Текст книги "Вот мы какие!"

Автор книги: Дзидра Ринкуле-Земзаре

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

ШЕФЫ ШЕФОВ

Вот мы и стали шефами своих собственных шефов! В клубе судоверфи почти не было мероприятий без нашего участия. Мы и пели, и плясали, и даже взяли на себя шефство над детским садиком предприятия.

Я даже не представлял себе, что мы можем доставить столько радости малышам-карандашам.

Выступали с песенками на их утренниках, делали для них всякие игрушки – одна Югита смастерила больше десятка яхточек! Водили ребятишек на прогулку, сооружали снежные крепости, лепили снеговиков, рассказывали им о школе, об октябрятах и пионерах, проводили линейки.

Удивительно, но нам понравилось с ними возиться. Малыши засыпали нас бесконечными вопросами, и каждый ответ тут же вызывал у них очередное «почему?». Настоящие почемучки! И ответить на их вопросы не так-то просто. Пришлось признаваться самим себе, что мы еще многого не знаем, хотя до этого казалось: нашей мудрости нет предела.

После спектакля, который прошел с большим успехом, рабочие подарили нам красивый занавес для сцены; тот, который висел в школьном зале, потерся и выцвел. И хотя подарок этот предназначался для всей школы, мы ходили страшно довольные.

И еще нас ждало приятное событие во время летних каникул. Бригада Павла обещала взять весь наш класс в испытательное плавание на отремонтированном судне.

Вся школа нам завидовала. Но тут уж ничего нельзя было поделать. Сама судьба распорядилась, чтобы именно седьмому «А» классу достался в шефы Павел. Другого на его месте мы уже не могли себе представить. Вначале даже казалось, что и сама Кайя будет только мешать. Но очень скоро выяснилось: наоборот, она нам необходима. Если Кайя о чем-то просила Павла, то отказа не было.

В клубе судоверфи нам разрешили остаться на танцы. Мы ведь не какие-то там грудняшки, которые могут лишь смотреть, разинув рты. В самом деле, кто из ребят и девчонок в наши дни не умеет танцевать? Разве что Сильвия – но она исключение.

Я приглашал на танец Иголочку, Зигурд – Сармиту, Мадис – Яутриту. Одну Изольду не приглашал никто. Но вот к ней подошел сам Павел и поклонился – ух ты! Гордая Изольда изволила милостливо улыбнуться. А ведь она единственная из наших девчонок, которой Павел оказал такую честь! До этого он танцевал с одной только Кайей.

Пока они отплясывали, Кайя потянула меня за рукав:

– Позаботься, пожалуйста, Гунар, чтобы никто из наших девочек не стоял бы у стены во время танца.

– Верно! – поддержала ее Иголочка. – Вы, мальчишки, совершенно не умеете себя вести.

И это говорит Иголочка, которую я приглашал на все танцы! Обидно!

Я стал подбирать слова, чтобы возразить ей. Мол, она меня оскорбляет своим замечанием.

Но пока я собирался с мыслями, танец кончился.

– Так что давай приглашай Изольду! – и Иголочка исчезла в толпе.

Нечего делать! Когда снова грянула музыка, я направился прямо к Изольде.

Вот так получилось, что в тот вечер все мы, мальчишки, поочередно приглашали на танец нашу великую зубрилку. И Сильвию тоже вниманием не обошли – она, оказывается, вполне «в курсе». Пример всем нам опять показал Павел. Честно сказать, и Изольда, и Сильвия – девчонки как девчонки, есть чувство ритма, танцуют легко.

Сам Павел всю оставшуюся часть вечера танцевал с одной только Кайей.

Неспроста это! Не знаю, как у других, а у меня такое чувство, что наша старшая пионервожатая Павлу далеко не безразлична.

ЦВЕТАСТЫЕ ФАРТУКИ

С приближением Восьмого марта, как обычно, начинается пора мучительных головоломок. Не так-то просто придумать, что подарить нашим дорогим мамам. Вот и получается, что главная роль принадлежит девчонкам. К тому же – это еще и их праздник. Ребятам ничего другого не остается, как подчиниться.

Так произошло и на этот раз.

– Давайте сошьем нашим мамам нарядные фартуки, – предложила Сармита. – И красиво, и практично.

– Да, да, правильно! – сразу пришли в телячий восторг все девчонки.

У ребят же, в том числе и у меня, придумка Сармиты особой радости не вызвала.

– Уж лучше купить в магазине, – внес я дельную поправку. – Наверняка будет красивее.

Но девочки и слушать не хотели.

– Будет мамам радость от магазинного, как же! Будто они сами купить не могут!

– Не пойму, где тут логика? – недоумевал Ояр. – Какая разница: самодельный или купленный.

Никто из нас не испытывал желания шить.

– Это девчачья работа. Вот если выпилить что-нибудь!

– Кошечку или хаврошечку? – прыснула Иголочка.

– Почему именно кошечку? Почему именно кошечку? – завелся Мадис, и волосы у него вздыбились, как иголки у ежа. – Конечно, если ничего другого не уметь… А мы, слава богу, можем и вешалку для полотенца, и рамку для картины, и коробочку для ниток. Да еще орнамент выжжем!

– Что вы, ребята, все артачитесь! – взялась за нас Иголочка. – Вечно одни и те же разговоры: мужская работа, женская работа. Уж поверьте: в таких случаях мы лучше знаем, что делать. Ну, шить вы не умеете, верно. Велика беда! Что-нибудь придумаем, поможем, на крайний случай. И будет такой передник для мамы намного ценнее какой-то там фанерной коробочки, пусть даже с орнаментом.

– Почему – какой-то там? – опять взвился Мадис.

Но Иголочка лишь отмахнулась.

– Не лезь в бутылку! Лучше сам подумай: нитки и иголки у нас всегда под рукой. А где взять фанеру? Пилки? Да еще рубанки, напильники, прибор для выжигания – намучаешься со всем этим. Или у вас у каждого дома по рубанку?

Как всегда, Иголочка говорила разумно и убедительно. Пришлось согласиться с ней.

Классной руководительнице тоже понравилась мысль самим сшить фартуки.

Прежде всего, нужен был материал. Денег мы собрали немало, поэтому решили купить покрасивее.

– Шелк! – предложил Вилис. – Шелк – это вещь!

– Хи-хи-хи! Шелк! – захихикала Иголочка. – Где ты видел шелковые фартуки?

– Тогда сатин. Тоже неплохо блестит, – поспешил Вилис исправить свою оплошность.

Но девочки все завопили, словно сговорившись:

– Не годится! Не годится!

– Я предлагаю пойти в магазин и решить на месте, – внес Ояр вполне разумное предложение.

Отправились за покупкой чуть ли не всем классом. Но ничего хорошего из этого не вышло. Известно ведь: сколько голов, столько и умов. Одному нравится льняная ткань в полоску, другому ситец с цветочками, третьему креп с точечками, четвертому тоже креп, но в клеточку… Не можем никак решить! А продавцы то смеются, то ругаются: с такими «купцами» лишь время тратить.

Так ничего и не купили. Зато пришли к выводу, что покупку надо доверить специалисту. Таким специалистом оказалась тетя Сильвии. Из рассказов самой Сильвии мы знали, что она работает в большой швейной артели, Должна разбираться в тканях.

Дня через два-три ткань была уже у нас. И какая! Светло-зеленая, с мелкими красными цветочками. «Очень весенний вид, – решили мы, – вполне подходит».

Теперь можно было приступить к работе. Каждый день после уроков весь класс оставался в школе готовить свой сюрприз. Наши мамы и не подозревали, на какие муки мы обрекли себя ради них.

Повизгивали ножницы, падали на пол наперстки, путались нитки, иглы втыкались в пальцы. И все это называлось шитье!

Ребята вздыхали, охали и ругались. Ах, зачем только мы послушались девчонок!

Девчонки – совсем другое дело. Просто чудо, как быстро и сноровисто они управлялись. Посмотришь на них, и кажется – иголки снуют сами по себе. А сами они лишь следят за тем, чтобы не кончилась нитка.

Особенно ловко получалось у Сильвии. Кто бы мог подумать, что она, из которой на уроке приходится чуть ли не клещами вытягивать ответ, которая сонно движется даже под звуки польки, тут чувствует себя как рыба в воде. Чуть выпятив губу и прищурив глаза, она стремительно поворачивается то к одному, то к другому, раздавая дельные советы направо и налево. Косички прыгают на спине, как две коричневые белочки. А какие она знает слова: шлицы, штрипки, рюши, оборки!..

Я попробовал было сказать, что и слов-то таких нет. Сильвия обиделась:

– Много ты знаешь! Все швеи так говорят.

Хуже всех получалось у Гельмута. Особенно он мучился со швами. То большим пальцем прижмет подгиб, то локтем, то даже коленом. Никак ровно не выходит. В одном месте слишком широко, в другом чересчур узко, а то ткань морщится, и никак ее не выровнять. Ни за что не хочет поддаваться передник неудачливому портному…

Когда же с помощью булавок Гельмут наконец кое-как справился со швами, то оказалось, что все его старания были напрасными. Первой это заметила та же Сильвия:

– Послушай, у тебя же швы на лицевой стороне!

– Как?!

Гельмута всего перекосило. Сообразив, в чем дело, он в отчаянии запустил пятерню в волосы.

– Что же ты раньше не сказала?

– Откуда мне знать, что ты не можешь даже отличить лицевую сторону от изнанки?

Нечего делать! Пришлось бедному Гельмуту все распарывать и начинать мучения сызнова.

У меня тоже шло не лучше. Хоть я и отличал лицевую сторону от изнаночной, зато, наметывая шов, умудрился пришить передник к собственным брюкам. Значит, опять пороть, опять шить.

Ояр не той стороной приделал карман. Зигурд слишком коротко обрезал лямки. Валдис, Вилис, Мадис… Все, хоть по разу, да переделывали.

Так мы шили, распарывали, снова шили. Но время шло, и работа близилась к завершению. Теперь оставалось только выстирать и поутюжить – и через несколько дней, утром Восьмого марта, передники вручать счастливым мамам.

Девочки во главе с Сильвией еще раз придирчиво проверили нашу работу.

– Ай-яй-яй! Как же так! – разглядывая фартук Гельмута, горестно воскликнула Сильвия. – Куда ты пришил лямки?

– Как куда? – удивился Гельмут. – К фартуку, куда же еще?

– Да, но к какому месту? Видел ли ты когда-нибудь лямки внизу фартука? Или ты считаешь, их надевают на колени?

Мы окружили Гельмута и с веселым интересом рассматривали его творение. Всякое случалось и у нас, но тут действительно трудно было удержаться от смеха.

– Слушай, Гельмут, а ведь это новаторство. Внеси рацпредложение. – Насмешник Эгил сел на своего любимого конька. – Еще и премию дадут.

– Не смей издеваться. Не позволю! – завопил Гельмут. Он очень вспыльчив, ничего не стоит вывести его из себя.

– Нет, Гельмут, ты его не слушай! У меня другое предложение. – Мадис тоже не мог упустить удобного случая позубоскалить. – Подари фартук, но только с запиской: «Дорогая мамочка! Перед употреблением, пожалуйста, перешей то, что вы называете лямками».

Гельмут не выдержал. Швырнул свое рукоделие прямо в лицо Мадису:

– На, подавись! И вы! Вы все!..

Схватил свой портфель и выскочил из класса.

– Зачем так? – Сармита укоризненно покачала головой. – Обязательно нужно поиздеваться над человеком!

– Тоже мне защитничек нашелся! – вдруг рассвирепел Агрис. – Не знаешь, что ли, какой он белоручка? Мы убираем класс, а он чистит себе ноготки. Мы дежурим, а он тащит записку от врача. И кругом поблажки! От нас требуют, чтобы мы стригли волосы, а он как ни в чем не бывало холит свои шикарные кудри!

– Разве Гельмут виноват, что его балуют? – не сдавалась Сармита. – Это еще не причина, чтобы над ним издеваться. К тому же он заметно исправился в последнее время, сами знаете.

– Пошли по домам! – скомандовал Ояр. – Надоели ваши фартуки хуже горькой редьки!

– Пошли! Пошли! – с готовностью отозвались мы. – Хоть свежего воздуха хлебнуть!..

На следующий день класс забурлил с самого утра. Гельмут пожаловался классной руководительнице, что у него пропала вещь. Он, видите ли, оставил вчера в классе фартук, а теперь никак не найдет. Намек на то, что мы стащили.

Все разозлились: надо же придумать такое!

– Нужен очень твой уродец!

– Им только полы мыть!

Но Гельмут заартачился: вот взял кто-то и взял!

Перед самым звонком явилась Сармита. Вытащила из сумки сверточек, подала Гельмуту:

– На, бери!

– Ах, значит ты взяла! – воскликнул Гельмут. – Видали, какая…

И прикусил язык. Его ли это фартук! Все швы исправлены аккуратно. Выстиран, проглажен.

Мы тоже в растерянности переглядывались. Опять Сармита преподнесла нам сюрприз! И все-таки в самом глупом положении оказался Гельмут. Что ему теперь сказать? Что сделать? Стоял перед ней, неловко переминаясь с ноги на ногу, и обескураженно молчал. Наконец собрался с духом и выговорил быстро, словно выдохнул:

– Спасибо.

Да, уж эти передники… Намаялись с ними! Но если у всех мальчишек матери приняли их с такой благодарностью, как моя… У нее слезы навернулись на глаза.

Значит, не напрасно!

Значит, стоило!

ИНДУЛИС И ТОМИНЬ ПОПАДАЮТ В ГАЗЕТУ

Мы привыкли, что газеты обычно пишут о событиях в стране, о знаменитых людях, представителях разных профессий, о передовиках труда, о всяких важных вещах. Каково же было мое изумление, когда я вдруг увидел в газете «Литература и искусство» фотографии Индулиса и Томиня!

Я был убежден, что первым из класса увидел снимки: моя мать выписывает множество всяких газет и журналов. Но оказалось, что о них знают все.

Иголочка не удержалась от колкости:

– Думаешь, ты один только читаешь «Литературу и искусство»? А остальные – темнота, да?

В тот день почти каждый принес с собой газету:

– Видели? Видели?..

Там были не только снимки – еще и длиннющая статья про новые фильмы. Наши Индулис и Томинь упоминались наряду с известными киноартистами. Ребята снимаются впервые, говорилось в статье, но проявили немалые способности и волю. Особенно хвалили Томиня. Ему пришлось играть роль сына капитана не только в павильоне, но и на море, да еще во время настоящей бури. Автор очерка рассказал такой случай. Томиню – сыну капитана – предстояло выбраться во время сильного шторма из каюты на корабельную палубу. Так вот, волны чуть было не снесли нашего Томиня за борт. Но он не струсил, не сорвал съемку, довел ее до конца.

«Откуда у ученика такое чувство ответственности и дисциплины? – восхищался корреспондент. – Не сомневаюсь – это, прежде всего, результат воспитания дома и, конечно же, школы, класса… Мальчик не играет, он неподдельно искренне живете каждой сцене на море. Вряд ли кого-либо из будущих зрителей оставит равнодушным эмоциональная игра юного актера».

Про Индулиса тоже были сказаны одобрительные слова:

«Во время съемок этот семиклассник не доставил режиссеру особых хлопот, хотя сначала Индулис с трудом вживался в роль мальчика, ищущего приключений. Пожалуй, наиболее убедителен юный актер в эпизоде разоблачения банды, когда ему приходится горько сожалеть о содеянном под влиянием плохих друзей».

Мы прочитывали эти места вновь и вновь. Ничего удивительного: нам еще никогда не доводилось читать такие похвалы нашим одноклассникам.

Кайя тоже была в восторге:

– Видите, как у них здорово получилось!..

Она радовалась за ребят от всего сердца. Счастливый характер у нашей Кайи. Далеко не у каждого такой. Например, Гельмут процедил сквозь зубы:

– Что тут особенного – сыграть пацана? Это смог бы каждый.

– И ты смог бы? – язвительно спросила Иголочка.

– Почему бы и нет? – Гельмут усмехнулся. – И, между прочим, я уже играл.

Его сразу засыпали вопросами:

– Где?

– Когда?

Это утверждение Гельмута явно попахивало выдумкой.

– Мой отец – член клуба кинолюбителей. У него уже несколько фильмов про меня.

– Про тебя? – Иголочка и не пыталась скрыть своего возмущения. – Ах, про тебя!.. А этот фильм не про Томиня, не про Индулиса! Этот фильм о мужестве моряков и о ребятах, которые любят море. Чувствуешь разницу?

– Индулис играет хулигана, – не сдавался Гельмут. – Всего-навсего хулигана!

Теперь и Югита взялась за него:

– Между прочим, у него главная роль!

Но Гельмута не так-то легко одолеть. Он лишь слегка повернул разговор:

– Индулис еще до съемок задавался – дальше некуда. Представляю, сколько в нем теперь спеси.

– Ничего еще неизвестно, – вмешалась в перепалку рассудительная Карина. – Это только твое предположение.

Изольда тоже стала отчитывать Гельмута:

– Нечего зря распускать язык!

– Да, нечего! – эхом вторила Сильвия. – Нечего!

Но каким бы Индулис ни вернулся, с задранным носом или опущенным, мы с нетерпением ждали, когда они с Томинем снова появятся в школе.

ВСЕ ПРОЯСНЯЕТСЯ

Последняя четверть принесла немало неожиданностей. И прежде всего, Томинь наотрез отказался от своего шефа – Изольды.

– Контролер мне больше не требуется! – заявил он, едва появившись в классе. – Сам справлюсь. А нужно будет, найду, к кому обратиться за помощью.

Изольда оскорбилась:

– Имей в виду, если только из-за тебя в последней четверти…

Но он и слушать ее не стал:

– Я уже сказал: сам найду, кого попросить.

Как это понять? То ли участие в фильме сделало Томиня заносчивым, то ли он, наоборот, стал сознательнее, прилежнее?

Трудно сказать. Одно ясно: его познания в русском и английском удивили нас всех.

– Если Томинь будет продолжать в том же духе, то перейдет на круглые пятерки, вот увидите, – заявила Югита.

Успехи Томиня ее очень радовали.

Но самый большой сюрприз преподнесла нам Кайя. Вот как это случилось.

Накануне Первомая классная руководительница отпустила нас домой пораньше. Учитель Мурцелис заболел, последний урок отменили. В конце четверти у преподавателя физики все чаще стало сдавать сердце. Мы решили сходить к нему домой, поздравить с праздником.

Все ушли, в классе остались я и Иголочка: нам поручили позаботиться о цветах для учителя Мурцелиса.

Тут неожиданно в класс вернулась Изольда и взволнованно сообщила:

– Что происходит в пионерской комнате, ребята! Если бы вы только слышали!

– Что там может происходить?

– По плану сегодня ничего не предусмотрено.

– Вот именно поэтому!.. Пошли послушайте сами! – позвала нас Изольда. – Скорее, ну! И тихо!

Мы последовали за ней на цыпочках.

Пионерская комната находится напротив нашего класса. Пересекая коридор, Изольда нашептывала нам в уши:

– Индулис тоже домой не пошел! Тс-с! – Она приложила палец к губам. – Они думают, что никого нет…

В пионерской комнате было тихо. Из-за чего Изольда так встревожилась? Разыгрывает нас или нет?

И вдруг мы услышали голос Кайи:

– Я всегда верила, что нужна вам, что могу вам помочь и что вы наконец-то поймете меня… Боже мой, как я ошибалась! Оказывается, вам все равно!

– Хватит, Комарик! В наших глазах ты была и остаешься лишь неудавшейся горе-артисткой!

И этот голос был нам знаком. Он принадлежал Индулису.

– Не смей издеваться надо мной! Разве я не доказала, что хочу и могу работать?

– Свои доказательства можешь оставить при себе!

Иголочка сжала кулаки:

– Да как он смеет так говорить с Кайей?

– Тс-с!.. – Изольда предостерегающе подняла палец.

– Глупости! – не выдержал я. – Почему мы должны молчать? Кто дал Индулису право говорить за всех?

– Верно! Пусть он сам заткнется! – поддержала меня Иголочка, и спустя мгновение мы все трое уже находились в пионерской комнате.

Кайя повернулась к нам. Вид у нее был сконфуженный. Индулиса нигде не было видно.

– Где он? – Иголочка огляделась, глаза ее метали молнии.

– Позор какой! – разгневанная Изольда перешла на крик. – Выходи! Он еще прячется, негодяй!

Кайя сказала спокойно:

– Кроме меня, тут никого нет.

– Ты же только что говорила с Индулисом, – захлопала глазами Иголочка. – Как это вдруг – нет?

Один я молчал. На щеках Кайи отчетливо виднелись следы слез. Я вспомнил пережитое в доме нашей пионервожатой в ее методический день. Неужели все повторилось снова?

Неожиданно на Кайю напал смех. Громкий, неудержимый. Момент, скажем прямо, не самый подходящий. Что-то с Кайей неладно, теперь совершенно ясно!

Как поступить? Может, нужно лекарство? Какие-нибудь капли?..

– Шерлоки-холмсы! – продолжала хохотать Кайя. – Эх вы!

– Послушай… Кайя… – Я первый пришел в себя. – Скажи, это… у тебя часто бывает?

– Что именно?

– Ну… такое… Говоришь вслух… Плачешь… Потом хохочешь?..

– Последнее время довольно часто, – призналась Кайя.

Ее неожиданная откровенность озадачила нас еще больше.

– Неужели ты до сих пор думаешь, что мы тебя не любим? – спросил я.

– Может быть, тебе нужно в санаторий? Отдохнешь там, подлечишься, – предложила Иголочка.

– Но почему? – Кайя опять рассмеялась. – Я здорова как чемпион по самбо.

– Ты на нас не сердись, пожалуйста! – Иголочка обняла ее. – Мы давно уже не считаем тебя неудавшейся актрисой. К тому же ты замечательная пионервожатая.

– И режиссер! – добавил я.

– Приятно слышать, – ответила Кайя. – Только вы, мои дорогие, напрасно встревожились. Наверное, услышали, как я говорю разными голосами, да? А я была убеждена, что все ушли домой, и поэтому решила поработать немного. Понимаете, я ведь не успокоюсь, пока не поступлю на театральный факультет. В прошлом году я провалилась на этюдах. Нынешним летом хочу попробовать снова.

Кому бы пришло в голову такое!..

Мы ушли из школы вместе с Кайей. В цветочном магазине выбрали букет для учителя Мурцелиса. Кайя купила еще тюльпаны и приложила к нашему букету:

– Так будет понаряднее.

– Ой, товарищи! – Иголочка встревоженно показала на башенные часы. – Скоро уже три!

До встречи у Ояра, где мы должны были собраться всем классом, оставались считанные минуты.