332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Эдвард Элмер Смит » Первый Линзмен-1: Трипланетие (Союз трех планет) » Текст книги (страница 2)
Первый Линзмен-1: Трипланетие (Союз трех планет)
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:54

Текст книги "Первый Линзмен-1: Трипланетие (Союз трех планет)"


Автор книги: Эдвард Элмер Смит






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

АРИЗИЯ

"Мы, Старшие, сообщаем вам для раздумья и окончательного решения свою оценку ситуации, сложившейся в настоящий момент. Многие из наших молодых коллег – таких, как Эуконидор, недавно удостоенный звания Стража, – просили соответствующие инструкции. Все они еще слишком юны и не способны ни в одиночку, ни в слиянии с объединенным разумом, понять стратегию, которой руководствовались четыре Хранителя Цивилизации – Ниделлор, Кридиган, Дроуни и Бролентин; им неясно, почему эти Старшие совершали в прошлом одни действия и не совершали других, вполне очевидных – и почему в будущем Хранители вынуждены придерживаться строго определенной линии.

Этот анализ, более комплексный и полный, чем проведенный нашими предками в момент Проникновения, согласен с прежним во всех отношениях.

Итак, первое: эддориан можно победить только с помощью ментальной силы.

Второе: эта сила должна быть исключительно велика; ее единственным источником в будущем станет новая мощная организация – Галактический Патруль, над созданием которого мы работаем до сих пор.

Третье: так как ни один аризианин не способен овладеть подобной силой, необходимо создать расу с соответствующими ментальными способностями, готовую выполнить эту задачу.

Четвертое: став орудием, отражающим эддорианскую угрозу, новая раса в конце концов сменит аризиан в качестве Стражей Цивилизации.

Пятое: эддориане не должны знать о нас до тех пор, пока выигрыш времени не станет очевидным – тогда они окажутся не в состоянии создать достаточно эффективное оружие, способное нас уничтожить."

Наступило молчание, томительное, долгое.

«Безрадостная перспектива», – прозвучала, наконец, чья-то угрюмая мысль.

"Это не так, младший. Позже ты поймешь, что причин для подобной оценки нет. Когда придет время, каждый аризианин будет готов к переменам. Мы знаем свой путь. Мы не знаем, к чему он ведет, но наша цель в данной Вселенной и в данной фазе существования будет достигнута; затем мы добровольно и радостно перейдем к следующей ступени.

А теперь поразмышляйте над нашим сообщением. Может быть, кто-то из вас, даже самый юный, постигнет частицу истины, упущенной нами или обнаружит нечто, способное спасти одну из многообещающих цивилизаций, обреченных сейчас, как нам кажется, на гибель."

Прошли минуты. Часы. Дни. Новых предложений не поступило.

«Итак, все согласны, что сделанный обзор ситуации является наиболее полным и точным, какой только смог создать общий интеллект Аризии на основании изложенных фактов. Сейчас Хранители Цивилизации сообщают нам, что они сделали в прошлом и что считают необходимым совершить в ближайшем будущем.»

Слитый воедино, разум Хранителей был ясен и тверд, как гигантский кристалл алмаза.

"За прошедшее время мы проследили эволюцию разумной жизни на многих планетах, – началось повествование. – Изо всех сил мы оберегали и направляли эти ростки будущего; мы пытались добиться, чтобы как можно больше рас достигло того уровня интеллекта, который необходим для эффективного и сознательного использования Линз – или Концентраторов, без чего нельзя создать Галактический Патруль.

Много циклов мы потратили на индивидуумов четырех наиболее перспективных народов, один из которых сменит нас на посту Стражей Цивилизации. Вначале были отобраны определенные личности; затем мы начали инициировать браки, которые усиливали в потомстве необходимые способности и подавляли нежелательные черты. До тех пор, пока эти качества не будут закреплены в наследственном механизме, никакие выдающиеся ментальные или физические параметры не смогут в корне улучшить каждую из рас.

Однако эддориане уже заинтересовались многообещающей цивилизацией планеты Земля и, очевидно, что они скоро вмешаются в нашу работу в системах Ригеля, Велантии и Полэна. Напомним же, что одна из задач этого совещания – предостеречь аризиан от благородных, но непродуманных поступков. Только мы, Хранители, имеем право доступа к перечисленным, мирам, и мы будем действовать в них, пользуясь плотью и разумом, неотличимыми от стандартных для жителей этих планет. Никто не сможет выявить связь между телом-носителем и нашей истинной сущностью, если прочие аризиане не появятся в этих мирах. Эддориане не должны узнать о нас; тут любая случайность должна быть исключена. И Стражам придется бдительно следить за обстановкой, чтобы нелепый случай не погубил тщательно разработанные планы."

«Но ведь все эти цивилизации деградируют, если мы не вмешаемся!» – запротестовал Эуконидор.

"Будущее покажет тебе, младший, что общий уровень интеллекта непрерывно повышается, – прервал его один из Старших. – Он повышается! Даже спады его находятся выше, чем предшествовавший средний уровень. Когда будет достигнута нужная граница, позволяющая использовать Линзы, мы не только раскроем факт своего существования, но и воспользуемся помощью юных миров.

Но один фактор остается неясным… – на миг Старший смолк. – Пока не найден способ, могущий устранить вероятность вычисления нас эддорианами. Конечно, эддориане, в силу своей природы, мыслят скорее механически, чем философски, но это нельзя считать абсолютной гарантией; они способны вычислить нас чисто логически. Эта мысль тревожит меня, так как тщательный статистический анализ ближайших событий на четырех планетах покажет, что они не случайны. И тогда… тогда даже средний интеллект способен раскрыть наше участие. Я полагаю, что мы должны принять во внимание подобную возможность – во всяком случае, нам надо быть готовыми к ней."

«Вопрос поставлен своевременно, – заметил Хранитель Ни-деллор. – Да, такая возможность существует. Остается надеяться, что эддориане не проведут подобный анализ до тех пор, пока мы сами не объявим о себе. Но когда это произойдет, они начнут действовать против нас на четырех лидирующих планетах – и повсюду, в обеих галактиках.»

«Мы знаем, что это будут за действия, – объединенный разум Старших был спокоен и ясен. – Мы постоянно следим за их деятельностью и знаем, что пока ситуация не изменилась. Если наметятся перемены, мы снова созовем всепланетный совет разумов. Итак, есть ли еще проблемы на данный момент? Если все обсуждено, совет закончен.»

АТЛАНТИДА

Последний удар грома, тучи, медленно клубившиеся на горизонте, потом – ласковое сияние яркого, словно новорожденного солнца и тихий шепот спокойного океана… Ничто в мире не предвещало катастрофы.

Огромный город раскинулся на побережье. Его каналы, улицы, парки в зелени высоких деревьев, дома, построенные из светло-серого камня, – все сверкало и переливалось, омытое теплым летним дождем. И над этим ослепительным великолепием высилось огромное здание Фаростерии, занятое всевозможными службами; там же находился и личный кабинет самого Фароса – правителя Атлантиды.

Арипонидес, недавно избранный фаросом в третий раз, неподвижно замер у окна. Его старческая сгорбленная фигура казалась чуждой великолепию огромного кабинета: броским дорогим коврам, тяжелой массивной мебели, огромному золотому гербу, висевшему над обитой кожей дверью. Фарос был очень стар. Его лицо, некогда поражавшее своей красотой, было покрыто сетью глубоких морщин, нос с благородной горбинкой и узкими ноздрями резко заострился и только глаза, такие же карие и живые, как в молодости, напоминали прежнего Арипонидеса. Сейчас, глубоко задумавшись, он не видел ни огромного города, шумевшего у его ног, ни тихого голубого океана. Его старческие руки с пергаментной кожей слегка дрожали, когда он сцепил пальцы за спиной. Так он стоял до тех пор, пока вдалеке не раздался стук хлопнувшей двери, возвещавший, что к нему поднимаются посетители.

– Входите, прошу вас. Садитесь. – Фарос устроился в глубоком кресле в конце огромного стола, сделанного из прозрачного пластика. – Не все присутствующие здесь знают друг друга. Я представлю вас, а затем сразу перейдем к делу. Итак, знакомьтесь:

Познаватель Душ – Таломонидес. Политик Клето, Правитель Филамон, Правитель Марконес, Стратег Артоменес.

Итак, я собрал вас здесь, так как защита этой комнаты от любых подслушивающих устройств абсолютно надежна, чего уже нельзя сказать о наших личных каналах связи.

Усмешки, появившиеся на лицах собравшихся, подтвердили опасения фароса.

– Мы должны обсудить создавшуюся ситуацию и найти приемлемый выход из нее. Каждый из нас уверен только в самом себе и не доверяет соседу… что ж, такова жизнь. Однако наука познания душ обладает большими возможностями, и познаватель Таломонидес заверяет нас, что среди собравшихся здесь нет предателей.

– Крайне беспочвенное заявление, – дородный стратег недоверчиво покачал головой. – Есть ли у вас доказательства, что сам Таломонидес не является главарем какой-нибудь партии или группировки? Заметьте, у меня нет особых причин сомневаться в лояльности познавателя. Он был моим другом в течение двадцати лет и, надеюсь, останется им навсегда. Я только хочу отметить, что любые предосторожности бессмысленны, потому что истинная сущность человека останется тайной в любом случае.

– Вы правы, друг мой, – высокий седоволосый Таломонидес поднялся. – Пожалуй, я лучше удалюсь.

– Это тоже не поможет, – Артоменес покачал головой. – Хороший агент подготовлен к любой неожиданности. Уйдете вы, останется еще кто-то, готовый подслушать и предать, – стратег обвел собравшихся сузившимися глазами. – И я предупреждаю, что после этого совещания все присутствующие попадут в поле моего внимания – пристального, очень пристального!

– Кажется, наш досточтимый стратег считает, что разбив нам головы, он сумеет по цвету мозгов определить, кто предатель. Простим ему эту милую слабость, – в словах правителя Марконеса звучал неприкрытый сарказм.

– Братья! Коллеги! – запротестовал Арипонидес. – Пусть мы не можем прояснить до конца сущность человека, но всем известно, какую проверку прошел Таломонидес; и вы знаете, что в этом случае не может быть никаких сомнений. Да, есть вероятность измены, но она существует всегда! Однако нам надо верить друг другу, иначе все, что мы делаем, обречено на провал. Обречено заранее! Теперь же, сделав это предупреждением я хочу перейти к своему докладу.

Одобрительный шум подбодрил старого фароса.

– По всему миру распространяется безумие, – начал он, – безумие, возникшее вслед за появлением ядерной энергии. Но, что бы об этом ни говорили, оно не является следствием имперских амбиций Атлантиды. Нельзя возлагать всю ответственность за происходящее на нас одних! Действительно, существующие ныне государства развивались как колонии нашей страны, но мы никогда не пытались навязать им колониальный статус против воли законно избранного их народами правительства. У нас были поистине братские отношения. Атлантида, колыбель человечества, осуществляла общую координацию действий, но она никогда не добивалась права управлять всем и каждым! Решения всегда принимались открытым голосованием.

Но сейчас! К чему мы пришли сейчас! Партии и группировки повсюду – и даже древняя Атлантида заражена этим безумием! Все страны буквально разрываются на части из-за внутренних конфликтов и раздоров. Но это еще не все, далеко не все! Югар завидует богатству Южных Островов, которые завидуют мощи Майя, те, в свою очередь, – Банту, Банту – Екопту, Екопт – Норхейму, а Норхейм – Югару. Порочный круг, полный ненависти и зла! Каждый боится, что его сосед захватит весь мир и, как следствие этого страха, быстро распространяется беспочвенное утверждение, что Атлантида сама собирается превратить остальные государства в данников, а их население – рабов.

Таково, по моему мнению, сегодняшнее состояние мира. И мы не можем использовать силу для решения споров, ибо рамки демократии не позволяют принимать жестких мер. А посему – вот мое предложение: всемерно ускорить подписание всех соглашений и мирных договоров, над которыми мы сейчас работаем. Подчеркиваю: максимально ускорить все наши действия в области внешней политики, – фарос глубоко вздохнул и повернулся к соседу справа:

– А сейчас заслушаем Клето.

– Я согласен с вашей оценкой событий, досточтимый фарос, – политик склонил лысеющую голову. – Однако лично я считаю, что основной причиной всех бед является возникновение большого числа партий, состоящих из экстремистов и сумасшедших. Связь их с атомной бомбой очевидна; теперь любой придурок, заполучивший эту игрушку, считает себя вправе угрожать всему миру. К сожалению, в некоторых странах у власти стоят именно такие личности, и мои рекомендации вытекают прямо из вашего доклада; надо любой ценой повлиять на избирателей Югара и настоять на быстрейшем подписании договора о контроле над ядерным оружием. У меня все.

– У вас есть письменный текст доклада? – вежливо осведомился познаватель.

– Да, конечно, коллега… прошу вас…

Взяв пергамент, Таломонидес подошел к странному ребристому прибору в углу кабинета; его пальцы быстро забегали по клавишам.

– Теперь слова правителю Филамону, – объявил фарос.

– Насколько я понимаю – как, впрочем, и любой разумный человек, – огромная глыба плоти, состоявшая из множества складок и морщин пришла в движение, навалившись на стол, – основным вкладом атомной энергии в затопивший нас хаос является полная деморализация труда. Выпуск продукции увеличивается, ее стоимость уменьшается. Пытаясь нагреть руки, наши руководители надели жесточайшую узду на производство и теперь удивляются, что начала падать производительность, а цены подскочили до небес. Одновременно уменьшаются доходы страны. Выход один: труд должен подчиняться разумным законам. Эти бездельники… эти…

– Я протестую! – тонкий голосок бледного и низкорослого правителя Марконеса, главы департамента труда, заглушил бас Филамона. – Во всем случившемся виноваты промышленники, владельцы заводов! Их жадность, ненасытность…

– Минуту! – Арипонидес резко постучал по столу. – Наше время представляет сейчас исключительную ценность, и нельзя тратить его на перебранки! Стыдитесь! Вы оба носите голубые туники и требуете к себе уважения, но ведете себя, как простые торговцы! Думаю, вам уже нечего добавить?

Оба правителя снова попросили слова, но недовольное сопение стратега заставило их примолкнуть; мало кто рисковал сердить Артоменеса. Передав свои доклады Таломонидесу, они приготовились слушать.

– Вам слово, стратег, – Артоменес мягко улыбнулся. – Начинайте, друг мой.

– Вы, фарос, уже сообщили, что нас обвиняют в имперских поползновениях… – стратег скрестил на груди мощные руки. – Конечно, причиной этих подозрений является наша оборонная программа, за осуществление которой я отвечаю. Надо быть слепцом, чтобы этого не заметить, и упрямцем, чтобы не признать… а я – ни тот, и ни другой! Но скажите, что я могу сделать? От атомной бомбы нет защиты, а бомб у каждого потенциального противника становится все больше и больше. Неужели я должен оставить Атлантиду беззубой среди оскаливших пасти врагов? – Стратег вызывающе оглядел собравшихся.

– Положим, Артоменес, мы не меньше вашего любим Атлантиду, и никто не собирается вас критиковать, – спокойно произнес фарос. – Мы бы хотели услышать ваше мнение, что делать.

– Я думаю дни и ночи, но не могу найти выхода, приемлемого при нашем демократическом режиме, – губы военачальника презрительно изогнулись. – У меня есть только одно предложение. Основное беспокойство внушают Югар и Норхейм – особенно Норхейм, – и пока что у нас бомб больше, чем у них обоих вместе взятых, а их сверхзвуковые истребители уступают нашим. Так почему бы нам не воспользоваться удобной ситуацией? Начали ходить странные слухи о появившемся у них чудовищном оружии – я как раз собираюсь провести проверку, послав туда своего лучшего агента; если эти слухи подтвердятся, надо немедленно их атаковать, иначе Атлантида погибнет! Атака должна быть сокрушительной – все стереть в порошок! Затем мы предложим объединить все страны под руководством сильного правителя… Только не качайте головами – именно так! В случае неподчинения – любое государство, даже сама Атлантида, должно быть уничтожено.

– Вы сумасшедший! – пискнул Марконес, глядя изумленными глазами на самоуверенного стратега. – Это преступление!

– Несомненно. Это преступление против международных принципов и демократии – к тому же, подобная акция может провалиться. Однако, насколько я понимаю, это наш единственный шанс.

– Вы… мы… мне кажется, подобное предложение рождено слабостью и неуверенностью, – фарос замолчал, уставившись на сцепленные пальцы рук. – Вы, Артоменес, утверждаете в своих докладах, что вам известны все базы и центры обороны противника, но многие из них расположены глубоко под землей и добраться до них будет крайне сложно… вероятность же ответного удара очень велика. По данным Познавателя, все остальные страны будут реагировать крайне негативно, и с их стороны возможна упреждающая атака. Властью фароса я отклоняю ваше предложение. Первыми мы не ударим! – Твердый голос и властное лицо Арипонидеса не позволяло усомниться в его решении, но, когда взгляды стратега и верховного правителя встретились, Артоменес понял, что его проект одобрен и поддержан. – А теперь слово Таломонидесу.

– Я уже ввел данные в интегратор, – Познаватель Душ нажал на кнопку, и аппарат начал мигать лампочками и щелкать. – И я добавил только один факт… но весьма важный… имя одного из политиков и его официальное заявление о том, что между Югаром и Норхеймом может быть заключен союз…

Он замолчал, так как механизм перестал щелкать и выбросил длинную и узкую ленту с результатами анализа. Познаватель склонился над ней.

– Смотрите – за последнюю неделю подъем на десять процентов! – Таломонидес показал пальцем. – Обстановка ухудшается все быстрее и быстрее. Столкновение неизбежно, и ситуация выйдет из-под контроля приблизительно через восемь дней. И в основе любых действий лежат хорошо продуманные и тщательно рассчитанные планы – за исключением того, что партии и нации намечают себе врага по принципу случайного выбора. Совершенно ясно, что ни одна из стран не способна победить, даже полностью распылив Атлантиду… они скорей уничтожат друг друга и всю цивилизацию! Этот вывод основан на докладе стратега и, скорее всего, окажется справедливым, если не принять немедленные меры. Вы полностью уверены в своих данных, Артоменес?

– Уверен. Но вы говорили про политика, объявившего о союзе Югара с Норхеймом… Кто это?

– Ваш старый друг…

– Ло Сунг! – произнесенные слова были полны ярости и гнева.

– Никто иной… И, к сожалению, нет никакого выхода, даже с минимальной надеждой на успех.

– Тогда используйте силу! – Артоменес вскочил и грохнул по столу кулаком. – Разрешите мне послать два звена ракет – прямо сейчас! – и превратить Югарстоу и Норград в радиоактивную пыль! Тысячи квадратных миль вокруг них станут необитаемыми на пару столетий… вот единственный путь их проучить! Так давайте проучим!

– Сядьте, стратег, – мягко приказал Арипонидес. – Способ, который вы предлагаете, никого не защитит. Он нарушает все Основные Законы нашей цивилизации. Более того, он абсолютно бесполезен, так как в результате все народы Земли будут уничтожены за один день.

– И что же тогда? – горько спросил Артоменес. – Сидеть здесь и ждать, пока уничтожат нас?

– Ну, это совершенно не к чему. Мы собрались здесь, чтобы выработать план. Прямо сейчас! Таломонидес, на основе нашей общей информации, решит, что мы должны делать.

– Выводы будут неприятными, весьма неприятными, – угрюмо объявил ученый. – Единственный путь, с какой-то надеждой на успех – один к восьми, – это меры, предложенные фаросом. Я бы добавил сюда предложение Артоменеса насчет агента… и хорошо бы досточтимому фаросу побеседовать с этим человеком – перед тем, как его отправят… – Таломонидес обвел взглядом сидевших за столом и добавил:

– Обычно я не одобряю планов с такой малой вероятностью успеха, но в данном случае речь идет о завершение всего, что мы делали раньше… Думаю, что стоит рискнуть.

– Все согласны? – спросил Арипонидес после недолгого молчания.

Властители страны были согласны. Четверо из них покинули кабинет; Артоменес, сидевший у переговорного устройства, остался.

* * *

Минут через десять в покои фароса вошел худощавый молодой человек – высокий, с быстрыми движениями вошел. Хотя он не смотрел прямо на верховного правителя, в его глазах был вопрос.

– Явился за приказаниями, старший, – он четко отсалютовал стратегу.

– Вольно, – Артоменес вернул приветствие. – Вас вызвали сюда для беседы с фаросом, – он слегка поклонился в сторону Арипонидеса. – Досточтимый, представляю вам разведчика Фригеса.

– Нет, нет, никаких особых указаний, сынок… – рука правителя приветливо легла на плечо разведчика, его мудрые старые глаза смотрели прямо в отливающие золотом светло-карие зрачки юноши; фарос видел пылающую копну его рыжевато-каштановых волос, высокий лоб, решительно сжатые губы. – Я позвал вас сюда, чтобы пожелать удачи – не только от себя, но и от всего нашего народа… может быть, и от всего человечества. Сердце мое восстает против неспровоцированного и необъявленного нападения, но мы можем оказаться перед страшным выбором – выбором между планами наших стратегов и разрушением цивилизации. Вы уже знаете о важности своего задания, и я не буду на этом останавливаться. Но я хочу, чтобы вы знали, разведчик Фригес – все надежды Атлантиды летят с вами в эту ночь.

– Бла… благодарю вас, досточтимый, – Фригес несколько раз сглотнул, чтобы восстановить голос.

Позже, направляясь к аэродрому вместе со своим начальником, молодой Фригес прервал затянувшееся молчание.

– Так вот он какой, наш старый фарос… Он мне понравился, стратег! Я никогда раньше не видел его так близко… в нем что-то есть. Он совсем не похож на моего отца, но у меня такое ощущение, что я знаю его уже тысячу лет.

– Хм-м… Любопытно… Мне показалось, что вы с ним во многом схожи – не во внешности, правда. Я не могу сказать, в чем… но сходство существует.

Хотя Артоменес, как любой другой в его время, не мог объяснить этого, но сходство было – причем и внешнее, и внутреннее: золотистые глаза и «орлиный» взгляд, который много тысячелетий спустя будет ассоциироваться с носителями аризианской Линзы.

– Ну, вот мы и на месте. Твой корабль готов. Удачи, сынок.

– Благодарю вас, старший. Еще одно… Если я… если я не вернусь, вы присмотрите за моей женой и ребенком?

– Обязательно. Они уедут в Северную Майя завтра утром. Они будут жить, что бы ни случилось со мной и с тобой. Еще что-нибудь?

– Нет, спасибо. До свидания.

Корабль напоминал огромное летающее крыло. Обычный грузовой коммерческий рейс. Без пассажиров – их никогда не подвергали перегрузкам, возникавшим в транспортных судах. Фигес посмотрел на панель управления. Ленты с записью курса медленно ползли в приемные щели автоматического пилота, все огоньки горели зеленым. Хорошо. Натянув непромокаемый костюм, он прошел через шлюз в свой противоперегрузочный отсек, влез в резервуар с водой и приготовился ждать.

Резко взвыла сирена, и ослепительные вспышки включившихся атомных двигателей разорвали ночь. Корабль завибрировал, словно пытался разорваться на части – ту, что стремилась в небеса, и ту, что упрямо не желала покидать землю. Фригеса не беспокоила эта судорожная дрожь. Раньше случалось, что воздушные суда терпели катастрофу при столкновении с атмосферой на скорости звука, но это было достаточно прочным, чтобы неповрежденным миновать опасный барьер.

Адская вибрация прекратилась; теперь фантастическая мощь полета отзывалась только простыми толчками. Фригес знал, что корабль достиг своей крейсерской скорости – две тысячи миль в час. Он заторопился; сдвинул прозрачную крышку и, выплескивая воду на пол, вылез из противоперегрузочной ванны. Затем разведчик снял громоздкий костюм, бросил его в угол и направился в отсек управления. Достав из шкафчика под пультом пару мягких перчаток, он отключил все приборы, способные спасти воздушное судно. Оно упадет в океан, затонет и никогда не будет обнаружено. На всякий случай Фригес тщательно осмотрел контрольный отсек и коридор. Никаких следов – ни царапин, ни отпечатков. Пусть поищут… Итак, до сих пор все идет хорошо.

Теперь назад, к шлюзовой камере, в которой находится тусклый темный шар спасательной капсулы. Сначала разобраться с креплениями… так… Теперь – открыть наружный клапан…

Он задохнулся, когда воздух, начавший вырываться из разгерметизированного отсека в близкое к вакууму пространство за бортом, подтолкнул капсулу в шлюзу, но его приучили к таким резким перепадам давления. Разведчик открыл шар: две соединенные полусферы, каждая покрыта изнутри плотной массой, напоминавшей пористую резину. Казалось невероятным, чтобы человек такого роста, как Фригес, – тем более, с парашютом, – сумеет поместиться в таком маленьком пространстве, но это ложе точно соответствовало его телу.

Шар должен был быть маленьким. Корабль – хотя он совершал обычный рейс и шел по расписанию, – тщательно наблюдался с момента входа в область действия норхеймских радаров. Если шар будет невидим на их экранах, то никаких подозрений не возникнет. По крайней мере, до тех пор, пока не будет создано устройство, определяющее на расстоянии присутствие людей на сверхскоростных кораблях.

Фригес терпеливо ждал – до тех пор, пока стрелка на его часах не коснулась нужной отметки. Затем он влез в одну половинку шара, вторая накрыла его и с тихим лязгом защелкнулась. Распахнулся шлюз, шар и заключенный в нем человек полетели в темноту, снижаясь быстро, с огромным ускорением. Если бы воздух на этой высоте был хоть немного плотнее, разведчик погиб бы мгновенно; но все было тщательно рассчитано, и Фригес остался жив.

И в то время, пока шар пулей летел вниз, он исчезал! Это было новым изобретением – пластик, разрушавшийся током воздуха молекула за молекулой; и так быстро, что даже малая частичка не достигла земли.

Исчезли оболочка и пористое ложе. Фригес сбросил остатки своего кокона на высоте в тридцать тысяч футов; совершая сложные движения, он повернулся так, чтобы видеть землю, слабо различимую в первых серовато-розовых лучах рассвета. Он летел сейчас параллельно вытянувшейся внизу ленте шоссе, и он должен был приземлиться от него не дальше, чем в сотне ярдов.

С трудом он поборол желание раскрыть парашют – было еще слишком рано. Ему надо ждать, ждать до последней секунды, потому что купол парашюта слишком велик, а норхеймские радары буквально ползали по небесам своими лучами.

Наконец, снизившись, он потянул за кольцо. Зззи-и-и-и – бап! Парашют раскрылся; стропы резко натянулись – за несколько минут до того, как его ноги почувствовали удар о землю.

Это было близко – слишком близко – к смерти! Бледный и дрожащий, но невредимый, он скатал вздымающееся полотнище вместе со стропами в одни тюк. Разбил над ним маленькую ампулу и, как только капли жидкости коснулись плотной ткани, она начала растворяться. Ткань не горела, она просто исчезала. Меньше, чем за тридцать секунд от парашюта осталось несколько стальных заклепок и колец, которые разведчик спрятал под аккуратно вырезанным куском дерна.

Он по-прежнему действовал в соответствии с планом. Меньше, чем через три минуты, появятся сигналы, и он определит свое местоположение – если, конечно, норхеймцам не удалось уничтожить всю подпольную организацию атлантов. Он нажал кнопку на маленьком приборе, прикрепленном к запястью, потом опустил его. Линия на шкале вспыхнула зеленым, красным и исчезла.

– О, небо! – он резко выдохнул. Сигнал был мощным; значит, он находился на расстоянии не дальше мили от тайника. Отличный результат! Но красный сигнал советовал не приближаться к промежуточной базе. Киннекса – лучше бы это была Киннекса! – сама доберется к нему.

Как? Воздухом? По дороге? Через лес пешком? Он не мог этого узнать – о связи, даже направленным лучом, нечего было и думать. Фригес выбрался к шоссе и замер, скорчившись под деревом. И снова он ждал, изредка нажимая кнопку.

Длинная, распластанная по земле машина появилась из-за поворота, и разведчик поспешно натянул бинокуляры. Это была Киннекса – или ее двойник. Подумав, он снял очки и достал оружие – лучевой метатель и пневматический пистолет. Хотя это не пройдет… Она станет слишком подозрительной… как и положено в подобной ситуации. Ее машина наверняка вооружена, и хорошо… Если он сейчас появится с метателем в руках, она его просто поджарит… Может быть, и нет, но пробовать он не собирался.

Машина замедлила ход. Остановилась. Девушка вышла, осмотрела переднюю шину, затем перевела взгляд на дорогу – теперь она уставилась прямо на укрытие разведчика. В этот момент бинокуляры приблизили ее на расстояние вытянутой руки. Высокая стройная блондинка; слегка изогнутая левая бровь, упрямый подбородок… И глаза – карие, с золотистыми искрами; такие встречаются у некоторых атлантов. На верхней губе – небольшой шрам… Этим она была обязана Фригесу; Киннекса всегда соревновалась в игре «полицейский – бандит» с мальчишками намного старше и сильнее ее… Да, это была она! Вся наука Норхейма не могла бы так точно подделать ее лицо! Он знал эту девушку с тех пор, когда она не доставала до колен даже утке.

Киннекса вернулась в кабину, машина медленно поехала вперед. С голыми руками Фригес ступил на дорогу. Автомобиль замер.

– Повернись! Спиной ко мне! Руки назад! – резко приказала девушка.

Удивленный, он повернулся. Но когда почувствовал, как ее пальцы шарят в коротких волосах возле самой шеи, понял, что она ищет – почти неразличимый шрам в том месте, куда она его стукнула, когда ей было семь лет.

– О, Фри! Это ты! Действительно ты! Слава небесам! Я всегда стыдилась этого, но теперь…

Он повернулся и подхватил ее, когда она пошатнулась.

– Ну, садись… Веди машину… Не так быстро! – предупредила она, когда шины взвизгнули, – ограничение скорости здесь около семидесяти, а нам не стоит попадаться.

– Успокойся. Но в чем дело, Кинни? Где Коланидес? Или, точнее, что с ним?

– Мертв. И я думаю, что все остальные – тоже. Они положили его под психоскоп и вывернули наизнанку.

– А блокировка?

– Не устояла. Пока он валялся под психоскопом, с него снимали кожу… Но никто ничего не знал обо мне, и наши отчеты не удалось расшифровать – иначе бы нашли и убили меня. Но все это не имеет значения, Фри… главное – мы опоздали на неделю.

– В каком смысле? Ну, быстрей! Говори! – его голос звучал грубо, но рука, покоившаяся на ее руке, была сама нежность.

– Я говорю так быстро, как могу. Я получила последние сведения позавчера. Их ракеты так же велики и стремительны, как наши – или даже еще мощнее. И они полетят к Атлантиде сегодня… ровно в семь часов.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю