Текст книги "Русский спортивный дискурс: лингвокогнитивное исследование"

Автор книги: Е. Малышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

В задачи нашего описания не входило экспериментальное исследование, которое ответило бы на вопрос: достигнута ли иллокутивная цель адресанта спортивно-идеологического дискурса, удалось ли повлиять на соответствующий фрагмент картины мира адресата и сформировать у него транслируемые данным текстом представления о содержании концепта "Олимпиада 2014".

Однако для нас является несомненным следующее: креолизованные тексты, когнитивной базой для которых становятся национально релевантные культурные коды, в числе которых и национально специфические ментальные стереотипы, обладают сильным воздействующим потенциалом, чей перлокутивный эффект усиливается за счет использования компонентов разного типа – вербальных, визуальных, аудиальных, композиционно и содержательно организованных в сложное семантическое единство.

1.4. Выводы

В настоящей главе нами предпринята попытка лингвокультурологического анализа когнитивной доминаты спортивного дискурсивного пространства – мегаконцепта «Спорт».

Специфика предпринятого описания позволила нам конкретизировать уже имеющиеся в современной лингвистике представления о феномене идеологема, разработать классификацию идеологем, определить понятие универсальная идеологема и показать на материале текстов спортивноидеологического и спортивного журналистского дискурсов способы языковой репрезентации идеологических и национально релевантных составляющих мегаконцепта «Спорт».

Проведенное исследование, таким образом, позволило нам прийти к следующим выводам теоретического и практического характера.

• Под идеологемой нами понимается единица когнитивного уровня – особого типа многоуровневый концепт, в структуре которого (в ядре или на периферии) актуализируются идеологически маркированные концептуальные признаки, заключающие в себе коллективное, часто стереотипное и даже мифологизированное представление носителей языка о власти, государстве, нации, гражданском обществе, политических и идеологических институтах.

Идеологема как ментальная единица характеризуется национальной специфичностью, динамичностью семантики, повышенной аксиологичностью, частотностью и разнообразием способов репрезентации знаками различных семиотических систем, прежде всего языковой.

Идеологемы репрезентируются не только в базовых дискурсах (идеологическом, политическом, информационно-массовом, публицистическом), но и в других типах дискурсов: рекламном, спортивном, учебном, научном, религиозном, развлекательном, бытовом.

В разряд идеологем в разные периоды существования государства могут попадать концепты, содержательно не связанные с идеологической или политической сферой жизни. Это происходит в случае выделения в структуре данного концепта идеологически маркированного признака/признаков (последним примером такого рода когнитивных процессов мы считаем идеологизацию концепта "Олимпиада 2014", который может быть назван новоидеологемой).

• Рассмотрев существующие в современной отечественной лингвистической науке подходы к типологии идеологем, мы предложили классификацию изучаемого феномена по нескольким основаниям.

С точки зрения сферы употребления и понимания носителями языка выявлены идеологемы общеупотребительные/понимаемые по-разному, общеупотребительные/понимаемые одинаково, ограниченного употребления/понимаемые одинаково.

С учетом прагматического компонента (оценочного потенциала, специфики восприятия носителями языка, в т. ч. представителями разных политических партий) предложена следующая классификация идеологем: идеологемы с положительным аксиологическим модусом, с отрицательным аксиологическим модусом, со смешанным аксиологическим модусом.

Наконец, с точки зрения актуальности/неактуальности идеологемы в современной идеологической картине мира охарактеризованы идеологемы-историзмы, новоидеологемы (или современные идеологемы), реактуализо-ванные идеологемы, универсальные идеологемы.

• Под универсальными идеологемами понимаются такого рода идеологемы, которые актуализированы в идеологической картине мира независимо от общественно-политического строя и воззрений политической элиты. При этом отмечено, что семантика универсальных идеологем, присущий им аксиологический модус коррелируют с принятой в тот или иной период «системой ценностей» и с политическими и идеологическими представлениями тех или иных носителей языка, в том числе представителей правящей партии.

Впрочем, необходимо подчеркнуть, что система универсальных идеологем – это набор «идеологических констант», которые, независимо от изменения их содержательной специфики и способов их языковой репрезентации, всегда являются современными, актуальными и востребованными и представителями различных политических партий и направлений, и носителями языка вообще.

• Как универсальная идеологема нами рассматривается концепт *Спорт репрезентация которого в рамках политического и тесно связанного с ним спортивно-идеологического дискурсов весьма частотна.

Мегаконцепт "Спорт" в качестве универсальной идеологемы характеризуется следующими признаками: 1) общеупотребительная идеологема; 2) с несомненно положительным аксиологическим модусом прагматического компонента; 3) актуализированная практически независимо от общественно-политической ситуации в стране; 4) сохраняющая константные, идеологически маркированные когнитивные признаки; 5) объединяющая советскую и постсоветскую идеологическую картину мира и соответствующие виды дискурсов; 6) консолидирующая современные политические и идеологические дискурсы представителей разных политических направлений.

• Нами отмечено, что статус идеологемы изучаемый мегаконцепт приобрел в советской политической и идеологической картине мира и в соответствующих типах дискурсов. Именно в советский период в семантической структуре названного феномена были актуализированы и репрезентированы в текстовом пространстве СМИ концептуальные признаки «Политическая борьба иными средствами», «Показатель силы государства», "Национальная объединяющая идея "Проявление патриотизма

Современными общественно-политическими условиями обусловлено появление новых когнитивных признаков в содержании идеологемы "Спорт": «Национальная объединяющая идея», «Национальная политика», "Национальная идентификация "Имиджеобразующий политический фактор

• Универсальный характер исследуемой идеологемы определяется особым набором идеологических признаков, репрезентированных в структуре этого концепта, и корреляцией этих признаков с базовыми национальными стереотипами и элементами русского национального сознания, которые манифестированы на различных языковых уровнях, и прежде всего в текстах тех видов дискурса, которые мы относим к спортивному дискурсивному пространству.

• В исследовании предложена методика описания национально и культурологически релевантных когнитивных признаков универсальной идеологемы "Спорт" посредством выявления и описания когнитивных стереотипов, интерпретирующих названный феномен.

В связи с этим нами выделена специфическая разновидность стереотипов-представлений – стереотипы-суждения, которые определяются как схематичная, типизированная, национально маркированная интерпретация содержания абстрактных концептов, прежде всего этических и идеологических.

• Метаязык описания когнитивных стереотипов-суждений состоит в формулировке «этической максимы» (Н.А.Кузьмина) – высказывания, в котором отражена семантическая специфика выделенного стереотипа. Названное высказывание характеризуется модусами должествования, констатации и/или оценки и представляет собой когнитивно-пропозициональную структуру, называющую объект или субъект характеризации и его доминирующий признак (признаки).

Лексическими и лексико-синтаксическими маркерами когнитивных стереотипов в тексте являются частотно повторяемые, отчасти клишированные высказывания, коррелирующие с пропозициональной структурой формулировки стереотипа, и разнообразные сегменты текста (словосочетание, предложение, несколько взаимосвязанных предложений), в которых репрезентируется содержательная структура стереотипа.

• Нами выделено четыре группы когнитивных стереотипов, которые описывают представление носителей языка о спорте как таковом и о спортивных победах; о советском спорте и о советских и российских спортсменах и тренерах; об отношении граждан других государств к нашей стране вообще и ее спортсменам в частности; наконец, представление о нашем государстве и его чиновничьем аппарате, опосредованное спортивной сферой.

Считаем, что принципиально закрытого списка этого рода когнитивных феноменов, представленных в виде сформулированных исследователем высказываний – типовых логических суждений, не может быть создано, поскольку открытый и даже динамический характер носит и система когнитивных стереотипов нации вообще, и совокупность когнитивных стереотипов, объективирующих базовые концепты того или иного фрагмента наивной картины мира, в том числе мегаконцепт "Спорт".

• Наибольшей частотностью и разнообразием языковой экспликации характеризуются следующие когнитивные стереотипы, которые проанализированы в настоящей главе: Русские спортсмены должны победить любой ценой; Русские часто побеждают не благодаря обстоятельствам, а вопреки им; Русские в спорте – максималисты; Русских в мире спорта боятся и не любят; Русскому спортсмену, чтобы победить, необходимо быть наголову выше всех остальных; Русские спортсмены – «коллективисты».

• Одной из общеупотребительных новоидеологем современного периода мы считаем национально специфический концепт "Олимпиада 2014", репрезентация которого в наиболее показательных, в том числе креолизованных, текстах спортивно-идеологического дискурса проанализована нами в последнем параграфе настоящей главы.

Отметим, что коммуникативные усилия адресантов названного вида дискурса направлены на изменение «классификационного» статуса изучаемой идеологемы в массовом сознании: посредством использования национальных культурных кодов в когнитивной структуре идеологемы "Олимпиада 2014" не столько актуализируются, сколько добавляются к ней такие концептуальные, идеологически маркированные признаки, как "общенациональное событие", "объединяющая", "национально значимая", "соответствующая национальному характеру".

Глава 2. Концептуальные модели с означаемым 'Спорт'

2.2. Концептуальные метафорические модели с означаемым 'Спорт' в спортивном журналистском дискурсе

2.2.1. Метафорическая модель «Спорт – это война»

2.2.1.1. Авторы книги «Метафоры, которыми мы живем» Дж. Лакофф и М. Джонсон доказали особую значимость концептуальной метафоры "Спор – это война" в американской культуре [Лакофф, Джонсон 2004], а А.П. Чудинов в свое время обосновал универсальность метафоры "Российская действительность – это непрекращающаяся война " для российского политического дискурса [Чудинов 2001].

Подчеркнем, что экспансия милитарной метафоры, распространяющаяся на различные референтные области, является, как свидетельствуют многочисленные исследования, универсальным признаком языковой объективации концептов разного типа («Политика», «Спор», «Труд», «Власть», «Российская действительность», «Любовь» и пр.) в русской – и не только русской – языковой картине мира[77]77
  См., например, о военной метафорике в дискурсе СМИ в [Будаев 2008].


[Закрыть].

Так, А. Н. Баранов и Ю.Н. Караулов, исследуя политический дискурс 1990-х годов, выделили главенствующую роль военных метафор: «В сферу метафоры войны попадает почти все: разнонаправленные общественные силы современности, "субъекты", политические субъекты, ценности и идеалы общественного сознания, объекты и цели перестройки, способы и средства действия общественных сил» [Баранов, Караулов URL: http://www.ruthenia.ru/marginalia/mix_body.html].

В ходе лингвокогнитивного анализа публицистических текстов, содержательной доминантой которых является концепт "Спорт", была выявлена, как уже подчеркивалось ранее, система метафорических моделей с названным означаемым («когнитивно-языковая карта» – «совокупность когнитивных моделей с общим левым членом, т. е. дающих разные интерпретации одного и того же понятия» [Кузьмина 1999: 228–229]): "Спорт – это смерть", «Спорт – это театр», «Спорт – это искусство», «Спорт – это шоу», «Спорт – это техника», «Спорт – это бизнес».

Выявленная когнитивно-языковая карта не только играет чрезвычайно важную роль в дискурсивном развертывании одного из доминирующих концептов публицистической картины мира, но прежде всего демонстрирует заданный «вектор» осмысления названной когнитивной доминанты, поскольку метафора является «важным средством воздействия на интеллект, чувства и волю адресата», репрезентирует «ментальные процессы», специфику «индивидуального, группового…и национального самосознания» [Чудинов 2001: 10–11].

Одной из самых частотных метафорических моделей, репрезентируемых в спортивном дискурсивном пространстве вообще и в спортивном журналистском дискурсе в частности, является концептуальная метафора (метафорическая модель) «Спорт – это война», лингвокогнитивному описанию которой и посвящен настоящий раздел диссертации.

Данная метафорическая модель объективирует спортивное состязание как военное сражение между отдельными спортсменами или командами, а также между их болельщиками, которые получают в журналистском спортивном дискурсе косвенные метафорические номинации воины, бойцы, армия. Как правило, спортивные баталии отличаются динамичностью, непредсказуемостью, характеризуются использованием как определенных стратегий и тактик, так и целого арсенала боевых средств; венчают спортивные сражения победные трофеи в виде медалей, кубков, премиальных, почетных званий.

Многочисленные примеры употребления в спортивном дискурсе лексем и идиом боец, дать бой, принципиальный бой, завоевать, разбить, вооруженный, а также использование метафорических номинаций в спортивной терминологии (нападающий, защитник) позволяют сделать вывод о том, что понятийная зона «Война» (сфера-донор, сигнификативная зона, в терминологии А.П. Чудинова) – один из основных источников метафорической экспансии современного языка спорта.

А.А. Елистратов в [Елистратов 2005] выделяет несколько причин активного использования военной лексики в текстах спортивного дискурса, замечая, что этот процесс носит универсальный, а не этноспецифический характер.

Основной причиной экспансии милитарной метафоры в спортивном дискурсивном пространстве исследователь справедливо считает «особенность менталитета народов мира, в сознании которых война представляет собой устойчивый архетип… Целью выполнения спортивных упражнений и у древних греков, и у римлян, и у варваров являлась подготовка будущих воинов к тяготам и лишениям суровой походной и военной жизни» [Елистратов 2005: 64].

В подтверждение своего мнения А.А. Елистратов цитирует политических деятелей и идеологов США и нацистской Германии Д. Эйзенхауэра и Карла Дима. Первый подчеркивал, что «истинное назначение американского спорта – подготовка к войне» (Пит, по: [Долгополов 1984: 8], а второй утверждал, что «война – по преимуществу спорт» [Там же: 116].

Предпринятое нами лингвокультурологическое исследование специфики концепта "Спорт" как универсальной идеологемы (см. Главу 2) также подтверждает, что спорт и в СССР, и в постсоветской России воспринимался и воспринимается как важная составляющая политики государства, а война, по ставшему афористичным выражению прусского военного теоретика генерала Карла фон Клаузевица, «есть не что иное, как продолжение политики, с привлечением иных средств» (Цит. по: [Серов 2005].

В качестве второй причины чрезвычайной актуальности военной лексики для «спортивного подъязыка» А.А. Елистратов называет «формирование единой корпоративной культуры спортсменов» [Елистратов 2005: 66–67], в основе которого лежат «унификация спортивной соревновательной деятельности», «развитие международного олимпийского движения», «активное взаимодействие между спортсменами конкурирующих держав» [Елистратов 2005: 66–67].

Наконец, третьей причиной проникновения военной лексики в «спортивный подъязык» исследователь считает спортивную конкуренцию, которая порождает повышенную агрессивность спортсменов всех спортивных держав, и профессионализацию спорта.

В этом смысле показателен вывод автора статьи о том, что «процесс активного взаимодействия «агрессивной» и спортивной лексики…берет начало в 50-60-х годах. Огромную роль в этом процессе сыграло… политическое противостояние, которое нашло выход на спортивном уровне» (выделено мной. – Е.М.) [Елистратов 2005: 69].

Думается, действительно справедливо говорить о том, что универсальность осмысления разнообразной спортивной деятельности в терминах войны и продуктивность использования милитарной метафоры в спортивном дискурсе зиждется на причинах экстралингвистического, в том числе психологического, социокультурного, экономического, геополитического характера.

Тем не менее подчеркнем, что в современной лингвистике предпринят ряд попыток не только выделить лексические единицы, входящие в описываемую лексико-семантическую группу, не только в самом общем виде охарактеризовать причины использования названных лексических единиц, но и тем или иным образом классифицировать милитарную лексику, в метафорическом значении используемую в спортивном дискурсе.

Одной из заметных классификаций является исследование И.М. Юрковского [Юрковский 1988], согласно которому в современной спортивной лексике выделяется около 200 «милитарных» единиц.

Основанием для классификации в упомянутой выше работе является степень специализации военных метафор в спортивной терминологии.

Исходя из названного критерия милитарные метафоры в спортивном подъязыке делятся автором монографии «Активные процессы в русской спортивно-игровой лексике» на три группы:

• Окказиональные, метафорически переосмысленные лексические единицы, употребление которых в спортивном дискурсе носит случайный характер.

Как нам кажется, активное использование прежде всего в современном спортивном журналистском дискурсе лексических единиц такого рода является следствием уже упомянутого нами процесса «глобальной милитаризации» спортивного подъязыка, или экспансии милитарной метафоры в названном типе дискурса. Действительно, данное обстоятельство позволяет субъекту спортивного журналистского дискурса постоянно находиться «в поле влияния» военной метафоры и означивать в устных, письменных и интернет-текстах спортивные реалии с помощью лексем, входящих в лексикосемантическое поле "Война".

Такие вербальные единицы, как подчеркивает И.М. Юрковский, используются в качестве «образных заместителей» спортивных терминов или же для усиления эмоционального воздействия: новобранец в значении «новичок в спортивной команде»; дивизия, армада, взвод – «команда», десантироваться – «выходить на игровое поле», мишень – «соперник».

• Широкоупотребительные метафоры, дублирующие спортивные термины.

В данную группу включены лексемы, входящие в лексикосемантическое поле "Война", метафорическое значение которых является, по преимуществу, общеязыковым.

В спортивном подъязыке названные лексические единицы используются как готовые, оформившиеся в узусе выразительные средства: оборона – «защита», баталия, война – «состязание», «игра», «матч», сражаться – «играть против», боец – «спортсмен», снайпер – «результативный нападающий», штурм – «атака».

• Военная лексика, ставшая в результате специализации спортивной терминологией и отмеченная в толковых словарях разного типа пометой «спорт».

Автор классификации справедливо отмечает, что переход лексемы из военной терминологической подсистемы в спортивную связан с резкими сдвигами в его содержании.

Впрочем, интересно отметить, что в лексикографической практике (см. [Суслов, Вайцеховский 1993]) толкование значения такого рода лексических единиц регулярно осуществляется либо через синонимы, также входящие в число военных метафор («атака – стремительное нападение. Технико-тактический прием в спорте»; «бой – спортивный поединок в единоборствах»), либо описательно, но с использованием слов, входящих в лексикосемантическое поле «Война» («защита – действия спортсмена в единоборствах, игрока, звена или команды в спортивных играх, имеющие целью отразить атаку и не дать ему добиться результата»).

На наш взгляд, очевидно, что лексемы, входящие во все описанные И.М. Юрковским группы (особенно в первую и вторую), являются основным средством языковой объективации базовой метафорической модели спортивного дискурса "Спорт – это война", универсальный и доминантный характер которой в спортивном дискурсе, как неоднократно подчеркивалось выше, объясняется причинами экстралигвистическими.

2.2.1.2. Фреймирование исследуемой метафорической модели, репрезентированное в спортивных текстах СМИ разного типа, можно представить, на наш взгляд, следующим образом:

1. Фрейм «Война и ее разновидности».

С одной стороны, и спортивные журналисты, и рядовые носители языка, разумеется, осознают, что спортивное соревнование – это событие мирного характера, противопоставленное по своим содержательным «параметрам» военным действиям: вспомним хотя бы слова из Олимпийской клятвы основателя современного олимпийского движения барона Пьера де Кубертена, которые с точки зрения концептуального анализа релевантны вербализованной метафорической модели, – «О Спорт, ты – мир!».

Более того, обращаясь к истории появления концепта "Спорт" в русской лингвокультуре, автор диссертационного исследования «Русская спортивная лексика: структурно-семантическое описание» И.Г. Кожевникова утверждает, что концепт "Спорт", как и его вербальный маркер – лексема спорт, вошел в русский язык из английского, в котором «связывался первоначально в общественном сознании носителей языка с развлечением, забавой и игрой…Такое понимание концепта сохранялось до начала XIX века…и нашло отражение в английских фразеосочетаниях, существующих в языке и в настоящий момент: in sport – в шутку, to make sport of – высмеять, what a sport – как весело… Глагол «to sport» переводился как «играть», «веселиться», «резвиться» (выделено мной. – Е.М.) [Кожевникова 2004: 32].

Но с другой стороны, экстралингвистические характеристики современного спортивного состязания кардинально отличаются от первоначальных представлений о феномене спорт в обыденном сознании (борьба на пределе человеческих сил и возможностей, бескомпромиссность этой борьбы, высокая степень ее эмоциональности, отражение в спортивном состязании патриотических чувств спортсменов и болельщиков, а также черт индивидуального и национального характера) и являются определяющими причинами того, что именно в терминах войны осмысливаются и означиваются спортивные события:

• Спорт, безусловно, не боевые действия. Хотя как посмотреть. Олимпийские игры – высшая точка человеческого противостояния. Спортивного («СЭ», 23.02.2001).

• Это уже после первого матча до нас дошло, что это – война («СЭ», 19.01.2006).

• Россия и Канада: хоккейная война («СЭ», 08.05.2009).

За канадцами был Сталинград …так они говорили. А за нами что было? Майами и «Бентли»? (Телеканал «Россия-2», «Неделя спорта», 26.04.2010).

Примечательно, что данная метафора распространяется не только на описание командных состязаний (футбол, хоккей, баскетбол и т. д.), соотнесение которых с военными действиями более «обоснованно», поскольку в структуре значения лексемы война выделяется сема «массовое противостояние», но и на характеристику соревнований по индивидуальным видам спорта – боксу, фигурному катанию и под.:

• А грек все-таки смог дать бой кубинскому чемпиону («СЭ», 24.12.2005).

Наряду с прямой языковой экспликацией военной метафоры глагольным сочетанием дать бой и глагольными лексемами завоевать, сражаться, в журналистском спортивном дискурсе используются лексемы соперничать, спорить, конкурировать, в которых имплицитно выражена семантика сражения: открытые военные действия еще не ведутся, напряженность противостояния еще не так велика, но возможность открытого боя сохраняется.

Вообще показательно, что субъект спортивного дискурса – журналист – производит отбор лексических единиц с общей дифференциальной семой "открытое столкновение, бой" в зависимости от необходимости эксплицировать и актуализировать те или иные семантические составляющие косвенных метафорических номинаций спортивного соревнования.

В связи с этим обстоятельством в журналистском спортивном дискурсе выявляется своеобразная дифференциация «разновидностей» военных действий, позволяющая структурировать соответствующий фрагмент картины мира.

Так, для номинации спортивного соревнования используются разные по семному составу, прагматическому потенциалу и стилистической принадлежности лексемы бой, битва, сражение, баталия, война, драка, схватка, столкновение, дуэль, поединок, рубка, мясорубка.

Заметим, что в номинациях война, сражение, битва и баталия актуализируются семы «крупное», «масштабное», «с участием большого количества людей» событие («ледовые баталии», «олимпийские баталии», «футбольная война»); лексемой драка подчеркиваются как повышенная конфликтность определенного спортивного соревнования, враждебные отношения между соперниками, так и возможное нарушение спортивных правил (драка – «взаимные побои, вызванные ссорой, скандалом» [Ожегов, Шведова 1995: 174]).

Что касается лексем схватка и столкновение, то в структуре их метафорического значения очевидна актуализация ассоциативных сем «внезапное», «скоротечное по времени», «жесткое» противостояние; в метафорических номинациях рубка и мясорубка выделяются семы «интенсивность действия», «без правил», «массовость», «жестокость», «тяжелые последствия». Напротив, специфика коннотаций узуального значения лексем дуэль и поединок позволяет и в метафорическом их значении актуализировать ассоциативные семы «защита чести», «честное, благородное противостояние»:

• Насчет скрестить палки – это вовсе не фигура речи. В спринтерской битве (войне, драке, рубке – нужное подчеркнуть) за лучшую позицию соперники просто фехтуют ими («СЭ», 23.03.2004).

• Даже перед плей-офф, когда одной команде уже ничего не нужно, а другой надо сражаться за путевку в Кубок Стэнли, идет такая рубка! («СЭ», 15.09.2005).

• Еще одна латинская мясорубка: Диас будет защищать принадлежащий ему титул WBA в категории до 61,2 кг… («СЭ», 23.07.05).

• …Потому что впервые за последние четыре года в плей-офф можно заранее предвкушать настоящую – при множестве равных соперников – драку («СЭ», 16.03.2006).

• Было несколько партий, где мне удалось поставить какие-то проблемы перед Петером, но их было немного. Думаю, теоретическая дуэль была примерно равная («СЭ», 28.04.2006).

Показательно следующее: для метафорического обозначения военных действий в спортивном журналистском дискурсе используются трансформированные фразеологизмы, что придает этому типу дискурса повышенную аксиологичность и экспрессивность:

• Экс-динамовцы по этому поводу не собираются устроить ему темную? («СЭ», 23.04.2004).

• Швейцарец и француз схлестнулись насмерть, как в свои лучшие времена Евгений Плющенко и Алексей Ягудин («СЭ», 18.02.05).

В спортивном дискурсе метафорически употребляются и военные термины с этнической спецификой:

• Самоустранение чеха очень напомнило азиатскую традицию харакири… («СЭ», 12.08.2005).

Прокомментируем последний контекст, поскольку он демонстрирует окказиональное использование милитарной метафоры относительно сферы спорта.

Из более широкого контекста следует, что «вооруженный конфликт» у спортсмена с самим собой, и его действия характеризуются как «самоубийство воина». Примечательно также, что в контексте эта метафора приобретает ироничный смысл: самураи – японские воины высших сословий – делают харакири, чтобы спасти честь. Спасти честь команды – именно такую задачу пытался решить с помощью силового приема чешский хоккеист Яромир Ягр, который провел силовой прием против соперника в порыве отчаяния и в результате травмировал самого себя. Яркая и неожиданная метафора позволила журналисту эксплицировать соответствующую оценку действий хоккеиста по спасению почти проигранного матча.

Таким образом, для актуализации тех или иных значимых в определенной ситуации признаков спортивного соревнования субъект спортивного дискурса «отбирает» из имеющихся в русском языке номинаций лексемы, относящиеся к лексико-семантическому полю "Война", учитывая при этом их семантический и прагмастилистический потенциал.

Выделенный нами фрейм не детализирован, то есть не структурирован посредством слотов, что, на наш взгляд, вполне объяснимо, если учитывать его смысловую специфику, которая состоит в общей характеризации процесса, события.

Впрочем, в данном случае структурирование происходит не за счет слотов как «элементов ситуации», включающих «какую-то часть фрейма», конкретизирующих его [Чудинов 2007:132], а за счет осмысления семантической многоплановости и разноаспектности как самого понятия "Война", так и лексем, входящих в соответствующее лексико-семантическое поле.

2. Фрейм «Ход войны».

Слот 2.1. Военные действия.

Спектр военных действий на полях спортивных сражений чрезвычайно велик.

Во-первых, метафоры этой группы обозначают практически все действия, направленные на достижение победного результата, проводимые целеустремленно, интенсивно, решительно.

Репрезентируют названные смыслы следующие номинативные единицы: атака/атаковать, контратака /контратаковать, держать удар, бомбардировать, штурм/штурмовать, осада/осаждать, оккупировать, десантироваться, расшатать оборону, разгромить, уничтожить, одолеть, завоевать, а также нападение, решающий рывок, острие атаки и т. п.

• Однако после этого казанцам все же удалось расшатать очень крепкую оборону чеховцев («СЭ», 12.05.2005).

• Так сложилось, что на всех предыдущих Играх наши фигуристы штурмовали Олимп в связке – за спинами лидеров почти всегда вплотную стояли более молодые, надежная смена («СЭ», 24.04.2004).

• Матерацци оккупировал воздух (Телевизионный репортаж с чемпионата мира по футболу 2006 г.).

• Помимо Мишель Кван и Саши Коэн за место в команде наверняка будет драться 19-летняя Алиса Цисни – первая из одиночниц, отобравшаяся в этом году в финал «Гран-при» («СЭ», 12.02.2006).

• На протяжении всего боя Котто просто «перерубал» итальянца, который изо всех сил стремился вернуть каждый удар, пока, наконец, не «зарубил» («СЭ», 13.06.04).

Показательно, что большинство лексем, входящих в данную семантическую группу, несет значительный позитивный прагматический потенциал: соответствующие действия спортсменов оцениваются как заслуживающие одобрения и поддержки журналистов и болельщиков.