Текст книги "Филострато. Охота Дианы"

Автор книги: Джованни Боккаччо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Решат, что Крисеиде молодой

К Калхасу след отправиться родному,

Как помешать решению такому.

16

Любовь немедля действовать велит,

Но разум встал тому желанью боком,

Сомнение Троила тяготит,

Засев занозой в замысле высоком:

А вдруг он Крисеиду вгонит в стыд

И даму лишь рассердит ненароком?

Того, сего хотел он, оробев,

Определиться так и не сумев.

17

Пока Троила мучили сомненья,

Решал троянских рыцарей совет,

Как поступить им при таком прошенье,

Отдать ли дочь Калхаса либо нет.

Посланцам, дожидавшимся решенья,

Был молвлен окончательный ответ,

Что Крисеиду выдадут, тем боле

Что здесь ее не держат против воли.

Троил лишается сознания, услышав о выдаче Крисеиды, а затем сразу покидает совет.

18

Как полевая лилия, что плуг

Подрезал грубо, падает и вянет

Под жаром солнца, так влюбленный вдруг

Весь побледнел, поскольку слово ранит,

Что вынес совещающихся круг,

Решив, что выдавать девицу станет.

От мук душевных, от беды такой

Пал в обморок, не совладав с тоской.

19

Все проявили к юноше участье,

И Гектор с братьями, и сам Приам,

Тревогу вызывало в них несчастье,

Вернуть старались свет его очам,

Пульс проверяли, жали на запястье,

Водою омывали, как врачам

Пристало опытным, но вот едва ли

Тогда они успешно врачевали.

20

Повержен перед ними, распростерт,

В лице живого мало оставалось,

Бескровен, бледен лик, скорее мертв,

Чем жив, при взгляде на него казалось.

У каждого, сколь ни был сердцем тверд,

Тут слезы вызвала немая жалость,

Ему ж как грома роковой раскат —

Что Крисеиду к выдаче сулят.

21

Когда душа, страдающая лихо,

В местах безвестных долго проблуждав,

В свою вернулась оболочку тихо,

Он встал, в ошеломленье всех вогнав,

И вот, пока не началась шумиха,

Вопросов нежеланных избежав,

Придумать некий повод не преминул

И спешно совещавшихся покинул.

22

Направился он в собственный дворец,

При этом никому не молвив слова,

Вздыхал, терзался про себя юнец

И сторонился общества людского.

Вошел в свои покои наконец

И отсылает слуг весьма сурово;

Те, хоть любили господина, но

Ушли, закрывши ставнями окно.

Автор, который часто обращался за помощью к своей даме, здесь отказывается от этого, говоря, как горько рассказывать о чужом горе, если сам ощущаешь боль от разлуки.

23

Что было дальше, госпожа благая,

Коль нет вас рядом, я постиг вполне

И, помощи от вас не ожидая,

Вам о беде чужой, знакомой мне,

Поведаю сейчас же без труда я,

Поскольку сам я в сердца глубине

Страдаю от подобного недуга,

И из-за вас приходится мне туго.

24

Я пел досель, как любящий Троил

Жил припеваючи, хоть поневоле

Вздыхал украдкой и бывал уныл;

От радости теперь я должен к боли

Переходить, и пусть не уловил

Ваш слух мои стихи, не всё равно ли?

Ведь сердцем вы изменитесь, мой свет:

Вам будет жаль меня, а прочих – нет.

25

Но если всё ж дойдут они до слуха,

Своей любовью заклинаю вас,

Мои невзгоды не презрите сухо,

Вернувшись, дайте сладость мне тотчас,

С отъездом вашим мне одна поруха;

И если мертвым не хотите раз

Меня найти, вернитесь поскорее,

Без вас не жив, почти что мертв уже я.

Автор описывает горестные рыдания Троила и жалобы на предстоящий отъезд Крисеиды.

26

Итак, Троил, закрывшись на замок,

Один остался в сумрачном чертоге,

Он никому довериться не мог,

Страшась, что будут слушать на пороге,

И так как к горлу подступил комок,

Исторг из сердца в скорби и тревоге

Всё то, что там скопилось, и теперь

Не человек был, а свирепый зверь.

27

Несчастный бык взметнется не иначе,

Когда получит гибельный удар

И мечется в агонии горячей,

Мычаньем выражая боль и жар,

Как наш Троил в отчаянии, в плаче

Крушил себя и головою, яр,

О стену бился, лик терзал руками,

В грудь бил себя жестоко кулаками.

28

От состраданья к сердцу, от любви

Глаза его двумя ручьями стали,

Лились обильно слезы в две струи;

Рыданья, всхлипы, пени истощали

Источник жизни в нем, слова сии

Неистовыми вспышками звучали,

Молил о смерти – больше ни о чем,

Клял и себя и всех богов притом.

29

Когда же приступ ярости звериный

Понизился до всхлипа в тишине,

Троил к себе метнулся на перины

И весь в страдальном изошел огне.

Не прерываясь ни на миг единый,

Стенал, рыдал с собой наедине,

Тоску, что заняла его всецело,

Уж не вмещали ни глава, ни тело.

30

Придя в себя, он начал говорить,

В слезах Фортуне вопия, богине:

«Что сделал я тебе, что обратить

Весь гнев свой на меня ты хочешь ныне?

Тебе меня угодно изнурить

Иль больше делать нечего Судьбине?

Ты, отвратившись, мне послала мрак,

Я чтил тебя, и вот теперь ты враг?

31

Коль ставишь счастью моему рубеж ты,

То что же не повергла Илион,

Весь в роскошь облаченный, как в одежды?

Что ж мой отец тобой не сокрушен

Иль Гектор, на которого надежды

Мы возлагаем средь лихих времен?

Почто не отняла ты Поликсену

Или Париса и его Елену?

32

Пребудь я с Крисеидою моей,

Потери пережил бы все на свете,

И ты б моих не слышала скорбей;

Однако прямо стрелы шлешь ты, метя

В то, что всего дороже и ценней,

Являя, сколь крепки коварства сети,

Всё утешенье у меня взяла,

Убила б лучше, было б меньше зла.

33

Увы, Амор, пленительный владыка,

Ты видишь груз, что на душе лежит,

Сколь будет жизнь пустой, а скорбь великой,

Коль благо всё утратить предстоит?

Увы, Амор, ты с нежностью толикой

Ласкал мой ум, что делать надлежит,

Коль скоро с той, которую мне в руки

Ты отдал сам, в насильственной разлуке?

34

Мне скорбь и слезы суждены, пока

Я здесь еще, покуда в этом теле

Жизнь теплится, гнетущая тоска!

О смутная душа моя, ужели

Из сердца, в коем рана глубока,

Не вырвешься сейчас? Беги отселе,

За Крисеидой следуй по пятам!

Что медлишь? Что не растворишься там?

35

Глаза мои несчастные, впивали

Отраду вы с любимого лица,

Увы вам! Век вы будете в печали,

Поскольку слезы, коим нет конца,

Всю вашу доблесть пеленой застлали,

Убьют как побежденного бойца.

Не зреть иной вам доблести явленье,

Раз вы свое утратили спасенье.

36

О Крисеида, я тебя зову

Душой израненной, тобой плененной,

Утешишь ли во сне и наяву?

Любовной жажде быть ли утоленной?

Коль ты уйдешь, то на мою главу

Смерть снизойдет, и будет мертв влюбленный,

Хоть этого не заслужил отнюдь,

Вина богов, в ком жалости ничуть.

37

О, если б твой уход возможно было

Так задержать, чтоб к горю своему

Привык я, чтоб страданье не томило!

Не говорю я, что не предприму

Попытки воспрепятствовать всей силой,

Но если бы увидел, как тому

Свершиться, то, быть может, при разлуке

Не испытал бы я подобной муки.

38

Старик проклятый, о, какая блажь

Тебя, троянца, устремила к грекам?

О ты, безумец и предатель наш!

Был в нашем царстве чтимым человеком,

Не знали мы, что родину предашь.

Тебя вскормила ложь отравным млеком,

Злодей, ты скверны полон и измен,

Лишь попадись мне средь троянских стен!

39

О, если бы ты умер в день побега,

О, если б умер ты, лишь рот раскрыв,

Когда просить осмелился у грека

Ту, что люблю я, кем на свете жив!

Ты в мир пришел, чтоб я, не чая брега,

Пал в бездну боли, счастье упустив.

Тебе бы в сердце дланью Менелая

Копье, сразившее Протесилая^[27]!

40

Когда б ты умер, жил бы я и жил

И Крисеиду не призвали б греки;

Когда б ты умер, я бы не тужил,

Не расставался б с милою вовеки;

Когда б ты умер, верно бы Троил

Не сетовал и слез не лил бы реки.

Прискорбная причина жизнь твоя

Того, что, мучась, умираю я».

Троил засыпает; а затем призывает к себе Пандара, и они скорбят вместе, а потом долго рассуждают о том, что на пользу Троилу.

41

Из любящей груди его, как пламя,

Рвались наружу вздохи, горячи,

Мешались с жалобами и словами,

Не прерываясь, слышались в ночи,

И вскоре так придавлен был скорбями,

Что все иссякли слезные ключи,

И одолела юношу дремота.

Он спал недолго, час иль два всего-то.

42

Со стоном он поднялся и побрел

К двери чертога, бывшей на запоре,

Открыл ее и обратил глагол

К слуге такой: «Хочу, чтоб здесь был вскоре

Пандар мой, чтобы ты его привел».

И в темный угол удалился в горе

И там застыл, в раздумья погружен,

Казалось бы, к нему вернулся сон.

43

Пандар пришел, к нему домчались вести

О предложенье вражеских послов

И что вожди постановили вместе

О выдаче ее без лишних слов;

Теперь в нем сердце было не на месте,

О друге думал: рок его каков,

И в тихой, темной комнате едва ли

Он знал, как молвить, весело ль, в печали.

44

Троил, как только увидал его,

К нему на шею бросился, рыдая

Так жарко, что не скажешь ничего.

Пандар, его стенаниям внимая,

Заплакал тоже, друга своего

Жалел он так, что сцена здесь немая,

Они стояли, слезы лив ручьем,

Не говоря друг с другом ни о чем.

45

Троил, набрав дыхания, молчанье

Нарушил первым, он сказал: «Пандар,

Я мертв, на смену радостям – страданья,

Покой утрачен, жизнь теперь – кошмар.

Завистливой Фортуною в изгнанье

Отправлен счастья несравненный дар.

О Крисеиде слышал ли такое,

Что греки требуют ее из Трои?»

46

Пандар ответил чрез не меньший плач:

«Да, слышал, если б это было ложно!

Подобных не предвидел неудач,

Блаженство погубивших безнадежно;

И кто бы прежде думать мог, хоть плачь,

Что нашим тайнам помешать возможно

Чему-то, кроме как раскрытью их.

Тщету здесь вижу замыслов людских.

47

Зачем крушишь себя, тоской объятый?

Переживать и так страдать зачем?

Чего хотел, то получил сполна ты

И должен бы довольствоваться тем.

Оставь ты мне все беды и утраты,

Всегда любил я, но притом совсем

Не ведал той, что принесла б мне горе

Или одна могла б утешить вскоре.

48

К тому же в граде, – оглянись вокруг, —

Красавиц много, дев и дам любезных,

И если верно, что тебе я друг,

Любая здесь, из самых будь прелестных,

Была б не против твой унять недуг,

Лишь действуй ты из побуждений честных,

Открыв ей муки; эту потеряв,

Мы многих обретем. Иль я не прав?

49

Я часто слышал, говорят в народе,

Что новой страстью прежний пыл гоним,

Усладой свежей дашь отпор невзгоде,

Прислушайся, Троил, к словам моим.

Не жажди смерти, помни о свободе,

Не будь себе ты ворогом слепым.

Иль плачем возвратить ее ты сможешь?

Слезами, верно, горю не поможешь».

50

Совет Пандара выслушав едва,

Троил залился пущими слезами:

«Пусть лучше гибель волей божества,

Чем изменить смогу прекрасной даме.

Я признаю, верны твои слова,

Не мало дам, чарующих красами,

Но нет такой прелестницы, чтоб та

Была моей владычице чета.

51

Лучами из прекрасных глаз мадонны

Любовный разожжен во мне костер,

В меня они проникли без препоны

И в сердце обретаются с тех пор.

Так, ими сладостно воспламененный,

Я ощутил, как сердце жжет Амор,

Святому пылу, коим пламенею,

Обязан самым лучшим, что имею.

52

И если бы хотел, – я не хочу, —

Не мог бы погасить такое пламя,

Сильнее стало б, я не возропщу,

Лишь Крисеида пребывала б с нами.

Не от любви тоску в душе влачу,

А оттого, что удалиться даме,

Никто другой не восскорбит о том,

Поскольку равных ей мы не найдем.

53

Любовь иная либо утешенья

Способны ль этот пыл перебороть,

Чтоб я любил другую? Без сомненья,

Я мучусь так, что в гроб кладите хоть,

Но вынес бы и горшие мученья

До рокового завершенья вплоть,

Не делать лишь бы из другой кумира;

И боги против, и законы мира.

54

Смерть и могила – только в них предел

Любви моей, что так чужда измене,

Каков бы после ни был мой удел;

Они отправят в Ад меня, где тени

Страдают вечно, в сумрачный придел,

Там суждены о Крисеиде пени,

В чьей власти жизнь моя, и плоть, и кровь,

Коль и по смерти памятна любовь.

55

Так перестань, Пандар, ты, ради бога,

Увещевать меня, чтоб в сердце я

Впустил иную даму, ибо строго

Там Крисеида властвует моя;

И хоть сейчас гнетет меня тревога,

Поскольку говорят мои друзья,

Что нужно удалиться ей, и всё же

В ней радость вся моя и счастье тоже.

56

Ты ясно мне даешь уразуметь,

Что благо потерять не столько больно,

Как если б это благо не иметь.

Безумцем признаю тебя невольно,

Коль ты попал в тех заблуждений сеть.

Боль, что дана Фортуной своевольной

Нам после счастья – самый страшный гнет,

И тот, кто говорит иное, лжет.

57

Скажи мне, коль любви моей причастен,

Ты запросто сейчас мне говорил,

Что всяк по своему желанью властен

Переменить тотчас любовный пыл,

Жестокую, в которой так несчастен,

Что ж ты любовь досель не изменил?

Другой не предложил себя почто ты,

Спокойно жил бы и не знал заботы?

58

И ежели столь бедственную страсть

Не поменял ты прежде на другую,

То как же я, познавши негу всласть,

Из сердца изгоню любовь такую,

Как говоришь ты? Горестная часть

Мне суждена, внезапность роковую

Принять я должен. Способом иным

Я был пленен, ты не поймешь каким.

59

Поверь, Пандар, как только овладеет

Любовь умом влюбленного, изгнать

Нельзя ее оттуда, но слабеет

Со временем она, когда терзать

Начнет нас горе, бедность ли приспеет,

Иль смерть придет любимую отнять,

Иль коль на встречу нет надежды боле,

Немало тех, кто сей подвержен доле.

60

Что делать, ах, несчастье и беда,

Я Крисеиду потерял навеки!

На Антенора ныне без труда

Ее коварно выменяли греки.

Мне лучше б не рождаться никогда

Иль умереть. Слез проливаю реки,

С отчаянием в сердце смерть зову:

Мне жить не дай, я для скорбей живу!

61

О смерть, ты мне желанна в равной мере,

Как жизнь тому, кто счастливо живет;

Не страшен лик твой, что страшнее зверя,

Приди, сними с меня страданий гнет;

Не медли, так мне тягостна потеря,

Что жилу каждую злой пламень жжет,

А твой удар его тотчас остудит,

И сердцу твой приход отраден будет.

62

Богами я молю, меня убей,

Напрасно тягощу я твердь земную,

Пусть разлучится сердце с плотью сей,

Во имя Зевса милости взыскую,

Тяжеле смерти этот гнет скорбей,

И лучше умереть, чем жизнь такую,

Ко всем приходишь нежеланной ты,

Меня ж избавила б от маеты».

63

Царевич плакал долго и с надрывом,

И заодно рыдал с ним и Пандар,

Он друга словом утешал учтивым,

Однако тщетен красноречья дар,

Сколь ни был он сейчас медоточивым,

Лишь разрастался каждый миг пожар,

Таков был плач, такие были муки,

Троил не мог перенести разлуки.

64

Пандар сказал: «Когда ты, милый друг,

Не рад моим резонам в разговоре,

И стоит для тебя столь горьких мук

Отъезд любимой, предстоящий вскоре,

Скажи, не мог бы ты решиться вдруг

Ее похитить, чтобы жить не в горе?

Парис ведь плавал в Грецию и к нам

Привез Елену, краше прочих дам.

65

Тебе гораздо проще будет в Трое

Похитить ту, кто так душе мила.

Доверься мне, осуществишь такое;

Гони же скорбь, гони исчадье зла,

Тоску, тебя лишившую покоя,

И слезы вытри, пот сотри с чела,

Отважься, будь достойным Приамида,

Радей, и станет нашей Крисеида».

66

«Я вижу, друг, – ответствовал Троил, —

Ты весь свой гибкий ум сейчас направил

К тому, чтоб я от мук избавлен был;

Я размышлял над этим и составил

Немало планов, кои отложил,

Однако плач и скорбь я не оставил,

Ведь это выше сил моих, Пандар,

Столь тягостный меня постиг удар.

67

Но даже страсти пламенной в угоду

Измены долгу я не совершу,

Напротив, размышляя, понял с ходу:

Тем супротив событий погрешу.

Когда бы наши обрели свободу,

Вернись к нам Антенор, я поспешу

Сей замысел исполнить непременно,

Тогда была бы не страшна измена.

68

И опасаюсь, что ее захват

Честь Крисеиды навсегда погубит,

Согласье даст, я думаю, навряд,

Хотя известно мне, сколь сильно любит.

Меж тем на сердце у меня разлад,

Желанье похищенья не отступит,

И вместе с тем ей навредить боюсь,

А не хоти она, едва ль решусь.

69

К отцу я думал также обратиться,

Чтоб смилостивился над сыном он,

Но понял, в этом случае открыться

Тому, что так скрывать я принужден,

К тому же вряд ли это совершится,

Что в просьбе буду удовлетворен,

Сочтет Приам, что мне она не к месту,

Он царской крови прочит мне невесту.

70

Так плачу, так блуждаю слепо я

В своем безумном лабиринте страсти

И чувствую, слабеет здесь моя

Любовная отвага средь несчастий,

Как ни смотри, надежда вышла вся,

Я у страданий полностью во власти.

В тот самый день хотел бы умереть,

Когда мне страстью выпало гореть».

71

Пандар на это: «Как тебе желанно,

Так делай; если б я горел в огне,

Как ты горишь, я вижу постоянно,

И сколь ни тяжко это на войне,

Будь я, как ты, исполнен силы бранной,

И не было б сопротивленья мне,

На всё пошел бы ради похищенья,

Не посмотрев на чьи-то возмущенья.

72

Любовь, ты мне поверь, не столь тонка,

Как кажется тебе, коль ум влюбленный

Томит непримиримая тоска;

И коль она чинит тебе уроны,

То следуй воле этого божка,

Как муж, бори невзгоды и препоны,

И лучше порицанье встретить, чем

От слез и боли умереть совсем.

73

Ты похищаешь ведь не ту, которой

Противно то, чего так страстно ждешь,

А ту, что хочет этого без спора,

И если вред чрезмерный нанесешь

Иль если обвинят тебя, ты скоро

Поправишь всё: назад ее вернешь.

Фортуна храбрым помогает делом,

Но не благоволит к сердцам несмелым.

74

Допустим, это не по нраву ей,

Но вскоре обретешь покой ты снова,

Твоя любовь всего ведь ей ценней,

Не верю, что останется сурова.

А что до репутации, ей-ей,

О том не стоит думать, право слово,

Пусть, как Елена, будет не в чести,

Тебе с ней лишь бы счастье обрести.

75

Так мужественен будь при смелом шаге,

Любовь на верность долгу не глядит,

Ты прояви хоть чуточку отваги

И пожалей себя, сие не в стыд;

С тобою я и о твоем лишь благе

Забочусь, хоть опасность нам грозит,

Сколь хватит сил моих. Так действуй, ну же,

Придут на помощь боги нам к тому же».

76

Внимательно всё выслушав, Троил

Сказал Пандару: «Соглашусь, пожалуй.

Но будь тысячекрат сильней мой пыл,

Не стал бы я хотя бы самый малый

Вред причинять ей, чтобы он остыл

И боль ушла как если б не бывало,

Я умер бы скорей, и потому

Пусть даст ответ сама, я всё приму».

77

«Скорей же, здесь не время оставаться,

Омой лицо и ко двору пойдем,

Скрывая боль, придется там смеяться;

Еще не знают люди ни о чем,

Тому, что здесь мы, станут удивляться,

Когда узнают; будь же молодцом,

Скрывая тайну, я же порадею,

Чтоб вечером ты повстречался с нею».

До Крисеиды доходит весть об ее отъезде, и потому ее посещают дамы не без великой печали.

78

Молва летит стремительней стрелы,

Как правду, так и ложь разносит смело,

И вот на крыльях, что нетяжелы,

Она мгновенно Трою облетела,

Кругом гласит, с чем эллинов послы

Сюда пришли, и раструбить успела,

Что Крисеиду выдают в обмен

На Антенора, схваченного в плен.

79

Когда же эти новости доспели

До Крисеиды, а уже отец

Ей безразличен стал на самом деле,

Себе сказала: «Вот любви конец»,

Ведь не был ею так любим доселе

Никто другой, как славный сей юнец.

Из страха, кабы это не свершилось,

Расспрашивать подробно не решилась.

80

В привычках женщин навещать подруг,

Случись какой-то повод, даже мелкий,

Чтоб утешать, когда у той недуг.

И к Крисеиде так на посиделки

В тот день сходились, собирался круг,

С улыбкой грустной как не о безделке

О сговоре поведали они,

Что здесь ей быть уж считанные дни.

81

Одна: «Конечно, мне весьма приятно,

Что ты к отцу вернешься, долг блюди».

Другая же: «Мне жаль невероятно,

Что нас покинешь, это впереди».

А третья: «Будет почва благодатна

О мире ей условиться, поди,

С тем, кто – мы знаем это несомненно —

Ее исполнит волю непременно».

82

Сей и дальнейший женский разговор

В отсутствии хозяйки велся словно,

Не отвечала и считала – вздор;

Но скрыть не в силах горести любовной

Ни ясный лик ее, ни дивный взор

При тех вестях, прискорбных безусловно.

Здесь телом, а душой умчалась вдаль

Искать Троила, зная, где едва ль.

83

Те дамы, полагая Крисеиду

Утешить вскоре, оставались с ней,

Лишь умножая скуку и обиду

В той женщине, чей ум в плену страстей

Совсем не тех, как представлялось с виду.

Порой вела непрошеных гостей

По-женски деликатно до порога,

Мол, нужно ей одной побыть немного.

84

Порою тихий стон срывался с уст,

Порой слезинка, упадая с вежды,

Свидетельствовала всем, увидят пусть,

Как мучится душа, лишась надежды.

А дамы объясняли эту грусть

Тем, что она тоскует (о, невежды!)

Из-за того, что разлучиться ей

Со спутницами юности своей.

85

И каждая старалась без оглядки

Дать утешенье горестям таким,

И не были нисколько речи кратки

О сей разлуке, предстоящей им.

Но это всё как если чешут пятки

Тому, кто зудом в голове томим.

Хозяйке гости безразличны были,

Всё мысли только об одном Троиле.

Уходят дамы, а Крисеида плачет и печалится из-за предстоящей разлуки с Троилом.

86

Прощебетав так добрых два часа,

Как свойственно им, женщинам, подруги

Все разошлись, а бедная краса,

Предавшись горю на своем досуге,

Слезами затуманив очеса,

В покоях заперлась, ни чьей услуги,

Совета не ждала она в беде,

Рыдала так, как никогда, нигде.

87

Наедине с собой в тоске мятежной

На ложе пала, вопия навзрыд,

Не передать в словах – по груди нежной

Руками бьет, отчаянно кричит,

Чтоб смерть пришла, поскольку неизбежно

Судьба ее с любимым разлучит;

Власы руками истязает люто,

Смерть призывает каждою минутой.

88

Так вопиет: «О горе, я одна!

Несчастная, чего желать мне слепо?

В злой час на свет, как видно, рождена,

С любовью разлучаюсь так нелепо!

О, лучше б не была я влюблена

Иль задушили бы меня свирепо

В рожденья миг, я шлю судьбе упрек:

Крадет нас друг у друга злобный рок.

89

Что делать мне, юдоль моя земная,

Коль не смогу ни видеть, ни с ним быть?

Что делать мне, Троил, уйти должна я?

Конечно же, не стану есть и пить,

И коль сама душа моя больная

Не вырвется из тела, жизни нить

Я голодом порву по доброй воле,

Путь от плохого к худшему в юдоли.

90

О сердце тела моего, вдовой,

Тебя лишившись, быть мне в полной мере,

И впредь носить я буду траур свой

Как скорби знак из-за моей потери.

О горе, как мне с мыслью жить такой,

Что одинока без тебя теперь я?

Увы мне, как смогу перенести

Тот миг, когда придется мне уйти?

91

Смогу ли жить я без души? Едва ли.

Конечно, он ко мне сюда придет,

И наше расставание в печали

Мы с ним оплачем, горестный исход

Любви минувшей, сладостной вначале.

Увы, Троил мой, как же мой уход

Тебя изранит? Иль, горячий кровью,

Меня не сдержишь силой и любовью?

92

Я ухожу, увидеть мне тебя,

Любовь моя, еще ли доведется?

Что будешь делать, так меня любя?

Иль, может, рана у тебя срастется?

А я не вынесу ее, скорбя,

Мое на части сердце разорвется.

Будь это так, случится пусть скорей,

Со смертью ведь конец тоске моей.

93

Отец мой, ты изменник нечестивый

Своей отчизны, будь же проклят миг,

Когда познал ты дерзкие порывы

Податься в лагерь греков напрямик,

Троян покинув! Стал бы ты поживой

Пучины адской, мерзостный старик,

На склоне лет решившись на такое

Бесчестье и предательство срамное!

94

Увы, мой рок безжалостно суров,

Мне понести придется наказанье

За грех отцовский, нет на мне грехов,

И значит, не заслужено терзанье.

О справедливость, истина богов,

Потерпишь ли такое воздаянье:

Грешил один, безвинной же скорбеть,

И нет надежды с горя умереть?»

Пандар застает Крисеиду плачущей и обсуждает с ней обстоятельства прихода Троила.

95

Кто мог бы здесь пересказать подробно

Все пени Крисеидиной тоски?

Не я, уж точно, слово не способно

Поведать, сколь страданья велики.

Во время причитаний расторопно

Вошел Пандар, поскольку все замки

Им открывались у кузины в доме,

Застал ее он в плаче и надломе.

96

Лежала на одре своем она,

Отдавшись вздохам и слезам всецело,

Вся грудь ее от слез была влажна,

В глазах ее отчаянье горело

Как знак того, что скорбь ее сильна,

Что страждут в муках и душа, и тело.

Увидев, как вошел Пандар в покой,

Закрыла от стыда лицо рукой.

97

«Не в добрый час, как видно, я с кровати

Поднялся нынче, – ей Пандар, вошед, —

Куда б ни шел, повсюду я некстати,

Везде страданье, боль, предвестья бед,

Томленье, стоны, скорби об утрате…

О, ради Зевса, что с тобой, мой свет?

Подумать можно, с неба льются слезы,

Так на тебе сказались наши грозы.

98

О безутешная сестра моя,

Иль в силах ты с самой судьбой бороться?

Почто поблекла красота сия,

Почто так много слез горючих льется?

Ты встань, оправься, молви не тая,

Утри лицо, и осушить придется

Тебе глаза, послушай, что скажу:

От друга твоего к тебе вхожу».

99

Тут Крисеида обернулась сразу

И зарыдала прежнего сильней,

Промолвив через всхлип такую фразу:

«Чего же здесь ему, душе моей,

Угодно, коли по судьбы приказу

Мне с ним расстаться в свете этих дней?

Поплакать, повздыхать иль что другое?

Но это всё могу и без него я».

100

И было выражение лица

Такое, как у тех, кто спит в могиле,

Так райский лик, создание Творца,

Жестокие страданья исказили;

Краса и смех, пленяющий сердца,

Покинули его и с глаз простыли,

И возле глаз пурпурные круги —

Свидетельство печали и туги.

101

Когда Пандар увидел – он с Троилом

В слезах весь день минувший проводил, —

Ему сдержаться было не по силам

От новых слез, он снова их пролил

И всё, что помышлял ей молвить с пылом,

За плачем в одночасье позабыл;

Когда же скорбь излил он вместе с нею,

Воспрянул, обратившись с речью сею:

102

«Ты, дама, верно, знаешь, что к чему,

Но не уверен, что сама просила

Отца о том, коль правильно пойму,

Тебе царева воля присудила

На сей неделе в стан идти к нему;

Как это опечалило Троила,

Не передать мне, для него теперь

Всего желанней умереть, поверь.

103

Мы так рыдали с ним, что, право, странно,

Откуда возвратился он таким?

Я дал совет сдержаться, невозбранно

Царевич вскоре внял словам моим.

Ему с тобою встретиться желанно,

И это передать я послан им.

Пока ты не ушла, ему угодно

С тобой излить печаль свою свободно».

104

И та: «Мои страданья велики,

Ведь больше, чем себя, его люблю я,

Но муки друга паче мне горьки,

Коль слышу: жаждет смерти он, горюя;

Ах, это сердце сразу на куски,

Коль разорвется у него; я злую

Фортуны волю осознала днесь,

Мне тайный ков ее открылся весь.

105

Уйти мне будет тяжко, видят боги,

Но тяжелей Троила в горе зреть,

Не вынесу такого, от немоги,

Похоже, суждено мне умереть.

Троила видя страждущим, в итоге

Зачахну, всем надеждам отгореть.

Пусть он придет, коль будет изволенье,

То высшее в тоске мне утешенье».

106

Сказав, упала на спину сперва,

Потом, на руки опершись, рыдала.

Пандар ей: «Ах, несчастная вдова,

Что делаешь? Тоска б твоя пропала,

Представь лишь, что минута торжества

Так близко, ты во что бы то ни стало

Его обнимешь. Встань, приди в себя,

Не то такой застанет он тебя.

107

Узнай он, что с его любимой дамой,

Себя убил бы, и никто б не мог

Его сдержать, и верь я, что упрямо

Не переменишься, и на порог

Не подпустил бы отпрыска Приама,

Когда б сумел, ведь то ему не впрок,

А на погибель. Собери всю волю,

Не отягчай, а скрась его недолю».

108

«Иди, Пандар мой, – та ему, – клянусь,

Я сделаю усилья над собою.

Когда уйдешь, с постели поднимусь

Без промедленья, боль свою укрою

И в сердце на замке держать потщусь

Я горе вместе с радостью былою.

Как прежде приходил, так и теперь,

Не запертой мою найдет он дверь».

Пандар снова утешает Троила и говорит ему, чтобы вечером отправился к Крисеиде, он так и сделал.

109

В унынии застал Пандар Троила,

С отчаяньем столь сильным на лице,

Что прежде жалость в нем заговорила,

И он промолвил: «В юном храбреце

Неужто трусость вдруг себя явила?

Пока с тобой она, не при отце,

Так почему ты унываешь, ибо

Глаза на лике мертвыми сочли бы?

110

Ты прожил без нее немало лет,

Нет сил у сердца так пожить и дале?

Лишь для нее родился ты на свет?

Яви же мужество, гони печали

И укрепись душой в горниле бед

Хотя б отчасти; медлил я едва ли

В каком-то месте как сейчас с тобой,

С ней говорил я, к ней ходил домой.

111

Мне кажется, что ты и вполовину

Так не страдал, как госпожа твоя;

Разлука доставляет ей кручину,

Она вздыхает, токи слез лия

Сильнее в двадцать раз, как я прикину.

Вкуси покой во власти забытья,

Ты можешь в сей беде неотвратимой

Хотя бы знать, как дорог ты любимой.

112

И мы уже условились, что к ней

Ты вечером придешь и проведете

Вы вместе ночь, что полон ты идей

И приведешь ей доводы в расчете

Доставить радость, убедись скорей,

Как ждет она тебя в своей заботе:

Быть может, способ сможете найти,

Как утешенье в бедах обрести».

113

На то Троил в ответ ему, вздыхая:

«Ты сделал хорошо, и я готов».

Он много говорил, но тень ночная

Сгустилась, и Пандар без лишних слов

Его покинул, в думах оставляя.

Минуты мнил подобием веков,

Пока в объятьях не забылся с милой,

А после рок их разлучил злой силой.

Крисеида лишается чувств в объятиях Троила, тот ее считает мертвой, извлекает свой меч из ножен и хочет умертвить себя.

114

В урочный час любимого в дому

Она как прежде с факелом встречала,

Раскрыв объятья жаркие ему,

И он в ответ обнял ее, кричала

В нем боль тогда, и горю своему

Предавшись всей душой, чета молчала,

В объятиях немых они слились

И вместе горько плакать принялись.

115

И так тесны объятья эти были,

Что омывались тот и та в слезах,

Хотели говорить, но всё не в силе,

Сквозь плач одно лишь прорывалось «ах»,

Словам дорогу всхлипы преградили,

Но всё же целовались, на устах

Ловили влагу слезную, впивали,

А что горька, об этом забывали.

116

Когда же духи страждущие их,

От стонов, слез ушедшие в изгнанье,

Вновь водворились на местах своих,

Дабы унять щемящее терзанье,

В Троила Крисеида в этот миг

Вперила взор, где мука и желанье,

Сказавши так: «Мой господин, беда,

Кто разлучил нас? мне идти куда?»

117

Тут, впавши в забытье, она Троилу

Уткнулась в грудь лицом и не дыша

Стояла, на ногах держась насилу,

Из плоти тщилась вырваться душа.

Смотря в лицо, он звал подругу милу

По имени, но тщетно; страх внуша,

Та пелена, застлавшая ей очи,

Дала понять: во власти вечной ночи.

118

Царевич даму, что была двойным

Страданьем сломлена, несет на ложе,

Целует лик заплаканный, засим

Глазами ищет, нет ли где-то всё же

В ней жизни признака, и всё своим

Испытывает взором, но, похоже,

Для жизни места не осталось там.

Он, плача, молвил: «Отошла к теням».

119

Бесчувственное тело было хладным,

По мнению несчастного юнца,

Что счел он доказательством наглядным

Сей жизни наступившего конца.

Излившись плачем длительным, изрядным,

Пред тем как что-то делать, он с лица

Отер ей влагу, уложив прилично,

Как поступают с мертвыми обычно.

120

Скрепившись духом, обнажил свой меч,

Достав из ножен яростным порывом,

Замыслив твердо жизнь свою пресечь,

Чтоб дух его в уделе несчастливом

Последовал за дамою, сиречь

С ней вместе к адским низошел обрывам,

Зане любовь жестокая, злой рок

Его из жизни гнали прочь не в срок.

121

Но прежде рек, от гнева весь горячий:

«Жестокий Зевс и ты, судьба моя,

Я волю вашу выполню тем паче,

Чрез вас лишился Крисеиды я,

А полагал, ее совсем иначе

Отнимите, в которые края

Ушла, не знаю, тело пред глазами

Погубленной несправедливо вами.

122

И я покину свет, душа в полет

За ней умчится вдаль по вашей воле,

Там нас удел, быть может, лучший ждет,

Я примирюсь не как в земной юдоли

С желаньями, когда любовь живет

И там еще, как слышал я дотоле.

Здесь, на земле, вы жить не дали нам,