Текст книги "Филострато. Охота Дианы"

Автор книги: Джованни Боккаччо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Бродил везде, негромко напевая.

Так тешил душу, что по край полна

Любовью горькой; песня, вот она:

62

«Прекрасный лик и сладостные взоры^[28]

Очей, которых краше нет нигде,

Утрачены, и я лишен опоры,

Без них живу я в тягостной нужде

И до того дошел, душою хворый,

Что вместо вздохов счастья в сей беде

Я жажду смерти, не снося разлуки,

Из-за которой беспредельны муки.

63

Увы, Амор, почто же сразу ты

Меня не поразил стрелой смертельной?

Что не изгнал ты духа маеты,

Который мною правит безраздельно?

Как низко пал, я вижу с высоты,

И утешеньем в этой боли зельной

Лишь смерть одна; Амор, утратил я

Те очи, где явилась мощь твоя.

64

Когда, твердя приветствие учтиво,

На молодую даму погляжу,

Куда девалось мужество? Не диво,

Что я в груди стенаний не сдержу.

Те раны от любови несчастливой

Мне так напоминают госпожу,

Что, горе мне! дозволь Амор мне ныне,

Ее не видя, влекся бы к кончине.

65

С тех пор как волей сей судьбины злой

Глазам моим лишь морок предназначен,

Амор, молю, ты сам их мне закрой,

Ведь образ сей любовный мной утрачен;

Амор, оставь мне плоть мою нагой,

Коль скоро смертью жизни долг оплачен,

То смертный будет радостен исход,

Ты знаешь ведь, куда душа идет.

66

Достанется она рукам прекрасным,

Которым плоть мою вручал мой рок.

Не видишь, как мой лик ее ужасным

Оттенком мечен, о могучий бог?

И смерть с души одним движеньем властным

Тоски оковы снимет в должный срок

И приведет ее на лоно к дивной,

Лишь там покой, иное мне противно».

67

В таких словах тогда он пел точь-в-точь,

А после к давним стонам возвращался

И, лежа на кровати, день и ночь

О Крисеиде думам предавался,

Лишь этим только мог себе помочь.

И дни считать прошедшие старался,

Не веря в то, что на десятый день

От греков та придет в родную сень.

68

Обычного длинней и протяженней

Ему казались ночи, как и дни,

От проблеска зари на небосклоне

До первых звезд им мерились они.

Днем сетовал: «И что так медлят кони!

Как правит Солнце бегом четверни?»^[29]

И в том же духе повторял при звездах:

«Час, два часа…» И так не зная роздых.

69

С уходом Крисеидиным луна

Была рогатой, округлилась ныне,

Так утром юноше была видна;

Он часто говорил себе в кручине:

«Едва рогатой станет вновь она,

Как в день, когда пришлось моей богине

Меня покинуть, сразу, верю я,

Ко мне вернется госпожа моя».

70

На греков стан, раскинутый под Троей,

Бросал он взоры; если ощущал

Тревогу прежде, то теперь другое —

Отраду только, и воображал

Оттуда ветра веянье любое

Дыханьем Крисеиды, повторял

Нередко речи он такого склада:

«Там или здесь души моей отрада».

71

И так, и по-другому проводил

Тогда часы, вздыхая повседневно,

И друг Пандар при нем всё время был,

Он утешал в юдоли сей плачевной,

Сколь мог старался, чтобы с ним Троил

Потешился беседой задушевной,

Надеждою питая вновь и вновь

Его благую, верную любовь.

Часть шестая

Здесь начинается шестая часть «Филострато», в которой перво-наперво Крисеида, будучи при отце своем, печалуется разлукою с Троилом; приходит к ней Диомед и в разговоре чернит всячески Троила и Троян, на сем признается ей в любви, та уклончивым ответом своим оставляет его в сомнении, по нраву ли это ей или нет; к Троилу она становится безразлична и начинает забывать его. Прежде же всего, как плакала Крисеида в разлуке с Троилом.

1

А в стороне другой, на бреге моря,

Средь многих ратных и немногих дам

Младая Крисеида слезы горя

Безудержно лила лишь по ночам,

Остерегалась днем, с судьбой не споря,

Поскольку бледность, худоба к щекам,

Цветущим, нежным некогда, пристала,

Здоровья прежнего как не бывало.

2

Она рыдала, вспоминая втай

Былые наслаждения с Троилом,

И всё-то про себя шептала, знай,

Как ей жилось еще недавно с милым,

Все их реченья, их любовный рай —

Всегда, как только было ей по силам;

И понимая: с ним разлучена,

Ручьями слезы вновь лила она.

3

Нет никого, чье сердце столь жестоко,

Что, слыша пени горькие сии,

Не зарыдал бы с ней в мгновенье ока;

Как только было время, от любви

Она рыдала в горести глубокой,

И здесь бессильны все слова мои;

А паче Крисеиду огорчило,

Что не с кем горем поделиться было.

4

На стены Трои обращала взгляд,

На башни, на дворцы и цитадели

И говорила: «Сколько, ах, отрад

Недавно там вкусить мы с ним успели,

И вот я здесь, во мне страданья ад,

Красы мои от горя потускнели.

Увы, что ныне делаешь, Троил?

Еще меня ты, часом, не забыл?

5

О горе мне! Поверила б тебе я,

Пошла бы на край света за тобой,

Тебе ни в чем противиться не смея,

Сейчас не знала б муки никакой

И обрела бы счастье, не робея.

Вернуться мы б могли в момент любой,

И кто бы мне сказал дурное слово

За то, что выбрала тебя такого?

6

О горе, до чего я дожила,

Рассудок мой стал враждовать со мною!

Бежа дурного, к худшему пришла,

Простилось сердце с радостью былою,

Напрасно смерть к себе я призвала,

Я, милый друг, разлучена с тобою,

Боюсь, мы не увидимся вовек;

О, был бы так, как я, несчастен грек!

7

Все силы приложу, сбегу отсюда,

Коль не позволят способом другим

Уйти мне; всё равно с тобою буду,

Как обещала, пусть же веет дым

Куда угодно; худо значит худо,

Чем чахнуть, сдавшись горестям таким,

Я предпочла б, не поведя и бровью,

Позволить лаять обо мне злословью».

8

Но вскоре от высоких сих идей

Смог отвратить ее любовник новый.

Князь Диомед стал подступаться к ней,

Чтоб сердцем завладеть, на всё готовый;

И быстро цели он достиг своей,

Изгнал из головы ее бедовой

Троила, Трою, мысли все о них,

Сколь ни было их ложных иль благих.

Как Диомед говорит Крисеиде много разного о любви и наконец получает доступ к ее сердцу.

9

С момента этой горестной разлуки

Еще четвертый день не миновал,

Как Диомед нашел предлог и в муке

Красавицу одну в шатре застал,

Вздыхала и заламывала руки,

И вид ее совсем иным уж стал,

Чем был, когда приехала из Трои,

Что поразило Греции героя.

10

Узрев ее, сперва подумал он:

«Нет, я предпринял тщетную затею.

Так дух ее страданьем угнетен,

Я вижу, преданность владеет ею;

Уж слишком буду в ковах искушен,

Коль образ первого изгнать сумею

Из сей души и место там займу,

Увы, за ней шел в Трою я к чему!»

11

Но он как воин мужественный, смелый,

Придя сюда, незыблемо решил,

Хоть умереть, но ей открыть всецело,

Какой жестокий и несносный пыл

Зажгли в его груди Амора стрелы

И как прекрасный лик его пленил.

Усевшись рядом, с ней завел беседу

И постепенно одержал победу.

12

С того он начал, как идет война

Меж ними и троянами ужасно,

Спросил ее, считает ли она

Затею их бездумной и напрасной,

Не мнится ль ей, что греков племена

Живут благим обычьям несогласно,

Отважился спросить еще тотчас,

Что ж мужа ей не подыскал Калхас.

13

А дама, что о милом не без вздоха

С печалью вспоминала до сих пор,

В той речи не заметила подвоха,

Ответила, как повелел Амор;

То Диомеда принимала плохо,

То милостиво, так что жгучий взор

Вселял в него надежду: в самом деле,

Добьется он своей желанной цели.

14

Продолжить разговор не пременя,

Собравшись с духом, речь он так заводит:

«Младая донна, ежели меня,

Кто видит лик ваш, зренье не подводит,

То в нем от мук жестокого огня,

Я вижу, перемена происходит,

Сегодня не таков он, как тогда,

Когда из Трои мы пришли сюда.

15

Не от любви ли перемена эта?

Коль вы мудры, отбросьте всё тотчас,

Так молвит разум, слушайтесь совета,

К тому ж слова мои для вас приказ.

Могу сказать, троянцев песня спета,

Теперь уже они в руках у нас,

От Трои отступить никак не сможем,

Пока мечом, огнем не уничтожим.

16

Не верьте, что кого-то пощадит

Десница наша, будут крови реки.

Любой, кто совершал иль совершит

Подобное безумие, вовеки

Средь мертвых либо здесь не избежит

Той кары, что уготовляют греки

Парису за содеянное им;

Коль сможем, правосудие свершим.

17

Хоть дюжину вы б Гекторов имели,

Хоть вшестеро будь братьев у него,

Когда б Калхас и не привел нас к цели,

Всё ж истребим там всех до одного,

Сколь ни было бы их на самом деле;

За нами скоро будет торжество,

Их смерть нам даст уверенность большую,

Что все надежды были не впустую.

18

И разве б вас потребовал Калхас

Так спешно, если б не предвидел ясно

Всё то, о чем я говорил сейчас?

С ним сей вопрос я рассмотрел пристрастно,

Еще когда не призывал он вас,

Возможным обстоятельствам согласно;

И чтоб спасти вас от грозящих бед,

Он принял мною поданный совет.

19

Я подтолкнул; уже слыхал в ту пору

О вашей добродетели святой,

Себя и предложил я Антенору

В посредники на ваш обмен такой,

И тот не думал прибегать к отпору,

Ведь знал, сколь верен я; никто другой,

Как я, не утруждался к вам пробиться,

Узнать вас, видеть, слышать, вам дивиться.

20

Что, дорогая, вам хочу сказать?

Бесплодную любовь свою оставьте

К троянам, что о них теперь вздыхать,

Надеяться, вернитесь к горькой правде,

Позвольте вашей красоте блистать

И ценящему радость тем доставьте;

Удел же Трои стал теперь таким,

Что все надежды тают, словно дым.

21

Да если вечно бы она стояла,

То царь ее, царевичи, народ

Суть варвары в обычаях, и мало,

В отличие от греков, им почет,

Уж мне поверьте, воздавать пристало,

Мы ж лучше всех, кто под луной живет;

Теперь вы средь героев благородных,

А прежде были средь скотов негодных.

22

Не думайте, что греков превзойдут

В любви трояне – что они, трояне!

За добродетель вас и здесь почтут,

Краса же, лик небесный в этом стане

Поклонника достойного найдут,

Не отвергайте ж восхищенья дани.

Коль не противен вам, я б в миг один

Счастливей стал, чем греков властелин».

23

Сказав сие, побагровел, смущенный,

Как будто от огня, и задрожал,

Потупил долу взор свой угнетенный,

Смотреть на Крисеиду не дерзал;

Вдруг обернулся, точно окрыленный

Внезапной мыслью, речь он продолжал

Живей, чем прежде: «Мной не тяготитесь,

Я столь же знатен, как любой ваш витязь.

24

Тидей, отец мой (жил когда-то он),

В сражении фиванском пал с отвагой;

На Аргоса и Калидона трон

Рассчитываю я^[30] доселе, благо;

Почтенен, славен, в знатности рожден,

Я прибыл в это царство не бродягой,

И я потомок бога, вера есть,

У греков не последняя мне честь.

25

На сем молю я, коль молить вас вправе,

Гоните меланхолию тотчас,

Я чаю в вашей сделаться державе

Вассалом верным, что достоин вас;

Я вашей грации и доброй славе

Хотел бы соответствовать сейчас,

И так как вам ни в чем изъян неведом,

Не погнушаетесь вы Диомедом».

Крисеида, поражаясь его смелости, отвечает согласно им сказанному.

26

Внимала Крисеида и в ответ,

Стыдясь, к скупым лишь прибегала фразам

На то, что говорил ей Диомед;

Но при словах его последних, разом

Отметив дерзость, коей меры нет,

Взглянула искоса недобрым глазом, —

Еще Троила власть над ней сильна, —

Тут приглушенным голосом она:

27

«Люблю я землю, Диомед, в которой

Я родилась на свет и где росла,

Война горька мне, мир желанен скорый,

Чтоб Троя освобождена была;

Коль роком разлучусь я с сей опорой,

Мне доля будет крайне тяжела;

За все твои из-за меня заботы,

Молюсь, получишь от судьбы щедроты.

28

Да, высоки отвагой и умом

Вы, греки, с этим соглашусь легко я,

Но не уступят в Трое вам ни в чем,

Ни в вежестве, ни в мужестве средь боя,

В пример деянья Гектора возьмем;

Я думаю, других чернить – дурное

Из-за вражды, еще из-за чего ль,

И сам не величайся, уж изволь.

29

Любви не знала, пережив кончину

Того, кому законно отдала

Любовь я как супругу, господину.

Ни греков, ни троян не предпочла

Доселе я, любую мысль отрину,

Чтоб кем-то я увлечена была.

И что ты царского происхожденья,

Охотно верю, нет во мне сомненья.

30

И оттого никак я не пойму,

Зачем ты снизошел к такой несчастной,

К такой ничтожной, сердцу твоему

Принадлежать Елене бы прекрасной;

Внимать твоим признаньям ни к чему

Той, кто в беде и страждет ежечасно,

Но не скажу, что огорчилась я

Тем, что сильна любовь ко мне твоя.

31

С оружьем вы, лихие дни настали,

Пускай придет победа, как ты ждешь,

Я буду знать тогда, что делать дале:

Быть может, то, что мне сейчас как нож,

Тогда мне не понравится едва ли;

Быть может, то, о чем ты речь ведешь,

Тогда дороже, чем сейчас, мне станет.

Кто ставит сеть, пусть на погоду глянет».

32

Последние слова в ответе том

Понравились немало Диомеду,

Надеялся на ласковый прием

Не втуне он. И продолжал беседу:

«Вы положитесь на меня во всем,

Вам верен я и одержу победу.

Повелевайте, я служить готов».

Промолвил и ушел без лишних слов.

33

Он был во всем под стать своей породе,

Высок и статен, молод и красив,

Могуч и яр, как молвили в народе,

К тому ж по-гречески красноречив,

К любовной страсти склонен по природе.

И дама, хоть и горести влачив,

Задумалась, когда ушел далече,

Бежать ли от него, искать ли встречи.

34

Сие немало охладило пыл

Ее стремлений возвратиться в Трою;

Сие тебя изгнало прочь, Троил,

Из мыслей, прежде занятых тобою;

Перед надеждой новой отступил

Суровый мрак страданья; той порою

Постигла: не судьба ей посему

Исполнить слово, данное ему.

Часть седьмая

Здесь начинается седьмая часть «Филострато», в которой перво-наперво Троил на десятый день ожидает Крисеиду у городских ворот, а когда та не приходит, он извиняет ее и возвращается туда на одиннадцатый и в последующие дни, когда же та не приходит, обращается к прежним слезам; Троил чахнет; Приам вопрошает о причине сего; Троил молчит; снится Троилу, что Крисеиду отняли у него; он рассказывает о своем сне Пандару и намерен убить себя, но Пандар удерживает и отвращает его от сего; пишет Крисеиде; Деифоб узнает о его недуге; лежащего в постели Троила навещают дамы; Кассандра упрекает его, и он ее упрекает. Прежде же всего, с наступлением десятого дня Троил и Пандар ждут Крисеиду у ворот.

1

Троил, как речь была, тоской убитый,

Назначенного дня всё ждал приход,

И вот дождался; с виду деловитый,

Сказав, что, мол, забот невпроворот,

С Пандаром в путь отправился без свиты,

Беседуя, до городских ворот;

Со стана греков не сводили взгляда:

Не подойдет ли кто-то к стенам града.

2

И кто б ни шел в их сторону, того

За Крисеиду сразу принимали

Со спутниками либо одного,

Пока не подходил, когда едва ли

Возможно было не узнать его.

До самого полудня там стояли,

Обманутые верой всякий раз,

В чем убеждались позже силой глаз.

3

Троил сказал: «Едва ль, не отобедав,

Она придет, как думается мне.

Отцу-брюзге себя невольно предав,

Ей трудно будет вырваться, вполне

Уверен в этом, жду твоих советов.

Задержка ведь не по ее вине,

За трапезу с отцом, как видно, села,

Не то б уже ко мне прийти успела».

4

Пандар сказал: «Ты прав, мой друг, уйдем,

Но так, чтоб позже мы сюда вернулись».

Троил одобрил, и ушли вдвоем.

Отсутствовали долго, и тянулись

Для них минуты, как пришли потом,

В своих надеждах снова обманулись:

Любезной дамы встретить не дано,

А час полдневный миновал давно.

5

Троил тут: «Промедленье, может статься,

Из-за отца, что, ею дорожа,

До сумерек ей повелел остаться,

Должно быть, поздно будет госпожа.

Давай ее снаружи дожидаться,

Чтоб не были помехой сторожа,

Входящих им задерживать привычно,

А вправе ли, им это безразлично».

6

За сумерками вечер наступил,

Обманывался много раз влюбленный,

От стана глаз не отрывал Троил,

И он следил за каждым неуклонно,

Кто с берега к воротам подходил,

Иных он вопрошал и напряженно

Ответа ждал, но тщетен был вопрос,

Никто о ней известий не принес.

7

И молвил он Пандару: «Полагаю,

Что дама поступает по уму.

Коль замыслы ее я постигаю,

Она, быть может, ждет ночную тьму,

Чтоб тайно возвратиться. Одобряю.

Ведь ей людские толки ни к чему,

Не говорили бы: на Антенора

Обменена, а возвратилась скоро.

8

Ты тщетным ожиданьем не томись,

Тебя молю, Пандар мой, бога ради,

Здесь нечего нам делать, не пекись

В ущерб себе ты о моей отраде.

Но что это, смотри, она, кажись.

Не видишь, там? Я различаю, глядя…

«Нет, – возразил Пандар, – нет, не она,

Телега на дороге мне видна».

9

«И правда. Горе, заблужденье было.

Но и сейчас всё то, чего хочу,

Случиться может», – был ответ Троила.

Померкло солнце, вслед его лучу

На небо вышли редкие светила,

Когда Троил: «Я сам себя лечу

Счастливой мыслью, сладким утешеньем:

Сейчас она придет, вот сим мгновеньем».

10

Пандар же про себя и втихаря

Печально усмехнулся; безусловно,

Он знал, что, вздор подобный говоря,

Терзался тот горячкою любовной,

Но, чтоб не огорчать Троила зря,

Он ловко притворился, верит словно,

И так ответил: «Доля бедняка —

Со склона Этны ждет он ветерка!»^[31]

11

Всё кончилось ничем; в ворота града

Сзывали стражи громогласно люд:

Своим, чужим-де торопиться надо,

Как и крестьянам, что стада ведут,

Коль не хотят остаться за оградой.

Троил на два часа замедлил тут

И ждал, покуда высь не стала звездной,

И лишь затем домой вернулся поздно.

12

Хотя весь день Троил был обольщен

Надеждой той и той поочередно,

Любовь хотела, чтобы верил он

Надежде наименьше сумасбродной,

Чем остальные, коих легион.

И он, к Пандару обратясь свободно,

Сказал тогда: «Да мы глупцы, мой друг.

С чего бы ждать ее сегодня вдруг?

13

Мне говорила дама откровенно:

С отцом пробудет вместе десять дней,

Потом вернется в Трою непременно,

И срок сегодня истекает сей.

Ее дождемся завтра, несомненно.

Нам надо было дни считать верней,

А мы ошиблись, вверившись Фортуне,

И целый день ее прождали втуне.

14

Пандар, мы завтра, переждем лишь ночь,

Отправимся туда». Всё так же было.

Им это бденье не могло помочь:

К другому дама мысли обратила.

Как накануне, так и днесь точь-в-точь

Прождали долго, а когда сгустила

Ночь сумерки, они вернулись в град,

Троил был высшей горестью объят.

15

Уж не могла за что-то зацепиться

Его надежда, что досель цвела,

Стал про себя вздыхать он и томиться,

Бранить ее, бранить Любовь со зла,

С причиной всё не мог определиться:

Почто так медлит, что же не пришла

И этим обещанье нарушает,

Что возвращенью скорому мешает.

16

День третий, и четвертый, и шестой

Прошел с момента окончанья срока,

А всё еще надеялся герой,

Всё ждал ее, тоскуя одиноко;

Надежда вновь дала ему покой,

Он долго пребывал в ней, но без прока —

Не возвращалась госпожа к нему,

И чах он в это время потому.

17

Те слезы, стоны, что Пандар насилу

Мог утешеньем у него унять,

Незваными явились вновь к Троилу,

В нем пламенную страсть зажгли опять.

Им, изливавшимся, двойную силу

Сумела боль жестокая придать,

И стали горячей они, чем прежде,

Раз места нет целительной надежде.

18

И обновился давний пыл теперь,

К тому ж, себя обманутым считая,

Познал он ревность, дикую, как зверь;

Сей дух враждебный, сердце угнетая

(Кто не познал, мне на слово поверь),

Несносней, нежели напасть любая.

И днем и ночью лил он слез поток,

На сколько глаз хватало, сколько мог.

19

Не ел, не пил он ничего как будто,

Так скорбь терзала, грудь ему тесня;

Не мог и спать, томим душевной смутой,

Вздыхая поминутно и стеня;

Он жизнь саму возненавидел люто,

От удовольствий, словно от огня,

От всех пиров бежал и от компаний,

Избравши одиночество страданий.

20

Так у него переменился лик,

Как если б зверем стал из человека;

Никто бы не узнал его сей миг,

Лица бледнее не было от века.

Ушли из тела силы, он поник,

Безжизненный и слабый, как калека.

Сколь ни старались утешать его,

Не добивались этим ничего.

Приам и его дети удивляются, видя Троила столь изменившимся, но объяснения от него добиться не могут.

21

Заметив эти перемены вскоре,

Призвал его и вопросил Приам:

«Случилось что-то, сын? Какое горе

Тебя подвергло этаким скорбям?

Ты бледен очень, сам не свой от хвори,

А в чем причина? Так не будь упрям,

Откройся, сын, тебя не держат ноги,

Как вижу, слаб, я о тебе в тревоге».

22

И Гектор вопрошал его о том,

Парис и сестры с братьями другими,

Откуда эта боль такая в нем,

Иль новостями огорчен дурными?

Всем отвечал одно Троил: гнето́м

Сердечной маетой – и больше с ними

Не разговаривал, не мог никто

Услышать от него хотя бы что.

Троилу снится, что Крисеиду отняли у него, он жалуется на нее Пандару и хочет убить себя, а тот с большим трудом его удерживает.

23

Однажды, после горьких размышлений

О вероломстве дамы, он уснул

И видел сон: виновницу томлений

Опасный лес в своем плену замкнул,

Троил, вступая в сумрачные сени,

Услышал треск и неприятный гул,

Он голову поднял, и в чаще темной

Ему кабан привиделся огромный.

24

И оказалось, что под кабаном

Лежала Крисеида, тот клыками

Рвал сердце из груди ее, притом

Что пытка та не досаждала даме,

Напротив, будто наслаждалась злом,

Что зверь чинил ей, придавив ногами.

Так сильно был несчастный потрясен,

Что вмиг прервался беспокойный сон.

25

Проснувшись, размышлял он над кошмаром,

Который видел в этом странном сне,

И понял сразу: было всё недаром,

И суть казалась ясною вполне.

Немедленно отправил за Пандаром,

Затем, оставшись с ним наедине,

«Увы, Пандар, – стал говорить он в плаче, —

Богами я покинут, не иначе.

26

Да, Крисеидой предан я твоей,

А доверял ей больше, чем кому-то.

Теперь другой, как видно, ей милей,

И смерть я предпочту сей муке лютой;

Открыли боги мне во сне о ней».

Весь сон ему поведав той минутой,

Стал объяснять значение его

И так уверил друга своего:

27

«Кабан тот – Диомед, чей дед удало

Повергнул в Калидоне кабана.

Коль нашим предкам доверять пристало,

Потомство их, как понял я из сна,

Свинью себе эмблемою избрало.

Правдивый, горький сон! Сдалась она,

Он сердце взял, с ней поведя беседу,

Ее любовь досталась Диомеду.

28

Лишь он один ее и держит там,

Как можешь видеть, о юдоль печали,

Он не дает ей возвратиться к нам!

А будь не это, разве б не пришла ли?

И ни заботы, ни родитель сам

Ее возврату бы не помешали.

Обманут был, пока ей доверял,

Она смеялась, я напрасно ждал.

29

Ах, госпожа, какие наслажденья,

Краса какая, умысел какой,

Гнев на меня, досада ль, раздраженье,

Проступок мой иль случай роковой

Души твоей возвышенной стремленья

К другому обратили? Где же твой

Долг верности, где честность, обещанье?

Кто из тебя отправил их в изгнанье?

30

Зачем я отпустил тебя туда;

Зачем внимал советам и укору;

Зачем я не увез тебя тогда,

А ведь хотел, подумывал в ту пору;

Зачем, едва почуялась беда,

Не удержал я в пику договору

Тебя здесь при себе? Не знал бы мук,

А ты б не стала вероломной вдруг.

31

Тебе я верил, уповал, что свято

Ты мне верна, слова твои – оплот

Из верных верный, солнце с небоската

Лучи не столь прозрачные нам шлет.

Вот за мою доверчивость расплата,

Твое двуличье въявь мне предстает:

Не только не вернулась по условью,

Но одарила недруга любовью.

32

Что делать, друг? Я чувствую пожар,

Он с новой силой мой сжигает разум,

Я места не найду себе, Пандар,

Сейчас бы мне с собой покончить разом,

Ведь жизнь такая – нежеланный дар,

К сему Судьбы безжалостным указом

Я приведен: мила мне смерть сама,

Тогда как жизнь – лишь тягота и тьма».

33

Промолвив это, на стене висящий

Схватил тотчас отточенный кинжал,

Себя пронзил бы сталью он разящей,

Когда бы друг его не удержал,

За руку взяв, когда юнец дрожащий

В словах привычных горе выражал,

В отчаянье дойдя уже до края,

Вздыхая горько, слезы проливая.

34

Троил кричал: «Ах, друг мой, отпусти,

Ах, бога ради, не держи так боле!

Всё решено, иного нет пути,

Ты не перечь моей жестокой воле,

Иначе сам познаешь, уж прости,

Какую смерть избрал я в тяжкой доле.

Пусти, Пандар, иль кровь пролью твою,

А после уж тогда себя убью.

35

Дай мне из мира вырвать это тело

Несчастней всех живущих; смерть мне дай,

Как наша вероломная хотела,

Что вслед за мной уйдет однажды в край

Теней немых, где скорби нет предела;

Позволь убить себя мне, ибо, знай,

Так будет лучше». С криком порывался

Отнять кинжал, но друг не поддавался.

36

Пандар боролся и не без труда

Держал, но крепко; и не будь несчастный

От горя слаб, случилась бы беда,

Так сильно, дикой ярости подвластный,

Мечась, Троил безумствовал тогда.

В конце концов Пандар сей нож опасный

Из длани вырвал, воли супротив

Его смирил, на ложе усадив.

37

Когда же слезы тот излил в печали,

С прискорбием сказал Пандар: «Троил,

Ты предан мне, сомненья есть едва ли,

И если бы я дерзко попросил,

Чтоб ты себя убил из-за меня ли,

Из-за другого ль, ты б себя убил

Бесстрашно, быстро, как и я, Троилу

Столь преданный, что за него – в могилу.

38

А ты, хоть я молил, не пожелал

Бежать от смерти гнусной, незавидной;

Не будь сейчас сильнее я, лежал

Ты прямо здесь бы мертвым, очевидно.

Не верится: ты слово мне давал

И обманул меня, причем постыдно,

Но ты вину загладишь, не скорбя,

Коль выслушаешь с пользой для себя.

39

Как понял, Крисеида Диомеду,

Ты думаешь, принадлежит теперь,

И больше ничего его победу

Не подтверждает, только этот зверь,

Что видел ты во сне, подобном бреду,

Когда ее терзал он, верь не верь,

И чтоб о том не думать больше, сталью

Покончить хочешь с жизнью и печалью.

40

Я говорил уже: глупцы одни

Снам доверяют слепо и чрезмерно.

Ни в старину, ни в нынешние дни

Никто не мог истолковать их верно,

Сплошное наваждение они,

То благом представляются, то скверной,

И часто так толкует их народ,

А происходит всё наоборот.

41

Быть может, и с тобою тот же случай:

Где видишь для себя недобрый знак,

Когда кабан предстал во сне могучий,

Там может выйти всё совсем не так

И даже польза будет. Или лучше —

Что не идет царевичу никак —

К ножу кидаться в исступленье диком,

О тайных чувствах изъясняться криком?

42

Иначе б надо действовать совсем,

Не так, как здесь ты только что чудесил:

Сперва проверь, всё так ли, а затем

Умом бы всё проникновенно взвесил

И если ложным счел бы либо тем,

Что маловероятно, стал бы весел,

Возвысился б над глупой верой в сны

И в те обманы, что тебе вредны.

43

Но если б оправдались подозренья,

Что изменила всё-таки она,

Тогда не те нужны бы помышленья,

За нож хвататься, выдержка нужна,

Лишь от тебя исходят обвиненья,

Как знаю, не доказана вина, —

А как бы проучить здесь Крисеиду,

Воздавши ей обидой за обиду.

44

И если мысли мрачные сии

Тебя толкают к гибели в итоге,

Чтоб больше не терзаться от любви,

Пойти ты должен по иной дороге;

Пускай бы злые помыслы твои

Напомнили тебе, что на пороге

Ворот троянских греческая рать —

Убьют и слова не дадут сказать.

45

Ну так пойдем же против греков вместе,

Умрем, раз хочешь, но с мечом в руках,

Как храбрые мужи, на поле чести

Сражаться будем, многих бросим в прах,

Там не оставят нашу смерть без мести;

Не возражаю, если ты, в мечтах

О быстрой смерти, возжелаешь смело

Жизнь положить за праведное дело».

46

Троил, еще от ярости трясясь,

Внимал насколько позволяло горе;

Как тот, чья боль досель не унялась,

Он слушал друга со слезой во взоре.

Тогда к Пандару – тот, над ним склонясь,

Ждал, что безумье прекратится вскоре —

Он, с плачем, речь повел в словах таких,

На всхлипы прерываясь каждый миг:

47

«Пандар мой, будь уверен непреложно,

Что весь я твой во всём, чем быть могу,

Жить, умереть мне за тебя не сложно,

Поскольку пред тобой всегда в долгу.

Что нынче вел себя я невозможно, —

Безумен был, я сам себе не лгу,

Мне спас ты жизнь, меня смиривши силой, —

Не удивляйся ж, благодетель милый.

48

Внезапной верою в несчастный сон

Я ввергнут был в такое ослепленье;

Гнев остывает мой, я убежден,

Что это было умопомраченье,

Но если знаешь, каковой резон

Позволит разрешить мои сомненья

О верности ее, скажи, молю,

Я выхода не вижу, так скорблю».

49

Пандар ему: «Сей выход будет лучшим:

Нам Крисеиду испытать письмом.

Коль ты ей безразличен, не получим

Ответа от нее, уверен в том,

А будет он, всё тщательно изучим

И по ее писаньям разберем,

Надеяться ль тебе на встречу снова,

Иль полюбила всё-таки другого.

50

С отъезда Крисеиды вы письма

Друг другу не отправили ни разу.

Быть может, повод веский есть весьма,

И ты задержку оправдаешь сразу.

Там, может статься, для нее тюрьма,

Покорствует отцовскому приказу.

Ты напиши; коль ей пошлешь письмо,

Всё разъяснится, верится, само».

51

Досада на себя юнца язвила,

Троил готов поверить был всему.

Велел подать бумагу и чернила,

Уединившись, приступил к письму.

Сперва поразмышлял, как лучше было

Ему начать, и начал посему

Не как безумец, он посланье даме

Составил быстро, мудрыми словами:

Троил пишет Крисеиде о том, что довело его до такой жизни, и просит ее вернуться к нему, как это обещала.

52

«Младая донна, властью надо мной

Наделена ты, как Любовь хотела,

Пока живу, мне быть твоим слугой;

Но ты ушла, и так отяготела

Беда над страждущей моей душой,

Что вчуже не поверишь, я всецело

Твоим вверяюсь благостям, люблю,

Приветствия иного не пошлю.

53

Посланье это ты получишь точно,

Хоть стала уж гречанкой, может быть,

К тому же средь разлуки краткосрочной

Столь долгую любовь нельзя забыть;

Надеюсь я, что нас скрепила прочно

Священной дружбы золотая нить,

Навечно. Вот тебе мое посланье,

Прочти его и удели вниманье.

54

Коль было бы дозволено пенять

Рабу на господина, вероятно,

И я пенял бы на тебя, как знать,

Тем более что верил безоглядно

Твоей любви и в то, что обещать

Могла, клянясь бессмертными: обратно

Ко мне придешь на день десятый, мол;

Тебя всё нет, сороковой пошел.

55

Но так как что тебе по нраву, то и

По нраву мне должно быть, не корю,

А лишь пишу письмо в любовном зное,

Где, как могу, смиренно говорю.

И также пламя жжет меня иное:

Услышать я желанием горю,

Как жизнь твоя теперь во вражьем стане,

С тех пор как выдали тебя трояне?

56

По мне, как я понять тебя могу,

Иль лести уступила ты отцовой,

Иль отдала любовь свою врагу,

Или Калхас – что было б вовсе ново,

Ведь редко видишь скрягу и брюзгу

Великодушным – добрым стал из злого,

Но вижу, что намеренья твои

Противоречат клятвам и любви.

57

И то, что ты настолько превышаешь

Тот срок, когда вернуться уж должна,

Коль скоро верность слову соблюдаешь,

Будь первое иль третье, ты должна

Мне пояснить, поскольку, как ты знаешь,

Что ни захочешь, всё приму сполна

И это должен выносить с терпеньем,

Каким не обернулось бы мученьем.

58

Я сильно опасаюсь одного:

Что новая любовь тому преграда.

Будь это так, то было бы всего

Больнее мне, подобно пыткам ада.

А если пыл мой заслужил того,

Тебе об этом знать сейчас не надо,

Поэтому мне в страхе жить невмочь,

Бегут надежда и отрада прочь.

59

Сей страх к истошным крикам побудитель,

А мне всего желаннее покой;

Сей страх всех дум моих поработитель,

Не знаю я, как дать ему мне бой;

Сей страх, увы, безжалостный губитель,

Нет от него защиты никакой;

Сей страх меня приводит к краю бездны,

Венере я и Марсу бесполезный.

60

С тобой в разлуке слезная волна

Скорбящие мне затмевает очи,

Ни пищи мне, ни отдыха, ни сна,

Я в стонах провожу все дни и ночи,

А на моих устах лишь ты одна,

По имени зову тебя что мочи,

Об утешенье и любви прошу,

Лишь потому я до сих пор дышу.

61

Представь же, что я сделаю с собою,

Коль подтвердится то, чего боюсь.

Конечно, я убью себя, не скрою,