Текст книги "В защиту науки № 4"
Автор книги: Эдуард Кругляков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
«Консультант» Сталина. По утверждению Мессинга, в 1940 г., когда он выступал на одной из клубных сцен Гомеля, его увезли с собой двое человек, доставили в какое-то помещение, где для беседы с артистом появился Сталин. Согласно Мессингу, Сталина «интересовало положение в Польше, мои встречи с Пилсудским и другими руководителями Речи Посполитой… Со Сталиным я встречался и позже. Вероятно, по его поручению были всесторонне проверены мои способности. Помню такой случай.
Мне предложили получить сто тысяч рублей в Госбанке по чистому бланку. Я подошел к кассиру, сунул ему вырванный из школьной тетради листок. Раскрыл чемодан, поставил у окошечка на барьер.
Пожилой кассир посмотрел на бумажку. Раскрыл кассу. Отсчитал сто тысяч… Для меня это было лишь повторением того случая с кондуктором, когда я мальчишкой ехал в Берлин. Закрыв чемодан, я отошел. Присутствовавшие в зале свидетели подписали акт о проведенном опыте. Затем с тем же чемоданчиком я вернулся к кассиру.
Он взглянул на меня, перевел взгляд на чистый тетрадный листок, насаженный им на один гвоздик с погашенными чеками, на чемодан, из которого я начал вынимать нераспечатанные пачки денег… и откинулся на спинку стула… Инфаркт!
К счастью, он выздоровел.
Другое задание состояло в том, чтобы выйти без пропуска из кабинета одного высокопоставленного лица. Я свободно прошел через три ряда охранников, заранее предупрежденных о том, чтобы меня не выпускать. Я выполнил задание без труда. Уйти из карцера в полицейском участке было куда сложнее» [32, с. 35].
Получается, что И.В. Сталин не нашел лучшего источника информации о жизни в Польше, чем беглого «эстрадного телепата», который всегда был далек от политики. Небезынтересно, что будущий президент Польши Пилсудский и его брат фигурировали на судебном процессе 1 марта 1887 г. вместе со старшим братом Ленина Александром Ульяновым (покушение на царя Александра III). Пилсудский и Ульянов принадлежали к одной организации и готовили одно покушение. То есть Пилсудского и Ленина в те годы сближало общее семейное революционное прошлое… Обращает на себя внимание и уклончивость Мессинга: он не утверждает, что Сталин являлся инициатором проверки его «способностей», а лишь предполагает это, употребляя слово «вероятно». Он ничего не сообщает про обстоятельства своих дальнейших встреч со Сталиным, позволяя читателям домысливать всё, что угодно.
И домыслы, конечно, появились. Историк В.А. Торчинов и кандидат философских наук, доцент Санкт-Петербургского университета А.М. Леонтюк издали книгу «Вокруг Сталина: историко-биографический справочник». Среди 850 статей, посвященных разным персонам в окружении Сталина, есть и биография В. Мессинга, в основу которой без всякой критической оценки положены те же «мемуары» «О самом себе». Эпизод с преодолением рядов охранников выглядит так: «…По поручению Сталина в Москве проверку его (Мессинга. – Н.К.) способностей проводил сам Берия. Именно в его кабинет, минуя многочисленную охрану, вошел без пропуска Мессинг» [33].
Авторы [33] указали, что «мемуары» Мессинга опубликованы в журнале «Наука и религия» (1987 г. № 5, 7, 8, 10), хотя на самом деле выходили они в 1965 г. (№ 7-11). Причина такой авторской небрежности нам неведома.
Журналист М.В. Михалков, на которого мы уже ссылались выше, данный эпизод описывает иначе: «Сталин долго беседовал с ним (Мессингом. – Н.К.), потом в шутку спросил: "А вы, товарищ Мессинг, сможете выйти из Кремля, если я не подпишу ваш пропуск и вдобавок предупрежу охрану?…" Через некоторое время Мессинг стоял через дорогу от Кремля, как раз напротив сталинского кабинета. Вождь махнул ему рукой: "Давай обратно!"».
«Всё просто – пояснил Мессинг по возвращении, – шагая по коридору, я посылал вперед электробиологические волны и внушал охране, что идет генерал, которого надо свободно пропустить. И меня пропустили».
Разведчик, которого не было. Журналистка Ольга Скибин– ская, которая взяла ниже приведенное обширное интервью у М.В. Михалкова, заметила: «Поверить в то, что рассказывает Михалков-младший, почти невозможно. Не поверить – можно ненароком обидеть заслуженного человека» [34].
Для определенного вывода о правдивости рассказов М.В. Михалкова о его встречах с В. Мессингом достаточно проанализировать тексты интервью этого «заслуженного человека».
М.В. Михалков родился в 1922 г. Вот фрагменты его автобиографии: «После получения аттестата зрелости меня приняли в пограншколу НКВД, так как я отлично знал немецкий язык. Окончил я её в 18 лет и получил направление в город Измаил. Бои… окружение… фашистский лагерь. Потом побег, расстрел… Снова лагерь, снова побег и снова расстрел. Как видите, я остался жив… Мне довелось выдавать себя за офицера эсэсовской дивизии "Мертвая голова", потом «служить» в танковой дивизии СС, немецкой разведшколе в Познани… 25 февраля 1945 г. с приближением Красной Армии немецкая разведшкола снялась и заняла оборонные рубежи… Во время боя я, зная пароль, перешел линию фронта к нашим…» [34].
Нетрудно подсчитать, что М.В. Михалков окончил школу пограничников в 1940 г., а в начале Великой Отечественной войны попал в плен. Но вот та же журналистка О. Скибинская задает М.В. Михалкову вопрос: «Это правда, что от КГБ вы курировали известного мага и гипнотизера Вольфа Мессинга?» И тот без смущения заявляет: «Правда». Скибинская задает новый вопрос: «А использовались ли способности Мессинга спецслужбами СССР?» На это М.В. Михалков отвечает так: «Однажды мы с ним (Мессингом. – Н.К.) приехали в одно из военных училищ, где готовили будущих разведчиков. Мессинг побеседовал с одним курсантом и потом посоветовал генералу: "Надо проверить парня в экстремальных условиях…" Потом Мессинг побеседовал с другим курсантом. "А этот молодой человек очень своеобразный. У него аналитический ум, отличная память, волевой характер, но его главное качество – высочайшее самообладание. В экстремальной ситуации он в долю секунды сможет найти единственный правильный выход и этим избежит смертельной опасности…" Этим курсантом был будущий легендарный разведчик Николай Кузнецов» [34].
Из этого текста следует, что 18-летний выпускник пограншколы НКВД М. Михалков был в доверительных отношениях с Мессингом ещё до начала (!) Великой Отечественной войны. Причем каким-то загадочным образом юный Михалков и лицо, ещё не получившее советского гражданства, – Мессинг – удостоились чести тестировать будущих разведчиков в секретной школе! Но главное не это. М.В. Михалков в интервью «Комсомольской правде» признается: «…После войны, когда узнал, что Мессинг гастролирует в Москве со своими "психологическими опытами", мне захотелось познакомиться с ним лично, что вскоре и произошло. Я тогда очень интересовался гипнозом, телепатией и йогой и хотел, чтобы Мессинг помог мне разобраться в моей военной судьбе, объяснил, как мне удалось преодолеть, казалось бы, непреодолимые трудности» [21].
Выходит, не было никакого «курирования» Мессинга от органов КГБ, а имел место живой интерес «частного лица» – Михалкова к эстрадному «телепату». И не мог Михалков до войны инспектировать с Мессингом разведшколу, хотя бы потому, что он ещё не успел на тот период с ним познакомиться. И не мог также Михалков присутствовать при тестировании Николая Ивановича Кузнецова Мессингом: Кузнецов погиб в 1944 г., за ряд лет до того, как Михалков первый раз пришел на сеанс Мессинга… Налицо вариант «встречи с Эйнштейном» в 1915 г., которой, как мы показали, вовсе не было.
Мессинг и Михалков не могли вообще встречаться в спецшколе с Н. Кузнецовым, потому что последний никогда там не обучался. Николай Иванович Кузнецов стал секретным сотрудником окружного отдела ОГПУ Коми-Пермяцкого автономного национального округа, когда М. Михалкову было всего десять лет… 10 июня 1932 г. Кузнецову был присвоен кодовый псевдоним «Кулик», затем после переезда в Свердловск Кузнецов в 1934 г. стал «Ученым», а в 1937 г. – «Колонистом». С 1939 г. Кузнецов переезжает в Москву, где начинает работать в Главном управлении госбезопасности НКВД СССР. Один из руководителей советской контрразведки в те годы, генерал-лейтенант Л.Ф. Райхман вспоминал: «…Идеальным вариантом, конечно, было бы направить его (Кузнецова. – Н.К.) на учебу в нашу школу… Но мешали два обстоятельства. Во-первых, учеба в нашей школе, как и в обычном военном училище, занимала продолжительное время, а нам нужен был работник, который приступил бы к работе немедленно, как того требовала сложившаяся оперативная обстановка. Второе обстоятельство – несколько щепетильного свойства… У Кузнецова в прошлом – сомнительное социальное происхождение, по некоторым сведениям отец то ли кулак, то ли белогвардеец, исключение из комсомола, судимость, наконец… В конце концов мы оформили Кузнецова как особо засекреченного спецагента с окладом содержания по ставке кадрового оперуполномоченного центрального аппарата. Случай почти уникальный в нашей практике, я, во всяком случае, такого второго не припоминаю» [35].
Автор превосходной документальной книги о Н.И. Кузнецове писатель Т.К. Гладков [35] удостоен за эту работу премии Службы внешней разведки РФ. Он использовал в ней множество до сих пор закрытых материалов спецслужб России. На мое письмо Т.К. Гладков ответил, что лично знаком с М.В. Михалковым, который «разведчиком никогда не был, никого в спецшколах НКВД не инспектировал» [36]. Так что и эти утверждения о Мессинге при проверке оказались придуманными.
Обман кассира или обман читателей? Прежде чем ответить на вопрос – заставляли ли Сталин и Берия Вольфа Мессинга демонстрировать необычные способности телепата, рассмотрим описанный «случай в банке» с позиций профессионалов банковского дела. Журналист К. Невский, изучивший «мемуары» «О самом себе», обратился к компетентным специалистам – управляющему Харьковской областной конторой Госбанка А.П. Найдену, главному кассиру указанной конторы В.Д. Босо– тону и главному ревизору Я.М. Прядку с просьбой прокомментировать утверждение Мессинга о получении ста тысяч рублей в банке. Вместо ответа трое опытных специалистов просто рассказали, как получают деньги в государственном банке (этот порядок существовал и во времена, описанные Мессингом): «Чек подают бухгалтеру, у которого никаких денег нет. Потом этот документ проходит уже внутренними каналами банка. Чек проверяют ревизоры, если сумма велика, то их не меньше двух. Дальше оформленный чек поступает к кассиру, который готовит документы, отсчитывает деньги и лишь потом вызывает клиента. Он (кассир) спрашивает у клиента его фамилию, какую сумму денег он должен получить и другие сведения (для какой организации и т. п.). Таков порядок» [37].
Этапы этого оформления чека, конечно, не были известны автору «мемуаров» «О самом себе», поэтому в его изложении предполагаемый им процесс получения денег в Госбанке выглядит столь просто (и совершенно неправильно). Об этом пишет и доктор медицинских наук В.М. Блейхер [38], который на мое уточняющее письмо ответил так: «Нет никаких научно обоснованных данных, подтверждающих сверхъестественные способности артиста В.Г. Мессинга. Все его номера в "Психологических опытах" основаны только на улавливании им идеомоторных реакций партнера из зрительного зала…» [39].
Нигде не фигурирует. Тема предполагаемых контактов «эстрадного телепата» Мессинга с такими советскими руководителями, как И.В. Сталин и Л.П. Берия, не могла успешно разрабатываться без обращения к соответствующим архивным источникам. Вот что ответил мне начальник отдела архивного государственного департамента республики Грузия Ф. Данелия: «В государственных архивах Грузии нет документов, подтверждающих встречу И.В. Сталина с артистом В.Г. Мессингом в 1940–1953 гг. Их нет и в бывшем партийном архиве Грузии (ныне – архив Президента Грузии). Советуем обратиться в Москву, в архив КГБ или Центральный партийный архив» [40].
Заместитель начальника Центрального архива ФСБ РФ А.П. Черепков сообщил: «В Центральном архиве ФСБ России сведений о встречах и контактах Мессинга В.Г. со Сталиным И.В. и Берией Л.П. не имеется» [41].
Как выяснилось, архив ЦК КПСС переименован в Российский государственный архив социально-политической истории (Москва, ул. Большая Дмитровка, 15). Здесь, в частности, хранятся документы, зафиксировавшие ежедневные встречи Сталина с посетителями. Директор архива К.М. Андерсон ответил мне так: «Российский государственный архив социально-политической истории сведениями о встречах и контактах И.В. Сталина с Вольфом Мессингом не располагает. В журнале "Исторический архив" (1994, № 6; 1995, № 2, 3, 4, 5–6; 1996, № 2, 3, 4, 5–6; 1997, № 1) публиковались записи лиц, принятых И.В.Сталиным в его кремлевском кабинете. Данные о приеме Вольфа Мессинга в журнале отсутствуют» [42].
В «мемуарах» Мессинга и кинофильмах о нем фигурирует телеграмма от имени И.В. Сталина. Здесь речь идет не о личных контактах, а лишь о стандартной форме благодарности вождя в отношении «правильного поведения» советских людей. Так, миллионы граждан СССР в годы Великой Отечественной войны вносили в фонд обороны свои личные пожертвования (нередко весьма значительные). Например, на деньги В.Г. Мессинга было построено два истребителя, участвовавшие в боях с немцами. Телеграмма за подписью И.В. Сталина, адресованная В.Г. Месингу, была стандартным проявлением такого «высочайшего» одобрения, а самих подобных телеграмм и благодарностей с факсимильной подписью Сталина было огромное количество. Директор Российского государственного архива социально-политической истории К.М. Андерсон сообщил автору, что в его архиве «хранится очень большая коллекция документов, писем и телеграмм советских и зарубежных граждан об их пожертвованиях в Фонд обороны СССР в 1942–1945 гг. и ответы И.В. Сталина на них. Однако среди документов нет обобщающих сведений о количестве писем по регионам и механизме ответов И.В. Сталина на эти письма» [43].
Нет ничего удивительного в том, что легенда о контактах Мессинга со Сталиным не выдержала документальной проверки. Подобных легенд немало и в отношении гораздо более известных людей, например о создателе советской атомной бомбы, трижды Герое Социалистического Труда, академике И.В. Курчатове. Но вот что сообщают ученые-историки Рой и Жорес Медведевы, авторы многочисленных книг, посвященных Сталину: «Частых встреч Курчатова и Сталина, о которых иногда пишут, не было… В действительности же Курчатов приглашался к Сталину только два раза – 25 января 1946 г. и 9 января 1947 года» [44].
Можно обоснованно предположить, что если бы В. Мессинг, проживавший после побега из Польши на территории Белоруссии, действительно привлек к себе внимание советских спецслужб (увезен из Гомеля на встречу со Сталиным, как утверждает артист в своих «мемуарах»), то в соответствующих архивах об этом должны сохраниться упоминания. На запрос автора данной статьи ответил начальник Центрального архива КГБ республики Беларусь Л.В. Пименов: «Сведений в отношении Мессинга Вольфа Гершиковича, 1899 г. рождения, уроженца местечка Гора Кальвария, в Центральном архиве КГБ республики Беларусь, а также в Национальном архиве республики Беларусь не имеется» [45].
В 90-х годах ХХ в. российские архивы допустили исследователей в значительную часть своих фондов, ранее закрытых для ученых. Стали доступными и тетради, в которых скрупулезно регистрировались посетители сталинского кабинета с 1927 по 1953 г. Теперь нетрудно убедиться, что многие авторы, сообщавшие о встречах Сталина с тем или иным человеком, либо добросовестно заблуждались, либо лгали – таких встреч вообще не было, как это произошло с проверкой эпизодов «Сталин – Мессинг».
Лжераввин с Горы Кальвария. Таким образом, можно считать несостоятельными все главные эпизоды «мемуаров» Мессинга, на проверку оказавшиеся вымыслом. И здесь необходимо упомянуть документальную повесть И. Шенфельда «Раввин с Горы Кальвария или загадка Вольфа Мессинга» [47]. Произведение опубликовано в 1989 г. в журнале «Грани» (№ 153 и 154), издаваемом на русском языке во Франкфурте-на-Майне.
Исследование Шенфельда посвящено изучению настоящего жизненного пути Вольфа Мессинга. Автор превосходно знает то, о чем пишет: ещё в 30-х годах минувшего столетия он был знаком с ремеслом Мессинга по объявлению в одной из варшавских бульварных газет: «Вольф Мессинг, раввин с Горы Кальвария, ученый каббалист и ясновидец, раскрывает прошлое, предсказывает будущее, определяет характер» [47, с. 7].
Шенфельд сообщает, что в 1941 г. он оказался в Ташкенте, где стал проживать и Мессинг, успешно гастролировавший с «психологическими опытами». В начале 1943 г. оба они оказались в одной камере внутренней тюрьмы НКВД Узбекистана – на них донес некий Абрам Калинский, агент НКВД, который «был специалистом по беженцам из Польши. Он их сперва обирал, скупая у них последние ценные вещи, а затем доносил на них органам» [47, с. 5–24]. Шенфельд вспоминает: «Так начались наши разговоры, разговоры двух евреев, которых посетило одинаковое горе… Я говорил мало, а молчаливый и недоверчивый до того Мессинг вдруг стал словоохотлив… Может быть, он думал, что настали его последние дни и ему надо было вспомнить всю свою жизнь? А может быть, у него теплилась надежда, что я вдруг останусь в живых и расскажу когда-то где-то о его судьбе…» [47, с. 26, 27]
Настоящая биография Мессинга разительно отличалась от той фантастической жизни, изложенной в «мемуарах» «О самом себе». С юности Вольф выступал в бродячих цирках Польши (номера иллюзионистов). Когда стал взрослым, освоил трюки эстрадной телепатии, в том числе «так называемые "контакты через руку", где при сноровке и соответственном предрасположении можно добиться удивительных успехов» [47, с. 44, 45]. После нападения Гитлера на Польшу Мессинг без особого труда перебрался в СССР. Здесь он начал выступать с демонстрацией «чтения мыслей», сначала в составе агитационных бригад, а затем с индивидуальными поездками от Госконцерта. Массовый зритель к этим концертам испытывал значительный интерес, что льстило беглому артисту, который признавался: «Я быстро научился ничему не удивляться. А главное – не показывать своего невежества. Если я чего-то не знал или не понимал, я помалкивал и многозначительно улыбался. Всем хотелось знать, как меня принимали на Западе в столицах и других больших городах, что писала обо мне пресса. Прямо я врать не хотел, а вертел вокруг да около. Да ведь они и не поверили бы, что я до сих пор, кроме Польши, нигде не был…» [47, с. 58].
Шенфельд сообщает, что Мессинга вскоре освободили, и он продолжал выступать с концертами, а Шенфельда осудили к 10 годам лишения свободы «за шпионаж».
Для проверки объективности мемуаров Шенфельда я обратился в Генеральную прокуратуру Республики Узбекистан, попросив сообщить сведения о его аресте и осуждении. Все сведения, сообщенные Шенфельдом о себе в мемуарах, нашли подтверждение. Начальник отдела по надзору за соблюдением законов в органах службы национальной безопасности Е.Т. Агзамходжаев сообщил, что изучил материалы данного архивного уголовного дела.
«Установлено, что Шенфельд Игнатий Нотанович, 1915 года рождения, уроженец г. Львова, образование высшее, холост, до ареста 28 января 1943 года работавший экспедитором эвакогоспиталя № 1977 на ст. Бараш, Южно-Казахстанской области, постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 16 августа 1943 г. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 57-1 Узбекской ССР – шпионаж (в редакции 1926 года) и осужден к 10 годам лишения свободы.
На основании протеста военной прокуратуры Туркестанского военного округа от 15 октября 1966 года, определением военного трибунала ТуркВО от 4 ноября 1966 года постановление Особого совещания при НКВД СССР от 16 августа 1943 года в отношении Шенфельда Игнатия Нотановича было отменено, а уголовное дело прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления, то есть он реабилитирован по данному уголовному делу» [48].
И. Шенфельд в своей документальной повести-исследовании стремится к максимальной объективности изложения фактов, в отношении себя и других лиц. О Мессинге он сообщает, что. хотя слава «чтеца мыслей» ему льстила, «сам он её не добивался и не участвовал в создании вокруг себя легенды… О своем скудном прошлом он не распространялся и, естественно, не был заинтересован, чтобы в нем копались» [49, с. 80, 81].
К этим утверждениям надо отнестись критически: после выхода в свет «мемуаров» В. Мессинг в многочисленных интервью подтверждал достоверность своего жизнеописания. Так, в 1971 г. во время гастролей по Читинской области Мессинг заявил журналисту: «Эйнштейн – необыкновенный человек. Он первым сказал, что я буду «вундерманом». Я прожил у него в доме несколько месяцев…» [50]. Как уже говорилось выше, Эйнштейн с Мессингом вообще не встречался и в период с 1913 по 1925 г. в г. Вене не проживал. Текст мемуаров обязывал Мессинга удостоверять подлинность описываемых в них событий, несмотря на закономерные скептические вопросы, которых возникало немало.
Фальсификатор, да ещё и Хвастунов. И. Шенфельд называет настоящего автора «мемуаров» «О самом себе». «Михаил Васильевич Хвастунов, писавший под псевдонимом «М. Васильев» и известный в Москве как «Михвас», был видным журналистом и ловким «популяризатором» в разнообразных отраслях науки. Он выпустил большую серию «Человек и Вселенная». С Вольфом Мессингом же он встретился, когда составлял брошюру «Человек наедине с собой»… Хвастунов сообразил, каким бестселлером могла бы стать книга Мессинга о самом себе. Но поскольку Мессинг был полуграмотен, а в русском языке более чем слаб, они заключили договор, по которому Хвастунов выговорил себе восемьдесят процентов всех гонораров за «литературную обработку» материала (!).
Он затворился с Мессингом в своей подмосковной даче и там в течение недели пытался выжать из того хоть какие-нибудь мало-мальски сенсационные воспоминания. Но воспоминания Мессинга, как мы знаем, вовсе не соответствовали его всесоюзной славе и ходившим о нем легендам. Надо было изобрести новую биографию о блистательной карьере, которая началась… как у Геракла, чуть ли не с пеленок – благо ремесло фальсификации биографий для знатных особ в Советском Союзе было широко распространено.
И вот «Михвас» стряпает невероятный комикс под названием «Вольф Мессинг: о самом себе». Вся жизнь Мессинга представлена там как вереница чудесных и чреватых последствиями встреч…
Ко всему этому стоит добавить, что «Михвас» иностранных языков не знал, на Западе никогда не был и специфика тамошней политической и общественной жизни была ему неизвестна, правдоподобно же фантазировать он не сумел. Всё произведение было состряпано в стиле, «как это себе представляет маленький Вася». Читателей «Михвас», по-видимому, считал идиотами, которые примут все за чистую монету; о редакторах советской печати он был такого же мнения. Чтобы придать «воспоминаниям» Мессинга вес, «Михвас» нашпиговал их псевдонаучными вставками из своих же брошюр. Этим должно было быть создано впечатление, что автор воспоминаний глубоко ученый человек и знает, что говорит, когда рассуждает о психологии, психоанализе, магнетизме, гипнозе, оккультизме… Это также, что не менее важно (для Хвастунова. – Н.К.), увеличивало количество печатных листов» [49, с. 81–83].
Подтверждение процитированным фрагментам исследования И. Шенфельда можно найти в открытой печати. Известный журналист Ярослав Голованов сообщал: «…Мой учитель «Михвас» – зав. отделом науки «Комсомолки» М.В. Хвастунов – в 60-х годах написал книжку о знаменитом Вольфе Мессинге, разъезжавшем по стране с концертами, которые обозначались на афишах как "Психологические опыты"» [51]. На мое письмо с уточняющими вопросами Я.К. Голованов ответил: «В обществе Мессинга я провел один вечер, где и состоялись разговоры, описанные в "Комсомольской правде" 30 июля 1989 года. Больше я его никогда не видел, так что информатор из меня никудышный» [52].
О работе «Михваса» в 1965 г. над «мемуарами» Мессинга писала и дочь этого журналиста Наталья Хвастунова [53].
О том, что никаких вариантов собственноручной автобиографии Мессинга не имелось, мне сообщила его ассистент (1961–1974 гг.) В.И. Ивановская, отметив: «…Вы – единственный человек, который интересуется архивом Вольфа Григорьевича, или, по паспорту, – Гершиковича Мессинга после его смерти. Обычно интересовались его бриллиантами… Насчет архива Вольфа Григорьевича могу сказать, что рукописей у него не было… Если называть архивом газеты, журналы, фотографии, афиши, грамоты за шефские выступления, письма с просьбой о лечении, то это хранится у меня в папках…» [54].
Разоблачение. После выхода в свет «мемуаров» «О самом себе» разные профессионалы обратили внимание на неправдоподобность изложенного и путаницу в научных терминах. Специалист по чтению идеомоторных актов В.С. Матвеев, встречавшийся с Мессингом, отметил в этих мемуарах «совершеннейший произвол в употреблении научных понятий гипноза, внушения и мысленного внушения (телепатии), беспрецедентное в советской литературе самоутверждение своей собственной личности и своих редчайших способностей» [55]. В то же время В.С. Матвеев отметил, что Мессинг ни разу не продемонстрировал ни одного из тех фантастических трюков, что описаны в его мемуарах, ни разу не согласился на обследование его «дара» учеными. Сам Валентин Степанович по окончании в 1948 г. Уральского университета работал учителем, а с 1952 г. более тридцати лет преподавал на кафедре педагогики и психологии Уральского государственного университета, читал курсы логики, педагогики, эстетики, физиологии высшей нервной деятельности, занимался научными изысканиями [56]. С 50-х годов минувшего столетия В.С. Матвеев прочел сотни лекций по теме «разоблачение предрассудков о возможности чтения мыслей на расстоянии». Каждая лекция сопровождалась демонстрацией двух-трех экспериментов с разными индукторами, после чего В.С. Матвеев пришел к выводу, что опыт с «чтением мыслей» может быть удачно проведен всегда, с любым психически нормальным человеком, добросовестно старающимся думать только о загаданном действии. В своей работе он отмечает:«…Автору настоящей книги на опытах с сотнями людей довелось убедиться, что независимо от возраста, пола, профессии, независимо даже от языка, на котором думает индуктор, каждый человек обнаруживает достаточно выраженные для успешного проведения опытов идеомоторные движения. Опыт не удается или удается с трудом лишь в тех случаях, когда индуктор находится в состоянии опьянения или сосредоточивает внимание на своих движениях, сознательно задерживая идеомоторные акты, но в этих последних случаях нарушается условие опыта – сосредоточение мысли только на приказании экспериментатору о выполнении задуманных действий» [57, с. 128].
В другой своей книге, выпущенной издательством Уральского университета, В.С. Матвеев подробно рассказывает о своей встрече с В.Г. Мессингом, категорически отказавшемся демонстрировать не чтение идеомоторных актов, а «классическую телепатию», приводит примеры ошибок и мистификаций со стороны В. Мессинга, а также описывает свои успешные опыты по обучению школьников тем же эстрадным номерам, с которыми Мессинг выступал по стране [58].
В.С. Матвеев отмечает: «Профессиональные артисты-экспериментаторы… нередко прибегают к специальным приемам, чтобы воздействовать на чувства индуктора и вызвать у него идеомоторные движения в яркой форме. Так, В. Мессинг, например, во время опытов проявляет излишнюю суетливость, руки его дрожат, дыхание делается тяжелым, иногда он позволяет себе раздраженно покрикивать на индуктора: "Думайте! Думайте! Вы совсем не думаете!" Все это приводит индуктора в состояние столь большой взволнованности, что он, не осознавая этого, чуть не силой ведет экспериментатора… в соответствии со своим мысленным приказанием» [57, с. 127, 128].
Аналогичную картину наблюдал на выступлениях В. Мессинга академик Ю.Б. Кобзарев: «Я был на его сеансах, наблюдая за особенно трудными – даже для Мессинга – опытами, когда идущий сзади человек направлял его движение без какого-либо сенсорного контакта. Он страшно нервничал, на лице была написана мука. Резко бросался из стороны в сторону, влево, вправо, все время сердясь на идущего сзади: "Вы плохо представляете, куда я должен идти! Вы плохо меня направляете, вы не думаете об этом! Вы должны ясно представить себе, как я иду в нужном вам направлении. Тогда я восприму ваш образ". В конце концов индуктор как-то обучался, и Мессинг шел туда, куда надо» [59].
Псевдология или вранье. Кандидат медицинских наук Г.М. Екелова заметила: «Факты, приведенные Мессингом, можно разделить на две категории. К первой принадлежат те, которые легко объясняются современной наукой о мозге, например, почти весь раздел о гипнозе. К другой – свидетельства о загадочных явлениях человеческой психики. Но факты второй категории имеют особый характер – они все без исключения маловероятны. Их описания не отвечают самым элементарным требованиям, которые предъявляются к научным фактам» [60, с. 41, 42].
Г.М. Екелова дипломатично не называет автора «мемуаров» лжецом, а прибегает к медицинской терминологии: «Как психиатр, я не могу не обратить внимания на некоторые несоответствия в рассказе Мессинга. Отдельные детали, безусловно, могли появиться лишь в воображении автора, но он твердо уверен, что это было в жизни. Псевдология – так называется это явление – наблюдается у многих людей… Кроме того, Вольф Мессинг в своем очерке сплошь и рядом старается вещи, сравнительно простые и ясные, обернуть покровом загадочности и таинственности» [60, с. 43].
И. Шенфельд показывает, как литературное создание М.В. Хвастунова, оформленное в виде «мемуаров» Мессинга, получило неожиданную новую жизнь за рубежом. В середине 60-х годов минувшего столетия специалисты ряда институтов на Западе, особенно в США, стали утверждать, что советское правительство уделяет значительное внимание разработке телепатической связи, с помощью которой в перспективе возможно наладить связь с экипажами подводных лодок, выполняющих специальные задания, а также с космонавтами на орбите. «Кроме того, КГБ с помощью телепатии якобы стремился когда-то осуществить свою заветную мечту: научиться читать мысли политических противников, диссидентов, раскрывать агентов иностранных разведок…» [49, с. 85].
В контексте названных интересов к парапсихологическим испытаниям, якобы проводимым в СССР, сотрудницы Американского общества психологических исследований Шейли Острендер и Линн Шредер выпустили в 1970 г. книгу «ПСИ – научное исследование и практическое использование сверхчувственных сил духа и души за железным занавесом». В течение последующих десяти лет книга выдержала 15 тиражей и была переведена на многие языки. Её четвертая глава носила название: «Вольф Мессинг, медиум, с которым экспериментировал Сталин».
