Текст книги "Оторва"

Автор книги: Эдуард Снежин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

   Однако стремление протиснуться в загадочную пещерку сыграло свою роль, мой стержень поднатужился и с наслаждение перегнулся в противоположную сторону, добравшись сразу до устья матки.

   Этот момент стал решительным, вызвавшим у Карины быстрые подмахивающие движения, пока она не кончила со сдержанным стоном.

   В это время раздался телефонный звонок.

   – Ну что, пи..юк уговорил Карину? – раздался ядовитый голос суккубки.

   – Что ты, уже проводил до дома, она сразу ушла вслед за тобой, – соврал я.

   – Вадик, я люблю тебя, я хочу тебя! Дуй ко мне!

   – Уже двенадцать, мне завтра на работу, встретимся завтра, – сказал я, никуда не хотелось идти, тем более что на дворе были холод и метель.

   – Так ладно, я иду к тебе сама!

   Я затравленно взглянул на Карину.

   – Я ухожу, – быстро поняла она всё. – Твоя подружка способна на всё, я сидела с ней в ресторане, она пырнула вилкой пристававшего кавалера.

   – Слушай Лариса! – закричал я в трубку, – давай встретимся на нейтральной полосе посредине, у магазина и потолкуем.

   – Хорошо! Я выхожу.

   Делать было нечего, мы вышли в метель вместе с Кариной, я поцеловал её:

   – Я только поговорю с ней, рвать, так рвать. Я хочу быть с тобой, ты веришь мне?

   – Иди, завтра позвонишь, – и она назвала свой телефон.

Ч. 4. КАТАРСИС ОРГАСТИЧЕСКОЙ ПОТЕНЦИИ

                                      Когда познаешь всю условность

                                      И зыбкость формы бытия.

                                     Перед тобой возникнет пропасть.

                                    Шагни в неё, как сделал я.

                                                                               Саша Кон

                                         XXXIII

   У магазина в крытом переходе, защищающем от метели, стояла, кутаясь в воротник, до боли знакомая фигура.

   Она увидела меня издали и стала кричать:

   – Е..ться хочу!

   – Ты что! Не ори, бесстыдная!

   – Е..ться хочу!

   – Перестань! – взял я её под руку и поволок, не зная куда, лишь бы прекратила кричать.

   Всё-таки, мой аналайзер что-то соображал на автомате, так как остановились мы, перейдя  автобан, в глухом месте среди запорошённых сосен.

   – Ну вот, ори теперь, сколько угодно, – сказал я, – никто сквозь лес не услышит.

   Лариса повесилась мне руками на шею, перед глазами сияло красивое жаркое лицо, на котором вмиг таяли падающие снежинки. Слёзы катились из её глаз:

   – Ты хотел мне изменить!

   – Ты сама привела для меня Карину!

   – У тебя было с ней, было!

   – Я же сказал, что сразу проводил её домой, – опять соврал я и подумал, «ври, не ври – она читает мои мысли, только мне на это наплевать».

   – Я прощаю тебя, – начала целовать она меня в губы, глаза, в лоб, – я люблю тебя!

   – Мы же должны расстаться! – шептал я, а сам тоже целовал милое лицо.

   – Должны! Но мы даже не простились! Пошли ко мне!

   – Долгие проводы – лишние слёзы. Пойдём, провожу тебя до подъезда.

   – Пойдём!

   У подъезда я остановился и крепко поцеловал её:

   – Прощай Лариса! Ты моя незабываемая любовь, ты дала мне столько, что я не могу унести!

   – Нет, нет! Пошли ко мне, так не прощаются!

   – Уже двенадцать, а у меня завтра на работе комиссия по приёмке.

   – Вадик, ты бросаешь незабываемую любовь ради какой-то комиссии?

   – Пошли! – решился я. Я хотел, я дико хотел её, я лишь боролся с собой.

   Она раздела меня в своей комнате, побросав всё тут же на пол: пальто, костюм, нижнее бельё. Также молниеносно сбросила всё с себя, выключила люстру и увлекла меня на постель.

   Сквозь окно призрачно пробивался свет от уличного фонаря, в котором таинственно играли причудливыми тенями контуры её обнажённого тела.

   Она захватила своими полными губами мой член,  я подумал ещё, что вот, только недавно побывал он в другой п..де, а теперь она старательно  отсасывает его своей волшебной глоткой.

   Но усмешка тут же пропала от налетевшего дикого наслаждения.

   Нет! Так могла зажечь только она – королева секса.

   Старый диван заскрипел под натиском наших тел, трудно было что-то разобрать в этом мятущемся клубке. Нельзя было понять: кто сверху, кто снизу, где у кого голова и ноги. То она устраивала мне бешеную скачку, оседлав сверху, то я сбрасывал её на спину и вонзался в её плоть. То она переворачивалась задницей к моему лицу, и я сосал под вздрагивающими ягодицами её мокрую, истекающую слизистую внутренность, то она бросалась на колени, упёршись руками в постель, а я входил в неё сзади, меняя отверстия. То она вскакивала промежностью на моё лицо и насаживала свою мохнатую плоть мне на нос, а я подымал кверху руки и сжимал, крутил её груди и соски.

   В одном из таких прыжков затрещал и рухнул диван, мы кубарем слетели на пол и продолжали также неистово иметь друг друга.

   Такого протяжённого оргазма я никогда не имел раньше, даже с ней, но странное дело, мой мученик не опал даже на секунду, а, наоборот, вздулся ещё больше. Что касается Ларисы, то она текла и текла, залила своим секретом всё моё тело и, убедившись ладонью в работоспособности моего инструмента, вновь вставила его в вагину. Мне не надо было шевелить им, она непрерывно вздрагивала в импульсах повторяющегося оргазма, но уже перестала стонать, вся энергия переместилась внутрь сексуального центра, я чувствовал полыхающий жар её плоти.

   Наконец она прекратила изливаться, но тут же сказала:

   – Мне этого мало! Хочешь попробовать одну штучку?

   – Знаю тебя, будет больно!

   – Нет, больно не почувствуешь, просто улетишь!

   – Куда?

   – Не бойся, слетаешь на момент в другое измерение и вернёшься назад.

   Она, соскочила и, не включая свет, достала из ящика серванта кожаный собачий поводок с кольцом на одном конце и карабином на другом.

   Протянула карабин в кольцо, получилась петля, а на другом конце соорудила другую петлю, расцепив на момент замочек карабина.

   – Готов? – прошептала она.

   – Что ты выдумала оторва?

   Она обжала не опадающий член кулачком и сказала:

   – Какой молодец! Он всё хочет и хочет.

    Потом приблизила лицо к лицу, так что я видел на нём только одни большие фосфоресцирующие хамелеоны и, мягко касаясь кончиками пальцев моей шеи, надела на неё петлю. Другую петлю с карабином она нацепила на свою шею.

  – Хочешь задушить меня вместе с собой? – прошептал я.

   – Не подвешенный человек не может задушить себя, как только теряется сила в руках, – она показала жестом, что затягивать будет рукой, – петля ослабнет.

   Я читал книжку Уилсона «Жизнь после смерти» и знал, что наивысший бесподобный оргазм человек получает на границе жизни и смерти, когда прерывается дыхание, и в обеднённом кровью мозге начинаются эйфорические процессы, а освобождённая от головы кровь вся приливает к половому органу, раздувая его до неимоверных размеров.

– Знать судьба моя – испытать с оторвой все возможные виды изуверских сексуальных наслаждений, – подумал я.

   Мы легли на бок, лицом друг к другу, обнялись и начали совершать медленные встречные фрикции в этой экономной позе, не отвлекающей необходимостью поддержания веса тел.

   Длинный поводок свернулся рядом на полу и не мешал нашим движениям.

   В полумраке комнаты витало что-то нереальное, как сон, казалось всё моё тело, а не только его воспалённый отросток проникает в жаркую магму пульсирующего жерла вулкана. Я страстно желал, чтобы меня втянуло всего в эту огненную лаву и сожгло без остатка.

    Я почувствовал нарастание оцепенения всего тела от медленно наплывающего оргазма и увидел краем глаза, как оторва натянула рукой поводок. Последнее, что запечатлел мой мозг: неземная ангельская красота юного, словно детского лица, преображённого улётом в таинственную сферу абсолютного блаженства. Огромные открытые, но ничего не видящие вокруг глаза, устремлённые внутрь себя. Они не излучают, как обычно, самоцветных гамм переменчивых цветов, а, наоборот, втягивают в зрачки искристые нити света от фонаря.

   Моё сознание отключилось.

   – Это ты Валентинка? – с изумлением произнёс мой голос. Перед глазами светилось детское личико моей школьной подружки, с которой мы неловко целовались за кустами после уроков.

   – Я Вадик. Как хорошо чувствовать твоё тело!

   – Нет, нет! С тобой нельзя делать это, ты же совсем маленькая девочка!

   – Это в твоей памяти осталась я маленькой, когда уехала в другой город с родителями. Я теперь большая.

   – Нет, ты маленькая и хрупкая, я могу разорвать тебя!

   – Милый, я хочу тебя, – услышал я, вдруг, горячий шёпот Оксаны и увидел, как лицо подруги детства преобразилось в зардевшееся желанием родное изображение крымской девчонки, решившейся подарить мне свою невинность.

   – Нет, Оксана, нет! Я не свободен, у меня жена и маленькая дочка, ты пожалеешь об этом.

   – Я не жалею ни о чём. В моей душе сиреневый туман! – крепко обвила она руками мою шею.

   – Ты познаешь сладость моего тумана! – исчезла Оксана, а на её месте появилась, иступлёно прыгающая на мне фигура Полины.

   – Ты колдунья, ты соблазнила меня! – задохнулся я от желания излить в неё скопившуюся жидкость из переполненных хранилищ.

   – А меня ты забыл, помнишь наше расставание у дуба? – услышал я печальный мягкий голос Лены.

   – Нет, не забыл моя желанная богиня! – прошептал я, плотно вжимаясь в тело прекрасной блондинки, звезды черноморской Ривьеры, в которую превратился зыбкий облик Полины.

   – Я вернулась к тебе, – шептала волоокая красавица.

   – Уйди! Он будет только со мной! – смахнула с меня Лену сочинская искательница изощрённых наслаждений, – мы испытаем с ним все прелести запретной садистской любви!

   – Нет, Земфира, нет! – закричал я, – я хочу познать это с Ларисой, а не с тобой,

   – Ну, жди тогда, когда я выпущу Мелазинну в её тело! – дико захохотала ведьма и с воем улетела вверх.

   – Я предупреждала тебя об опасности суккуба, – смотрели теперь на меня спокойные, мудрые глаза Людмилы.

   – Но ты сама превратилась с ним в лесбиянку!

   – О, я не могла превозмочь его порочного притяжения! Прости меня! Ты, ведь, не скажешь Гере?

   – Объясни мне, почему Любовь превращается во Зло!

   – У человека два начала: секс и агрессия. Все действия пронизаны сублимацией этих двух начал: любовь, порок, творчество, спорт, поедание пищи – вся жизнь. Ты тянешься всей душой к предмету своего обожания и тут же с яростной агрессией насилуешь милое тело в недостижимом стремлении слиться с ним воедино. Это потому, что оба начала произошли из единой субстанции сверхсознания и всегда обречены влечься к первозданному  цельному состоянию.

   – Понял теперь, почему тебя так тянет ко мне? – заполонила весь мой биологический экран округлая розовая задница Елены, с мохнатым волосатым обрамлением вокруг ануса.

   – Ты порочна и развратна! – крикнул я.

   – Это тебя и привлекает, милый!

   – Да, да, наконец, я дождался твоего тела!

   – Нет, не входи в меня, – возразила Юля, заместившая Елену, – ты сладко кончишь  от моей волшебной ручки.

   – Давай же быстрей, быстрей! Я готов проглотить твоё кукольное личико!

   – Ты ещё спрашиваешь меня, почему мы не подходим друг другу? – возникла на экране Сонина голова со светящимся нимбом вокруг неё.

   – Ты эротоман и пьяница, а мне нужна прочная семья.

   – Мне тоже, я пропаду так!

   – Я не спасательный круг, ты утопишь и меня.

   – Зачем ты обзываешь его? Он умный, с ним так интересно! – наплыло сбоку Данино лицо.

   – Интересно девочкам, не изведавшим пока жизни.

   – Уйди! Он научит меня улетать в небо, я так хочу улететь!

   – Слушай нимфетка, у тебя всё впереди, оставь его, завтра он позвонит мне, и мы начнём с ним новую жизнь, у меня хватит терпения вернуть его к самому себе, – возникло изображение Карины, и она плавно, но решительно отодвинула Дану из поля видения.

   – Я же ушёл только поговорить с Ларисой, – стал оправдываться я.

   – Ты, ведь, не пожалел об этом? – услышал я слабый голос моей самой яркой любви откуда-то из недостижимого далёка.

   Тут перед глазами мелькнула ослепительная вспышка, экран резко увеличился в размерах, и перед глазами предстал яркий облик Меллазины, испепеляющей меня сверкающими хамелеонами, непрерывно меняющими цвет:

   – Я предоставила тебе возможность быть сразу со всеми женщинами, которых ты любил или которых хотел. Теперь мы будем с тобой любить друг друга, и все они померкнут в твоей душе, ты забудешь их всех, и будешь рваться к растворению только в моём теле! Посмотри на меня, как я прекрасна! Ни одна земная женщина не имеет такой красоты!

   – И такой бездушной и холодной!

   – Нет, ты говоришь так, пока не попробовал меня. Ты узнаешь, насколько горяча моя любовь!

   – Прочь исчадие дьявольского ада!

   – Бога и дьявола придумали сами люди из-за страха. Из-за непонимания деятельности своих мозгов, которые кишат миллионами хаотических нейронов, продуцирующих гормоны с разным химическим составом, постоянно изменяющих настроение человека. Потому он так неустойчив и противоречив: то любит, то ненавидит; то готов отдать всё за минуты сексуального наслаждения, то осуждает его, как недопустимую похоть; то стремится обнять весь мир, то взорвать его на мелкие осколки, будь его власть.

   Только мы, полевые, истинно свободные сущности эфирного мира, не привязанные к материальным телам, отдаём себе правильный отчёт о законах жизни Вселенной.  Потому что мы сразу везде: и во всех телах на Земле средь живущих, и в корнях и цветах растений, и в таинственном блеске драгоценных камней, и в постоянной связи с плазменными шариками душ умерших людей, вращающихся вокруг Земли в ноосфере. Нити наших эфирных тел пронизывают и Солнце, и звёзды, достигают крайних уголков Вселенной, мы видим и знаем сразу всё!

 Ты слишком стремился познать непознаваемое для человека абсолютное блаженство в сексуальных связях, устранив все ограничения. Что ж, я помогу тебе в этом.

   – Я не стремился к этому! Это ты вовлёкла в безумство меня и Ларису, подлая суккубка!

   – Я всего лишь воплощение ваших желаний. Сокровенная мысль материализуется, знай это.

   – Ты просветила меня.

 Я огромным усилием воли собрал энергию всех нейронов в единый сконцентрированный  лазерный пучок и направил его в ненавистное зыбкое изображение.

– Ты хочешь меня сжечь?  Не выйдет!

 Суккуб протянула ко мне свои когтистые лапы и сжала ими моё горло.

–  Господи! – пронеслось в моём мозгу, – Господи! – эта тварь не  разуверила меня   в твоём существовании. Она вернула  мне веру в тебя Всемогущий.  Спаси и сохрани!

 Жилистая хватка суккуба ослабла от молитвы, но только лишь.

 – Скажи мне слово! – прохрипела она.

– Я обращаю своё слово к Господу, а не к тебе уродина! – воскликнул я.

– Господь услышал тебя, и теперь мне трудно, – тяжело задышала нечисть. – Девиз Бога: «Свобода и Любовь». И он всем нам: и тебе человеку, и мне твари  всегда предоставляет выбор. Я могу задушить тебя и улететь в своё пространство, но тогда, совершенно обессиленная, останусь полностью во власти  Всевышнего. Тогда я потеряю всю свою независимую энергию и вынуждена буду тускло существовать, питаясь, время от времени, короткими подачками энергии от Бога нам, низвергнутым демонам.

 Всемогущий не любит нас и лишь иногда посылает минимальные глотки энергии, чтобы только, только поддержать слабые флюктуации жизненных сил наших душ. Но если ты скажешь слово – код, я отпущу тебя, а сама сохраню свою независимую энергию.

 Я молчал, я понял лишь, что сражение суккуба со мной – вопрос жизни или смерти.

– Скажи слово! – опять прохрипела мне разинутой пастью прямо в лицо демоническая сущность, испепеляя полыхающими протуберанцами из огромных глаз.

– Чудовище, почему ты выведываешь у меня это слово-код, если ты вездесущая во времени и пространстве, почему сама не знаешь его?

– Этот код даётся индивидуально каждому человеку, и я не в силах считать его с твоего мозга, пока ты сам не произнесёшь его. Мы ограничены Богом – не читать мысли, а слышать только слова.

– А ты уверена, что я сам знаю этот код?

– Он хранится в подсознании каждого человека и просыпается при угрозе его жизни. Решай же, ничтожество! – снова угрожающе сжала моё горло суккубка.

 Откуда-то из глубин интуиции открылись цифры, которые тут же стал я шептать:

8…2…4…3…7…1…4…8… 6…1…

– А, ты дал, наконец, мне выбор! – взвизгнула нечисть противным голосом и отпустила моё горло.

– Через твой код я получила допуск к душе Ларисы, Ваши энергетические поля давно объединены.  Мне нужна она, а не ты!

 «Так вот зачем она пытала мой код!» – с леденящим ужасом осознал я коварство подлой сущности.

 Что есть сил, я опять  направил на суккуба прожигающее излучение своих нейронов и, спасаясь от него, она с проклятием и ужасным воем взмыла вверх.

 «Почему так холодно стало моему телу? Наверно, вся энергия ушла в пучок, отбросивший гадкое существо».

  Я очнулся. Мы так и лежали, обнявшись и слившись друг с другом. Не знаю, сколько времени продолжалось моё беспамятство, говорят в критические минуты,  оно может растянуться до бесконечности, и перед мысленным взором успевают пробежать картины всей твоей жизни.

  Но тело Ларисы стало уже холодеть.

 Суккуб забрал с собой её неуёмную душу.