Текст книги "Невольники вольного города (СИ)"

Автор книги: Эдона Даас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Невольники вольного города

Глава 1

«– Нет. Настоящий – это совсем другое. Это когда тебя любят.Непросто играют с тобой, а любят. По-настоящему.Тогда ты и становишься настоящим.-А это не больно? – спросил заяц.– Бывает и больно, – ответила лошадка,потому что она всегда говорила правду.– Но когда ты настоящий, ты не боишься боли.»

Марджери Уильямс"Плюшевый заяц, или как игрушки становятся настоящими"

В сам Атебьер караваны работорговцев не заходили, невольничий рынок располагался у городской стены, что было удобно, ибо надолго торговцы задерживаться не планировали, жители Атебьера рабов покупали неохотно. Разве, что городские чиновники покупали мужчин для работы на золотых рудниках на юго-западе пустыни Наха. Поэтому останавливались здесь караваны лишь на день. Эфру ее работорговец-перекупщик купил последней, недешево она ему обошлась, но он верил, что его вложение окупится, может и не самая красивая она здесь рабыня, зато такая соблазнительная и чувственная, что можно будет достаточно выгодно сторговаться с каким-нибудь сладострастником. Посадил девушку на верблюда, на сиденье которого был закреплена маленькая легкая кибитка, что скрывала от палящих лучей светила и от посторонних взглядов. Девушка не видела, как они покинули Пустынные Огни, как вошли в пустыню Наха и прибыли к воротам города под названием Атебьер, о котором она никогда не слышала. Сейчас же, после того как ее вытащили из темноты кибитки, Эфра попробовала оглядеться, но увидела лишь высокие городские стены из светлого песчаника да пустыню, желтые пески которой пожирали безоблачное небо. Ее работорговец заплатил арендную плату за три помоста и подвел Эфру к тому, что слева. Туда же привел парня и девушку, велел всем раздеваться. Обнаженных невольников привязали к трем столбам, установленным на этом помосте.

Парня привязали посередине, и Эфра исподволь разглядывала его – невысокий, очень стройный, длинные черные волосы падают на безволосую грудь, сквозь пряди можно разглядеть темные маленькие соски... ниже Эфра пока не осмелилась смотреть, пошла выше – чувственные губы, тонкий нос и прекрасные серые глаза в обрамлении пушистых черных ресниц. Он красавец! Непременно нужно посмотреть ниже. Ап! Эфра закусила губу. Судя по всему он понял, что она его разглядывает, и разглядывает с вожделением, потому как член его решил поприветствовать ее стоя. Посмотрела в прекрасные серые глаза, он тоже на нее, ничуть не смущаясь, уставился, вывернул шею в ее сторону. Столькими эмоциями полыхало от него: вожделением, насмешливостью... и грустью.

– Тебе грустно? – прошептала ведьма, торги еще не начались, и похоже до них никому не было дела, можно и поболтать.

– Мне страшно, – прошептал в ответ парень. – И грустно. Я был так счастлив всего каких-то несколько дней назад, кто бы мог подумать, что окажусь под стенами Атебьера?

– Как ты попал в рабство? – не могла оторвать от парня жадный взор ведьма.

– Не знаю, – вздохнул маг. – Я в невольниках с самого детства.

– И был счастлив?

– Я был домашним рабом у богатого господина. Одень, принеси, подай, почитай книгу, а большую часть времени бездельничай в поместье, ешь на кухне сколько хочешь, гуляй, читай, спи. Но мой прежний хозяин погиб, а его дети не захотели мною владеть, продали работорговцу-перекупщику.

– Может снова повезет? – попыталась приободрить Эфра.

– Мы у ворот Атебьера. Тут часто покупают парней для работы на золотом месторождении в пустыне Наха. А это верная смерть. Слабым магам там не выжить, да и середнячок вряд ли протянет долго. Поэтому мне страшно.

– Ты такой худенький, надеюсь, не выберут тебя для добычи. Не годишься ты... Вот бы нас выбрали в один дом, – мечтательно произнесла ведьма. – В хороший дом.

– Это было бы так здорово, милая! Особенно, если бы нам дозволили развлекаться друг с другом, – грустно улыбнулся парень. – Но в сам город, в отличии от рудников, мечтают попасть многие рабы. Все будут стараться понравиться, выпячивать груди и члены.

– Чем же так хорош, Атебьер?

Парень, который представился как Ланс, о сем городе был наслышан. Рассказал и Эфре. Атебьер считался вольным городом, но находился в зависимости у государства-покровителя Пустынные Огни. Правитель Пустынных Огней назначал градоправителя Атебьера – наместника, утверждал на пост основных чиновников города-государства. Атебьер ежегодно платил налоги в казну государства Пустынные Огни, от коего получал защиту и поддержку. В целом же в дела города государство-покровитель не вмешивалось. Атебьер имел свои законы, жил по своим правилам.

Много власти было у наместника. Сейчас городом правил маг Сардаха, известный своей жесткостью и непредсказуемостью. Но город процветал, горожане были в основном зажиточными, а более всего сюда мечтали попасть невольники. На планете Гайом рабы носили невольничьи печати своеобразного магического контракта между хозяином и его собственностью. Невольник не мог сбежать от хозяина, магическая метка контракта не позволяла. Но в вольных городах сии контракты расторгались, печати снимались. Ибо города все же вольные. Это не значило, однако, что не было там рабства, невольник также оставался невольником, но власть хозяина над ним теперь подтверждалась лишь бумагой, и при удачном стечении обстоятельств раб вполне мог сбежать... и умереть. В большинстве случаев затеряться в городе было трудно, все равно найдут. А за пределами города выжить было сложно, Атебьер располагался в оазисе, со всех сторон был окружен пустыней Наха, лишь на западе были видны низкие горы Семи Ветров, но до них еще нужно было добраться. Именно туда стремилось большинство беглых рабов, большинство же и погибало. Многие считали, что лучше умереть пытаясь.

– Ланс, я не собираюсь никуда бежать, – задумалась девушка. – Но мне бы очень хотелось оказаться в таком вот городе, я бы чувствовала себя свободнее без магической рабской метки.

– Свободы не существует, – улыбнулся Ланс. – Все маги рабы обязанностей и обстоятельств, сами себе хозяева и невольники. Но я бы тоже хотел оказаться в вольном городе, без рабской метки, чтобы истинно ощутить вкус служения. Иметь возможность бежать, но не делать этого. И да, хотел бы жить с тобой в одном городе. Ты же хочешь меня, милая?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Очень, – Эфра заметила, как вожделенно он осматривает ее округлые груди и чуть было не застонала.

К ним приблизился работорговец. Хмуро посмотрел на шепчущуюся парочку.

– Закрывайте-ка вы уже пожалуй рты, время открытия, – вздохнул мужчина. – Невольничий рынок открывается в восемь утра. И первым всегда здесь осматривает невольников сам Сардаха. После него уж идут остальные покупатели.

– Всегда? – Ланс позволил себе вопрос, раз уж перекупщик сам с ними заговорил. – Сколько же у него рабов?

– Ни одного, – поморщился торговец. – Он почти никогда никого не покупает, а когда покупает, живут они у него не дольше четверти часа. Недавно купил девку, трахнул прямо на помосте у столба и сразу убил.

– Какой жестокий господин, – восхитилась Эфра. – Наверное нам с Лансом было бы интересно оказаться у него в услужении.

– Вам, наверное, интересно. Да, – укоризненно посмотрел на парочку работорговец. – Вы самые странные рабы из всех, что я видел.

– Мы самые настоящие! – вскинул брови Ланс.

– Может, Ланс, и возьмет он тебя домашним слугой, но у Эфры шансов нет. Красивая ты очень, Эфра, но ежели захочет он купить женщину, выберет ее, – торговец кивнул на девушку стоящую у третьего столба. – Прекрасная самая на этом рынке, а может и в целом свете.

Грустно посмотрела Эфра на соперницу, так прежде была уверена ведьма в своей красоте, но при взгляде на ту рабыню отчетливо понимала сейчас, что не годиться ей и в подметки. Нереальной красоты была девушка. Все было идеально в ее фигуре – от стройных очень длинных ножек до высокой груди и длинной лебединой шейки, огромные голубые глаза... какие же красивые! Маленький носик, личико сердечком и все это в обрамлении густых каштановых волос, у всех ведьм волосы слиплись от пота и грязи, хотя их и помыли перед поездкой. Но только не у этой. Великолепна была рабыня.

– А ты мне нравишься больше, – попытался приободрить Эфру Ланс. – Ты чувственная.

Эфра благодарно кивнула. Только вот Сардахе ее чувственность зачем? Ему и дела не будет до того, что чувствует невольница. Какая ему разница, хочет она его или нет. А Эфра красивая, но обыкновенная, в каштановых волосах пробивается рыжина, глаза обычного серого цвета, большая упругая задница вот у нее, что было бы отлично, не будь она такой худой. А так получается негармонично смотрится. Может не стоит так расстраиваться? Может наместник страшненький?

Сардаха был очень красив. Утренние лучи выгодно освещали его прекрасное строгое лицо, полные губы, ровный нос и завораживающие карие глаза, мужчина откинул назад длинные темные, чуть волнистые волосы и, приподняв полы длинного шелкового халата, шагнул за ворота. Как же он устал таскаться сюда каждый месяц! Устал договариваться с работорговцами, чтобы они заезжали обязательно в Атебьер. Учитывая, что рабов тут никто не покупает – тупейшая идея. Приходилось покупать нескольких рабов для золотодобычи, чтобы хоть как-то оправдать свои действия перед правителем Пустынных Огней, коего просил он заставлять торговцев приезжать к нему. А ведь маг-предметов и маг-металлов в его городе давно придумали, как добывать золото без участия магов – эффективно, быстро, дешево. Наместник же все откладывал, испытания изобретения, рискуя обрести репутацию самодура и ретрограда. Просто ему очень нужны были невольники, определенного склада характера невольники, но такие еще ни разу не попались.

Сегодня наместник уж тоже ни на что особо не надеялся. Ходил считывал ауры рабов. Это легко – невольники слабые маги, не закрыть им перед ним душу. Всем было велено смотреть в пол, рыбы выполняли сие требование неукоснительно. Даже торговцы не решались смотреть на Сардаху. У одного помоста он остановился. Удивленно воззрился на худенького мага с длинными черными волосами.

Стопроцентное попадание, он именно тот, кто ему нужен! И девушка... Сардаха прямо обомлел. Ведьма тоже ему подходит! Пусть не на все сто, но процентов на девяносто, а может и больше. Именно те, кого он искал. А девушка еще и очень хороша собой. Сношаться с ней будет приятным бонусом. Красивая ведьма. Наконец-то судьба упорно поворачивающаяся к нему задом, оценила этого зада вылизывания!

Эфра почувствовала приближение мага заранее. Какая сильная жестокая душа! Какая черная мощная магия. Наместник даже издалека вызывал будоражащие чувства, когда же он приблизился, ведьма ощутила восторг граничащий с экстазом. Она разумеется не поднимала взгляда, но видела полы его длинного халата, то, как мягко, но уверенно ступает он по песку, чувствовала его мускусный запах, а еще веяло от него ароматом сандала и черного перца. Ведьма ощущала на себе его оценивающий, внимательный взгляд.

Сардаха надолго задержался у этого помоста, внимательно разглядывал всех троих. Торговец вытер мигом вспотевшие ладошки о штаны. Ему хотелось продать свой товар, но с самим Сардахой дело иметь было страшно. Для всех на невольничьем рынке было очевидно, что самая красивая здесь рабыня привлекла внимание наместника.

Эфра тоже чувствовала, что маг рассматривает ту красавицу, по душе разливалась такая горечь. Но Сардаха вдруг попросил отвязать Ланса. Удивленный торговец выполнил просьбу, а потом наместник попросил отвязать и ту красавицу. Тут уж Эфра не выдержала, мало того, что ее не купит такой желанный для нее господин, так он еще и купит ту девку вместе с Лансом. И Ланс, ее… Да! Ее Ланс будет жить и сношаться с другой рабыней, а ее продадут какому-нибудь тухлому придурку? Но что она может сделать? Может рискнуть жизнью, ради шанса заговорить. Рискнуть? О, да. Сегодня не плохой день для игр со судьбой.

Ведьма алхимии легко превратила веревки в труху. Работорговец знал, что для нее это не проблема, но с рабской меткой не убежишь, поэтому привязали Эфру чисто для красоты. Сардаха же с удивлением наблюдал, как единственная оставшаяся на помосте рабыня, сбросила веревки, ловко спрыгнула и побежала сверкая великолепным сочным задом.

Работорговец растерялся, за многие тысячи лет его жизни никто из его товаров не совершал на его памяти таких дерзких и вместе с тем глупых поступков, все кто был рядом застыли в немом изумлении. Торговец все же опомнился побежал за девушкой, вскинул зачарованный хлыст, и тот, обхватив ведьму за талию, повалил ее на землю. Работорговец хотел было подскочить к непокорной рабыне, но резко отпрянул, ибо к распластавшейся ничком на земле девушке подошел сам Сардаха. Наступил невольнице на спину.

Эфра почувствовала как ступня наместника, обутая в мягкие сандалии давит ей на поясницу. Хоть бы получилось.

– Если с головой у тебя все в порядке, – ровным тоном выдал Сардаха. – То ты прекрасно понимаешь, что бежать в пустыне Наха некуда, что на рынке полно магов и охраны, тебя тут же схватят. На тебе рабская метка к тому же... В чем причина этого смертельно опасного поступка? Дозволяю тебе говорить.

Получилось! Он дозволил ей говорить!

– Я хотела, чтобы ты обратил на меня внимание, господин. Хочу принадлежать тебе.

– Зачем мне такая непокорная девка? – усмехнулся Сардаха.

– Эта непокорная девка принадлежит работорговцу, а великий Сардаха одним своим видом заставит ее вести себя как до лжно.

– И комплимент, и дерзость, – рассмеялся Сардаха. Да, она ему определенно подходит.

– Что с ней делать, господин? – работорговец не очень понимал настроения Сардахи, убьет он девку или погладит по головке? И заплатит ли ему за нее вообще.

– У тебя порченный товар, – зло посмотрел на него Сардаха. – Рабы разбегаются как ящерицы из-под поднятого камня! Как посмел ты привести к воротам великого Атебьера непокорных невольников?

– Только одна, – попробовал поспорить торговец.

Рынок обмер, тихо стало так, будто бы тут вообще никого не было. Одна идиотка это еще возможно, но чтобы на маленьком пятачке оказалось сразу два конченных придурка...

Магия витала в воздухе, злость наместника витала в воздухе, сжигающий удар мага огня был уж занесен. Так провинившийся торговец, не умеющий следить за своим товаром, после такой ошибки смеет ему еще и дерзить?

– Пол цены за всех троих, – Сардаха не нанес удар.

– Да, господин, – выдохнул торговец, готовый скончаться от страха.

– Подготовь их, – наместник кивнул на ошейники в руках подручного – государственного служащего Атебьра. – И распорядись, чтобы открыли рынок для всех, пусть жители выбирают, теперь уж не скоро приедет к нам караван, нас ждет семь месяцев жаркого лета, не будем мучить торговцев.

Подручный споро поставил невольников на четвереньки и надел на них ошейники с поводками. Побежал выполнять распоряжение наместника. Еще нужно было сообщить, что караван возможно последний в году, Сардаха свое получил, и уж больше не будет ратовать за приезд торговцев. Наместник расплатился с работорговцем, подозвал к себе надсмотрщика за рабами на золотодобыче. Метки контрактов тем временем вспыхнули, и магически рабы оказались освобождены, но торговец передал Сардахе бумаги, подтверждающие его право на владение невольниками.

– Сегодня же отправишь на рудники, – зло посмотрел на надсмотрщика Сардаха. – Двоих же я заберу домашними рабами.

Эфра вздрогнула. Нет! Только не это. Только не Ланс. Как больно стало девушке. Как больно стало Лансу, крупные слезы катились по его прекрасному лицу. Вот и конец... Он даже не видел нового господина, робко повернул голову, увидел лишь полы шелкового халата и ступни одетые в сандалии. Что ж, он будет стараться ради нового хозяина и на золотых рудниках. Будет предан до последнего вздоха. Ланс всегда был невольником, по-другому он не умел. Надсмотрщик потянул его было за поводок, как вдруг Сардаха, сняв с пояса кнут, ударил им по руке работника, основательно задев и Ланса. Невольник не шелохнулся, надсмотрщик изумленно одернул руку.

– А знаешь, – усмехнулся наместник, обращаясь к надсмотрщику. – Я бы мог запросить совет магистрата казнить тебя. И наверняка моя просьба была бы удовлетворена. Ты ведь жесточайшим образом нарушил закон.

– Не понимаю, господин, – растерялся надсмотрщик.

– Без разрешения хозяина, либо самих невольников, если хозяин даст им право решать, никто не смеет прикасаться к домашним невольникам кроме господина, и уж тем более тянуть их за поводок, – вскинул брови Сардаха. – Но так и быть прощаю.

В душе Эфры все похолодело. Он не простил ей дерзкий поступок! Он купил ее не себе, а лишь чтобы наказать. Что ж она знала на какой риск шла. Ланс продолжал плакать, теперь уж из-за Эфры.

– На золотодобычу ее, – показал вдруг Сардаха кнутом не на Эфру, но на другую рабыню из тройки, на самую прекрасную девушку, прекраснее которой не видел никто из присутствующих на рынке.

Тишина стояла полная. Даже ветер, казалось, остановился, перестал лениво гонять пески. Оплакивал красавицу. Весь рынок застыл в недоумении. А рабыня предназначенная для работ на рудниках даже осмелилась поднять голову и с ненавистью посмотреть на наместника. Терять уж было нечего.

– Да, господин, – надсмотрщик, стараясь не показывать возмущение придурью начальства, потянул прекрасную рабыню за поводок.

– Позвольте мне дерзость, господин Сардаха, я хотел бы спросить, – работорговец все же решился на вопрос.

Он был так расстроен, что пришлось задешево отдать самых перспективных своих невольников, так теперь еще и лучшая его рабыня погибнет через пару дней от непосильного труда под нещадно палящим солнцем пустыни Наха.

– Почему самой красивой девушке в мире определили вы такую участь?

– Во-первых она плохая рабыня, – расплылся в довольной улыбке Сардаха. – Вот посмела даже выказать недовольство моим решением, настоящие невольники, заметь, когда думали, что речь идет о них, приняли мое решение покорно, уважения ко мне не растеряли. Во-вторых, это мой такой подарок всем присутствующим на рынке.

– Подарок? – торговец отшатнулся от полоумного наместника.

– Подарок, зашоренные мои, – рассмеялся Сардаха. – Вы живете навязанными установками. Все, абсолютно все здесь были уверены, что сею невольницу возьмет себе богач для плотских утех. Я же решил показать вам, что в жизни могут случаться весьма неожиданные повороты.

– Я могу идти, господин? – вздохнул надсмотрщик, даже ему не по душе были такие уроки, ради которых уничтожал он прекрасную розу выросшую вдруг в безжизненной пустыне.

– Да, – благосклонно кивнул наместник. – Только не забывай, что она моя невольница, если кто-то посмеет прикоснуться к ней грязными лапами, я распоряжусь отрезать тому член, а потом этим же обрубком в рот преступника и отьимею, если же кто-то посмеет делать ей поблажки, дозволять работать меньше, чем другим невольникам, прикажу отрезать голову и засуну ее... Ну там твоей фантазии хватит. Выполняй обязанности честно.

Испуганный надсмотрщик кивнул. С Сардахи станется исполнить сии жуткие угрозы. Наместник же вновь рассмеялся, взял в руки поводки, и, велев своим невольникам следовать за ним на четвереньках, отправился в город.

Массивные ворота были широко распахнуты, споро двигая руками и ногами, невольники вошли вслед за хозяином в Атебьер. Сразу же дохнуло на них прохладой, в городе-оазисе росло много южных деревьев, вдоль улиц были вырыты арыки, в них журчала вода, судя по всему, был в здесь и водоем, возможно даже озеро. Хотелось Эфре рассмотреть Атебьер, но передвигаясь на четвереньках трудно это было сделать. И все же кое-что о городе она узнала. Атебьер был богатым городом, жители жили в одно– и двухэтажных домиках, небольших, но ухоженных, имели хорошие дворы, а многие и маленькие фруктовые садики.

Улицы в основном были немощенными, по утоптанной земле идти на четвереньках было вполне нормально. Но встречались и мощенные булыжником места, вот тут-то коленям и ладоням приходилось туго, невольники изодрали их в кровь. Магией Ланса было целительство, но он не знал, как отреагирует их новый хозяин на то, если излечит он себя или хотя бы Эфру, потому не стал запускать исцеляющие потоки. Прошли торговый квартал, ремесленный, и оказались в зеленом квартале с высокими заборами, дома здесь были больше, выглядели богаче. Да, как оказалось, здесь и живет Сардаха. Эфра была так счастлива скоро она увидит их новый дом, и наверняка удастся ей посмотреть на нового хозяина.

Сардаха сделал пас рукой, появилась отпирающая метка. Мужчина толкнул тяжелую дверь, потянул невольников за собой во двор. Запер двери и с помощью заклинаний добавил защитных меток. Тут уж на полную работала схема: мой дом – моя крепость.

Большую часть двора занимал фруктовый сад и бассейн. Прямо посередине бассейна из воды выходила небольшая площадка, на ней стоял топчан под балдахином.

Перед домом Сардаха остановился. Невольники послушно остановились тоже. Наместник велел им сесть на пяточки, сам сел на землю рядом, стал снимать с них ошейники. Наконец-то они смогли рассмотреть лицо Сардахи. Он оказался ожидаемо очень красив и неожиданно молод, все маги выглядят как юные создания, при помощи магии легко настроить нужную регенерацию, но истинный возраст можно считать по ауре, если смотришь в глаза. Сардаха был молод по меркам магов, даже юн, удивительно, что правитель Пустынных Огней назначил его наместником.

Снимая ошейник с Эфры маг дотронулся шершавыми пальцами до кожи на ее шее. Так было приятно ощущать его прикосновения, ведьма закусила губу, чтобы не застонать, преданно взглянула в глаза. Ей даже показалось, что наместник ей немного улыбнулся.

– Ты мог залечить раны, – Сардаха обратился меж тем к Лансу, кивая на их стертые колени. – Почему не попросил разрешения?

– Я не был уверен, что мне дозволено говорить, хозяин, – посмотрел на хозяина Ланс. – Тем более просить о чем-то.

– Хороший невольник, – похвалил Сардаха. – Если бы вы знали, дорогие мои, как я долго искал таких как вы. Расскажите вкратце о своей прежней жизни.