Текст книги "Вот мы какие!"

Автор книги: Дзидра Ринкуле-Земзаре

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

– Неужели все вы тут так и продремали, рядом с этим бесценным кладом? – удивился Томинь.

– Нет, конечно! – ответил Гвидо. – Искали – и не раз. Да вот…

Так я и уснул, недослушав. Глаза закрылись сами собой. Последнее, что осталось в моем сознании, были слова Томиня:

– Вот бы забраться туда…

Необычный выдался денек. Наработались, насмотрелись и наслушались всего. Но мы еще не знали, какие неожиданности и приключения нас ждут впереди!

БЕСПОКОЙНАЯ НОЧЬ

Никогда не забуду ту самую ночь с субботы на воскресенье, когда мы лежали в своей временной спальне и никак, ну никак не могли заснуть, рассуждая о предстоящем карнавале, или, как его здесь называли, «овощном бале», в сельской школе.

Маски у нас уже были готовы. Закончив работу в поле, трудились над ними весь вечер. Необходимый материал помогли раздобыть наши новые друзья. Теперь у каждого была маска. Свет уже давно выключили, но это не мешало нам веселиться.

Внезапно Мадису пришла в голову озорная мысль: надо срочно устроить генеральную репетицию и проверить, как мы будем выглядеть все вместе: Робис – капуста, Индулис – сахарная свекла, Дидзис – ржаной колос, Олаф – петрушка, Зигурд – груша, я – картошка…

И еще мы решили, что нужно в таком виде обязательно показаться девчонкам.

Вместе с нами стал переодеваться и Гвидо. Он надел свой карнавальный костюм – длинный дождевик, весь увешанный гроздями рябины. Это, по его замыслу, должно было означать осень с ее яркими красками. Теперь, когда мы познакомились с Гвидо поближе, то уже знали, что серьезный председатель школхоза тоже не прочь пошутить и порезвиться. Он был в восторге от предстоящей ночной репетиции.

Мы быстро переоделись. Глядя друг на друга, чуть не лопались от смеха.

Забавнее всех выглядел Дирт в трусах с заглаженными складками, в пиджачке из оранжевой гофрированной бумаги с пышными оборками. Очень было похоже на луковицу, а от нее вверх – зеленые перья, Дирт смастерил их из аира. Я мог поклясться, что он получит премию. Вот только ходить ему было трудно. Как известно, у луковицы шире всего средняя часть. Поэтому желтые оборочки над самыми коленками пришлось связать. Вот Дирт и семенил по комнате мелкими шажками, как толстушка на тонких ножках. Где тут удержаться от хохота.

Меньше всех потрудился Томинь. На нем был зеленый тренировочный костюм. Томинь не снимал его даже ночью, чтобы теплее было спать. Залезал в нем под одеяло, накрывался с головой и мигал оттуда карманным фонариком, который привез с собой. Сейчас он обмотал голову синим шарфом с бахромой и заявил, что это – василек.

Гельмут тоже не мог похвастаться богатством фантазии. Взял да напялил на голову выдолбленную тыкву, в которой был очень похож на турецкого султана.

Гуськом мы проследовали по коридору интерната и стали подниматься по ступенькам. Вот развеселятся наши девчонки! Но тут прямо на лестнице напоролись на… школьную уборщицу, которая жила в интернате.

– Это еще что такое! – пронзительно выкрикнула она. – Я сейчас же разбужу заведующего!

– Горностаиха! – прошептал Гвидо, и в голосе его зазвучал приглушенный страх.

Мы стремглав кинулись вниз.

Горностаиха была похожа на льва – честное слово! Длинные волосы, которые она днем собирала в гладкий пучок, гривой рассыпались по плечам, заспанное лицо с маленькими колкими глазками казалось безжалостным и свирепым.

Единым рывком миновали нижний этаж, ввалились в спальню и, как были, во всех своих карнавальных доспехах, кинулись к кроватям. Скорей, скорей под одеяло!

А на лестнице уже гремели мужские шаги, наверное, заведующего интернатом, и слышался голос Горностаихи:

– Оргии здесь устраивают – подумать только!

– Еще хорошо, что мы успели вернуться к себе!

Но нас ожидал сюрприз. Кровати неожиданно оказались занятыми. Да, на них уже спали! На всех до единой!

В спешке мы попали не в свою комнату, а к младшим школьникам. Как потом выяснилось, один лишь Гвидо, поскольку он ориентировался лучше нас, добежал до нужной двери.

А мы? Что нам теперь делать? В коридор возвращаться было уже поздно. А разбуженные малыши напугались и стали кричать.

– Тихо! Не орите! Это мы, рижане! – успокоил ребятишек Робис и, недолго думая, полез в первую попавшуюся постель. Остальные тоже – кто в кровать, а кто под кровать.

Когда заведующий интернатом открыл дверь, в комнате стояла тишина. К тому же было темно. А зажигать свет он не стал.

Не скоро мы осмелились проскользнуть к себе в спальню. Там нас ожидал обеспокоенный Гвидо.

– Куда вы запропастились? Тренер поймал?

– Тренер? – мы хлопали глазами. – Не было там никаких тренеров.

– Ну, заведующий интернатом. Он же и тренер…

Наконец улеглись, однако еще долго шептались о том, какие неприятности ждут нас завтра. Среди ночи поднять на ноги весь интернат – это так с рук не сойдет.

Но главные события той памятной ночи были еще впереди.

– Ребята, а где же Томинь? – вдруг спросил Ояр, ощупывая пустую кровать по соседству.

– И Эгила тоже нет! – сообщил Агрис.

Включить свет мы побоялись. Пошарили руками. В самом деле – пусто!

– Наверное, заплутались в этом лабиринте, – сказал Зигурд. – Неудивительно в такой кутерьме.

– Уж не попались ли ему в руки? – снова забеспокоился Гвидо. – Уложит еще в изолятор.

– Да, хорошего мало! – кусал губы Ояр.

Гвидо стал нас успокаивать.

– Ничего страшного! Подержат ночь, а утром прочитают нотацию и выпустят.

– А мне все-таки не верится, что их сцапали, – засомневался Робис. – Томинь так просто в руки не дастся. Бегун экстра-класса. Самый шустрый во всей школе. Настоящий циркач: на голове стоит, сальто делает. Нет, исключено!

– Да и Эгил не птенчик, – добавил Мадис. – Куда же они все-таки могли запропаститься? Нет, как хотите, а я пошел в разведку.

Он потихоньку отворил дверь и, как кошка, неслышно проскользнул в коридор.

Вскоре Мадис вернулся с шарфом в руке. Даже в темноте мы тут же опознали «василек» Томиня. Стали расспрашивать:

– Где нашел?

– На шкафу.

– На каком шкафу?

– Ну там, кажется, где белье.

– А не забрался ли Томинь в шкаф?

– Не в шкаф, а на шкаф. Иначе как бы его шарф оказался наверху?

– Тогда почему же его самого там нет?

Судили-рядили, но ничего толкового придумать так и не смогли. Если Томинь, удирая от заведующего, забрался на шкаф, то куда же он делся потом? А Эгил где? Вряд ли они сидели там, на шкафу, вдвоем.

Гвидо встревожился не на шутку:

– Вдруг они все-таки нарвались на тренера? Разумнее всего пойти и спросить.

– А если он ничего не знает? Заварим, тогда хорошенькую кашу, – возразил я.

– Самим надо разобраться, – произнес свое веское слово Валдис. Он у нас молчун, перед тем как что-то сказать, долго думает. – Помните, что говорил Томинь, когда Гвидо рассказывал о склепе? «Вот бы туда попасть!» Как бы они с Эгилом не задумали пробраться в церквушку.

– Как? Сейчас? – воскликнул Гельмут. – Среди ночи! В такую темень! Что они там увидят?

– А карманный фонарик забыл?

– Верно! У него настоящий прожектор.

– Ояр, проверь! Фонарь должен лежать там, под подушкой, – попросил Сигурд. – Ну, есть?

– Пусто!

– Вам еще не ясно? – спросил Валдис. – Томинь взял фонарик с собой.

– Придется идти искать, – оживился Мадис. – Не обязательно всем. Трех-четырех вполне хватит.

– А как отсюда выбраться? Двери заперты, ключи у Горностаихи. Попробуй добудь!

– Окна тебе мало? Значит, так, ребята, – стал командовать Мадис, – открывать осторожно, чтобы ни звука. Гвидо, полезешь первым и покажешь дорогу. А то темнотища такая, шею свернуть недолго.

– Глупости! – высокомерно заявил Гельмут. – Игра в шерлок-холмсов. Самое настоящее детство.

– Сгинь! – прикрикнул на него Робис. – Мы просто обязаны найти наших товарищей.

Просто невероятно! Робис – и вдруг такие переживания за друзей!

Первыми в окно полезли Гвидо и Робис. Затем выбрались Мадис с Валдисом, за ними я и мой друг Ояр.

Осенняя темь как будто сгустилась еще больше. По-прежнему лил дождь. Не видно ни зги! На ощупь перебрались через грязную дорогу.

– Ну и кисель! – ворчал Мадис.

– Счастье, что церквушка совсем рядом, – успокоил нас Гвидо.

Я заметил под мышкой у Мадиса какой-то сверток.

– Что это там у тебя?

– Надо быть готовым ко всему.

Я удивился:

– К чему, например?

– Например, к оказанию первой помощи. В случае, если с ними несчастье. Могут даже носилки понадобиться.

Я не успел понять, шутит он или говорит серьезно, как вдруг раздалось приглушенное восклицание Ояра:

– Видели? Видели? Свет!

В самом деле, недалеко мелькало узенькое яркое пятнышко.

– Вот опять! Фонарик Томиня, точно!

– Там оконце склепа, – сказал Гвидо.

– Что я говорил? – обрадовался Валдис.

Робис почувствовал себя уязвленным.

– А я что – возражал? Если хочешь, я первый сказал что Томинь не из тех, кто дается в руки.

Мы продолжали ощупью пробираться через церковное кладбище к слабому, дрожащему лучику света. Он то исчезал, то появлялся вновь.

Но, подойдя вплотную к церковке, мы обнаружили, что оконце почти полностью прикрыто большим камнем, который, вероятно, вывалился из кладки незадолго до нашего прихода: в церковной стене над оконцем зияла большая дыра, а сам камень был весь обрызган свежей грязью.

Значит, Томинь и Эгил находятся в подвале, в погребальном склепе, и не могут оттуда выбраться. Какой ужас!

С трудом мы отвалили камень и один за другим протиснулись в оконце.

В подвале было сыро и мрачно. Почти ничего не видно. Лишь Томинь и Эгил вырисовывались в глубине шевелящимися тенями.

– Ой, ой, ребята, как хорошо, что вы пришли! – Томинь весь дрожал. – Мы бы тут умерли с голоду.

– Скажи спасибо своему карманному фонарику, – сказал Валдис. – Это он тебя спас.

Томинь словно сделался еще меньше ростом. Сгорбившись в три погибели, он молча потирал озябшие руки.

Внезапно в углу склепа выросла фигура в белом. Плавно взмахивая руками, словно аист крыльями, странное существо медленно направилось в нашу сторону. Оно как будто парило в воздухе, не касаясь пола.

– Привидение! – вскрикнул Томинь. Карманный фонарик в тот же миг выпал у него из рук и звучно ударился о каменный пол.

В склепе стало совсем темно.

Мы больше не видели ни привидения, ни друг друга. Не знали, в какую сторону податься, куда поставить ногу. Даже шевелиться не решались.

Первым пришел в себя Гвидо.

– Что же это такое было? Никаких привидений нет и быть не может.

– Значит, все-таки может, – голос Эгила дрожал. – Сейчас еще что-нибудь произойдет, вот увидите.

– Чепуха! – оборвал его Робис. – У тебя богатое воображение. Но меня глаза никогда еще не обманывали. Белая простыня есть белая простыня. Обычный трюк, когда хотят сделаться привидением. Придумал бы что-нибудь пооригинальнее, Мадис!

Только теперь я сообразил, что было у Мадиса под мышкой.

Стали думать, как выбраться из склепа. Ничего путного на ум не приходило. Надо подойти к оконцу, а как в темноте определить, куда шагнуть? Того гляди, угодишь ногой невесть во что – бр-р!

Так и стояли, не двигаясь с места и осыпая упреками друг друга. Больше всего доставалось Мадису за его дурацкую выходку. Но Томиню и Эгилу тоже влетело. С чего это им взбрело в голову среди ночи, в дождь и холод забираться в склеп?

– Если уж так не терпелось взглянуть на все это, можно было днем.

– Днем убирали картошку, – оправдывался Томинь.

– А завтра утром какие-то соревнования придумали, – поддержал его другой виновник происшествия – Эгил. – А там и домой. Когда же еще выбраться?

– Хватит вам спорить! Словами делу не поможешь.

Валдис у нас такой практичный и рассудительный. Но на этот раз и он ничего подходящего предложить не мог. Оставалось только блуждать в темноте. Или стоять неподвижно и ждать. Чего ждать? Утра? Или чуда?

На чудо, во всяком случае, надежд никаких не было.

И все-таки оно произошло.

Мы услышали, как у остановки, которая находилась неподалеку от церквушки, притормозил поздний автобус. Кажется, кто-то сошел. Потом мотор взревел снова, и опять установилась тишина.

– Слышите? Шаги! – Гвидо обрадовался. – Вот уже возле самой церкви. А ну, давайте! Кто умеет, тот свистит. Остальным кричать: «Помогите!» Ну!

Повторять не пришлось. Мы подняли такой шум, что у самих чуть не заложило уши. Хотя Томинь был первоклассный свистун, он орал громче и жалобнее всех:

– Помогите! Спасите! Мы тут, в склепе-е-е! На помощь! Мы в склепе-е-е!

Невозможно было нас не услышать. Но ни одна живая душа не отозвалась. Никто не подошел к оконцу, никто не протянул нам спичек, не зажег фонарика.

И вот мы снова томимся в темноте. Идут долгие минуты. Или часы – мы не знали. Помню только, что было очень мучительно ждать. Выдержим ли мы? Сумеем ли простоять на сыром полу до утра, когда дневной свет наконец появится в подвальном оконце?

И вдруг мы услышали снаружи голоса. Комарик! Иголочка! Еще какой-то мужской голос!

– На помощь! Мы в склепе-е-е! – снова завопил Томинь.

Но, видимо, наши спасители уже и без того знали, где нас искать.

Через минуту-другую в оконце скользнул яркий луч света, и тот самый незнакомый мужской голос скомандовал:

– А ну-ка, вылезайте! И побыстрей!

– Тренер! – констатировал Гвидо и первым поспешил к люку. За ним Томинь, Мадис, я и все остальные, Последним из склепа выкарабкался Робис – он подсаживал тех, кто поменьше ростом.

Всю обратную дорогу наши спасители выясняли, как вдруг такая орава оказалась среди ночи в церковном склепе.

Тренер никак не мог понять, почему Томинь и Эгил вздумали знакомиться со склепом в ночной темноте, да к тому же еще на свой страх и риск забираться туда через оконце. Ведь экскурсовод водит в склеп всех желающих и рассказывает им подробности о строительстве церкви, стиле алтаря и церковной кафедры, о статуях святых, всяких резных украшениях. И про баронов, которые угнетали латышских крестьян. Все можно узнать и увидеть. Причем школьникам даже билетов покупать не надо.

Заведующий интернатом не стал нас ругать. Заметил только сухо, что подобные проказы могут плохо кончиться: тот самый злосчастный камень из стены мог свалиться на голову, можно было споткнуться в темноте и сломать ногу – да мало ли что! Ладно, хорошо все то, что хорошо кончается. А подрожали немного в сыром подвале – ничего, впредь будет наука.

А вот Иголочку, к удивлению, занимало совсем другое:

– Никак не могу понять: если эти бароны при жизни причинили столько зла, зачем же теперь все это беречь?

– Экспонаты, – поспешил разъяснить Эгил, искоса поглядывая на тренера.

– Экспонаты, – пробормотал Томинь. – Если бы я раньше знал, не полез бы вообще.

Комарик спросила:

– А что ты надеялся там увидеть?

– Да все этот Гвидо! Натрепал всякого. Королевская корона, золотая карета!

– Я же не утверждал, что это правда, – защищался Гвидо. – Легенда – мало ли что!

Я не участвовал в споре. Все кончилось благополучно. Чего еще спорить?

Горностаиха угостила нас горячим чаем.

– Согрейтесь, согрейтесь, ребятки!

Теперь она нисколько не походила на разъяренного льва. Скорее, на заботливую бабулю.

– Долго ли простыть? Как тогда обратно в Ригу доберетесь? – Она озабоченно ерошила мокрые волосы Томиня. – Такой маленький, и – гляди-ка! – вслед за большими подался. Кто ж тебя, бедного, погнал на село в такую непогодь?

– Никакой я не маленький, а такой же, как все, – отстаивал Томинь свое мужское достоинство. – И никто меня не гнал – сам поехал!

Напившись горячего чая, мы почувствовали страшную усталость и сразу отправились на боковую.

До самого утра спали как убитые.

НЕОБЫЧНЫЙ КОНКУРС И ОВОЩНОЙ КАРНАВАЛ

Воскресенье началось с лихорадочной подготовки к празднику урожая. Ребята без конца носились от хозяйственных построек к кухне с ведрами, полными овощами; девочки, надев белые фартуки, колдовали у плит. Там варилось, парилось, жарилось.

Нам, рижанам, поручили украсить зал. Делали мы это с небывалым чувством ответственности. Каждому хотелось доказать, что горожан тоже, как говорится, голыми руками не возьмешь.

Кайя раздобыла все необходимые материалы и инструменты – ножницы, клей, бумагу, краски, даже осколки разбитого зеркала. Странно, но только теперь перед нами по-настоящему проявился талант Гельмута. Он разрисовал оконные стекла разноцветными мелками. Одни за другими появлялись то забавные мартышки, то клоуны, то герои сказок: Кот в сапогах, Буратино, старик Хоттабыч, Чиполлино. Особенно здорово получились у Гельмута живые овощи: улыбающиеся кочаны капусты, бородатые морковки, пузатые тыквы и, конечно же, яркие цветы. Непонятно, как мы до сих пор, за семь лет, не разглядели его таланта.

Совместными усилиями сделали из осколков зеркала вертящийся сверкающий шар и подвесили его к потолку.

На овощной карнавал обещала прийти молодежь большого колхоза со своей дискотекой.

Работа спорилась, и, к моему удивлению, никто ни с кем не переругался, как нередко случалось в школе. Я думаю, что все дело в необычной обстановке. Мы, может быть, впервые стали по-настоящему осознавать, что такое коллектив. Ведь каждый из нас представлял здесь не самого себя, а являлся частицей всего класса.

Праздник начался сбором пионерской дружины на тему: «Труд делает человека великим». Председатель совета дружины объявил результаты операции «Урожай». Мы слушали разинув рты.

Общее число выработанных школхозом «Колос» трудодней составило три тысячи сто двенадцать – звучит, верно? Ребята сами вырастили свеклу на четырех гектарах, очистили луга от камней, собрали многие тонны металлолома. А картофель и кормовые убрали с общей площади в шесть гектаров.

К тому же в школхозе ребята получили производственные навыки по разным специальностям: механизатор широкого профиля, зоотехник, строитель, экономист-бухгалтер. Девочки постарше подменяли взрослых доярок на ферме во время их отпусков.

Потом слово взял председатель колхоза. Он поблагодарил школьников за помощь и вручил им награды.

– Потрясающе! – ерзал Томинь на скамье, глядя, как Гвидо принимает из рук председателя хоккейную клюшку, а Удис спиннинг.

После торжественной части выступила пионерская агитбригада. Мы многое узнали про историю колхоза, о знатных людях. Подумать только: в колхозе два Героя Социалистического Труда, и один из них – отец Кайи!

Затем начались соревнования в трудовой сноровке. Нас тоже пригласили участвовать. Кто лучше отберет семенной картофель? Кто быстрее почистит картошку, свяжет веник, починит беззубые грабли, пришьет пуговицу, накроет стол?..

Я взялся сортировать картофель на семена. Что тут мудреного? Отбирай самые большие клубни! Нет, оказывается, не так-то просто. Большие – еще не лучшие. Тут много всяких секретов. И, надо честно сказать, я их не знал.

Сильвия быстрее всех пришила пуговицу. В этом деле она оказалась попроворнее сельских девчат.

Гельмут первым связал веник, однако небрежно, тут же стали вываливаться ветки. Томинь по времени стал вторым среди ребят, чистивших картошку. К нашему огорчению, его результат жюри не засчитало: Томинь дочистил свои картофелины до размеров вишни.

Участников необычного конкурса тоже ждали призы. Из нас, рижан, первой вызвали Сильвию, и она гордо прошагала к столику жюри, где получила симпатичную корзиночку для рукоделия!

И нашу Кайю наградили. Как сказал председатель жюри, он же тренер, он же заведующий интернатом, – за высокую общественную активность и привлечение к работе рижских пионеров. Комарик едва удержала в руках толстенную «Историю театра» и огромный букет цветов.

А каждому из нас вручили по целлофановому мешку, полному румяных яблок.

Потом все мы уселись за длиннющий обеденный стол.

Сколько всего можно приготовить из овощей? Поварихи из школхоза уставили стол рассыпчатой вареной картошкой, картошкой в мундире, запеченной в горячей золе, зажаренной со свиными шкварками, салат из картошки, мелко нарезанной вместе с кусочками лука. А какие отличные получились оладьи из картошки с морковью!.. Словом, каждый мог выбрать блюдо на свой вкус.

А доярки школхоза приготовили собственное блюдо: взбитый творог, перемешанный с изюмом. Дундагский крем – так они назвали это чудо кулинарии. Честное слово, никакого сравнения даже с мороженым!

Мы быстренько съедали и протягивали тарелки за добавкой. Вряд ли наши девчонки могли приготовить что-либо подобное.

Затем началась самая веселая часть праздника – карнавал. Пока мы переодевались, комсомольцы из колхоза установили на сцене электромузыкальную аппаратуру дискотеки.

Не помню, чтобы когда-либо мы так веселились, как на этом карнавале. Томинь прыгал по залу – ну прямо козел! От резких движений у него то и дело сползал с головы васильковый шарф и падал в ноги танцующим.

Удис отплясывал с Иголочкой. У нее на голове красовался венок из полевых цветов. Сам Удис изображал старичка-сеновичка. С плеч, со спины, с локтей, даже с ушей у него свисали пучки сена.

Гвидо в своем дождевике, увешанном рябиной, не отходил от нашей Сармиты. Она была вся в цветах. Цветы в распущенных волосах, на платье.

Но всех наших девчонок, по-моему, затмила Сильвия. На голове у нее красовалась яркая шляпка-мухомор.

А Ивета из морковных долек сделала королевскую корону и оранжевый пояс. Жакет она покрыла ботвой, на ногах – зеленые туфельки… Я собрался с духом и пригласил ее на танец, хотя мой наряд явно проигрывал рядом с ней: на спине у меня болтался картонный щит с нарисованной на нем картофелиной.

Но всех победил, как я и предполагал, Дирт со своей луковицей. И награда досталась ему соответственная: кузовок, доверху наполненный… головками лука.

На следующее утро автобус повез нас в Ригу.

Прямо не верилось, что прошло каких-нибудь три дня.

Сколько всего произошло за это время!

Поработали как следует, помогли школхозу, приобрели новых друзей. И, главное, совершенно неожиданно нашли общий язык с Комариком.

Дорогой мы горячо обсуждали наиболее выдающиеся происшествия этих дней. И вдруг вспомнили: как же все-таки случилось, что Кайя, Иголочка, заведующий интернатом среди ночи явились к склепу? Откуда они узнали, что мы там? Неужели наши крики были слышны даже в интернате? Или они сами сообразили?

– Ну да – сами! – наша пионервожатая широко улыбалась. – Конечно, откуда вам знать, что своими воплями вы до смерти напугали одну бедную старушку. Она как раз сошла с автобуса и услышала голоса из-под земли. Прибежала к нам, тяжело дыша, попросила сердечных капель. Вот мы и отправились к церкви.

Мы расхохотались. Теперь уже ночное происшествие казалось не страшным, а смешным. Но Кайя почему-то не смеялась. Она задумчиво смотрела в окно.

Мы тоже притихли. Что это с ней? С чего вдруг?

– Что случилось, Кайя? Ты сердишься?

Она посмотрела в нашу сторону невидящими глазами, ничего не ответила.

– Не можешь простить, что мы забрались в склеп? – виновато спросил Мадис. – Но надо же было выручать Томиня с Этилом. А они тоже без особого умысла.

– Нам самим теперь неловко, – присоединился к нему Эгил. – Вот честное слово!

– Разнылись! – глаза Кайи насмешливо блеснули. – Да я уж про это и забыла. Видите, что делается кругом. Все поля залил дождь, такая трудная уборка. Теперь вам тоже, наверное, понятнее стало, как добывается картошка, молоко, мясо…

Непогода… У сельчан работы невпроворот. А мы, городские ребята, в непогоду иной раз не знаем, куда деть время.