Текст книги "Невольники вольного города (СИ)"

Автор книги: Эдона Даас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Говорят, у них хвосты как у наших скогге, что с северных земель, – округлила глаза девушка.

– Я тоже такое слышал, – уверенно заявил Сардаха. – Только у наших скогге хвосты бычьи, а людей хвосты как у бобров, только длиннее.

– Интересная раса, – задумалась девушка.

– Они не раса, – учительским тоном пояснил наместник.

– А что?

– Яйцо!

– Эээ, – девушка было внимательно присмотрелась не перегрелся ли Сардаха в жарком мареве полуденного Атебьера, но вовремя вспомнила, что он маг огня.

– Люди после огромного цикла перерождений должны переродиться в магов, и душа их, выбрав себе маг мир, возродиться там в теле мага, станет душой мага, а значит бессмертной.

– А до этого что? Их душа может погибнуть? – шокировано спросила девушка.

– Душа любой расы бессмертна. Но люди еще не раса, это лишь будущие маги, в процессе цикла перерождений душа их должна развиваться, ее должно быть много, она должна познать страсти и аскезу, научиться смотреть на мир своими собственными глазами, творить, созидать и разрушать, но главное впитать много знаний. Если же все, что будет знать душа во всех своих жизнях это лишь еда, сон, соитие и примитивные развлечения, она умрет. Получается из неоплодотворенного яйца не вылупится цыпленочек.

– Оплодотворить душу могут знания? – рассудила Эфра.

– Ага. Только нужно не быть идиотом и думать, что уж ты то знаешь, – хохотнул Сардаха. – Как, например, в техногенных мирах, закончив академии люди забрасывают развитие, живут по инерции, по стандартному алгоритму в рамках полученных когда-то знаний. Считают себя при этом вполне развитыми. Тогда как, к примеру, садовник не имеющий образования, почти каждый день, узнает что-то новое из жизни растений, читает про них, создает сады и клумбы. Вот у садовника в этом случае гораздо больше шансов достичь бессмертия, став магом.

– Интересно, их пристрастия в цикле влияют на то, какими магами они будут? – предположила Эфра.

– Это, кстати, занимательная теория, девочка моя, – заметил наместник и велел кучеру остановиться.

В западной части, в районе, что располагался у самой стены было уж не проехать в экипаже. Слишком много тут сновало горожан. В основном разумеется торговцы. Тут же было разбито множество навесов. Образовался даже небольшой стихийный базар.

Боевым магам не нужно было ходить далеко в город за едой – прямо у ворот продавали лепешки, жареных цыплят, колечки жаренного батата в специях, вареную кукурузу, мясо на шампурах и прочее в этом роде. Жар от печей казалось подогревал и без того горячий воздух, в котором отчаянно пахло едой. Тут же продавались и разнообразные чаи, так помогающие превозмочь жару. Стояли и кувшины со знаменитым Гайомским вином. Куда же без него? Хотя на юге вино пили редко, климат не располагал, на праздники бочки прикатывали. В толчее было не протолкнуться, но маги узнавали наместника и услужливо расступались. Сардахе даже удалось протиснуться к лотку со сладостями и купить Эфре засахаренный миндаль.

Выбравшись из толчеи и отправившись в сторону шатров, и хозяин, и невольница, облегченно выдохнули, хоть Сардаха и ставил на них щиты против жара, казалось они ощущают зной пусть и не физически, но психологически.

– И все же я люблю Атебьер ленивым и неторопливым, – наместник с неудовольствием оглянулся на гомонящую толпу.

– И думаю, магу огня очень подходит сей климат, – закинула в рот орешек девушка.

– Как и знойной ведьмочке рядом со мной, – ухмыльнуся Сардаха, выискивая взглядом шатер ордена Ферзя.

По гербу повешенному у входа в шатер легко обнаружили искомых магов. Те приняли наместника с холодной вежливостью. После того как все расселись на ковре, поставили перед каждым стакан с салепом. Вопросительно посмотрели на невольницу, Сардаха кивнул, тогда стакан вручили и ей. Эфра бросила томный взгляд на боевого мага, вручающего ей напиток, но тот никак не отреагировал. Салеп в Атебьере был редкостью, судя по всему, маги привезли его с собой, Сардаха поморщился от сладости напитка и от холодности магов.

Ап! Вот это было неожиданно, женщины ордена были рады его видеть, весьма похотливо оглядывали, с радостью согласились сношаться с его невольником. А мужчины были холодны как статуи и на Эфру, облизывающую губы, поглаживающую грудь и накручивающую на пальчик каштановые прядки волос, старались и вовсе не смотреть.

После довольно скованной беседы, и наместник, и его невольница поняли почему. Ашиль перестарался, похоже в столице Черных Дюн, так активно распускали нелицеприятные слухи, что боевые маги были готовы рвать и метать, лишь бы выиграть все поединки. И если женская половина ордена была готова смириться, что они сосут, то вот мужская часть была с этим категорически не согласна. Им было не до наместника, почтившего их своим визитом, не до его прекрасной чувственной невольницы-любовницы. Они были сосредоточены лишь на предстоящих боях. Сардаха и Эфра же были сосредоточены на их медальонах и аурах, хоть и не показывали этого, ленивого развалившись на подушках и потягивая вязкий приторный салеп.

– Ты так стараешься считать нас, господин наместник, – чуть насмешливо выдал глава ордена.

Сильный маг. Может стать занозой в заднице.

– Разумеется, – Сардаха не поменял скучающего выражения лица. – Вы соперники магов Атебьера. Должен же понять, кто противостоит моим людям. К примеру, согласно жеребьевке мой незаменимый фортификатор Рипа выступит против одного из вас.

– Без шансов, – ухмыльнулся глава ордена. – Он выйдет против меня.

Да и в любом случае без шансов. Рипа отличный фортификатор, а боевой маг так себе, а уж боец без магии так вооще тушите свет. Но беспокойство за своего – прикрытие отличное. Никто не заподозрит истинную причину копания в аурах. А Сардаха копался с усердно. Пытался настроиться на свой город и понять, был ли кто здесь ранее, но как и упоминали маги в беседе, все они были здесь впервые, связь с местом не прослеживалась, да и эгрегор города их пока даже в себя не принимал.

Эфра оставила бесполезные попытки зацепиться взглядами с кем-нибудь из магов. Все как один были холодны! И, кстати, все как один похожи. Схожи ликом, схожи станом все на них глядят орланом. Смуглые, черноволосые, с пронзительным взглядом ярко-желтых глаз жителей крайнего юга. И как и большинство боевых магов очень стройные и невысокие.

Насколько знала Эфра такая особенность присутствовала в большинстве маг-миров этой вселенной – боевая магия даровалась стройным некрупным юношам и девушкам, при этом крепким, гибким, быстрым.

Невольница решила пойти другим путем, выбрать жертву и самой попробовать навязаться в подруги. Выбирала по возрасту, ибо маг старше десяти тысяч лет наверняка уже встретил свою любовь, и во влюбленность ему играть не интересно, а в интимном плане перепробовал буквально все, маг моложе тысячи лет слишком юн, и, конечно же, остро отреагировал на провокации казначея, ему нет дела до девиц, в сердце только турнир. Вот Эфра и выбрала парочку магов, имеющих возраст в промежутке сих крайностей.

Сардаха, попрощался с магами, собрался было уходить. Как вдруг наместник, обхватив ладонями лицо своей невольницы, страстно поцеловал ее. После все же встал и удалился. Отойдя на достаточное расстояние от шатра, Сардаха схватил Эфру за запястье останавливая ее. Ох, магия огня не магия воздуха, но в мареве горячего воздуха Атебьера Сардахе легко удалось создать непроницаемую для слуха завесу вокруг него и невольницы.

– Итак, Эфра, кто из них? – упер руки в боки наместник.

– Я думаю, тот что самый красивый...

– Мать твою шлюху, Эфра, это мне ни о чем не говорит, – раздосадовано вздохнул Сардаха.

– Ну тот, что сидел аккурат напротив нас, с веселыми такими глазами, он единственный нам улыбался, и был похоже действительно рад пообщаться.

– Я тоже сделал на него ставку. Есть еще кто из остальных угрюмых сук?

– Любитель салепа, тот что выпил целых три стакана, он все же разглядывал меня, а потом отвлекался на напиток. Еще грустный маг, что сидел с самого края.

– Хорошо, – деловито потер ладони наместник. – Постарайся упасть на них, им в ноги или на колени, и сделай это как можно распутнее. И да, прости милая, когда мы войдем я сильно тебя ударю.

– Ты не должен просить прощения, хозяин, – изумленно посмотрела на господина Эфра. – Я ведь принадлежу тебе и ты волен делать со мной все что заблагорассудиться без малейшего укола совести.

– И все же, я его чувствую, – Сардаха обхватил лицо невольницы руками. – Ты дорога мне, моя Эфра. Такое счастье обладать тобой.

– Ударь меня, если нужно, – девушке стало тесно в груди при взгляде в прекрасное лицо наместника. – Я после тебя за это накажу.

Так предвкушающе это звучало, что Сардаха не сдержал сладострастного стона. Он привлек к себе ведьму и вжимаясь в нее напряженным пахом жарко прошептал:

– И все же на данный момент ты у нас будешь плохой девочкой. Зачем ты потеряла серьгу, Эфра? Я ведь дарю тебе дорогие украшения.

– Ты не просто так меня целовал там! Снял с меня серьгу, обхватив мою голову? Как ты ловок, мой господин, – прищурилась Эфра.

– Не вздумай ее найти, – хихикнул Сардаха. – Завтра один из самцов, на которых ты завалишься, принесет тебе ее.

Сардаха расслабил пояс на платье Эфры, которое было скроено по типу халата, но запахивалось сзади и заговорщики поспешили обратно в шатер. Члены ордена Ферзя изумленно посмотрели на вернувшегося наместника и его невольницы, которая похоже прибывала в смятении.

Наместник ворчливо сообщил о потере серьги. Эфра приблизилась к обозначенным магам, и успела лишь бегло осмотреть ковры, когда ощутила действительно сильный удар по лицу. Девушка, несмотря на то, что удар не был неожиданным напрягла все возможности своего тела, чтобы упасть на «правильного» мага, все они сидели на коврах в разных позах.

Эфра свалилась верно, полы платья на запахе услужливо распахнулись, являя взору магов оголенный зад выставленный к верху. Эфра отметила, что ствол у одного мага встал от развернувшейся перед ним картины, а сердце другого екнуло, от несправедливого обращения с девушкой. Остальные были абсолютно безучастны. Холодные суки! Чтобы они все бои проиграли. Дело было сделано! Сардаха больно схватил невольницу за запястье, поднимая ее с колен мага.

– Как ты смеешь разбрасываться украшениями, дрянь? – зло прошипел наместник. – Я изнасилую тебя сегодня с такой жестокостью, что вряд ли ты доживешь до утра.

Обоим требовалось немало усилий, чтобы закрыть ауры и не заржать табуном коней, ибо маг и невольница, прекрасно понимали кто кого будет насиловать с особым пристрастием этой ночью. Эфре все больше и больше нравилось сладко мучить ночами великого и ужасного наместника.

Глава 9

Глава 9

У ворот они встретили как раз приехавший по другой дороге экипаж с Ашилем и Лансом. Казначей планировал остаться до утра, так как завтра начинался Турнир Боевых Магов Южных Государств, и времени на то, чтобы вычислить свидетеля возвращенца и порешить его, оставалось немного. Нужно было обсудить ряд вопросов и согласовать действия. К сожалению, наместник, обязанный постоянно присутствовать на трибунах, в игре участия почти не принимал, прощупывать орден предстояло казначею и невольникам.

Ланс и Эфра первым делом двинулись в глубь сада, хотя теперь они жили в доме, всегда ходили к своему апельсиновому дереву, проверить как там их ящик. Это была первая вещь за многие сотни лет их жизни, которая им принадлежала. Все что ранее было на них надето, все чем они пользовались принадлежало их хозяевам. Но в вольном городе рабам дозволялось иметь свои собственные вещи, которыми они были вольны распоряжаться по своему усмотрению. Потом Сардаха подарил им также одежду и украшения, но ящик невольники все равно любили больше. Слишком много для них значил сей жест наместника и первая в их жизни вещь. Сардаха тоже пошел в сад, после того как невольники стали за ним ухаживать, выглядел сад значительно лучше. Наместник решил проверить не появились ли апельсины. Но буй там плавал, не было, конечно, апельсинов.

Сардаха посмотрел на своих рабов, которые аккуратно складывали в ящик свою одежду и украшения. Ланс любовно погладил деревяную стенку. Они его зачаровали! Да, зачаровали гребанный ящик, чтобы уберечь от повреждений и даже похищения.

В сердце Сардахи разливалась странная теплота. Когда он искал истинных невольников, рабов не только телом, но и душой, целью его было лишь найти доверенных лиц, чтобы спасти город, но сейчас он понял, как нравилось ему владеть такими для души. Существует столько разных видов любви, из которой рождается преданность – материнская, братская, любовь мужчины и женщины, дружеская, но оказывается бывает и такая... Самая странная из всех "любовей" – любовь к хозяину, а самое странное здесь то, что она может быть взаимной.

Сардаха, конечно, любит Эфру как женщину. Да что уж там... Пора себе признаться, влюбился в нее с первого взгляда еще там на невольничьем рынке. Но еще он любит ее как невольницу, как ту, кем полновластно владеет. Это очень странное чувство, и когда осознаешь, что и владеемый тобой отдается преданности и любви со всей страстностью, эти непривычные эмоции клубящиеся в сердце возрастают в разы. Сардаха погладил рабов по головам.

– Вы можете забрать свой ящик в дом, – позволил господин. – Вы ведь теперь живете там.

И снова ливануло на него обожанием, так приятно было чувствовать это, даже тесно становилось в груди, при мысли, что маг скоро этого лишится, сердце его разрывалось. Но когда на одной из чаш весов будет что-то большее, чем любовь, выбор будет очевиден.

Рабы мерно посапывали в ногах господина. А Сардаха долго не мог уснуть, как ни старайся уберечь свое сердце от чувств, они все равно настигнут.

Турнир начинался поздним утром, однако маги организаторы прибыли с первыми проблесками рассвета. Благодаря магии все ристалище было объято прохладой. Шли последние приготовления. Наместник ревностно осматривал трибуны и арену. Стали подтягиваться торговцы. Горожане тоже спешили занять места получше, гости же из других стран прибывали в основном через порталы, но многие шли из города, где остановились на время турнира, решив также наряду с турниром насладиться посещением Атебьера. Так что доход городу приносил не только турнир, но и туристы, скупающие всякую всячину на базарах, наводняющие чайные и духаны, частенько наведывающиеся в государственные бордели.

На севере борделей не было, та часть полушария Гайома сама по себе представляла собой один большой бордель, смысла в них не было. На юге кое-где имелись. Сардаха своими очень гордился, жаль Нарара не вписал их в достопримечательности города. В восточной части города также имелись большой музей и небольшой театр. Театром, конечно, владели выходцы с северных земель, не в характере южан было лицедейство. Однако посмотреть на приключения Коломбины, Дотторе, Лелио* и прочих желающих всегда было много.

____

*Аналогия с персонажами итальянской Комедии дель арте. Прим. авт.

___

Но основное внимание несомненно привлекал турнир боевых магов. На турнире была запрещена магия. Лишь оруженосец каждого бойца мог поставить защиту от серьезных увечий на участника. Маги так привыкшие использовать чары во всем от вязания носков до постройки зданий и сооружений, с большим интересом наблюдали за чисто физическими навыками и умениями мужчин и женщин, их силой, ловкостью, быстротой, выносливостью.

Судьи заняли свои места на трибунах, вывесив полотна с изображениями гербов их домов. Разумеется южан среди них не было. Судейство осуществляли знатные маги из северных и северо-западных стран.

Сардаха занял место на трибуне рядом с правителем Пустынных Огней. В главной ложе собрались только властители южных государств. Сильнейшие маги таких государств как Черные Дюны, Свет Рюйма, Золотые Пески, Неопалимый Джантак, Пустынная Вербена и прочие. Все они прошли через портал, и некоторые, конечно, планировали сразу вернуться к себе, как только закончатся бои, но нашлась и пара-тройка, решившая задержаться в городе, посетить бордели, театр, хамамы и духаны.

Да, теперь наместник как никогда понимал, что ему на протяжении всего турнира будет трудно выделить и минуту, чтобы уединиться в сортире, не говоря уже о том, чтобы раскрывать и мочить одного из ордена Ферзя. Вся надежда на невольников.

По традиции открывал турнир поединок на копьях. В конно-копейном поединке по разные стороны от ограды сходились бойцы. Копья разумеется были тупые, задачей магов было вышибить из седла соперника, на что давалось три попытки. Маги не демоны, броней не обрастали, боевую форму не принимали, на них были одеты лишь табарды с изображением герба ордена или дома за который они бились. Зато оруженосцы ставили на них защиту от ран, от серьезных. Легкое ранение они вполне могли получить, бой все-таки как никак.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эфра и Ланс наблюдали за поединками из-под трибун из-за проема в стене арены, за которой находились подсобные помещения и раздевалки для участников. В сегодняшнем поединке на копьях принимал участие лишь один член ордена Ферзя. По воле жеребьевки он стоял в конце. Сейчас же сдерживали горячащихся лошадей всадники из Золотых Песков и Неопалимого Джантака. Похоже было, что боевой маг Джантака серьезно готовился к турниру. Несмотря на худощавое телосложение сквозь одежду проступал рельеф мышц, сильные ноги крепко обнимали круп поджарого жеребца, перед заездом он прокрутил над головой копье, доказывая, что обращается с ним мастерски.

– Он тебя возбудил, – Ланс обнял Эфру сзади.

– Он хорош, – девушка покрепче прижалась к магу. – Наверняка победит.

– В этом поединке, да, – Ланс скептически оглядел участника от Золотых Песков. – Но вот в финале наверняка выиграет глава ордена Ферзя.

– Мне больше понравился этот, – Эфра кивнула на мага из Неопалимого Джанктака. – Ферзи – ледышки.

Эфра все крепче вжималась задом в пах Лансу и ему вдруг в голову пришла интересная мысль.

– Знаешь, – опалил горячим дыханием шею ведьмы. – Не зря здесь мужчины носят халаты распахивающиеся спереди, а женщины платья с запахом сзади. Можно и в толпе совокупиться так, что никто не поймет.

С этими словами маг немного распахнул платье, слегка раздвинул полы своего халата и медленно вставил в задний проход ведьмы возбужденное орудие. Эфра закусила губу с удовольствием подставляясь любимому Лансу, действовал он неторопливо, двигался лишь чуть, находясь глубоко внутри, крепко обнимал девушку, наслаждаясь ароматом волос и кожи. Целью данного соития была не разрядка, а скорее желание приправить поединок чуть более пряными эмоциями. Оба почувствовали приближение, чья-то аура ощущалась совсем рядом. Однако Эфра ревниво прижала Ланса к себе, они не делают ничего предосудительного, смотреть турнир из подсобного помещения им позволил сам наместник и совокупляться он им дозволяет. Но когда в помещение вошел один из членов ордена Ферзя, хотели все же расцепиться, однако маг жестом просил их продолжать.

Невольник не вышел из ведьмы, но двигаться все же перестал.

– Ох, не стоит, не отвлекайтесь, – усмехнулся боевой маг. – Я, конечно, ледышка, но вполне способен понять, что такое зов плоти и наслаждение.

– Ты подслушивал разговор, господин, – Эфра уставилась на мага вставшего перед ней, это был тот, кого она сочла все же веселым и самым живым из членов ордена.

– Не со зла, красавица, – облизал губы желтоглазый маг. – Искал тебя, чтобы вернуть это. И надеялся найти живой, твой господин так строг с тобой.

С этими словами он поболтал перед лицом девушки «потерянной» серьгой.

– Ну так одень, – ведьма с вызовом уставилась в лицо мага.

– Господин Сардаха не дозволял мне трогать свою домашнюю рабыню, – по глазам, в которых плескалось возбуждение, и тяжелому дыханию парня было ясно, что трогать ему Эфру как раз очень хочется.

– Он дозволил мне решать, кому меня можно касаться, – фыркнула Эфра.

– А он не так строг, как я думал, – расплылся в похотливой улыбке боевой маг. – Значит можно?

– Я лежала на тебе кверху задом, – хихикнула девушка.

Маг не отрывая взора от горящих страстью глаз ведьмы, убрал ее волосы за ушко, воткнул в него серьгу, завозился с ее платьем, а потом легко подхватил ведьму за бедра и вошел в нее, с силой вдавив ее в Ланса. Маги сношали ее стоя, такое наслаждение дарили два ствола, слаженно двигающиеся в обоих отверстия, что сладострастно стонущая девушка была не прочь пропустить часть поединков. Маги крепко сжали ее с двух сторон, и, дрожа от волн нахлынувшей разрядки.

Излившись они все еще продолжали держать ее, и тут Эфра поняла что вжимаясь грудью в грудь члена ордена Ферзя, она вжимается в его медальон. У ведьмы алхимии уже была связь с этим местом, потому она почувствовала, что золото для него добыто в пустыне Наха, а рубин горит огнем, что таиться в горах Семи Ветров. Этот медальон был не просто украшением, он много значил для хозяина, потому и чувствовался так.

Пока маги приводили в себя в порядок, в комнату ворвался еще один маг из ордена Ферзя.

– Ах, Урандар, прости, что помешал, – смутился юноша.

– Да, ничего, мы закончили, подойди к нам, – усмехнулся боевой маг и обратился уже к невольникам, кивая на соратника. – Самый молодой из нас, и предстоит выступить сегодня первым.

– Без магии страшновато, я к ней привык, – улыбнулся молодой член ордена и приблизился к троице. – Я рад, что ты в добром здравии, невольница, вчера твой господин угрожал тебе страшными карами.

– Он отходчивый, – игриво подмигнула Эфра. – Позволь обнять тебя, молодой господин, пожелать удачи.

– Да, конечно, – маг охотно прижал к себе красивую рабыню.

Прикоснувшись грудью к медальону, Эфра почувствовала тоже, что и при прикосновении к медальону Урандара, золото пустыни Наха, рубин гор Семи Ветров. Магия Эфры не способна была отследить на душе, ауре отпечаток эгрегора города, она не могла помочь вычислить мага, который мог быть здесь ранее, но ведьма алхимии подумала, что может возможно сделать это касаясь камней и метала на медальонах. Может повеет от одного из золотых изделий прошлым Атебьера? Ведь маг был свидетелем из ряда вон выходящего события.

Могло ли такое запечатлеться на золоте? Вряд ли. Но Эфре так хотелось помочь, так хотелось быть полезной в деле, для которого и купил их Сардаха. Так что она старалась невзначай касаться медальонов члена ордена. Благо им с Лансом удавалось таскаться иногда за Урандаром, что давало возможность общаться с другими ферзями.

После полудня боевые маги соревновались в стрельбе из лука. От ордена Ферзей выступала боевая магичка, неплохо выступила, вышла в финал. Члены ее ордена ожидали ее под трибунами. Эфра и Ланс околачивались там же всем своим видом, показывая, что им скучно и некуда податься. Наместник притащил их с собой и засунул под трибуны, вот и трутся рядом с участниками. Урандар подскочил к боевой магичке, стрелявшей из лука.

– Ты была великолепна! – маг чувственно поцеловал девушку в губы.

А вот остальные члены ордена лишь одобрительно кивнули. Это еще не финальный этап. Не финал, но девушка соревновалась наравне с мужчинами и многих обошла. Ей хотелось похвалы. Эфра это почувствовала и незамедлительно этим воспользовалась. Подскочила к боевой магичке изо все сил выдавая эмоции восхищения. Впрочем, это было в целом искренне. Девушка заслужила победу.

– И правда, госпожа, – поклонилась девушке невольница. – Ты так изумила меня!

– Изумила? – улыбнулась лучница.

– Я знала, что боевые магички не уступают мужчинам, но не знала, что и без магии вы можете быть неравных!

– Как видишь! А Ланс еще вчера успел убедиться в нашей физической подготовке, – расхохоталась девушка, подмигнув невольнику.

– Наверное твой медальон, пусть он и не артефакт все же придает тебе сил, госпожа, – Эфра изобразила девичью заинтересованность безделушкой.

– Он не артефакт, – пояснила магичка. – Но действительно много значит. Те камушки что сияют над изображением кабана, осколки одного рубина. Глава нашего ордены уроженец Черных Дюн, дружил с нашим Великим Черным Эри, когда тот еще не был императором, вскоре после женитьбы Черного Эри, наш глава переехал в северо-восточные земли, он был не согласен с выбором друга, наша императрица превосходит супруга в силе во много раз, она кланялась самому...

Но когда началась заварушка после того как Страна Обратной Радуги проиграла войну Дому Сизых Ночей, спасла нашего главу из маг-аномалий именно императрица. Тогда он поклялся ей в верности. Ей и ее супругу. Но ей в первую очередь, потому мы орден Ферзя. Император подарил ордену в честь основания рубин, добытый в Горах Семи Ветров. И наш глава клялся ему в преданности с таким неистовством, что сжимая в кулаке рубин, расколол его на четырнадцать частей. Все посчитали это знаком – орден Ферзя, четырнадцать фигур на шахматной доске помимо Короля и Ферзя, четырнадцать осколков. Так что да, медальон не артефакт, но знак преданности. Много значит.

– Вдохновляющая бороться за победу история, – Эфра уставилась на медальон, красующийся на табарде лучницы. – Позвольте, госпожа, дотронуться до него. Мне как ведьме алхимии очень нравиться трогать подобного рода изделия.

– Да трогай, конечно, – боевая магичка подставила грудь.

Ничего особенного Эфра не почувствовала. Все то же, что ощущалось и от других медальонов. Очень невольница была расстроена. И стала расстроена еще больше, когда вернувшийся к ночи наместник поведал о произошедшем в одном из духанов.

Сардаха был таким уставшим и измотанным, что, казалось, не было у него уж сил ни беспокоиться, ни злиться.

Явившийся с визитом казначей тоже держался лишь на силе магии. Однако и Ашиль, и Сардаха предпочли бороться с усталостью, не магически, а физически – разлеглись на лавках в хамаме, заставив невольников делать им массаж.

После выступления лучников наместник отправился в один из лучших духанов города с теми правителями, кто не ушел домой через портал. Духан располагался в центральной части города, специально для властителей хозяин ресторана закрыл ту террасу, что выходила на городской парк. И вот мужчины, расслабленно потягивая чай зеленый чай с опунцией и наслаждаясь великолепно приготовленной бараниной на углях, услышали в парке шум, брань, грозящую перейти чуть ли не в драку.

Сардаха предложил было магией закрыть пространство от посторонних звуков, чтобы избавить правителей от дискомфорта, а себя от позора, но куда там. Охочий до созерцания всяческих распрей правитель Неопалимого Джантака тут же ринулся в парк и все обедавшие в духане правители южных государств и недовольный наместник побежали за ним.

В парке же они обнаружили небольшую толпу магов, разделившихся на две группы, которые отчаянно спорили между собой. Одна группа утверждала, что в этой части парка была маленькая оранжерея, и негодовала почему ее вдруг снесли, а другая утверждала, что никакой оранжереи тут никогда не было.

Отголоски! Пока последний свидетель возвращенца во времени жив, они будут все больше возрастать, а не сходить на нет. Все больше магов будет замечать странности, все больше будет выноситься сор из избы. И как только правитель Пустынных Огней поймет, что здесь происходит, он сотрет город с лица Гайома, решив таким образом уничтожить последнего свидетеля временной аномалии. То, что это один из членов ордена Ферзя доказательств нет. Странности происходят в городе, что доказывает, что свидетель там. Не будет правитель Пустынных Огней искать иголку в стоге сена. Он просто спалит весь стог целиком, вместе с этой самой иголкой, чтобы «временная эпидемия» не распространилась по планете.

– Оранжерея была, – нахмурился Ашиль.

– Я тоже помню, что была, – устало выдал Сардаха, постанывая под крепкими пальцами Эфры. – Но теперь ее там нет, и ее не снесли – на этом месте растут древние уже агавы, ее не убрали магически, такого умысла я не засек.

– А как ты объяснил сей случай правителям?

– Ну, – протянул наместник. – Я отвечал на их вопросы уклончиво, но дал им понять, что оранжерея была, но ее незаметно магически снесли. Они естественно не стали копаться в этом – правдивы ли мои слова, зачем это понадобилось. Это им понятное дело было неинтересно. В отличии от драки, что все же устроили маги в парке.

– Если до окончания турнира не поймем, кто из ордена свидетель возвращенца, потом будет сложнее, – задумался казначей. – Ну и даже ради спасения города всех их не уничтожишь, во-первых это четырнадцать боевых магов, во-вторых, если со всеми что-то случится, Черный Эри все выяснит и все равно сотрет Атебьер с лица Гайома. Лучше уж тогда правителю Пустынных Огней сдаться. Но скажи, мой друг Сардаха, с одним ты справишься?

– Я маг огня, – Сардаха приподнял голову с полки, чтобы Ашиль видел его возмущенную гримасу. – Уж с одним то боевым справлюсь. А ты сможешь замести следы так, чтобы нас не заподозрили?

– Думаю смогу, – вздохнул Ашиль. – Было бы кого заподозрить.

И казначей, и наместник очень переживали, что у им никак не выпадал шанс пообщаться с участниками турнира. Но Сардаха создавал все условия для Эфры и Ланса, чтобы у тех была возможность общаться с членами ордена Ферзя как можно теснее. К примеру наместник распорядился, чтобы все чары прохлады были вынесены на трибуны и арену. А вот под трибунами, где ютились участники, посчитал что они не нужны. Ну и что что магия должна быть выключена? Боевые маги тут соревнуются или кто? Но все же добрый наместник, пригнал под трибуны две бочки лимонада, который разливали разумеется его невольники.

В первой половине дня проводились бугурты – групповые поединки, как правило самые изматывающие и опасные поединки турнира, после которых маги бочки с лимонадом просто-таки атаковали. Во второй половине дня планировалась конно-копейная сшибка, поэтому участников поубавилось, и в конец измотанная Эфра, решив воспользоваться возможностью перевести дух, вышла из-за бочек. В этот момент она врезалась в главу ордена Ферзя, подошедшего за лимонадом, он был крайне необщителен, она не подходила к нему раньше, сейчас же влетев мага, оперлась о его грудь, дотронулась до медальона и обмерла. Всего на миг дотронулась, но этого было достаточно даже для неопытной ведьмы алхимии – достаточно, чтобы прочувствовать рубин инкрустированный в него. Ибо этот камень, добытый в центральной части главного материка имел богатую историю, он бывал в руках торговцев страны Лиловые Воды, в которой Эфра была с хозяевами проездом, им владели в государстве Дом Сизых Ночей, столетиями хранился он в Пустынных Огнях, да еще много где, просто Эфра далеко не все места знала. Да это было и не важно. Важно было то, что камень этот не мог быть осколком того девственного рубина, добытого в горах Семи Ветров и более как в Черных Дюнах нигде не бывавшего, ведь те осколки сразу вставили в медальоны. Да и добыт камень главы ордена был явно в центральной части никак не на юге.