Филострато. Охота Дианы

Текст добавлен: 11 февраля 2026, 17:31

Текст книги "Филострато. Охота Дианы"

Автор книги: Джованни Боккаччо

Жанры:

Классическая проза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Назад к карточке книги

Умом природным мудрецов затмив,

Уже достиг высот невероятных;

С лицом открытым, горд он и красив,

И в нем не счесть достоинств благодатных;

О, счастлива краса твоя навек,

Раз ею болен этот человек!

Лишь ценный камень перстню подобает;

Коль мудрость красоте в тебе под стать,

Должна ты стать его, как он желает,

Звезду и солнце можно сочетать

Успешно столь же: в мире не бывает

Столь подходящей пары, вам блистать

Вдвоем, лишь прояви свой светлый разум,

Свое блаженство не губи отказом!

Счастливый случай раз лишь только, знай,

Нам выпадает, так лови смелее.

Упустишь если, на себя пеняй,

В другом же не ищи себе злодея.

Прекрасна телом, так давай, пленяй,

Воспользуйся красою поскорее,

Пусть плачу я, кто неудачник суть,

Фортуне и богам не мил ничуть».

«Ты искренен иль это испытанье? —

Спросила дама. – Ум твой помрачен?

Кто сможет утолить мои желанья,

Когда моим не станет мужем он?

Но кто он, жду я от тебя признанья,

Наш иль приезжий так в меня влюблен?

Всё расскажи о нем, что знаешь, путно

И “ах” не говори ежеминутно».

Пандар в ответ: «Он наш согражданин,

И не из малых, друг мой лучший самый,

Из чьей груди я волею судьбин

Извлек всё то, о чем поведал прямо.

Живет, несчастный, средь своих кручин,

Воспламенен одной прекрасной дамой,

Тобой сиречь, тебя так полюбил

Царевич, многодоблестный Троил».

Пандар умолк, и на него вдовица

Взглянула пристально, а лик ея

Стал словно небо, коль взойдет денница;

Из дивных глаз уж слезная струя

Вот-вот на грудь должна была пролиться.

Затем же, словно после забытья,

Издала про себя какой-то лепет

И молвила, не подавляя трепет:

«Пандар, наверно если б разум мой

Однажды помрачился, лишь тогда бы

Троила возжелала всей душой.

Ты поразил меня сегодня, дабы

Склонить к бесчестью, словно враг какой.

О боги, дайте устоять мне, слабой!

Ждать от других чего, коль сам кузен

Решил меня завлечь в любовный плен!

Величие и мужество Троила

Известны, счастье с ним любой жене;

Но как супруга забрала могила,

От всех страстей держусь я в стороне.

Печаль в моей груди, живу уныло

И всё еще страдаю в тишине;

До самой смерти, страждя и недужа,

Мне в памяти хранить кончину мужа.

А было бы позволено любить,

То я его любила б, несомненно,

Чтоб рыцаря усладой наградить.

Но ты же знаешь: сердце переменно,

И постоянным он не сможет быть —

Дней пять иль шесть пройдет, и постепенно

Утихнет жар ко мне, и вспыхнет вновь

Уже другая, новая любовь.

Позволь мне жизни провести остаток,

Как это предназначено судьбой,

Пусть будет плод его любовный сладок

С покорной, нежной – только не со мной;

Мне дорог благочестия порядок.

Но, бога ради, пусть ответ такой

Тебе не будет в тягость; в утешенье

Найди ему иное увлеченье».

Пандара оскорбила речь сия,

На сердце он почувствовал обиду,

Уйти уже хотел, печаль тая,

Но всё же бросил взгляд на Крисеиду,

Сказав ей так: «Тебя хвалил бы я,

Что горько мне, не подал бы и виду,

Будь ты сестра мне, дочь или жена,

Коль на богов бы уповал сполна.

Однако знаю, что царевич стоит

Твоей любви, и всё совсем не так,

Как полагаешь; пожалеть бы стоит,

Уж как он любит – истинный бедняк!

Возможно, он тебя не беспокоит,

Но поневоле сжалился бы всяк

При виде мук любовного пожара.

Ах, сжалься ради твоего Пандара!

Не верю я, что в мире кто-то есть

И сдержанней, и преданней Троила,

Учтив он, как никто, прошу учесть,

И жаждет лишь тебя, исполнен пыла.

Ты молода и в трауре, но честь

Не пострадает, если бы любила.

Лови момент, покуда не стара,

Красу утратишь, как придет пора».

Она в ответ: «Ты прав, да видят боги,

Всё ближе старость к нам день ото дня,

И многие умрут на полдороге,

Нам данной от небесного огня.

Оставим эти мысли и тревоги,

Скажи, любовь утешит ли меня

Усладою своей и как всё было,

Когда узнал ты о любви Троила?»

Пандар с улыбкой молвил ей тотчас:

«Коль просишь ты, я расскажу по чести.

Поскольку перемирие у нас,

Позавчера он мне велел с ним вместе

Пойти в лесок, где мы гуляли с час,

Затем, присевши там в тенистом месте,

Он о любви сужденье произнес

И что-то напевал себе под нос.

Я был не рядом и когда шептанье

Услышал, сразу слух мой стал востер.

Как помнится, пенял он на страданье,

Которому подверг его Амор,

И говорил: “Мой вид и воздыханья,

Не это ль доказательства, синьор,

Сей сладостной тоски моей сердечной

Из-за красы ее столь безупречной?

Твоя обитель – сердца глубина,

Где образ я ношу, что нет мне слаще,

Ты видишь, как душа моя больна,

Как замерла, познав твой свет слепящий,

Ее ты держишь в путах, а она

Взывает к этой милости живящей,

Что могут дать ей только очи те

В их чистой, лучезарной красоте.

И ежели тебе прискорбна всё же

Моя погибель, чувства ей придай,

Того проси у госпожи пригожей,

Что подданным твоим дарует рай.

Ах, не желай мне смерти, добрый боже,

И день и ночь не ты ли невзначай

Внимаешь крикам сей души, что любит,

Страшась, что та любовь ее погубит?

Ты не колеблясь разжигал костер

Под траурным вдовицы одеяньем;

Нет большей славы для тебя, синьор, —

Войди же в грудь ей пламенным желаньем,

Которым я горю с недавних пор;

Ах, сделай же, вонми моим воззваньям,

Чтоб сладость вздохов из груди ее

Утешила желание мое”.

Промолвив так, он вздох издал глубокий,

Склонил главу и что-то стал шептать,

Вот-вот и слезы брызнули б на щеки.

Как всё серьезно, смог я угадать

По виду, но не ведал подоплеки.

И я решил в урочный миг узнать,

Как будто в шутку расспросив Троила

Про песнь и то, что к песне побудило.

Но лишь сегодня случай мне помог.

Я в одиночестве застал героя,

Когда вошел в царевича чертог.

Там на постели увидал его я,

Вскочил он, только встал я на порог,

Чем вызвал подозрение, и, стоя

Вблизи него, прозрел я в удальце

Следы рыданий долгих на лице.

Как мог, его утешил я словами,

Всю хитрость, всю смекалку применя,

Чтоб вызнать, что таится за слезами,

И прежде клялся, преданность храня,

Что тайной всё останется меж нами.

Тогда он жалость вызвал у меня,

И я к тебе, и всё поведал с ходу,

Как ты просила, и тебе в угоду.

А что же ты? В тебе ль такая спесь,

Что юноше, которым так любима,

Позволишь лютой смертью гибнуть днесь?

О злобный рок, судьба неумолима!

Ты все несчастья любящего взвесь,

И коли не всецело одержима

Своею статью и красою глаз,

Спасти его могла бы и сейчас».

И Крисеида: «Из груди у друга

Ты тайну вынес, быстро раструбил,

Хоть он сжимал ее в деснице туго,

Когда на ложе спальном слезы лил;

Пусть Зевс его избавит от недуга

И счастье даст. Мне жалок твой Троил,

Как ты сказал. И я не так жестока,

Как мнишь, чужда я гордости порока».

Вздохнула, в сердце чувствуя: болит,

И продолжала: «Вот к чему глаголешь,

Что, дескать, сострадать мне надлежит.

Того он стоит, будет как изволишь,

Но чтобы не во зло мне и не в стыд,

Его увижу только и всего лишь,

Притом взываю я к его уму:

Чтоб не в хулу ни мне и ни ему».

«Сестра моя, – Пандар ей, – право слово,

Речь хороша, исполню просьбу ту.

Он мудр, умерен, не свершит худого,

Я верю в то, скажу начистоту,

Лишь не случись несчастья никакого;

Бог не допустит, я изобрету,

Как всё устроить так, что будешь рада;

Всё сделай хорошо и так, как надо».

Как Крисеида по уходе Пандара сама с собой рассуждала, может ли она полюбить Троила, и наконец решила, что может.

Ушел Пандар, и в комнате одна

Осталась Крисеида молодая,

И повторяла про себя она,

Из сердца своего не выпуская,

Всё то, что ей кузен сказал, сполна

И слово в слово, радостью сияя,

Лишь счастье прозревала впереди,

Запечатлев царевича в груди:

«Я молода, любима и красива,

Богата, знатна и уже вдова,

Я без детей живу себе счастливо

И на любовь имею все права.

Честь воспретит: мол, неблагочестиво,

Но в сердце затаю, пока жива,

Свои желанья, тайны не нарушу,

И для любви пора открыть мне душу.

Ведь молодость уходит с каждым днем,

Должна ли я терять ее несчастно?

Еще не знаю, чтоб на свете сем

Жил кто-то без любви, и любит страстно,

Да, большинство из тех, кто мне знаком,

А я теряю время так напрасно.

И если это у других не грех,

То обвинять едва ли нужно всех.

Состарившись, кого пленю собою?

Да никого. К чему потом жалеть,

Когда невзгоды воздадут с лихвою?

И будет лишь раскаяние впредь:

Зачем-де не любила, боль не скрою.

Воспользуйся моментом, счастье встреть,

Любовник юн, умен, изыскан, нежен,

Как лилия в саду, красив и свеж он,

И доблестен, царей течет в нем кровь.

Пандар, кузен мой, так хвалил героя;

Что делать? Нет, любви не прекословь,

Открой навстречу другу ретивое.

А почему б не дать ему любовь,

Не проявить участие святое?

Как хорошо нам было бы двоим.

Раз любит, пусть же будет он любим!

Не для супруга стану жить отселе;

Свободу сохранить, сдается мне,

Куда разумнее, на самом деле.

Любовь из дружбы вырастет вполне,

Мы будем счастливы в таком уделе;

Красоты же, которые в цене,

Женатому мужчине так же любы,

Ведь что ни день, всё новизны ему бы.

Как хитростью добытая вода

Обильных вин нам слаще и дороже,

Так и любовь, украдкою когда,

Отрадней, чем супружеское ложе,

Что под рукой. А той любви плода

Мы жаждем больше, ибо знаем всё же,

Что волей Неба послана она,

И будет жажда в ней утолена».

Умолкла, и со стороны обратной

Подумала: «Несчастная, ужель

Не знаешь, как тяжел невероятно

Для сладострастников любовный хмель?

Рыдать и мучиться, стонать стократно —

Вот вся их жизнь, сомнительная цель,

К тому же к ним приходит ревность часто,

То хуже смерти и страшней гораздо.

И он, твоей поклонник красоты,

Тебя намного выше положеньем;

Любовь его пройдет, и станешь ты

Во власти у него, под услуженьем,

И станут дни безрадостны, пусты,

Пресытишься стыдом и униженьем.

Будь осторожна: поздно коль придет,

И здравый смысл пропащих не спасет.

Но ежели любовь зайдет далёко,

Как можно быть уверенной тогда,

Что в тайне сохранится всё? Жестока

Порой Фортуна, коль придет нужда,

В чужих советах нам не будет прока.

А если разгласится, то беда —

Утратишь имя доброе, которым

Так дорожишь, покроешься позором.

Поэтому оставь сию любовь

Тому, кто рад ей». Так она сказала

И горестно затем вздыхала вновь,

Но лик Троила не могла нимало

Изгнать из сердца, в ней играла кровь,

И возвратилась к мыслям изначала,

То восхваляя, то их понося.

И так была одна, в раздумьях вся.

Пандар сообщает Троилу о том, что он сделал, и как, увидев Крисеиду, был обнадежен и весь возрадовался.

Пандар довольный покидал кузину,

Немедленно пустился он бегом

К Троилу и воскликнул господину

Еще с порога бойким языком:

«Ликуй же, братец, я наполовину

Исполнил то, чего ты ждал тайком».

Затем уселся и без перерыва

О происшедшем всё поведал живо.

И как цветы от холодов ночных

Клонились долу, а едва пригреет,

Вмиг распрямятся на стеблях своих,

Так и Троил тотчас же веселеет,

Воспрянув духом от кручин былых.

Воззревши ввысь, он молвит и смелеет:

«Хвала, мой друг, усердью твоему,

Венере и Амору самому».

Сто раз Пандара заключил в объятья,

Расцеловал; не радовался б он

Так сильно, коль и тысячною ратью

Троянцев верных был бы окружен.

С одним Пандаром он на предприятье

Пустился тихо, к той, в кого влюблен,

Взглянуть на красоту своей богини,

Быть может, и дождется благостыни.

А та одна стояла у окна,

Ждала как будто некой перемены.

На взгляд юнцу представилась она

Уже не столь суровой и надменной;

Тут с правого плеча ему, скромна,

Послала взгляд невинный совершенно.

Троил пришел от этого в восторг,

Хвалу Пандару и богам исторг.

Былое безразличье в Крисеиде

Исчезло, не осталось ничего,

Она украдкой хвалит в Приамиде

Повадки, стать, приятный лик его.

Сдалась и на себя была в обиде,

Что время упускала до того,

Не зная, как ее он любит, млея,

Теперь он всех ей на земле милее.

Жил весело и праздновал Троил,

Был щедр на траты, бился на турнире,

День каждый платье новое носил,

А пламя становилось жарче, шире.

Он к дому Крисеиды приходил,

Не находя услады большей в мире,

Чем глянуть; робко та бросала взор,

Приветливый уже с недавних пор.

При взглядах на Крисеиду Троил всё больше пылает, о чем рассказывает Пандару, а тот советует ему написать к ней письмо.

На опыте мы можем убедиться:

Чем больше дров, тем пламенней костер;

Так, чем сильней надежда укрепится,

Тем жарче нас разит стрелой Амор;

И с большей силой наш Троил крушится,

Так не терзался в сердце до сих пор,

Пришпоренный желаньем, горше стонет,

И паче прежнего в мученьях тонет.

Не раз Пандару жаловался он

И молвил: «Горе мне, ее очами

Душа моя, ах, забрана в полон,

Я смерти жду своей, поскольку к даме

Жестоким пылом страсти распален,

Она сдавила сердце мне силками.

Что делать? Крисеиду должен я

Пленять, при этом вежество храня.

Обмениваемся мы только взглядом,

И скромны наши взоры, надлежит

Мне этим утешаться, только рядом

Растет во мне мой жадный аппетит,

Что хочет большего, с таким разладом

Не справлюсь, жар любви его крепит,

Лишь тот, кто пламени не знал такого,

Мне не поверит, сколь оно сурово.

Так что же делать? Что, коль не призвать

Тебя, о Крисеида дорогая?

Лишь ты одна мне помощь можешь дать.

В тебе достоинство, краса такая,

Что ими лишь мой пламень утолять.

О, свет очей, о, сердца сласть благая;

Мне б зимней ночью быть с тобой – в аду

Сто пятьдесят их после проведу.

Пандар, что делать мне? Не отвечаешь?

Не видишь разве, что горю в огне,

Ужели вздохов ты не примечаешь?

Иль непонятно, как же худо мне?

Подай совет, как поступить. Ты знаешь.

И помощь можешь оказать вполне,

Но если отвернетесь, ты и дама,

Я к смерти в западню отправлюсь прямо».

На то Пандар: «Отлично вижу я

И слышу, что ты говоришь, мне чуждо

Притворство всякое, ведь мы друзья,

А другу я не помогу неужто,

Какая б ни была беда твоя,

Без принужденья, если выйдет ну́жда,

Ни силой, ни мольбой; доверь же мне

Свой страстный пламень в сердца глубине.

Я знаю, проницательней меня ты

Раз в шесть, но будь на месте я твоем,

О том, как мучусь, страстию объятый,

Собственноручно б ей писал письмом,

К тому ж молил бы у нее пощады,

Любовью заклиная, божеством

И вежеством ее; напишешь – сразу

Я отнесу письмо как по приказу.

И, сколько властен, к этому письму

Прибавлю я мольбы о состраданье,

А как ответит, так и быть тому,

В душе моей не зыбки упованья,

Всё обернется к счастью твоему.

Ты напиши, вложи в свое посланье

Всю скорбь, всю верность, весь любовный пыл

И ничего не упусти, Троил».

Совет Троилу был весьма полезным,

Но, как влюбленный робкий, он ему:

«Пандар, ты знаешь, женщинам любезным

Стыдливость свойственна, и потому

Посланье это будет неуместным,

Ведь Крисеида от стыда к письму

Не прикоснется, даст отказ к тому же,

И наше положенье станет хуже».

Пандар в ответ: «Захочешь, сделай так,

Как говорю, а я уж порадею,

И если мне Амор не будет враг,

Я верю, что она рукой своею

Ответ напишет. Если же никак

Ты не согласен, я тебя жалею,

Ты робкий и в страданиях живи,

Тогда не помогу в делах любви».

На то Троил: «Послушаюсь совета,

Иду писать, моля, чтоб бог-стрелец

Из милости своей позволил это

Посланье передать ей наконец

И не бесплодно». Он не ждал ответа

И в комнату пошел, где, как мудрец,

Составил быстро ненаглядной даме

Посланье с таковыми в нем словами:

Троил пишет Крисеиде о том, что любовь побудила его описать и те муки, которые он претерпевает, и просит ее о милосердии.

«Как может тот, кто от тягчайших мук

Тоски любовной изнурен не в меру,

Как я, тебе желать здоровья вдруг,

Мадонна? Нет, не на сию манеру

Письмо начну, язвит меня недуг,

Чужому не последую примеру.

Я здравия тебе – и то не блажь —

Не дам, пока ты мне его не дашь.

Не избежать указки мне Амора,

Я робок с ним, хоть от природы смел,

Меня в словах он ограничил, скоро

В том убедишься, мне он повелел

Быть в подчиненье у него, синьора;

И коль найдешь в письме какой пробел,

Вини его, но извини мне прежде

То, что поддался сладостной надежде.

Краса и всё, чем можешь ты блистать,

Свет дивных глаз, повадки и походка,

И благочестье женское, и стать,

Твои поступки честные так четко

Оттиснуты в сознанье, как печать,

Любовью и твоею волей кроткой,

Что ничего не властно их стереть;

Сотрутся, если только умереть.

Что я ни делай, образ твой прекрасный

Мне вплавлен в сердце помыслом одним,

Он прочих дам из мыслей гонит властно,

Ведь я одной тобою одержим;

Ко всем душа-рабыня безучастна,

Взывает лишь к достоинствам твоим;

Не сходит имя с уст моих, лелеет

Мне сердце, что желаньем пламенеет.

100

От этого огонь во мне горит,

Что душу день и ночь мою сжигает,

Мне ни на миг покоя не дарит;

Глаза слезу, грудь стоны исторгает,

И постепенно пыл, который скрыт

Во мне теперь, меня во мрак ввергает,

И чтобы облегчение познать,

К тебе одной осталось мне взывать.

101

Одна бы ты могла моим ненастьям,

Лишь пожелай, дать сладостный покой;

Одна бы ты назло моим несчастьям

Сняла всю боль целящею рукой;

Одна бы состраданьем и участьем

Могла помочь мне справиться с тоской;

Одна бы ты, как свойственно любимой,

Унять могла бы пламень нестерпимый.

102

И если кто-то, преданно служа

По своему хотенью иль от страсти,

Своим служеньем даме дорожа

В благоприятной доле иль в несчастье,

Достоин воздаянья, госпожа,

Прошу мне дать его, – пусть хоть отчасти, —

Как верному, что прибегает к той,

Из-за которой стонет, сам не свой.

103

Я знаю, что ни по каким заслугам

Не получу награды никогда,

Но ты виной, что я томлюсь недугом,

Никто иной, лишь захоти, и мзда

Была б как подобает верным слугам.

Тебя молю, души моей звезда,

Оставь свое высокое презренье

И милость окажи, и снисхожденье.

104

Я верю, столь же, сколько красоты,

В тебе и милосердия; к страданьям

Проявишь ты немало доброты;

Несчастному, что мучится желаньем,

Не хочешь смерти, дорогая, ты

Вознаградишь за муки воздаяньем.

Своей любовью я тебя молю,

Склонись ко мне, ведь я тебя люблю.

105

Как маленький подарок, мало стою

И мало что могу, любовь моя,

Но весь я твой, владей всецело мною;

Хоть кажется нескладной речь сия,

Меня поймешь умом или душою

И больше, чем заслуживаю я,

Надеюсь, наградишь; любовь поможет,

Она к тому тебя предрасположит.

106

Еще я мог бы многое сказать,

Но промолчу, не стану докучать я.

В конце молю Амора ниспослать

Тебя в мои любовные объятья

И чтобы ты могла меня желать,

Как я тебя, и мог принадлежать я

Тебе, когда ты станешь вся моей,

Чтоб нам быть вместе до скончанья дней».

107

В таких словах излил любовный пламень.

Тот свиток он как следует сложил

И, приложив к щекам своим пергамен,

Его в капели слезной омочил,

Велел Пандару, чтоб доставил сам он;

Стократ письмо облобызал Троил,

«Посланье, – рек, – блаженно будешь ныне,

Как только попадешь к моей богине».

Пандар относит письмо Троила Крисеиде, которая, прежде чем принять оное, немного смущается.

108

Пандар с письмом, где выход скорби дан,

Отправился к кузине Крисеиде,

Застав ее в компаньи горожан;

И та, Пандара издали увидя,

От них, бледна, как перл восточных стран,

Направилась к нему, с желаньем и́дя

И робостью; с приветствием сошлись

И после оба за руки взялись.

109

«Что привело тебя? Какие вести?» —

Спросила Крисеида. На вопрос

Пандар ей: «Дама, я, сказать по чести,

Весть для тебя хорошую принес,

Но всё ж не для того, кто сто иль двести

Над сим посланьем пролил горьких слез,

Кто за тебя сошел бы и в могилу,

Кого, однако, терпишь ты насилу.

110

Возьми письмо, внимательно прочти

И осчастливь юнца хотя бы словом».

Но дама, в замешательстве почти,

Письмо не принимала, тут багровым

Стал нежный лик, промолвила: «Прости,

Пандар мой милый, если несуровым

Бывал когда Амор к твоей любви,

Ко мне почтенья больше прояви.

111

Подумай, вправе ль ты просить такое,

Сам рассуди: решась письмо прочесть,

Не совершу ли нечто я дурное,

В подобной просьбе благочестье ль есть

И можно ль во спасение чужое

Мне делать так, чтоб пострадала честь?

Пандар мой, ах, к чему сия тревога,

Снеси письмо обратно, ради бога».

112

Тот, возмутившись, дал ответ такой:

«Я вижу нечто новое, о боги.

Что так желанно женщине любой,

То на́ людях, вид напуская строгий,

Они отвергнут; говорю с тобой

Не для того, чтоб в роли недотроги

Ты представала, я и в этот раз

Прошу тебя – и что же мне, отказ?»

113

Улыбкой одарив его беспечной,

Письмо взяла, упрятав на груди:

«Как будет время, я прочту, конечно,

Не обессудь, но большего не жди,

Твою исполнить просьбу безупречно

Я не смогу, причиной же, гляди,

Не прихоть, а бессилие скорее,

Ведь боги видят, что слаба в душе я».

Крисеида с удовольствием читает письмо Троила и, с радостью став благосклонной, решает полюбить его.

114

Отдав письмо, Пандар ушел домой,

А Крисеида, в жгучем нетерпенье

Прочесть его, нашла предлог простой

Покинуть спутников; в уединенье,

В своей светлице, села той порой,

Раскрыла свиток, в радостном волненье

Читала, перечитывала вновь,

Поняв: сильней, чем с виду, в нем любовь.

115

Письмо ей утешенье приносило,

Поскольку в сердце мучилась душа,

Она жила несчастной и грустила,

Хоть с виду весела и хороша.

По слову разбирала, что там было

Написано, хвалу воздать спеша

Амору. «Мне бы время, место, дабы

Унять свой пламень, что уже – не слабый.

116

Коль жарче разгореться дам огню,

То может на моем лице бесцветном

Отобразиться страсть, что я храню

В груди своей, позором несусветным

Тогда себя навеки очерню.

Я не стремлюсь, конечно, к мукам смертным,

Другому не желаю их, когда

Возможно их избегнуть без труда.

117

Конечно же, не буду столь сурова,

Как до сего момента я была,

Коль за ответом брат придет, готова,

Приветлива с ним буду и мила,

Ведь ничего ж не стоит, право слово;

Троил-то не жесток и нет в нем зла,

И попади в объятья я к герою,

К его щеке тотчас прижмусь щекою!»

Пандар возвращается к Крисеиде за ответом, и та после некоторых речей обещает ему сделать то, что сделает.

118

Троилом побуждаемый не раз,

Пандар вернулся к Крисеиде строгой,

С улыбкой молвив: «Дама, чем сейчас

Ответишь на письмо? Давай, растрогай».

Та, покраснев, не поднимая глаз,

Сказала тихо: «Всё во власти бога».

Пандар на это: «Что твой приговор?»

А та ему шутя: «Не больно ль скор?»

119

«Коль от меня нужны тебе услуги,

Исполню тотчас, – обещал Пандар.

– «Не знаю, что мне делать». – «Ты о друге

Заботу прояви, вот лучший дар,

Амор наставник в сладостной науке.

Ты не поверишь, сколь велик мой жар

Спасти Троила от его мытарства;

Ответ твой лучше всякого лекарства».

120

– «Что ж, я тебя порадую теперь,

Пусть только бог управит всё как надо!»

– «Да будет так. Сестрица, мне поверь,

Что им сия заслужена отрада».

Промолвив так, он прямиком за дверь.

Красавица уединиться рада

В укромном уголке, где ни души.

И вот что ею писано в тиши:

Крисеида отвечает Троилу, не раскрывая своей любви, но осторожным намеком позволяя ему догадываться о ней.

121

«Тебе, мой друг могущественный, скромный,

Кто силою Аморовых тенет

Был в плен ко мне затянут вероломно,

Шлет Крисеида честный свой привет,

Препоручая доблести огромной,

Которой славен ты на целый свет,

Желая угодить тебе, но только

Чтоб не страдала честь моя нисколько.

122

Твой друг, который, так тебя любя,

О добром имени моем едва ли

Печется, мне доставил от тебя

Бумагу, что так щедро испещряли

Твои писанья; их прочла, скорбя

Об участи твоей, не без печали,

Будь счастье мне; хоть слезный след на нем,

Я долго размышляла над письмом.

123

И всё в нем взвесив на весах рассудка,

Твои надежды и мольбы ко мне,

Сколь верен ты и как страдаешь жутко,

Я не постигла, как в твоем огне

Принять участье мне, как с лаской чуткой

Твои желанья утолить вполне,

Поскольку мне милей всего на свете

Прожить до смерти в благочестья свете.

124

Тебе была бы рада услужить,

Будь мир таков, как мы б того хотели,

Но не таков он, значит, нужно жить

По правилам, иначе, в самом деле,

Придется нам в отчаянье тужить.

Хоть мне и жаль тебя в твоем уделе,

Должна прогнать из сердца жалость прочь,

Я мало чем тебе могу помочь.

125

Но я уверена, признаешь вскоре,

Поскольку добродетелью высок,

Что это мне на пользу, и, не споря,

На мой ответ мне не пошлешь упрек,

Утешишься в своем великом горе,

Что доставляет столько мне тревог.

Воистину, когда бы не приличья,

С тобой в любви услад могла б достичь я.

126

Как видишь, малый прок от строчек сих,

Сколь бы искусно слогом ни владела;

Желания твои не из благих,

Но утолить их я б, поверь, хотела.

Быть может, то, что в чаяньях моих,

Когда-нибудь и претворится в дело;

Ты не тужи, коль тужишь, отдохни,

За недосказанное не брани.

127

Тебе не нужно клясться предо мною,

Уверена, исполнишь мой наказ;

И правда то, хоть, право, я не стою,

Что тысячу б владел ты мною раз,

Когда бы не сгорела я от зноя,

Чего бы ты мне не желал сейчас.

Мольбой к богам окончу я посланье —

Дать утолить взаимное желанье».

Получив ответ от Крисеиды и обсудив его с Пандаром, Троил возвеселился, ибо обрел надежду.

128

В таких словах дала она ответ.

Свернула, запечатала, вручила

Письмо Пандару, что, тотчас ушед,

Отправился разыскивать Троила

И с радостью, которой меры нет,

Вручил посланье юноше от милой.

По мере, как читал Троил письмо,

Спадало с сердца горестей ярмо.

129

И что написано прекрасной дамой,

Всё повторил, как только дочитал.

Меж тем подумал: «Будучи упрямой,

Упорствует, надев брони металл,

Но от любви страдает сильной самой;

И если бы Амор мне силы дал

Всё выдержать, дождался бы удачи,

Когда заговорит она иначе».

130

Всё в том же духе с другом обсудил,

Пандар за то поклон ему отвесил;

И больше, чем когда-либо, Троил,

Забыв тоску, стал оживлен и весел.

Он ждал, чтоб час заветный наступил,

Когда свершится то, о чем он грезил;

Молил и звал дни-ночи напролет,

Как тот, кто страстью только и живет.

Пыл Троила возрастает, Пандар, в стремлении услужить ему, убеждает Крисеиду в том, что она должна быть с ним.

131

День ото дня в нем разгоралось пламя,

Хотя ему надежда помогла,

Всё ж мучился он сердцем временами,

А, можно думать, боль сильна была.

И оттого с великим рвеньем к даме

Он отправлял посланий без числа.

Бывал и част ответ, бывал и редок,

Вначале строг, но ласков напоследок.

132

Он пени слал Амору и судьбе —

Врагине, что была несправедлива.

«Увы, увы мне! – повторял себе, —

Лишь уколи ее любви крапива,

Что жжет меня и мучит в злой борьбе,

И жизнь моя, пуста и несчастлива,

Примчится в благодатный порт к утру,

Куда я попаду, когда умру».

133

Пандар, который чувствовал обиду

За друга, чей огонь неугасим,

Нередко навещая Крисеиду,

Передавал ей, что творится с ним,

Хоть тот не подавать старался виду;

И, радуясь известиям таким,

Та отвечала: «Не могу другого.

Стараюсь для кузена дорогого».

134

Пандар ей: «Мало этого. Прошу,

Поговори с ним и утешь беднягу».

И Крисеида: «Нет, не погрешу,

Навстречу я не сделаю ни шагу.

Корону целомудрия ношу,

А ею поступаться – не ко благу.

Его как брата я люблю и чту

За благородный нрав и доброту».

135

«Священники корону эту славят,

Коль скоро им отнять ее невмочь,

И, как святые, мудрствуя, лукавят,

Клоня нас в сон, хотя еще не ночь.

Троил всё в тайне от людей оставит,

Но можешь ты в беде ему помочь.

Не помогать, коль можешь – вот что стыдно,

Терять же время знающим обидно».

136

И Крисеида: «Знаю я его,

Как честью дорожит моей во тщанье

И то, что он не просит ничего

Сверх сказанного им в своем посланье.

Клянусь я здравьем тела своего,

Что я (помимо твоего воззванья)

Его раз в тыщу больше, чем своя,

Уж так ценю его учтивость я».

137

«Чего же ищешь, коли им любима?

С жестокостью своею распростись.

Он гибнет от любви, тебе ль не зримо?

Ты сохранишь красу, но не спастись

Ему от гибели неумолимой.

Когда ему прийти, скажи, решись.

Влюбленному свиданье слаще рая.

Когда и где, скажи, не отлагая».

138

«К чему ты клонишь, мой Пандар, беда!

Чего ты хочешь, я не разумею!

Ты честь мою порушил навсегда,

И я в лицо взглянуть тебе не смею.

О горе мне! Когда, скажи, когда

Я снова честью возблещу своею?

У сердца стынет кровь, не зрю в тебе

Заботы прежней о моей судьбе.

139

Мне б умереть в тот самый день, когда я

Тебе внимала в горнице моей;

Ты страсть вложил мне в сердце, убеждая,

И вряд ли исцелюсь от страсти сей.

Из-за того, в бесчестье пребывая,

Страдать мне, бедной, до скончанья дней.

Но я сдаюсь; ты так велишь, и боле

Твоей перечить не посмею воле.

140

Но если можно мне тебя просить,

Мой братец, попрошу лишь одного я:

Всё между нами в тайне сохранить.

Ты знаешь сам: несчастие какое

Последует, коль станет слух ходить

По городу. Уведомь ты героя

Об этом, я же случая дождусь

И осчастливить юношу потщусь».

141

Пандар в ответ: «Блюди уста надежно;

Ни он, ни я не скажем никогда».

«Ты глупой посчитал меня, возможно,

Мол, трепещу от страха: вдруг беда,

И все узнают. Так как непреложно,

Тебя вопросы чести и стыда

Касаются, как и меня, я внемлю

И всё покорно, как велишь, приемлю».

142

Пандар сказал: «Сомнения развей,

Проявим осмотрительность благую.

Когда вам будет встретиться верней?

Давай с тобою прежде обмозгую,

Как всё устроить, ибо чем скорей,

Тем проще будет скрыть любовь ночную,

Когда уже отдашься ты ему;

Вам это нужно сделать по уму».

143

«Ты знаешь, – та в ответ, – что, к сожаленью,

С соседями делить я кров должна.

Настанет праздник, все к увеселенью

Отправятся, останусь я одна,

Не дав при этом повод к подозренью.

А как войти ему, то мы сполна

Обсудим, осторожным должен быть он,

Пусть как отважен, так же будет скрытен».

Часть третья

Здесь начинается третья часть «Филострато», в которой, после вступления автора, Пандар и Троил рассуждают о том, как им следует хранить в тайне всё касаемо Крисеиды; Троил тайком приходит к ней, услаждается с ней и беседует, уходит и вновь затем возвращается, после чего радуется и поет песни. Прежде же всего вступление автора.

О светоч пламенный, твой яркий луч

Меня провел по длинным галереям

В чертог любовный; стань теперь могуч,

Чтоб разум мой, твоим сияньем греем,

Мог высветлить в деталях из-за туч

Блаженства все, которые имеем

В том царстве, где Амор воздвиг престол,

Куда Троил заслуженно вошел.

То царство тем откроется, кто предан,

Кто мудр и добродетелью богат,

Кто выстрадал, страстям любовным предан;

Иным путем достичь его навряд.