Текст книги "В защиту науки № 4"
Автор книги: Эдуард Кругляков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
«Эту главу авторши почти дословно заполнили переводом комикса Михваса в варианте, напечатанном в журнале "Наука и религия". Подлинность описанной там биографии Мессинга для пытливых дам – вне всяких сомнений» [49, с. 86].
Жизнь заставила. И ещё один вариант вымышленного жизнеописания Мессинга издала на Западе бывшая московская журналистка Татьяна Лунгина, эмигрировавшая в конце 70-х годов в США. Основой её книги «Вольф Мессинг – человек-загадка» послужили те же мемуары «О самом себе», придуманные М.В. Хвастуновым. И. Шенфельд пишет: «Ни словом не упоминая о подлинном авторе, госпожа Лунгина придала сочинению Михваса лишь несколько иную форму, форму личных рассказов Мессинга» [49, с. 92, 93].
Этот откровенно плагиаторский труд, основанный на фантастической биографии, сочиненной другим журналистом, также получил право на жизнь.
И. Шенфельд, содержавшийся в одной камере внутренней тюрьмы НКВД в Ташкенте с Мессингом, так объясняет неожиданное освобождение своего сокамерника: «Я допускаю, что жизнь заставила Вольфа Мессинга быть шарлатаном, что она заставила его подписать определенные обязательства и давать сведения известным органам… Ведь его секретное сотрудничество, если им умело манипулировать, может стать просто неоценимым. Или он на самом деле разгадает какую-нибудь тайну, или кто-нибудь ему сам выболтает такое, что до сих пор держал про себя» [49, с. 71, 100].
В подтверждение своих слов Шенфельд ссылается на факт частого посещения Мессингом московской квартиры военного дипломата, разведчика и писателя А.А. Игнатьева, автора мемуаров «Пятьдесят лет в строю» [32, с. 37].
Известно, что А.А. Игнатьев (1877–1954 гг.) еще в дореволюционное время являлся руководителем российской агентурной разведки во Франции. Личность это была, безусловно, неординарная. Он, например, мог позволить себе написать рапорт с обвинением члена Государственной думы России П.Н. Милюкова в разглашении государственной тайны, завершив свое сочинение многозначительной фразой: «Доношу, что мною будут приняты все меры, чтобы по возможности уменьшить вред, принесенный г. Милюковым делу нашей агентурной разведки» [61]. И этот дворянин, видный представитель секретной службы царской России смог не только избежать репрессий, но в 1943 г. получить звание генерал-лейтенанта, что свидетельствует о его высокой оценке сталинским режимом.
«О чем могли часами говорить сиятельный, владеющий всеми европейскими языками утонченный граф и полуграмотный и косноязычный фокусник из местечка Гора Кальвария – одному Богу известно, – пишет Шенфельд. А впрочем, может быть, не только Богу. Какой-то свет проливает на эту курьезную связь выявленное во время хрущевской оттепели обстоятельство: Игнатьев был засекреченным высоким чином КГБ, а его квартира – явочным пунктом для избранных агентов» [49, с. 100].
Сведения И. Шенфельда о том, что арестованный Вольф Мессинг был вскоре освобожден и не подвергался судебным репрессиям, также подтвердились. Сотрудник Генеральной прокуратуры Республики Узбекистан Е.Т. Агзамходжаев сообщил мне: «Ваше заявление об оказании помощи в получении информации об аресте и освобождении органами НКВД Узбекской ССР в 1942-43 годах Мессинга В.Г. прокуратурой республики рассмотрено… Информационный центр МВД и службы национальной безопасности Республики Узбекистан какими-либо сведениями в отношении Мессинга В.Г. не располагают…» [62].
Аналогичного содержания ответ я получил от начальника подразделения министерства национальной безопасности Республики Туркменистан А. Оразова: «Архивы министерства национальной безопасности и министерства внутренних дел Туркменистана сведениями о Мессинге Вольфе Гершиковиче не располагают» [63]. А ведь именно в Туркменистане, как указывает И. Шенфельд, Вольф Мессинг был арестован при попытке перехода государственной границы и самолетом доставлен в тюрьму НКВД Узбекистана.
Иными словами, в то время, как И. Шенфельд был осужден к 10 годам лишения свободы, его сокамерника В. Мессинга быстро освободили без всяких репрессий и разрешили продолжать выступления с «Психологическими опытами». По словам Шенфельда, уже в мае 1943 г. Вольф Мессинг давал свои концерты в Ташкенте.
Как артист «поймал шпиона». Биография Мессинга, сочиненная М.В. Хвастуновым, продолжает в настоящее время корректироваться и дополняться другими любителями сенсаций [64]. Так, в книге Л.В. Кочетовой «Все великие пророчества» [65] Мессингу посвящена глава, представляющая аккуратный пересказ «мемуаров» «О самом себе» с добавлением «новых фактов». Они заслуживают упоминания, поскольку речь идет о репутации Мессинга, как «криминалистического экстрасенса» якобы заявлявшего: «Ни один телепат не заменит нормального расследования и суда. Он может быть задействован в отдельных случаях, чтобы найти доказательства, но не более. Такую функцию я выполнял, принимая участие в расследовании нескольких громких дел. Многие юристы, к сожалению, разделяют мнение, что каждый преступник оставляет следы, хотя бы и микроскопические. По-моему, это не так. Немало серьезных преступлений было совершено профессионалами, не оставляющими следов. А если что-то и было, время и обстоятельства стерли их. Такие преступления крайне сложно раскрыть и почти невозможно доказать вину подозреваемого. Ощущения ясновидящего могут служить только отправной точкой для следователя» [65, с. 343].
Л.В. Кочетова утверждает: «В 1944 году около Новгорода арестовали подозрительного человека. Это был высокий широкоплечий блондин, носивший очки в роговой оправе и выглядевший как настоящий немец, впрочем, он тут же признал, что так оно и есть. Офицеры разведки были уверены, что он является агентом немецкой разведслужбы, но у них не было доказательств. Поняв, что обречен, немец все равно упорно отрицал свою вину. Его пытали и даже организовали инсценировку казни, чтобы вырвать у него признание, но все было бесполезно. Он оказался из тех редких людей, которые могут выносить любую боль и не сломаться. Его не хотели расстреливать, так как подозревали в причастности к целой шпионской сети…
В этот момент офицеры обратились за помощью к Мессингу. Они хотели знать, понимает ли немец русскую речь. Вольфа попросили поприсутствовать на допросах под видом высокопоставленного лица (при этом он был в гражданском). Сам Мессинг, однако, не принимал участия в беседе. За полчаса, в течение которых пленнику задавали обычные вопросы относительно имени и места рождения, Вольф посредством телепатии установил, что немец в уме переводит все фразы с русского на немецкий. Мессинг уже понял, что немец является опытным шпионом, но как доказать это?…Когда допрос был окончен, Мессинг постучал пальцем по папке, которую принес с собой, и сказал на отличном немецком:
– Да, теперь я абсолютно убежден, что вы невиновны.
Затем он спокойно встал из-за стола и сказал тем же тоном, но уже по-русски:
– Вот и все. Вы можете идти.
Пленник тотчас вскочил с места. Однако сразу же поняв, какую ошибку допустил, тут же сел обратно, но было уже поздно» [65, с. 340–342].
Поражают легковесность и противоречивость примера «успеха» Мессинга. Во-первых, «офицеры разведки» не ловят шпионов, это прерогатива «офицеров контрразведки». Во-вторых, контрразведчики не допустили бы в секреты своей работы какого-то гастролирующего артиста, который сам недавно получил советское гражданство. Цель участия Мессинга в допросе явно малоэффективна. Предположим, немец сам признался бы в том, что владеет русским языком. Разве такой факт однозначно доказывает его принадлежность к немецким спецслужбам? А реакция немца на слова Мессинга не может расцениваться, как подтверждение знания русского языка. В общем, биография Мессинга пополнилась ещё одним колоритным, но вымышленным эпизодом.
«Защитник невиновных». Для надлежащей проверки этого события я направил письмо и ксерокопию фрагмента данной публикации руководителю управления ФСБ РФ по Новгородской области. Начальник подразделения управления Ю.А. Антонов сообщил, что «Новгородское управление КГБ было организовано в июле 1944 г. (ранее Новгородская область входила в состав Ленинградской области). Из бесед с ветеранами органов безопасности удалось выяснить, что такого яркого случая в их практике не было. Если даже изложенный факт имел место, то разработкой немецкого шпиона могли заниматься следователи управления НКГБ по Ленинградской области» [66].
Сотрудник управления ФСБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области полковник С.В. Чернов ответил: «В тематической картотеке, разработанной архивом нашего Управления, факт поимки немецкого шпиона в 1944 г. и его изобличения с помощью эстрадного артиста Мессинга В.Г. не упоминается» [67].
Второй пример из книги Л.В. Кочетовой посвящен убийству в 1951 г. в Казани 19-летней девушки, которую «сбросили с моста в реку посреди ночи. Девушка была хрупкого телосложения, и, возможно, кто-то притворился, что обнимает ее, а сам перебросил ее через перила. Ее бывшего дружка арестовали через несколько месяцев, хотя против него не было никаких улик. Многие свидетели подтвердили на суде, что он не видел жертву в течение двух лет. Но когда они встречались, то свидания чащевсего происходили на этом мосту, и все обвинения в адрес юноши базировались на этом факте. Парень был подавлен. Он отрицал свою вину» [65, с. 343, 344].
В это время В. Мессинг находился в Казани, заинтересовался судебным процессом и пришел на него. Здесь экстрасенс определил, что подсудимый невиновен, а также «почувствовал импульсы», исходившие от настоящего преступника, находившегося среди публики. На следующее судебное заседание Мессинг явился с целью отыскать убийцу. «Он интуитивно чувствовал, что этот человек приходит на каждое слушание дела». С помощью своих телепатических способностей Мессинг выявил преступника, мужчину лет 25, которому стал посылать мысленные сигналы: «Встаньте и признайтесь в убийстве!» Нужной реакции виновного не произошло. Тогда во время перерыва в судебном заседании Мессинг написал на листе бумаги фразу «Выхода нет…» Он положил записку на кресло, которое временно освободил неразоблаченный убийца. Когда заседание возобновилось, преступник, обнаружив это послание, начал кричать: «Это я! Я убил её!»
«Остальное Мессинга не интересовало, – пишет Л.В. Кочетова, – удовлетворенный результатом, он отправился домой» [65, с. 344–346]. Не комментируя данный фантастический эпизод, нужно рассказать о результатах его проверки. Мое письмо на домашний адрес Л.В. Кочетовой с просьбой сообщить источники информации по этим двум случаям – осталось без ответа, что удивления не вызвало. Фрагменты издания Л.В. Кочетовой и соответствующие письма я направил Председателю Верховного суда республики Татарстан и прокурору этой республики с просьбой – опросить ветеранов, работавших в начале 50-х годов в суде и прокуратуре для определения достоверности (или надуманности) этого эпизода. Вот что ответил председатель Верховного суда Республики Татарстан Г.М. Баранов: «Сообщаю, что каких– либо данных, свидетельствующих о том, что в начале 50-х годов при рассмотрении уголовного дела об убийстве девушки в Верховном Суде Республики Татарстан принимал участие парапсихолог Вольф Мессинг, и с его помощью был разоблачен убийца, в архиве суда не обнаружено. Ветераны Верховного суда такого случая не помнят» [68].
Прокурор Республики Татарстан К.Ф. Амиров любезно сообщил: «…нам удалось переговорить с ветеранами следствия, работавшими в 1950–1952 гг. в г. Казани, ветераном судебно-психиатрической экспертизы которые, несомненно, могли бы помнить столь нашумевшее уголовное дело.
Шанс Мавлеевич Галимов, работавший в то время в прокуратуре г. Казани и обладающий прекрасной профессиональной памятью, сообщил, что такое уголовное дело прокуратурой не расследовалось. Более того, осенью 1953 г. он находился на сборах по повышению профессиональной подготовки в г. Ленинграде, где на одном из занятий перед ними выступал Вольф Мессинг. Следственно-прокурорские работники живо интересовались нетрадиционными возможностями раскрытия преступлений, в частности и способностями В. Мессинга. Какого-либо упоминания своей роли в установлении истины на судебном процессе в г. Казани Мессинг не высказывал, что подтверждает надуманность описанного в книге Л.В. Кочетовой факта.
Лев Ханнанович Бергер, авторитетнейший специалист в области судебной психиатрии, вспоминает, что примерно в 1949–1951 гг. В. Мессинг приезжал в г. Казань с гастролями. Будучи студентом Казанского медицинского института, сам участвовал в сеансах, проводимых Мессингом. В дальнейшем, работая по специальности в республиканской психиатрической больнице, ничего не слышал об эпизоде установления истинного убийцы девушки на судебном процессе с помощью феноменальных способностей Мессинга» [69].
Ещё с одной интерпретацией «криминалистических» способностей В. Мессинга познакомились читатели апрельского номера «Юридический мир» (2005 г.). Ю. Кваша опубликовал статью «Оперативный работник» [70], посвященную личностным качествам лица, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. Из 16 библиографических ссылок половина – наименования словарей, откуда взята терминология, есть литература по парапсихологии, магии, целительству и православной духовности. Нет ни одного источника (!), непосредственно касающегося профессиограммы оперативного сотрудника. «Венцом» публикации является перечисление почти на целую страницу примеров «телепатического» раскрытия преступлений В. Мессингом (с. 39). Ссылки сделаны на издания, вышедшие спустя много лет после смерти В. Мессинга и автора его «мемуаров» М. Хвастунова, содержащие новые фантастические выдумки. Кроме того, одна из таких книг – «Пророки и ясновидящие» – выпущена в анонимном виде, без автора.
Нет сомнения, что число подобных «новых эпизодов» помощи «телепата» Мессинга органам следствия будет увеличиваться по мере выпуска новых книг, рассчитанных на невзыскательных любителей оккультной литературы. Но существуют определенные критерии объективности работы исследователя. Раз налицо расхождение в источниках, автор обязан объяснить, почему в данном случае он отдает предпочтение этому свидетельству, а не другому. Если же он подгоняет факты из разных источников под свою версию, руководствуясь исключительно субъективными представлениями или конъюнктурными соображениями, то его утверждениям нельзя верить.
Мессинг «в деле». Нужно отметить, что имела место по крайней мере одна реальная попытка прибегнуть к помощи Мессинга в процессе расследования уголовного дела. В июне 1974 г. В. Мессинг выступал с шестью сеансами «Психологических опытов» в г. Иркутске. В тот период автор посоветовал своему другу – старшему следователю УВД Иркутской области Н.П. Ермакову – обеспечить присутствие Мессинга на допросе обвиняемой В. Последняя, будучи директором магазина плодовощеторга, обвинялась в совершении крупного хищения, но вину категорически отрицала, а изобличающих доказательств было мало.
Сотрудник управления БХСС УВД Иркутской области, отвечающий за оперативное сопровождение расследования настоящего дела, организовал появление В. Мессинга в кабинете № 50 Управления внутренних дел, где старший следователь Н.П. Ермаков приступил к очередному допросу арестованной В. Мессинг в процесс допроса не вмешивался, молча сидел за другим столом, никакого интереса у допрашиваемой он не вызвал. В. продолжала отрицать вину. В тот же день оперуполномоченный управления БХСС, приглашавший Мессинга на допрос и доставивший его назад в гостиницу, ознакомил следователя со своей «справкой», составленной, как он пояснил, после беседы с Мессингом. В справке говорилось, что В. потратила крупную сумму похищенных денег на покупку мебели, которую затем подарила своим родственникам. Заявление В. о том, что в интересующий следствие период она якобы болела, – ложное, а представленный больничный лист фиктивен. Его сфабриковала врач Я., подруга обвиняемой. В действительности обвиняемая В. в период мнимой болезни ездила вместе с любовником отдыхать на юг.
Эта справка была подшита в секретное дело оперативного учета, а её содержание следователь проверил и получил неожиданное подтверждение данной информации. Правда, и у автора, и у Н.П. Ермакова существовало недоверие к тому, что за 30–40 минут пребывания в одном кабинете с В. Мессинг смог узнать столько сведений, которые невозможно объяснить чтение мидеомоторных актов. Однако дальнейшее расследование подтвердило и хищение денег, и приобретение мебели, и поддельный больничный лист, и поездку в Крым с любовником опять-таки на похищенные в магазине средства. В. осудили к 6 годам лишения свободы, была осуждена и врач Я. за подделку больничного листа [71].
Участие Мессинга в этом расследовании получило отражение в некоторых публикациях [72]. Однако надо признать, что последующая тщательная проверка указанного эпизода позволила выявить совсем иное. Много лет спустя автору удалось выяснить, что оперуполномоченный УБХСС, составляя «справку» о «телепатической помощи Мессинга», просто легендировал перед следователем получение агентурной информации в отношении В., которая рассказывала сокамерникам о своих деяниях… На самом деле Вольф Мессинг никаких мыслей допрашиваемой В. не читал.
Есть многое на свете, друг Горацио… Наше краткое упоминание о «криминалистических» успехах Мессинга [73] было направлено некоторым видным советским криминалистам с просьбой высказать свое мнение. Заведующий кафедрой криминалистики Ленинградского государственного университета проф. И.Ф. Крылов в своей книге «Были и легенды криминалистики» [74] целую главу назвал «Криминалистика и парапсихология». Взяв за основу нашу публикацию в журнале «Уральский следопыт», И.Ф. Крылов прибавил к ней ряд других материалов и подверг нашу работу резкой критике за «слепое доверие к сенсационным сообщениям» и за попытку «перенести на отечественную почву «потрясающие» описания, которыми пестрит парапсихологическая литература разных стран» [Там же].
Совсем иначе поступил заведующий кафедрой криминалистики МГУ профессор А.Н. Васильев, которому я тоже направил экземпляр публикации из «Уральского следопыта». Александр Николаевич 10 января 1979 г. написал мне обстоятельное (на четырех страницах) письмо [75], в котором откровенно высказался на щекотливую в те годы тему о парапсихологии в криминалистике. Он отмечал: «Если фактически такие явления есть (я сам наблюдал их…), то, значит, должно быть и научное объяснение, потому что не будем же мы относить их к чертовщине. А наука пока еще досконально не разобралась в этом. А мало ли есть явлений, которые существуют, но природы их мы пока не знаем…».
Далее А.Н. Васильев указал: «Конечно, Вы правы, что в данное время об официальном использовании парапсихологии не может быть речи, но если бы такой феномен был под руками, то я, как следователь, использовал бы его, например, для обнаружения трупа исчезнувшего и предполагаемого убитым человека. Конечно, как правило, должны быть установлены источники полученных сведений о том или ином доказательстве, но, ведь, если по оперативным данным станет известно, что труп зарыт там-то и действительно обнаруживается, то разве труп сам по себе со всеми следами на нем и место обнаружения не имеют доказательственное значение? Конечно, имеют».
Желая мне, молодому тогда еще следователю, успехов в работе, профессор А.Н. Васильев завершил свое письмо так: «Главная трудность заключается в том, что этих парапсихологов "раз-два и обчелся", а будь они под руками, почему бы и не использовать вроде "черного ящика" в кибернетике: результат достоверный, а почему он получается – пока не знаем…».
Ещё раньше по данной теме высказался Р.С. Белкин. Когда «Литературная газета» в номере 1 за 1975 г. опубликовала фотоснимки и фрагменты мемуаров польского «криминалистического экстрасенса» Чеслава Климушко, я направил запрос о реальности подобных явлений в редакцию журнала «Советская милиция». Начальник отдела данного журнала Н. Маркевич в своем письме № 1066 от 12 марта 1975 г. сообщил: «С Вашим письмом мы ознакомили начальника кафедры криминалистики Академии МВД СССР профессора Р. С. Белкина. Его мнение, а равно и мнение других ученых Академии, категорично: «Экстрасенсы – это шарлатаны. Их «успехи» – совпадение обстоятельств» [76].
После многолетнего изучения проблемы «криминалистических экстрасенсов» автор разделяет точку зрения профессоров Р.С. Белкина и И.Ф. Крылова.
В Советском Союзе с эстрадными номерами «чтения мыслей» успешно выступали другие артисты – К. Николаев, Е. Виноградов, Ю. Горный, М. Куни. Однако никто из них не объявлял себя «настоящим телепатом», не заявлял о своих встречах со Сталиным, Эйнштейном, Ганди и Пилсудским. Доктор медицинских наук П. Симонов, например, отмечал: «По моим наблюдениям, Михаил Куни делает всё, что делает В.Г. Мессинг, и даже больше: например, демонстрирует опыты с запоминанием огромного количества информации. Своим замечательным экспериментам Куни тут же дает правдоподобные объяснения. Выступление Куни проходит деловито, спокойно и… очень напоминает обычную научно-популярную лекцию.
В.Г. Мессинг – артист. Его имя окружено ореолом загадочности и легенд. Выступления Мессинга проходили в атмосфере известной нервозности, наэлектризованности и самого артиста, и окружающей его аудитории. Подобная атмосфера повышает впечатляющее воздействие опытов на зрителей, а с другой стороны, способствует «разработке» индуктора, усиливает его непроизвольные реакции…» [77].
И не случайно известный артист ленинградской эстрады Михаил Абрамович Куни, упоминаемый выше, так оценил мемуары Мессинга, составленные журналистом М.В. Хвастуновым: «Даже в самой фантастической литературе должна быть логика, здравый смысл, связь с наукой, научной гипотезой, научным предвидением. В приведенных «фактах» (журнал "Наука и религия", "Мессинг о себе") нет ничего общего со всем тем, что я сказал выше.
"Я телепат" – с таким же успехом Мессинг мог бы сказать: "Я Христос" (пожалуй, Христос не смог бы сделать всё то, о чем пишет Мессинг).
Но более всего меня удивляет, что журнал "Наука и религия", призванный разоблачать мистику и кликушество, делает как раз обратное» [78].
Подведем итоги нашего исследования.
1. Нет ни одного документально подтвержденного случая, чтобы В. Мессинг оказал помощь правоохранительным органам или спецслужбам, используя парапсихологические феномены телепатии или ясновидения.
2. Вольф Мессинг не обладал никакими сверхъестественными качествами психики. Его многолетние выступления с «психологическими опытами» обусловлены способностью улавливать идеомоторные акты человека-индуктора. Все публичные номера Мессинга успешно повторяли другие артисты, не претендующие на обладание парапсихическими способностями.
3. Наиболее эффективные фрагменты биографии В. Мессинга «О самом себе», создавшие ему широкую рекламу, являются откровенным вымыслом.
Именно этот вымысел продолжали всерьез обсуждать действующие лица телевизионного фильма «Вольф Мессинг – первый советский экстрасенс», который был показан 15 февраля 2005 г. в 23 час. 20 мин. на канале «Россия» (ЗАО, кинокомпания «Пигмалион», автор сценария – Карина Календрова). Зрителям преподнесли фрагменты «мемуаров», написанных журналистом М. Хвастуновым, разбавленные кадрами кинохроники минувших лет и воспоминаниями нескольких лиц, часть которых с Мессингом вообще не была знакома. Аналогичного содержания фильм под названием «Я вижу мысли людей» был показан 20 декабря 2005 г. (ЗАО, «Первый канал», составитель – К. Добродина). Здесь уместно привести очень верное наблюдение журналиста И. Елкова: «Как ни парадоксально, но предположения – более востребованный товар на медийном рынке. Читатель и зритель охотно «съедают» самые невероятные версии. Факты же всегда на порядок скучнее» [79].
В самом деле, никакого интереса у массового телезрителя не вызовет сообщение, что «знаменитый Мессинг» на самом деле не обладал сверхъестественными способностями, а демонстрировал публике те опыты идеомоторики, с которыми не менее успешно выступали многочисленные цирковые и ярмарочные «телепаты» Старого и Нового Света ещё в Х1Х в.; что малограмотный Мессинг никогда не был «профессором», не имел чести быть знакомым с лидерами и знаменитыми учеными ряда стран; что его «необычная» биография является вымышленной, наподобие тех биографий, которыми оперируют мошенники разных времен и народов. Такие журналистские «произведения» объясняются ещё и тем, что СМИ нуждаются в широкой аудитории. «По этой причине газетные описания имеют оттенок сенсационности, а репортеры и редакторы приукрашивают самые заурядные новости, стремясь их оживить. Подобные истории часто преподносятся так, чтобы читатель был убежден в их подлинности…» [5, с. 245].
Здесь можно привести мнение крупного русского физиолога, академика, князя И.Р. Тарханова, который ещё сто лет назад в своей книге исчерпывающе обосновал с позиций идеомоторики сущность эстрадного «чтения мыслей»: «Тешиться, забавляться этими опытами весьма естественно в качестве приятного и даже пикантного иногда развлечения, и все это для зрителей не представляет, конечно, ни малейшего вреда; вовсе не то, однако, как только опытам этим начинают придавать особое научное значение, открывающее будто бы новые горизонты, новые силы… Тут уж грань безвредности переступается, так как такого рода взглядами, вытекающими из невольного самообмана, поддерживаются ложные взгляды на явления природы и укрепляется томистическое настроение, которое подтачивает здравый смысл человека» [80].
Завершить наше исследование можно цитатами из книги [81] известного психотерапевта и психиатра М.И. Буянова: «Вольф Григорьевич Мессинг (1899–1974) для меня – олицетворение лжи» (с. 32); «как психиатр я видел, что это обыкновенный фигляр, возможно, даже страдающий клинически выраженной псевдологией» (с. 35); «Кем был Мессинг, если бы не придумывал, что общался с сильными мира сего? Обычным актером, которого театроведы отнесли бы к балаганным развлекателям. А соврал, придумал, сочинил о себе – глядишь, фильмы о нем ставят, журналисты соревнуются, кто еще что сочинит, словно не о живом человеке говорят, а о каком-то герое древнего мира» (с. 121); «все эти Вольфы Мессинги и иже с ними – порождение журналистской фантазии, невежества, доверчивости и коммерческих наклонностей, ничего общего с истиной всё это не имеет» (с. 45).
Библиография
Жбанков В.А. Свойства личности и их использование для установления лиц, совершивших таможенные правонарушения. М., 1999. С. 15.
Лаврухин С.В. Раскрытие умышленных убийств. Саратов, 1996. С. 45–46.
Побережный С. К вопросу о нетрадиционных технологиях в деятельности по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений // Закон и жизнь (Республика Молдова). 2006. < 2. С. 35.
Гришина Е.П. Нетрадиционные (неклассические) формы использования специальных знаний: современное состояние и перспективы применения // Современное право. 2005, < 11. С. 58.
Хэнзел Ч. Парапсихология. М., 1970.
Рицль М. Парапсихология: Факты и мнения. М., 1999. С. 6.
Бирюков Д.А. Основные вопросы учения И.П. Павлова в атеистической пропаганде // Наука и религия. М., 1957. С. 162.
Тарханов И.Р. Внушение, гипнотизм и чтение мыслей. СПб., 1905.
Ч. 1.
Прейер В. Объяснение чтения мыслей с описанием нового приема для доказательства непроизвольных движений. М., 1890. С. 10.
Дубровский А.В. О так называемом чтении мускулов // Вестник знания. 1929. < 13. С. 495.
Пенская А.В. Экспериментально-психологическое исследование так называемого идеомоторного акта // Ученые записки ЛГУ. Сер. философских наук. 1953. Вып. 4; Бычков М.С. Биоэлектрические явления в моторной зоне коры головного мозга и в мышцах при так называемом идеомоторном акте// Там же.
Китайгородский А. Телепатия? Пожалуйста! // Литературная газета. 1983, 19 окт.
Вадимов А.А, Тривас М.А. От магов древности до иллюзионистов наших дней. М., 1966. С. 11.
Буянов М.И. От одиночества к общению, или контактология. М., 1998. С. 38, 39.
Мессинг В.Г. О самом себе // Наука и религия. 1965. < 10. С. 73.
Мессинг В.Г. О самом себе // Там же. < 11. С. 59.
Орешкин П. «Чтение мускулов», а не мыслей // Техника-молодежи. 1961. < 1. С. 32.
Бирюков Д.А. Основные вопросы учения И. П. Павлова в атеистической пропаганде // Наука и религия. М., 1957. С. 162, 163.
Львов В.Е. Фабриканты чудес. Л., 1974.
Мессинг В.Г. О самом себе // Наука и религия. 1965, < 7.
Бродзкий В. Гитлер называл Мессинга «врагом народа < 1», а Сталин выделил ему отдельную квартиру // Комсомольская правда. 2000, 12 авг.
Павлов А, Кузина С. «Факт ясновидения бесспорен», но перед сутью мы трепещем» // Комсомольская правда. 1998, 14 нояб.
Винокуров И., Гуртовой Г. Психотронная война. М., 1993. С. 226.
Воробьевский Ю.Ю. АНЕНЕРБЕ – оккультный меч рейха. М., 2004; Бабенко В., Гаков В. Голод прошлого // Наука и религия.1987, < 8, 9.
Первушин А.И. Оккультные тайны НКВД и СС. М., 2000. С. 6.
Архивы России. Москва и Санкт-Петербург: Справочник-обозрение и библиографический указатель. М., 1997. С. 212–216.
Личный архив автора, 2002 г.
Личный архив автора, 2001 г. Копия письма доктора Р. Вульпиус от 12 нояб. 2001 г.
Личный архив автора, 2002 г.
Письмо Ежи Редлиха от 13 апреля 2002 г. Личный архив автора, 2002 г.
Письмо от 18 мая 2004 г. < II-1/552/76/04. Личный архив автора, 2004 г.
Мессинг В.Г. О самом себе // Наука и религия. 1965, < 8.
Торчинов В.А., Леонтюк А.М. Вокруг Сталина: Историко-биографический очерк. СПб., 2000. С. 334.
Скибинская О. «Старший брат писал гимны, младший – шифровки» // Российская газета, 2003, 2 авг.
Гладков Т.К. Кузнецов. Легенда советской разведки. М., 2004. С. 65.
Письмо Т.К. Гладкова от 24 мая 2005 г. Личный архив автора, 2005 г.
Невский К. Вольф Мессинг, феномен «ПСИ» и некоторые требования науки // Прапор. 1966, < 7. С. 42 (на укр. яз.).
Блейхер В.М. Парапсихология – наука или суеверие? Ташкент, 1970.
Письмо В.М. Блейхера автору от 10 октября 1984 г. Личный архив автора, 1984 г.
Письмо < 03-2-2/83 от 23 мая 2001 г. Личный архив автора, 2001 г.
Письмо < 10/А-К-1016 от 10 сентября 2001 г. Личный архив автора, 2001 г.
Письмо < 187 от 21 февраля 2001 г. Личный архив автора, 2001 г.
Письмо < 958 от 18 сентября 2001 г. Личный архив автора, 2001 г.
Медведев Р., Медведев Ж. Сталин и атомная бомба // Российская газета. 1999, 21 дек.
Письмо < 10/К-519 от 11 марта 2002 г. Личный архив автора, 2002 г.
