Текст книги "Вот мы какие!"

Автор книги: Дзидра Ринкуле-Земзаре

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

У БОЛЬШИХ КОРАБЛЕЙ

Не только для Югиты и Томиня, но и для всех нас это оказалось крупнейшим событием во всей нашей школьной жизни. Представьте себе высоченный док, на котором, как на огромной тарелке, стоит морское судно. Оно видно все, с верху до самого низу. Мне, конечно, и раньше было известно, что подводная часть кораблей почти равна надводной. Но теперь, когда совсем рядом со мной горой высился настоящий корабль, я почувствовал, как у меня забилось сердце.

– Вот бы научиться строить такие гиганты! – вырвалось у восхищенной Югиты.

Павел знал про корабли все. Югита почти столько же. Мы – поменьше. Ну а Яутрита – той даже якорь в диковинку:

– Ой, какой большой крючок? Это что – пропеллер?

Доков здесь много. На одном стоит французский корабль. А название у него очень даже знакомое: «Даугава».

– Во Франции что – тоже есть такая река?

– Нет, такой реки у них, конечно, нет, – посмеивался Павел. – Они потому дали своему кораблю имя нашей Даугавы, что мы свое советское судно назвали «Сеной». В знак дружбы, обоюдного уважения.

На другом доке – корабль из Англии.

– Смотрите, смотрите, английские моряки! – как обычно, Томинь все заметил первым. Поднявшись на цыпочки, он энергично помахал рукой. Матросы отвечают на его приветствие и спустя несколько минут оказываются уже возле нас. Разговор вначале не клеится. Один из англичан пытается объясниться по-русски, но так коряво, что мы все смеемся, и даже Павел не может спрятать улыбку. Сармита спешит к моряку на помощь:

– Ви андестед инглиш вэри уэлл.

Матросы приятно удивлены. Начинается беседа. Томинь прямо-таки прилип к одному англичанину, длинному такому, светловолосому, с большим орлиным носом. С виду совсем еще молодой, а в зубах трубка.

Вот когда Томиню приходится пожалеть, что в школе он не слишком усердно налегает на английский! Все же кое-какие слова он припоминает. И сразу скороговоркой пускает их в ход:

– Зэ шип из бъютифул. О’кей! Вери уэлл! Олл райт!

Матросы хлопают Томиня по плечу и гогочут. Мы тоже смеемся. Томинь, скривив лицо, пытается вспомнить еще:

– Ай лайк… трэвел бай шип!

На этом знания Томинем английского языка закончились, и он сконфуженно умолк. Зато обе наши зубрилы – Сармита и Изольда – взахлеб, перебивая друг друга, рассказывают англичанам и про школу, и про класс, и про все на свете. Время от времени и Павел вставляет словечко, когда у девчонок сбой. Что же касается меня, то я больше помалкиваю.

Томиню, видно, надоело слушать девчоночью болтовню. Он подходит к долговязому симпатичному матросу, прикладывает палец к губам и начинает странно жестикулировать. Как будто что-то тянет изо рта, потом снова сует обратно.

Длинный с трубкой сразу сообразил. Усмехнулся понимающе, сунул руку в карман, вытащил оттуда зеленую глянцевую коробочку и протянул Томиню.

– Потрясающе! – Томинь восхищенно выставил большой палец. – Мятная!

А вот Югита, увидев у него в руке жевательную резинку, схватила за рукав и стала громко поносить:

– Вести себя не умеешь! Нищий ты, что ли?

– Для зубов полезно, – оправдывался Томинь. – Знаешь как чистит!

– Не попрошайничать же! У нас своя есть.

– Надо и чужую попробовать!

– Верни ему! – поддержал я Югиту. – Посмотри, Павел хмурится. Думаешь, он не видел?

– Еще чего! Не хва… – сердито начал Томинь.

Что он хотел сказать, мы так и не узнали. Неожиданно у всех на виду Томинь… пропал. Вот только что был – и нет его!

– Тонет! Тонет! – завизжали девчонки в ужасе. – Спасите!

Наш Павел, сбросив на ходу пиджак, тут же прыгнул в воду. Одновременно с ним – еще двое матросов.

Вскоре Томинь был снова на доке. Отряхиваясь и клацая зубами, он сообщил:

– Жвачка уплыла!

Если он ждал сочувствия, то ошибся. Все расхохотались. А Иголочка еще и уколола впридачу:

– Так что придется чистить зубы щеткой…

Один лишь Павел молчал, старательно выжимая мокрые брюки. И это, кажется, было Томиню больше всего не по душе. Почему Павел смотрит на него так, словно не видит?

И Томинь ежился и неловко переминался с ноги на ногу под этим странным взглядом.

А потом Павел накинул на него свой пиджак и повел за руку в цех.

Совместное торжественное собрание так и не состоялось. Обязательств тоже никаких не подписали. И все по вине этого Томиня!

ГАЗЕТЫ

Уж не знаю почему, но все взрослые убеждены, что по части проказ ребята далеко превосходят девчонок. Девочки всегда и во всем хорошие. А некоторые, такие, как Сармита, Изольда, Югита и Карина, просто даже образцовые. Смотри на них и бери пример!

Из всей этой четверки я лично признаю только одну Югиту. По крайней мере, она хоть не задается, как, скажем, Изольда. Но и у нее тоже есть свои недостатки. Например, Югита ужасно активна. Мало ей, что она без конца возится с октябрятами и своими кораблями. Еще добровольно взялась за подписку на газеты и журналы.

Подписаться на республиканскую пионерскую газету и детский журнал «Друг» Югита считает делом чести каждого школьника. Как раз из-за этого у нее вышли серьезные разногласия с Олафом. В пику Югите он громогласно заявил, что «Пионер» – газета для маленьких.

Поэтому он лично собирается подписаться только на молодежную газету и на журнал «НБИ» из ГДР.

Замечу, что немецкий язык Олаф знает хорошо. Не раз он хвастался перед нами, что дома читает немецкие книги. Ничего удивительного: его отец преподает в университете немецкий.

Югита разозлилась:

– Никто тебе не запрещает читать немецкие журналы – пожалуйста, сколько влезет! Но «Пионер» – это наша газета, понятно? Как ты еще узнаешь, что делается в других пионерских отрядах?

– Очень мне нужно знать! – не поддавался Олаф и демонстративно раскрыл какую-то книгу, мол, все, разговор на эту тему закончен.

Но Югита не отступала от своего.

– И все-таки! – она встала прямо перед ним. – Придется тебе подписаться!

– Нельзя силой заставлять подписываться, – вмешался Зигис. – Почему он не может выписать «Советскую молодежь» и «НБИ»? Его личное дело.

– Но Олаф – пионер? Пионер! – теперь уже и Иголочка выступила на стороне Югиты. – Пусть он подпишется и на свою газету.

Конфликт разрастался на глазах.

– Мне нечего там читать! – настаивал на своем Олаф, заткнув пальцами уши.

– Ах, читать тебе нечего! – обозлилась Югита.

Мигом она оказалась возле своей сумки, выхватила оттуда последний номер «Пионера».

– Вот, смотри! – Югита ткнула газету под нос Олафу. – Знаешь ли ты, к примеру, о том, что Боря Бархатов стал киноартистом? И убери, пожалуйста, руки с ушей, когда с тобой говорят. Ну? Знаешь?.. Говори, знаешь или нет?

Олаф пренебрежительно пожал плечами.

– Хорошо, допустим – не знаю. А зачем мне нужно это знать?

– Ага! Не знаешь! Я так и думала! Конечно, не знаешь, потому что не читаешь «Пионер», а только взрослую газету и немецкие журналы. Очень похвально! А скажи, как называется газета немецких пионеров? Скажи, ну?

– Да что ты ко мне привязалась? – задергался Олаф.

– Не знаешь? Конечно, не знаешь! А в нашей пионерской газете про это было. «Ди Троммель» – вот как она называется. Но зато про работу пионерской организации имени Эрнста Тельмана в ГДР ты уж наверняка сможешь нам рассказать. Про это ты читал? Читал? Скажи!

Олаф захлопнул книгу, вскочил на ноги и завопил прямо в лицо Югите:

– Что тебе от меня, в конце концов, надо? Что? Что?

– Только одно, – спокойно ответила Югита. – Ты должен понять значение газеты, из которой мы, пионеры, узнаем, что происходит в мире. Вот так. Подпишешься, да?

– Ладно, чтобы избавиться от тебя. – Олаф больше не сопротивлялся. – Слышишь, только для того, чтобы от тебя избавиться!..

Вот так стараниями Югиты мы все до единого подписались на «Пионер» и «Друг». Деньги она тоже собрала сама.

Подписка закончилась, мы стали регулярно получать свои газеты. Все как будто забылось.

Но вот в один прекрасный день перед уроками тот же самый Олаф вдруг объявил нам, что прошлым вечером заметил, как Югита сунула в их почтовый ящик пионерскую газету. Он увидел это через глазок во входной двери.

– А как ты узнал, что кто-то подошел к ящику? – не поверила Иголочка.

– У меня ведь Рекс. Он начинает лаять, как только войдут в подъезд. По шагам, понимаешь, определяет, кто свой, а кто чужой.

– И, ты говоришь, она сама опустила газету?

– Именно! Причем в спешке, оглядываясь по сторонам, словно боялась, что ее могут заметить.

Нам это казалось невероятным. Зачем Югите понадобилось работать за почтальона? Да еще тайком.

– А знаете, мне теперь тоже кажется, что Югита сама разносит газеты, – заметил Дидзис. – Позавчера должен был прийти «Пионер», а его с другими газетами не принесли. Перед ужином я снова спустился проверить ящик.

На лестнице вдруг смотрю – Югита. Представляете, как я удивился? Спрашиваю: «Ты ко мне?» И знаете, что она ответила? «Нет… То есть, да. Понимаешь, я никак не решу задачу по геометрии. Может, объяснишь?»

– Фантастика! – воскликнул Лаймдот. – У тебя по геометрии трояк, а у нее… Кто в классе решает лучше Югиты?

– Вот и я подумал. Только потом. А вначале поверил. Позвал в квартиру, стал объяснять.

– Еще бы, такая честь! Отличница является к тебе за советом и помощью, – рассмеялся Мадис, запустив пятерню в свой чуб.

– И как же ты ей разъяснил? – Эгил хотел знать все подробно. – Она смогла хоть что-нибудь понять?

– Не цепляйся! – кинулась Изольда на выручку Дидзису. Всему классу известно, что он ей нравится больше других мальчишек; наверное, потому, что никогда не дразнится.

Дидзис почесал в затылке. Он уже как будто жалел, что начал рассказывать эту странную историю. Но теперь, нечего делать, пришлось собраться с духом и выложить все до конца.

– В общем, если говорить честно, я запутался. А Югита говорит: «Дай карандаш! Это делается вот как». И так здорово все объяснила. Было маленько неловко, но я все-таки спросил: «Чего ж ты тогда пришла ко мне, если сама знаешь?» А Югита говорит: «Мне казалось, я не понимаю. А теперь вдруг сообразила. Ну, будь!» И стрелой за дверь. А когда я потом заглянул в почтовый ящик – там «Пионер».

– Ясное дело: она кинула, – уверенно заявил Олаф. – Будет Югита ходить к тебе за геометрией!.. Ребята, это становится подозрительным!

Теперь и Гельмут кое-что припомнил.

– Мой папа вчера видел Югиту у газетного киоска. Она уносила целую кипу газет. Папа еще удивился, зачем ей столько.

Когда появилась Югита, весь класс уже знал ее тайну. Мы окружили «почтальоншу», принявшись наперебой говорить ей со всех сторон.

Она залилась краской, крепко сжала губы, но не произнесла ни слова. Когда же мы стали настаивать, отрубила:

– Не ваше дело! Газеты получаете? Получаете. А это главное!

– Надо созвать классное собрание, – предложила Изольда. – Почему Югита водит всех за нос? Почему не говорит правду?

– А тебе какое дело? – Томинь зло насупил брови. – Если бы все были такими, как ты, жить стало бы невозможно. Вот лезет и лезет!..

– Мелочи жизни! – Робис безразлично отмахнулся. – Не все ли равно, кто кладет газеты в ящик?

– Конечно, если ей хочется самой разносить газеты – пусть носит, – сказала свое мнение Карина. – Но необходимо внести ясность.

Словом, она тоже была за собрание.

– Есть тут какой-то обман…

– Обман еще какой-то приплела! – все больше свирепел Томинь. – В чем она тебя обманула? В чем?

Я был в нерешительности. К кому же примкнуть? В конце концов высказался в пользу Югиты:

– Наверное, она хотела как лучше.

– Но почему? Почему? Есть ведь почтальоны. А?

Этого я не знал…

Собрание все же состоялось – и даже с участием классной руководительницы.

Все разъяснилось до смешного просто. Югита набрала столько всяких общественных поручений, что не успела своевременно сдать библиотекарю деньги за подписку. Вот и пришлось ей самой выполнять обязанности почтальона.

Двадцать пять учеников, двадцать пять адресов… Легко ли ей доставлять нам газеты? Но для чего врать? Не проще ли было сразу сказать, как обстоит дело?

Да, странная девчонка эта Югита! С одной стороны, энергичная, общительная, деловая. С другой – никакой смекалки. Ну неужели нельзя было приносить газеты в школу и здесь раздавать всем? Или ей стыдно было признаться, что она, такая общественница, вдруг могла что-то позабыть, что-то не довести до конца?

Скорее всего, тут и весь секрет!

Вот чудачка! Враги мы ей, что ли? Ну, посмеялись бы, пошутили над ней – и все!

Так и договорились: впредь газеты будем получать в школе.

ОБВИНЕНИЕ

Карина не дает нам ни минуты покоя. Вертится со своим блокнотом в руке и трезвонит на весь класс:

– Яутрите в четверти грозит двойка по истории. Дидзис тоже съехал вниз. Сильвия списала домашнее задание, и математичка ее поймала. А Робис вчера снова подрался…

В одной графе блокнота наши фамилии, в другой – все учебные предметы. Для отметок по поведению тоже отведено свое место. А еще в блокноте полный перечень наших грехов и заслуг.

Больше всех недоволен новшеством Томинь. Карина назначила ему в шефы Изольду, которую он просто не выносит.

– Когда же ты, наконец, привыкнешь к порядку? Нет у тебя ни капли сознательности! Покажи свои тетради!.. Сегодня после уроков займемся с тобой русским языком, без конца донимает она Томиня, следую за ним неотступно, как тень.

Томинь терпел, потом огрызался, потом снова терпел. Наконец не выдержал и попросил классную руководительницу:

– Пусть мне назначат другого шефа!

– Старайся учиться так, чтобы обходиться без всяких шефов, – ответила она.

И все осталось без изменений.

Мы тоже ничем не могли помочь бедному Томиню. Если по-честному, никто из нас не смог бы так самоотверженно вытаскивать Томиня, как Изольда. Она сама не знала покоя и Томиню не давала. А двойки нам сейчас были совсем ни к чему. Ведь договор с бригадой Павла мы все-таки заключили. Учиться без отстающих – шутка сказать!

И все-таки именно из-за этого шефства вскоре разыгрался неслыханный скандал.

Томинь сбежал со сбора отряда, где его должны были отчитать за плохую учебу.

На следующий день, едва Томинь показался в дверях класса, Изольда напустилась на него:

– Ты почему вчера удрал? Класс требует от тебя ответа! Почему?

Она так и сказала – «класс», хотя никто ее не уполномочивал говорить с ним от имени всех. Тем не менее мы промолчали – в конце концов, краснеть перед бригадой Павла придется не ей одной. Только вот напрасно она разговаривает с Томинем таким тоном. С ним нельзя повышенным голосом. Совсем наоборот: надо спокойно, терпеливо…

– Сейчас звонок будет. – Томинь, зажав сумку под мышкой, попытался прошмыгнуть на свое место.

– Ты это брось! – Изольда стала на его пути, раскинув руки. – Класс решил покончить с плохими отметками. А ты за одну только неделю заработал две двойки.

– Две-е?! – не своим голосом завопил Томинь.

– И удрал, вместо того чтобы объяснить классу причину. Как самый последний трус!

Но Томинь ее не слушал.

– Две? – голос его звучал как пронзительный рев сирены. – Как ты смеешь меня оскорблять? Мало того, что ты вмешиваешься во все мои личные дела, так теперь уже дошло до оскорблений? Вранье все это, понятно?

– Ах, вранье? – в свою очередь взвилась Изольда. – Вранье, что ты не успеваешь?

– Вранье – что у меня две двойки! Одна у меня, одна!

Все примолкли, в классе только и звучали их яростные голоса. Вот Томинь пригнулся, подался вперед. Чего доброго, еще полезет драться!

– Две двойки или одна – это все равно! Главное, ты тянешь класс назад!

– Ах, две или одна – тебе все равно? – Томинь тут же ухватился за ее слова. – Одна рука или две – все равно? Одна нога или две – все равно? Один глаз или два…

– Хватит, хватит! – вмешалась Югита в их дуэль. – Завелись! Карина, проверь, какие у него отметки.

Карина полезла в свой блокнот.

– Все-таки прав Томинь, – признала нехотя. – Наверное, Изольда ошиблась. На этой неделе у него одна двойка.

– Ага! Слышали? – торжествующий Томинь повернулся к Изольде. – Я требую, чтобы ты извинилась передо мной в присутствии всего класса.

– А мы требуем, чтобы ты исправил свою двойку!

То «класс» требует, то «мы требуем». Опять она за свое!

Тут уж и я не смог усидеть спокойно.

– Прежде всего извинись перед ним. Точно не знаешь, не вылезай с обвинениями.

– Но Томинь все равно двоечник. – Как всегда, Сармита немедленно вылезла на защиту девчонки. – Пусть даже одна двойка.

Не знаю, когда успел прозвенеть звонок. Мы его не слышали. Опомнились, лишь увидев классную руководительницу с журналом в руке.

– Что тут у вас происходит? – строго спросила она. – Почему такой шум? И почему не на своих местах?

Изольда рысью побежала к себе, Томинь камнем упал на скамью. Начал копаться в сумке. Вытащил учебник, второй, третий… Нет, все не то, что нужно.

Наконец нашел, зашелестел страницами.

– Что задано? – шепотом спросил. Потом, скривив губы, бросил через плечо мне: – Скажи, а?.. Да что вы оба, оглохли? Что по грамматике, спрашиваю, задано?.. Обращение? Или прямая речь?

Пока выяснял, пока листал…

– Томинь! – послышался голос учительницы.

Надо же, как не повезло!

Вышел к доске. И без того красное лицо пошло багровыми пятнами. Волосы взъерошены. Видок!

Стоит у доски. Стоит и молчит. Молчит до тех пор, пока шариковая ручка учительницы не начинает вырисовывать в журнале отметку с красиво выгнутой шеей.

Тихий шелест проходит по классу:

– Вторая… Все-таки вторая!

Это слышат все. Югита сочувственно поглядывает на несчастного Томиня. Мне его тоже жаль: надо же, как не повезло! Да что я – кажется, даже Изольда прониклась сочувствием к своему подшефному. Тяжело вздохнув, она восстанавливает в своей записной книжке зачеркнутую было двойку.

Снова брак… А ведь до конца четверти осталось совсем немного.

Что мы скажем Павлу?

КИНОРЕЖИССЕР ИЩЕТ ИСПОЛНИТЕЛЯ

Все случилось как-то неожиданно. Однажды в нашу школу явился невысокого роста мужчина, в джинсах, плотный, загорелый и глазастый.

По школе пронесся слух, что он кинорежиссер и ищет исполнителя главной роли для своей новой работы – мальчика лет тринадцати.

– А какое это будет кино? Про что? – донимали мы друг друга, но спросить у режиссера так и не решились. Удалось только выяснить у Комарика, что на киностудии, как и при поступлении на актерский факультет, когда отбирают кандидатов на роль, тоже проводят конкурсы…

И вот режиссер пришел к нам в класс, но мы все словно одеревенели. Он завел с нами разговор о том, о сем. Что нас интересует? Часто ли ходим в театр? Участвуем ли в драматическом кружке? Послушал нас внимательно и ушел. А на перемене стоял в коридоре и молча наблюдал за нами, за ребятами из других классов.

– Жаль, что девчонки ему не нужны, – вздыхала Яутрита. – Так хочется сняться в кино!

Хитрая! Этого хотели бы все девчонки. И не только девчонки…

Режиссер провел в школе чуть ли не целый день. Несколько уроков он посидел в нашем классе, потом отвел в сторону Индулиса, потолковал с ним.

Внешне Индулис привлекательный парень. Статный, с упрямым ежиком и озорной улыбкой. А вот характер у него неровный, переменчивый, капризный. То серьезен сверх всякой меры, то вдруг серьезность сдувает, словно пену, и он начинает беситься. То ржет, как жеребенок, то недовольно бормочет себе под нос, если что не по нему. Странный какой-то. Который год учимся вместе, но вот только теперь, когда Индулисом заинтересовался режиссер, мы вдруг поняли, как мало, по существу, знаем о нем.

Режиссер повел Индулиса в кабинет директора школы, то есть моей матери, и они долго оттуда не выходили.

Когда Индулис снова вернулся в класс, лицо его сияло. Естественно, мы тут же поинтересовались:

– Что тебе сказал режиссер?

– Завтра пойду на киностудию, сфотографируют, сделают кинопробы. Если все будет в порядке, увидите меня в фильме «Старый бушлат». О моряках, разумеется.

Томинь подпрыгнул на своей скамье, точно его ткнули булавкой.

– Ты будешь играть моряка?! Юнгу?!

– Очень может быть. – Во взгляде Индулиса светилось торжество, но он с деланным безразличием пожал плечами. Затем все-таки не удержался, добавил: – Героя. – И подчеркнул: – Главного героя.

– Потрясающе! – воскликнул Томинь.

Как он, бедный, жалел в эту минуту, что пригласили на роль не его! Так ему хотелось быть вместе с моряками на корабле! Хотя бы в кино…

С того дня Индулис очень изменился. Он был часто занят на студии, по уважительным причинам пропускал уроки. Наконец сообщил нам, что утвержден на роль. Всем стало ясно, что с этого момента наш Индулис – киноартист.

– Тебя теперь, должно быть, освободят от занятий? – выспрашивал Томинь. – Сможешь совсем не приходить в школу?

– Нет, почему же… – Вытягивал Индулис нижнюю губу.

– А как тогда сниматься?

– Не каждый же день.

– А если уплывешь на судне?

– Плыть не придется. Будем снимать здесь, в порту.

– Что снимать? Какая у тебя роль?

– Мальчика, который попадает в банду спекулянтов.

Последовало разочарование:

– A-а…

– Кстати, у нас на студии еще продолжается конкурс. Для ребят помоложе. – Индулис говорил о студии, как о своем родном доме. – Есть там одна маленькая ролишка… Ребятишки каждый день отстаивают длиннющую очередь, чтобы записаться. Нужен один-единственный парнишка лет девяти-десяти, а приходят сотни…

Да, Индулис сразу стал заметной фигурой во всей нашей школе. Подумать только: киноактер!.. Теперь пионервожатая еще больше померкла в наших глазах. Он, Индулис, молодой талант, открытый известным кинорежиссером. Она – не состоявшаяся артистка. Да и по виду никакого сравнения. Кажется, жизнь сыграла тут одну из своих невеселых шуток. У Индулиса – внешность, у Индулиса – талант. А Кайя… К сожалению, она – Комарик. Просто Комарик – и все!