постоянными, сотрудники химической лаборатории остались сибиряками. В течение одного года сибиряки стали известны на всех артиллерийских заводах, а также в таких кругах, где никто не имел понятия, как зародилось это прозвище.

Киннисон превратился в «сибиряка» с тем же энтузиазмом, что и работавшие в лаборатории юнцы. По сравнению с ним все они были очень молоды, хотя у каждого уже имелся стаж самостоятельной работы, а «Кэп» Самнер старался подкинуть им еще и еще – побольше. Принимал он на работу с неподражаемой любезностью, а вот выгонял с беспардонной грубостью; впрочем, этот человек хорошо разбирался и во взрывах, и в людях. Конечно, так любви не завоюешь, но уж уважали Самнера все.

Будучи «стариком», младший химик Киннисон не был принят сразу за своего, но он даже не заметил пристального внимания к собственной персоне, сразу приступив к служебным обязанностям. Он был очень осторожен – но без малейшей примеси страха – с весьма опасными предметами своих исследований. Он проверял трассирующие и зажигательные снаряды, взрывчатые смеси, а если его просили, отправлялся в «квадраты» – на испытания.

Его экспериментальные образцы тетрила всегда подходили по размеру, а болванки для сорокамиллиметровых пушек Третьей квадрата получались плотными, без трещин и полостей. И тогда эти юные и довольно саркастические умы поняли, что он единственный среди всех них точно знает, что делает. Они начали советоваться с Киннисоном, и он не раз помогал молодым в решении их проблем. Его авторитет рос неуклонно.

Темноволосый и темнолицый «Таг» Тагвел – двести фунтов костей и мышц, бывший футболист, ныне отвечающий за разработку трассирующих пуль в на Седьмом квадрате, – называл его «дядюшка Ральф»; это меткое прозвище прижилось быстро, а вскоре прибавилось еще одно – «Летчик». Это произошло после того, как Киннисон, перелетев через всю комнату, вышиб спиной дверь из-за «небольшого» случайного взрыва зажигательной смеси в Восьмом квадрате. Затем последовало повышение до инженера-химика, но прошло оно без лишнего шума, так как касалось только титула и зарплаты.

Однако три недели спустя он стал старшим химиком, отвечавшим за взрывчатые вещества. По этому случаю было устроено пышное празднество, которым руководил «Блондин» Ваначек, занимавшийся тетрилом во Втором квадрате. Киннисон ожидал увидеть хотя бы тень зависти или неприязни, но, к его радости, ничего подобного не было и в помине. И уже в новом звании он взялся за работу в Шестом, пытаясь создать двадцатифунтовую разрывную бомбу. Помогали ему Таг и еще двое; одним был «Док» или «Барт» Бартон, которого, как гласила молва, Кэп хотел сделать своим помощником. Этот парень напоминал Рики-Тики-Тави – вечными метаниями и беготней, во время которых он успевал выяснить и продумать массу вещей. Он был очень неплохим химиком; ничуть не хуже зарекомендовал себя и второй помощник «Карли» Каривокс, седоволосый, но очень молодой эксперт, недавно влившийся в содружество сибиряков.

А еще через несколько месяцев Киннисона вызвал в свой офис сам Кэп Самнер. Ральф шел, размышляя, по какому поводу будет крик в этот раз, ведь все знали, что подобный вызов означал только одно – выволочку.

– Киннисон, мне нравится, как вы работаете, – начал главный химик, и его посетитель застыл с открытым ртом. – Вы получили степень в институте Монтроза, значит, вы знаете все о взрывах, а по данным ФБР у вас есть мозги, способности и невероятное упрямство. Эти качества полностью искупают вашу склонность решать конфликты с начальством при помощи кулаков. Мне интересно, как вы так легко управляетесь с этими чертовыми сибиряками. Я хочу сделать вас своим помощником, ответственным за всю лабораторию. Формально, я имею в виду, – на самом деле вы исполняли эти обязанности уже много месяцев.

– Да… но я… А как насчет Бартона? Он слишком хороший парень, чтобы подставить ему ножку.

– Я уже это заметил. – Замечание шефа сильно удивило Киннисона. Он даже не думал, что такой самоуверенный и раздражительный человек как Самнер, способен признавать свои ошибки. Такого Кэпа он еще не знал. – Я обсудил с ним этот вопрос еще вчера. Он чертовски хороший парень, но я сомневаюсь, что в нем есть то, что заставило бы этих бандитов работать семьдесят два часа без отдыха, засыпая вповалку на скамьях, питаясь бутербродами и кофе – до тех пор, пока бомба не была создана.

Самнер не упомянул, что все это время с ними был сам Киннисон. Это было очевидно.

– Я, право, не знаю… – Киннисон покачал головой. – Сначала мне бы хотелось самому поговорить с Бартоном. Ладно?

– Я ждал этого. Хорошо.

Киннисон нашел Бартона и сразу отвел его в сторону.

– Барт, Кэп собирается сделать меня своим помощником, а ты, по его словам, одобряешь эту идею. Одно твое слово, и я скажу ему, куда засунуть это предложение и объясню, где этим стоит заниматься.

– Я ожидал от вас именно этого. Я невероятно рад, – Бартон улыбнулся и пожал Ральфу руку. – Я бы реагировал так же, если бы подобное предложили мне. Кое-что в этой истории мне не нравится, но поймите, в этой конторе я единственный независимый человек. Я могу уйти в любую минуту и ничего от этого не потеряю. Мне нравится работать с вами. Соглашайтесь, и я во всем вас поддержу. – Бартону незачем было добавлять, что он будет работать на совесть.

– Я согласен, – заявил Киннисон, вернувшись к Самнеру.

– Возможно, а теперь утрясите все вопросы со своими сибиряками.

– Это не будет слишком сложно.

И действительно, сложностей не было. Реакция сибиряков заставила Киннисона проглотить комок в горле.

– Ральф Первый! Царь Всея Сибири! – орали они. – Да здравствует его величество! Кланяйтесь, рабы, царю Ральфу Первому!

Щеки Киннисона все еще ярко пылали, когда он добрался к себе домой. Он никогда не забудет событий этого удивительного дня.

– Ну и банда! Ну и банда! Послушай, детка, они работают ради собственного, удовольствия! Этих парней просто нельзя вытащить из лаборатории. Ну как я могу отвечать за то, что они натворят?

Шли месяцы работы, работы тяжелой и напряженной – не стоит вникать в детали, они не важны. Пол Джонс, крупный медлительный мужчина, обустроил Четвертый квадрат. Фредерик Хилтон перешел к сибирякам и начал работу с противопехотными минами.

Последовало новое повышение – Киннисон стал главным химиком. Они с Самнером не были друзьями, и Ральф даже не пытался узнать, почему Самнер ушел или был уволен. Это повышение не изменило ничего; Бартон, став его помощником, взял в свои руки все, кроме лаборатории, избавив Киннисона от административных дел, а Ральф остался царем Сибири.

Противопехотные мины доставляли массу неприятностей. Слишком много людей погибало при испытаниях, а никто не понимал почему. И вот, как и обычно, неразрешимую проблему передали сибирякам. Хилтон радостно взялся за дело, потерпел поражение и позвал на помощь. Сибиряки бешено заметались. Киннисон заряжал и испытывал мины с помощью Тага, Пола и Блондина.

Во время одного из многочисленных испытаний Ральфа пригласили на совещание руководства. Пришлось вызывать себе замену; неисправимый оптимист Хилтон с радостью сменил его. Но Киннисон еще не успел выехать за ворота, когда его остановила патрульная машина.

– Простите, сэр, несчастный случай в Пятом, и требуется ваше присутствие.

– Несчастный случай! Фред Хилтон! Он…

– Боюсь что да, сэр.

Нет ничего страшнее, чем собирать останки своего друга, который еще недавно хохотал вместе с тобой, работал бок-о-бок и жил теми же интересами. Бледный и дрожащий, Киннисон вернулся на огневую позицию как раз вовремя, чтобы услышать слова шефа службы безопасности:

– Очевидное разгильдяйство и недостаток аккуратности! Я уже не раз предупреждал этого Хилтона, что…

– Разрази вас гром! Разгильдяйство!.. – глаза Киннисона метали молнии. – Когда вы предупреждали меня, я тут же забыл половину правил безопасности, запутавшись в ваших инструкциях! Фред был осторожен… и, кстати, если бы не совещание, на его месте оказался бы я.

– Так в чем причина? – шеф службы безопасности держался уверенно, только отступил на несколько шагов.

– Пока не знаю, но обещаю вам, что первый, с кем я поговорю, выяснив истину, будете вы.

Он вернулся в Сибирь, где и нашел заплаканных Тага и Пола, уставившихся на крошечный кусочек провода.

– Вот оно, – пробормотал Таг. – Не понимаю, как все могло случиться, но причина в этом.

– Что такое? – голос Ральфа прозвучал резко и требовательно.

– Кусочек чеки – очень, очень хрупкий. При попытке поставить снаряд на предохранитель, эта штука ломается в самом тонком месте.

– Черт возьми, Таг, это не играет никакой роли. Это напряжение… но постой, здесь должна быть еще часть, вот тут… И чтобы сломаться, эта штука должна быть хрупкой, как стекло…

– Вот именно. Кажется, эта мелочь не имеет значения. Но мы там были, и разбирали эти чертовы мины своими руками. Больше не может быть никакой причины для взрывов.

– Ладно, займемся проверкой. Вызывайте Барта, пусть прихватит с собой дюжину парней. Надо поискать другие осколки от чеки… и пусть кто-нибудь сгоняет на полигон.

Они проверили сотню предохранителей – и пять сломались при малейшем усилии. Еще сотня – и сломано три. Сибиряки собрались на совет.

– Причина найдена, – объявил Киннисон. – Но для начальства это не доказательство. Надо сделать тысячу испытаний. Из этой тысячи сломались тридцать две.

– Барт, продиктуй Джине рапорт и отправь его в первый корпус как можно быстрее, а я пойду и побеседую с Маултоном. Думаю, шеф службы безопасности мне обрадуется, – улыбка Киннисона не предвещала ничего хорошего.

Майор Маултон был, как обычно, «на совещании», но у Ральфа не было желания ждать в приемной.

– Сообщите ему, – заявил Киннисон пытавшейся преградить дорогу личной секретарше майора, – или он немедленно меня примет, или я пойду прямиком к его начальству. У него есть шестьдесят секунд, чтобы подумать.

Маултон решил все же побеседовать с назойливым посетителем.

– Я очень занят, доктор Киннисон…

– Ваша исключительная занятость меня не касается. Я обещал сообщить вам первому, в чем причина взрывов мин М2, и вот я выполняю обещание. – Взгляд Ральфа был холоден и внимателен. – Слишком хрупкие запалы в чеке. Три целых два десятых процента из них дефектны, И я…

– И я, доктор, просто поражен! Надо направить рапорт по инстанциям… – майор пригладил остатки волос на шишковатой голове и уставился на Ральфа водянистыми хитрыми глазами.

– Рапорт! Формальный рапорт уже подан, но я делаю вам доклад исключительной важности – как шефу службы безопасности. Дефект не был обнаружен экспертами, и любой, кто попытается заняться испытаниями – потенциальный покойник; так вот, если вы немедленно своей властью не приостановите выпуск М2, я лично сообщу ФБР, что вы и только вы ответственны за любой несчастный случай, который произойдет с этой минуты.

Любой работник системы безопасности скорее пресечет какой-либо процесс, чем признает его существование, и в этом смысле шеф энтвилской охранки ничем не отличался от своих коллег; так что Киннисон был очень удивлен, что тот не начал действовать немедленно. Однако он ничего не знал о расстановке сил «за забором».

– Но страна нуждается в этих минах, сэр! Если мы остановим выпуск, то на какое время? У вас есть предложения?

– Да, Мы можем возобновить работу уже завтра, если вы обеспечите экспертизу со стопроцентной надежностью. Ни одна испорченная деталь не должна пройти незамеченной.

– Великолепно! – майор словно излучал удовлетворение. – Отличная работа, доктор! Мисс Морган, вызовите немедленно отдел экспертов…

Это тоже должно было насторожить Киннисона, но он плохо знал людей, работавших в административном корпусе. Ральф вернулся в лабораторию.

Шло время.

Поступило указание разработать стопятидесятимиллиметровые разрывные снаряды, и ими занялись в Девятом квадрате с обычным сибирским энтузиазмом. Взрывчатка делалась из чрезвычайно секретной смеси, что вызывало совершеннейший восторг среди сибиряков.

– Но почему, черт подери, создается такая таинственность вокруг этой дряни? – возмущался Блондин, пристроившийся вместе с пятью другими инженерами за столом Ральфа. В отличии от Кэпа Самнера, Киннисон увеличил свой офис до размеров всей Сибири. – Немцы ведь ее уже давно разработали, разве нет?

– Именно так! А итальянцы уже применили ее в Эфиопии – потому их бомбы были столь смертоносны. Но если уж все засекретили, то пусть так и будет. – Ральф улыбнулся. – Если ты собираешься болтать по ночам, предупреди Бетти, чтобы не подслушивала.

Сибиряки работали. Снаряд М-67 был запущен в производство намного раньше намеченного срока. Заказы начали поступать с такой интенсивностью, что их было просто невозможно выполнять качественно. Производительность увеличивалась, надежность падала. Стали появляться мелкие дефекты. Ничего серьезного; они соответствовали стандартам и изделия проходили поверку без проблем. Однако Киннисон представил формальный протест, который был столь же формально принят к сведению.

Генерал Как-Его-Там, глава инспекционной службы, был смещен за допущенные ошибки; вместо него появился полковник Сноуграсс. А потом М-67 взорвался в дуле пушки, убив двадцать семь человек. Киннисон снова протестовал, на этот раз уже устно, заявив, что расследование было формальным и поверхностным. Затем ему сообщили – так же на словах и без свидетелей, – что расследование было продолжено и причина отнюдь не в снаряде. Появился новый начальник отдела инспекции – полковник Фрэнклин; затем сменили и его.

Сибиряки были слишком заняты, чтобы читать газеты, и они пропустили сообщение о том, что при взрыве снаряда, произошедшего во время учений, погибло несколько высокопоставленных лиц. Они знали, что случай долго расследовался; но даже Киннисон только спустя много лет установил, что в Вашингтоне в конце концов выяснили причину и попытались исправить ситуацию; инспектор, контролировавший надежность нового изделия, был смещен, затем пошли слухи, что глава отдела экспертовле соответствует должности. И вот ничего не подозревавшего Киннисона вызвали в офис суперинтенданта Келлера, отвечавшего за выпуск продукции.

– Киннисон, как вы умудряетесь держать в руках этих невыносимых сибиряков? Я ничего подобного в жизни не видел! – Низкорослый худенький суперинтендант ходил по комнате, размахивая руками.

– Не видели и больше нигде не увидите. Только война собрала их всех вместе, и я вовсе не держу их – ничто не может сдержать увлеченных людей. Я даю им работу, и они делают ее… Ну, и еще я прикрываю их от всяческих бед и начальства. Вот и все.

– Угу, – буркнул Келлер. – В этом-то все и дело. Когда я желаю, чтобы работа была сделана как надо, мне приходится выполнять ее самому. Но я хочу побеседовать совсем о другом, – он сел и внимательно посмотрел в глаза Ральфу. – Как бы вы отнеслись к предложению возглавить отдел инспекции? Если он будет увеличен и включит в себя весь химический сектор?

– Что? – переспросил пораженный Киннисон.

– С оплатой, размер которой останется конфиденциальным, – Келлер написал цифру на листке бумаги и, показав ее Ральфу, тут же сжег в пепельнице.

Киннисон присвистнул.

– Я соглашусь – и не только поэтому. Но вы уже обсудили этот вопрос с генералом и мистером Блэком?

– Естественно. Я внес данное предложение и получил безоговорочное согласие. Вам, наверное, любопытно – почему?

– Конечно.

– Во-первых, вы воспитали таких специалистов, что нам завидуют все предприятия в стране. А во-вторых, вы и ваши люди выполнили все мои заказы, и сделали это быстро. Как глава целого подразделения, вы уже не будете мне подчиняться, но я надеюсь, что недоразумений между нами не возникнет.

– Не вижу для них причин, – ответ был честным; но позднее, когда Ральф понял, что имел в виду Келлер, он сожалел о сказанном.

Киннисон переехал в офис Стиллмана, бывшего главного инспектора, и быстро сообразил, что он переполнен лишним персоналом, в частности – всевозможными заместителями и помощниками. Стиллман не любил выходить в квадраты, а курировавшие их инспектора, действительно представлявшие ситуацию на производстве, не любили ходить к нему, предпочитая писать рапорты его заместителям; те, в свою очередь, докладывали Стиллману, выносившему, в конце концов, свои решения.

Оценив ситуацию, Ральф принялся сбивать экспертов в тесную дружескую группу, наподобие сибиряков. Заместителей и помощников он отправил работать в квадраты, сократив свой штат до нескольких клерков и личной секретарши, темпераментной, а иногда просто взрывоопасной брюнетки Селесты Парни. Инспектора получили полную свободу, а те, кто не справлялся с обязанностями, постепенно перешли в другие отделы. Поначалу не все сумели оценить такое доверие – до тех пор, пока Киннисон не встал на защиту рекомендаций своих сотрудников в истории с сорокамиллиметровыми снарядами. Ральф выдержал бой с Келлером, генералом, Стоунером и Блэком – владельцами завода, и все же забраковал партию. Тогда инспекторы поверили, что Киннисон – свой, и сами стали его людьми.

Однако не все приняли Ральфа; начальники некоторых секторов отдела были весьма недовольны его повышением. Например, Петлер и Вилсон, слишком много разглагольствовавшие на эту тему и втихаря строившие всякие козни. Словно два шакала, они следили за каждым шагом Ральфа, ожидая его первой ошибки.

Шли недели. Киннисон становился все опытнее и опытнее, но не подавал и виду, что его кто-то не устраивает. Однажды, во время ленча, секретарша повесила на дверь объявление: «Тихо, идет совещание» – и вошла в кабинет Киннисона.

– Кажется, нас ждут неприятности… – она умолкла, словно собираясь еще что-то добавить, и внимательно поглядела на своего шефа.

– Садись-ка, Селеста, – Киннисон задумчиво потер лоб. – Значит, неприятности? Ну, давай! Ты умная девушка и понимаешь, что со мной можно говорить откровенно.

– Да, но… Ах, ладно! Ходят слухи, что вас хотят убрать отсюда, как раньше выгнали всех честных экспертов.

– Я ждал этого. – Киннисон казался спокойным, но на его щеках играли желваки. – И я знаю, как они собираются это сделать.

– Как? – Селеста удивленно подняла брови.

– Из-за этого скоростного снаряда, который испытывают в Девятом, будет большая драка. Они понимают, что я не позволю запускать в производство дефектный снаряд… а вот тот, кого они готовят мне на замену, позволит все.

– Генерал Сэндфорд, наш первый шеф, был хорошим солдатом, – сказала она, – таким же был и полковник Сноуграсс. Полковник Фрэнклин… ну, тот скорее штатский… но для такой грязной работы он оказался слишком хорошим человеком.

– Вот именно, грязной, – сухо повторил Ральф. – Продолжай.

– Стоунер всего лишь игрушка в руках Блэка… а этот старый дурак не отличит бомбы от хлопушки!

– Итак… – надо было слышать, как Ральф произнес это слово, чтобы понять, как много смысла можно в него вложить.

– Итак! – взорвалась девушка. – Я с ужасом жду, когда вы что-нибудь натворите… несмотря на вашу любимую пословицу:

«Хороший удар можно нанести только твердо стоя на обеих ногах», – Селеста так похоже передразнила Киннисона, что тот, не удержавшись, рассмеялся. – Так когда же вы твердо встанете на ноги?

– Боюсь, уже никогда, – сказал Ральф. – Мне придется бить, стоя на одной ноге.

– Объясните! – потребовала Селеста.

– Мне нужны доказательства… информация о том, что отправляются забракованные снаряды… даты, размеры партий, имена… А у меня ничего нет – только догадки.

– Этого мало, – согласилась девушка. – Но хватит, чтобы добить Петлера, Вилсона и их дружков. Как я ненавижу этих скользких тварей! А если бы вы спихнули ядовитого гада Келлера, моя жизнь обрела бы смысл!

– Не надо быть такой кровожадной, девочка. Келлер не похож на «ядовитого гада» – скорее, на щенка, тыкающегося головой во все препятствия. Лучше прекрати свои вопли и запомни – драка начнется завтра, в четырнадцать ноль-ноль – после того, как Дрейк забракует сегодняшнюю партию снарядов.

– Правда? Но как Петлер и Вилсон…

– Не беспокойся, они меня не интересуют. Дать им взбучку можно всегда, а вот настоящий шум подымется тогда, когда я доберусь до Келлера.

– Келлер! Но ведь вас…

– Конечно, меня уволят. Ну и что? Спихнув Келлера, я подниму такую бучу, что придется увольнять многих из его шайки. Тебя тоже могут выгнать, ты была тесно связана со мной.

– Только не меня, – девушка покачала головой. – В тот момент, когда уволят вас, я уволюсь сама. Фу! Какая важность! К тому же, я запросто найду работу получше в Тонвилле.

– Пока что об этом рано говорить. Но главное – в моих парнях. Я готовил их к такому повороту событий уже давно, но реакцию все равно предсказать не могу.

– Они уволятся все! И сибиряки, и инспектора – все уйдут с вами! – уверенно заявила Селеста.

– Их никто не отпустит, а если они покинут завод самовольно, то Стоунер и Блэк дадут им такие рекомендации, что их никто даже на порог не пустит. Если ребят не станут слишком прижимать, им незачем увольняться. Келлер брызжет слюной, желая избавиться от Сибири, но это не под силу ни ему, ни его прихвостням. Сделаем так, – Киннисон задумчиво побарабанил пальцами по столу, – я напишу докладную Блэку… Надо объяснить ему, что грозит заводу, если мои парни уйдут.

– Вы думаете, он обратит на это внимание?

– Уверен! – сказал Ральф. – Не думай об этом, Селеста… Блэк – умный человек и понимает, что должен сохранить репутацию незапятнанной.

– Но как вы все это провернете? – спросила девушка. – Я бы с вашими ребятами не справилась. И если припомнить еще кое-что… например – патриотизм…

– Патриотизм! Какого черта! Если бы дело было в патриотизме, я давно бы поднял здесь революцию! Дело в моих парнях. Они тоже должны уйти незапятнанными. Достань блокнот, надо набросать план докладной – потом я доработаю ее так, что яд будет сочиться из каждой строчки.

В тот же вечер он рассказал Сони о всех событиях.

– Скорее всего, меня выгонят со столь высокооплачиваемой работы, – закончил Ральф.

– Ничуть не удивлюсь. Зная тебя, милый, глупо ожидать другого, – жена ласково положила руку ему на плечо. – Как бы я хотела свернуть им шеи!

Дальнейшая их беседа была посвящена обычным мелочам, и не стоит приводить ее здесь. В жизни любящих друг друга людей – даже если они женаты около тридцати лет, – должны оставаться какие-то свои секреты, и нам неприлично совать нос в их дела.

На следующий день, в два часа, в офис позвонили, и Селеста немедленно принялась подслушивать.

– Киннисон у телефона.

– Таг, дядюшка Ральф. Все произошло, как мы и предполагали. Дрейк повесил красные флажки на все снаряды. Пидди уже был там наготове и сразу поднял шум. А когда пришел я, он унесся куда-то как ошпаренный. Дрейк не хотел вас беспокоить, но я настоял. Если Пидди бежит с прежней скоростью, он уже у Келлера.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю