Текст книги "Филострато. Охота Дианы"

Автор книги: Джованни Боккаччо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Соедините ж наши души там.

123

Прощай, Приам, вы, дорогие братья,

И ты, мой град, что бросил я в войне,

Путь в царство мертвых сам решил избрать я,

Чтоб очи дамы там светили мне;

И ты, от коей принужден страдать я,

Мой дух освобожденный в той стране

Прими, о Крисеида». С речью тою

Занес он меч разящий над собою,

124

Когда она, очувствовавшись вдруг,

«Троил» сказала с глубочайшим стоном.

И он ответил: «Мой бесценный друг,

Да ты жива?» И в плаче исступленном

Он поднял даму на руки, гнет мук

Ей облегчая словом просветленным

И утешая, так душа ее

Вернулась в обиталище свое.

Двое любовников переходят на ложе, где вздыхают и плачут и о многих вещах собеседуют, поднявшись только следующим утром.

125

Она еще казалась отчужденной,

Молчала, а затем, узрев клинок,

Так начала: «Почто же обнаженный

Я вижу меч?» Тот со слезами рек

Об участи своей уже решенной.

Она же: «Что я слышу, как ты мог?

Продлись еще мой обморок немного,

Себя б убил средь моего чертога?

126

О, как мне горек нынешний рассказ!

Не стала б жить, случись тебя лишиться,

Себе вонзила б в грудь твой меч как раз.

Но минуло, нам время помолиться

Богам; в кровать отправимся сейчас,

Обсудим наши беды до денницы;

Погаснет факел мой того гляди,

И ночь уж большей частью позади».

127

Обычно тесно прижимались, млея,

Они друг к другу и теперь под стать,

Но горечь слез была куда сильнее

Той радости, что прежде обретать

Случалось им. Печаль свою лелея,

Беседу не замедлили начать.

Сказала Крисеида: «Друг, прошу я,

Внимательно послушай, что скажу я.

128

Узнав дурные вести про отца,

Свершившего предательство столь скверно,

При лицезренье твоего лица

Такой позор познала, как, наверно,

Доныне ни одна, ведь ни дворца,

Ни злата мне, ни вотчины безмерной

Не нужно, только быть с тобой весь век,

Тебе со мной – средь радостей и нег.

129

Не чая вновь тебя увидеть, в горе

Отчаянью я было предалась,

Но, как заметил, возвратилась вскоре

Душа в ту плоть, с какой теряла связь.

Мне некоторые мысли вместо хвори

Пришли на ум, я их, с тобой делясь,

Открою перед горшей скорбью нашей,

На счастье мню надежду непогасшей.

130

Ты видишь, мой отец, виновник бед,

Потребовал меня; я б не внимала,

Когда б не воля царская, не след,

Сам знаешь, ей противиться нимало.

Мой провожатый будет Диомед,

Он вел переговоры, с ним пристало

Идти мне, как придет он (пусть же бог

Так сделает, чтоб он прийти не мог!).

131

Ты знаешь хорошо, отца лишь кроме,

Здесь вся моя родня, и всё что есть

Имущество осталось в этом доме;

Мне верится, что с греками вам в честь

Вести переговоры, на изломе

Уже война и, ежели учесть,

Что вы жену вернете Менелаю,

Всё кончится, как я того желаю.

132

Лишь воцарится мир, вернусь сюда,

Поскольку некуда идти мне боле.

А если нет, возможность есть, когда

Наступит перемирие, поколе

Не возбраняют женщинам всегда

В том случае проход чрез бранно поле.

Мои родные, встретиться со мной

Желая, пригласят меня домой.

133

Найти хоть в этом можем утешенье,

Пусть будет ожиданье тяжело;

Но вытерпим и горшее лишенье,

Коль верим, что грядущее светло

И наилучшим будет завершенье;

С другой же стороны, и в Трое зло:

Помногу дней не видимся друг с другом,

Томимые тоскою как недугом.

134

И сверх того, будь мир или война,

Во мне надежда на возврат большая.

Отец желает этого сполна,

Ошибочно, быть может, полагая,

Что я суду ль, насилью предана

Должна быть здесь, за отчий грех страдая;

А как узнает, что живу в чести,

Так перестанет он меня блюсти.

135

И что у греков делать мне? Опасно,

У них, как видишь, всяк вооружен.

А если не туда, то мне неясно,

Куда меня направить может он;

Когда б и мог, не стал бы, ведь прекрасно

Он знает, что у греков мне – полон.

Тогда и отпустить меня уместно,

Что помешать могло бы, неизвестно.

136

Он скуп и стар, а в Трое у него

Осталось то, что ценит, вероятно.

Он не презрит совета моего,

Когда скажу, что лучше бы обратно

Меня отправить в город для того,

Чтоб оберечь имущество; понятно,

Он жадности поддастся и ни дня

Держать не станет при себе меня».

137

Внимая речи той проникновенной,

Троил был насторожен и угрюм,

Он сразу счел бы правдой несомненной

Ее слова, что потрясали ум,

Когда б не так любил самозабвенно;

Всё колебался он во власти дум

И наконец на веру принял довод:

Кто хочет верить, ищет всякий повод.

138

Тоска, надежде уступая путь,

Любовников покинула отчасти,

Теперь вольнее их дышала грудь,

Вновь предались утехам сладострастья;

Как птица в пору вешнюю порхнуть

Спешит от ветки к ветке и от счастья

Поет при этом, так они вдвоем

Болтали меж собой о том о сем.

139

Но мысль засела в сердце у Троила,

Что им разлуку не предотвратить,

И так он начал, молвив не без пыла:

«О Крисеида, как тебя, любить

Я не могу богинь других, пленила

Меня ты, и готов себя убить

Скорее, чем пойму, что умерла ты,

Промедлишь, я не вынесу утраты.

140

Живи и верь, как в то, что мы умрем:

Сведу я счеты с жизнью, лишь узнаю,

Что больше нам не быть с тобой вдвоем;

К тому же я себе не представляю,

Как жить смогу, коль ты в краю другом,

Без мук и боли; и подозреваю,

Удержит при себе тебя Калхас,

Не сбудется, что говоришь сейчас.

141

Меж нами мир настанет ли когда-то

Иль нет, не знаю, но уверен: сам

Калхас от добровольного возврата

Воздержится, ведь знает, что за срам

Предательства его здесь ждет расплата.

К чему ж тогда обманываться нам?

Коль так зовет настойчиво и спешно,

Тебя уж не отпустит он, конечно.

142

Тебе средь греков мужа подберет,

Притом докажет: в граде осажденном

Не избежать опасностей, невзгод;

Тебе польстит и сделает законом,

Чтоб грек тебе оказывал почет,

Известно мне, он чтим во стане оном

За доблесть; оттого-то и крушусь,

Не возвратишься в Трою ты, боюсь.

143

Душа моя, так думы беспросветны,

Что здесь бессилен пыл моих речей,

Лишь у тебя в руках тот ключ заветный

От жизни и от гибели моей.

Счастливой можешь сделать либо тщетной

Ты жизнь мою, звезда моих очей,

С тобою в тихий порт идти светло мне,

Меня оставишь – я умру, ты помни.

144

Так ради всех богов, найдем давай

Причину, способ, чтоб не шла к отцу ты.

К примеру, мы в другой уедем край,

А что посул Приама пресловутый

Не сбудется, так что с того, пускай,

Сбежать бы нам до роковой минуты.

Вдали отсюда мы найдем приют,

Где примут нас и, может, власть дадут.

145

Бежим давай из города втихую,

Бежим и ты и я в предел любой,

Там доживем достойно жизнь земную,

О сердце тела моего, с тобой

И будем только радость знать сплошную.

Я так хочу, о если б ты со мной

Была согласна; этот путь надежен,

Другой же всякий, мне сдается, ложен».

146

Со вздохом Крисеида тут в ответ:

«Мой милый, сердца моего отрада,

Что ты сказал мне, и сомнений нет,

Всё так и даже больше, думать надо;

Но стрелами любви, что ты, мой свет,

Пустил мне в грудь, тебе поклясться рада,

Что принужденья, лесть, супруг ли грек

Не охладят к тебе меня вовек.

147

А то, что говорилось об отъезде,

Такой совет, считаю, нехорош,

Ты должен позаботиться о чести

В те времена, когда невзгоды сплошь.

Коль убежишь со мной, как молвишь, вместе,

Троякий вред от бегства обретешь:

Во-первых, прослывешь ты вероломным,

Что надо бы признать грехом огромным.

148

Опасности подвергнешь, во-вторых,

Всех близких из-за женщины единой,

Без помощи своей оставив их,

Что будет страха общего причиной.

Коль верно всё в предчувствиях моих,

На вас хулы обрушатся лавиной,

Никто ведь не поверит правде всей,

Когда лишь эту часть увидят в ней.

149

Коль требовались верность, честь когда-то,

Так только в пору войн, на свете нет

Столь сильных, чтобы против супостата

Шли в одиночку, груз неся всех бед;

Объединяя силы, верят свято:

Коль за других рискуют, те в ответ

Во имя них пойдут, а полагаться

Лишь на себя – с надеждой распрощаться.

150

Подумай, что же станут говорить

О непредвиденном твоем уходе?

Не скажут, что Любовь смогла склонить

К тому стрелою пламенной, в народе

Сочтут причиной трусость. Стало быть,

От мыслей тех держись ты на свободе,

Коль слава дорога еще тебе

Отваги той, чей глас под стать трубе.

151

А целомудрие мое благое

И непорочность? Нынче им почет,

А завтра – крах, бесчестие сплошное,

Всё рухнет в одночасье, пропадет,

Не впрок здесь оправданье никакое

И даже добродетель не спасет,

Которую блюсти могла бы впредь я,

Хоть проживи я многие столетья.

152

Еще хотела б обратить твой взгляд

На то, что в частых случаях бывает:

Великий грех, коль то, что так хранят,

Вдруг вожделенье в ком-то вызывает,

Чем больше жаждешь, тем быстрее яд

Злой ненависти в сердце проникает,

Когда доступно то твоим глазам,

Тем паче, если страж сего ты сам.

153

Любовью нашей дорожишь доселе,

Ведь только тайно действуешь всегда

И редко достигаешь сей постели.

А если б удавалось без труда,

Гореть, как прежде, факелу ужели

В тебе, во мне? Погас бы он тогда.

Раз мы хотим, чтоб страсть продлилась долго,

Должны таиться от людского толка.

154

Утешься, повернись спиной к Судьбе

И пересиль ее, пускай устанет;

Кто смел душой, тот с ней всегда в борьбе

И подчиняться никогда не станет.

Пусть будет так. Воображай себе,

Что ты в пути, пусть вздох из сердца грянет,

Вздыхать недолго: на десятый день

Вернусь уж точно под родную сень».

155

«А если так, – Троил сказал, – доволен,

Что на десятый день вернешься ты,

Но до тех пор я буду обездолен,

Как мне избыть всю горечь пустоты?

Ты, верно, знаешь, я прожить не волен

Ни часа без сердечной маеты,

Тебя не видя, как же целых десять

Мне дней прожить и носа не повесить?

156

Ах, ради бога, средство ты найди

Остаться здесь, ведь есть решенье вроде,

И ты сообразительна, поди,

Я слышал толки о тебе в народе.

Когда любовь ко мне в твоей груди,

Ты знаешь, мысли о твоем уходе

Меня терзают; раз уходишь всё ж,

Какая доля ждет меня, поймешь».

157

Тут Крисеида: «Прямо убиваешь

Меня своим унынием таким

Превыше всяких мер; не доверяешь

Ты, значит, обещаниям моим.

Мой сладкий, в чем меня подозреваешь?

Не властен управлять собой самим?

Кто верил бы, что муж, могучий в брани,

Не выдержит дней десять ожиданий?

158

Мне кажется, что лучше будет нам

Всё, как сказала, принимать не споря;

Смирись, мой добрый господин, а сам

Держи сие в себе как на запоре,

Чтоб предалась душа моя слезам,

С тобой в разлуке видя много горя,

И горше, чем ты думаешь о том.

Я это чувствую всем существом.

159

Нередко тратят время для того лишь,

Чтоб этим после выиграть его.

Не от тебя отнята, как глаголешь,

К отцу вернусь я, только и всего.

Ты глупой полагать меня изволишь?

Иль средства не найду для своего

К тебе возврата, ведь люблю я тоже,

Ты мне и жизни собственной дороже.

160

Я заклинаю, будь лишь прок в мольбе,

Твоей любовью сей неугасимой

И той, которую несу тебе,

С разлукою смирись неотвратимой.

И кабы знал, сколь тягостной судьбе

Меня слезами, стонами, любимый,

Ты обрекаешь, то и вообще

Не изливал бы столько их вотще.

161

Хочу, чтоб жили мы в восторгах страсти,

Надеюсь возвратиться поскорей,

И средство я найду по этой части.

Но мне бы пред отлучкою моей

Утешиться тобою хоть отчасти,

Ты сделай так, чтоб только прежней сей

Страдать мне болью – от любви великой;

Молю тебя, ты можешь, мой владыка.

162

Еще прошу, пока я не с тобой,

Не поддавайся сердцем страсти нежной

С другою, не пленяйся красотой;

Ведь я, узнай об этом, неизбежно

Себя убью, как та, в ком ум больной,

Из-за тебя ведь будет боль безбрежной.

Оставишь ли меня ты, зная, что

Любим ты мною, как никем никто?»

163

На те слова последние, вздыхая,

Троил ей: «Если б я того хотел,

Чем колешь ты, меня подозревая,

Не вижу, как бы это я сумел.

Меня скрутила страсть к тебе слепая,

И мне неясен будущий удел.

Любовь, что я несу, ее причину

Тебе поведать кратко не премину.

164

К любви меня влекла не красота,

Что юных в сети ловит зачастую;

Любить велела не пригожесть та,

Что кабалит нередко страсть благую;

Не платья, не богатства суета

Воздвигли в сердце муку огневую,

Хоть этим всем куда богаче ты

Любой, в которой чары красоты;

165

Но только куртуазность, благородство,

Достоинство и царственность сия,

Поступки, в коих зримо превосходство,

И женственная холодность твоя,

Пред коей низость чувств и сумасбродство

Мгновенно гаснут, – вот такою я

Тебя узрел, владычица, ты разом

Любовью мой завоевала разум.

166

И это всё не победят года,

Как и превратности фортуны, я же

Хотел бы обладать тобой всегда,

Хоть и тоска с тревогами на страже.

О горе мне! Уйдешь, и что тогда,

Любовь моя? ни дня прожить мне даже.

Смерть остается, в том сомнений нет,

Единственный исход жестоких бед».

167

Беседовали долго средь рыданий,

Затем умолкли, сладостно сплетясь

В объятьях тесных до поры той ранней,

Когда Аврора на небе зажглась.

Крик петушиный тысячам лобзаний

Принес конец, и пара поднялась.

Тут, вверившись друг другу, распростились

Влюбленные и, плача, удалились.

Часть пятая

Здесь начинается пятая часть «Филострато», в которой Крисеиду выдают отцу; Троил ее сопровождает и возвращается в Трою; он плачет в одиночестве и в обществе Пандара, по совету которого они отправляются к Сарпедону в гости на несколько дней; по возвращении в Трою, где всё напоминает Троилу о Крисеиде, он, чтобы унять тоску свою, изливает ее в песнях, ожидая истечения десяти дней. Прежде же всего, Крисеида доставлена к Диомеду; Троил провожает ее за городские стены и расстается с ней; радостно принимает даму ее отец.

1

Тот день настал, сам Диомед был там,

Дабы троянцам выдать Антенора,

Отправил Крисеиду царь Приам;

В скорбях, от слез не осушая взора,

Разжалобила рыцарей и дам;

Любовник же на грани был позора,

В отчаянье таком, что, посмотреть —

Так не случалось никому скорбеть.

2

И правда, он с усилием огромным

Скрывал войну великую в груди,

Слезам давая бой и вздохам томным.

А по лицу не скажешь, хоть, поди,

Уединиться помышлял в укромном

Углу, чтоб лить там слезные дожди,

Оплакивать душевную невзгоду,

Боль из души исторгнув на свободу.

3

О, сколько в нем тогда роилось дум,

Когда увидел выдачу любимой

Отцу! И гнев, и горе – этим двум

Он предавался в дрожи нестерпимой

И размышлял, терзая бедный ум:

«О жалкий я, ведь ожиданье мнимо?

Не лучше ль смерть мне раз и навсегда,

Чем чахнуть, коль от счастья ни следа?

4

Оружьем не порушу ль соглашенья?

Иль здесь же Диомеда не убью?

Иль старца, мне принесшего мученья?

Иль с братьями я не сойдусь в бою?

Ах, всех их, всех убил бы в этот день я!

Что ж не повергну Трою я свою

И в плач и в крик? Не смою что ж обиду,

Не отобью сейчас же Крисеиду?

5

Отважусь если, кто мне даст запрет?

А что мешает к грекам устремиться,

Вернут ли Крисеиду или нет?

Что ж медлю я, чего бы не пробиться

В стан вражий, не потребовать в ответ?»

На дело безрассудное решиться

Лишь страх мешал – что, если среди смут

Вдруг Крисеиду в схватке той убьют.

6

А дама, видя, что уж ехать надо

И вид ее печальный ей не впрок,

В сопровожденье воинов отряда

На лошадь сев, шлет мысленный упрек

Притом с едва скрываемой досадой:

«Жестокий Зевс и ты, постылый Рок,

Куда меня влечете против воли?

Иль рады вы моей душевной боли?

7

Безжалостно отторгли вы меня

От наслажденья, сердцу дорогого.

Вам мало жертв вела к закланью я

И плохо почитала? Право слово,

Вы обманулись, в том меня виня.

И клясть вас буду снова я и снова,

Пока не возвращусь и не узрю

Троила лик, кого боготворю».

8

С презреньем обернувшись к Диомеду,

Сказала гордо: «Что же, сей народ

Достаточно нас видел, я уеду,

Им чаять избавленья от невзгод.

Обмен дает надежду на победу,

Троянам он на пользу лишь пойдет,

Ведь женщину простую обменяли

На мощного царя, грозу баталий».

9

Сказав, коня пришпорила она,

Ни слова больше, лишь «прощайте» слугам.

Приам с его баронами сполна

Постигли дамы гнев. Она ж, их кругом

Гнушаясь, молчалива и мрачна,

Уехала и не склонилась слухом

К речам прощальным. Покидала град,

Куда, к Троилу, не придет назад.

10

Как будто соблюдая лишь приличье,

В кругу друзей сел на коня Троил,

Взял сокола как для охоты птичьей

И даму за ворота проводил.

Оставил бы он дутое величье

И провожал бы дальше, только пыл

Подобный вовсе не был здесь уместен:

Глядишь, секрет кому-то б стал известен.

11

Был греками отпущен Антенор.

Троянской молодежью рыцарь встречен

Торжественно, с почетом, только взор

Троил потупил, не был он беспечен,

Лишенный Крисеиды с этих пор,

Сердечной скорбью лик его отмечен,

Но так же он приветлив и засим

С Пандаром вместе ехал вслед за ним.

12

Когда же подошла пора разлуки,

Красавица, попридержав коня,

Любимому в глаза взглянула в муке,

Непрошенной слезою лик влажня.

Засим они, пожав друг другу руки,

Подъехали друг к другу и, склоня

Главу пред ней, Троил шепнул ей слово:

«Вернись, иль не найдешь меня живого».

13

Ни слова больше, ликом багрянясь,

Коня поворотил. Всё ясно стало

Тут Диомеду, ибо сведущ князь

В делах сердечных, видел он немало

Примет того, что между ними связь,

И убедился: страсть у них пылала.

Покуда про себя бормочет он,

Сам тайно к даме угодил в полон.

14

Отец навстречу вышел в ликованье,

Она же, той любовью тяготясь,

Подавленно стояла и в молчанье,

Всецело скрытой боли предалась.

Печальное влача существованье,

К Троилу сердцем всё еще влеклась,

Но это сердце ради страсти новой

Забыло вскоре друга дорогого.

Возвратившись в Трою, Троил плачет и вздыхает, вновь и вновь сожалея о былых усладах с Крисеидой.

15

Троил вернулся в Трою зол и хмур,

Еще никто такой не знал тревоги,

С челом угрюмым ехал он, понур,

К своим палатам по прямой дороге.

Там спешился, рассеян чересчур,

И в самые укромные чертоги

Вошел поспешно, не дав никому

Хотя бы слово обратить к нему.

16

Там боли, кою сдерживал доселе,

Дал выход, кликал смерть о той поре,

Рыдая о благом своем уделе,

Утраченном, как думал, и в хандре

Так громко он стенал, что, в самом деле,

Его могли бы слышать на дворе;

Так целый день проплакал о подруге,

Не видели друзья его и слуги.

17

И день прошел среди горчайших слез,

И ночь ничуть не уняла невзгоду,

Скорбь возросла и вдвое плач возрос,

Беда уподоблялась верховоду.

Он дню рождения проклятье нес,

Богам, богиням, клял саму природу

И своего отца за то, что тот

Не возбранил красавицы уход.

18

Он проклинал себя по той причине,

Что отпустил ее, не удержал,

За то, что вопреки решенью ныне

Не попытался, с нею не бежал.

Раскаивался горько и в кручине

Охотно душу бы за то отдал

Или за то, что не просил хотя бы,

Глядишь, по милости была дана бы.

19

Ворочался на ложе, вопия,

Метался он, отчаяньем объятый,

И так взывал, потоки слез лия:

«О ночь вчерашняя! Уже прошла ты,

Но всё еще тебя бы помнил я,

Была бы память! Уст ее гранаты,

Грудь белую, глаза, прелестный лик

Лобзал тогда, в объятьях к ней приник.

20

Она меня лобзала, с ней вели мы

Веселый задушевный разговор.

Теперь один я, муками томимый,

В слезах, и знаю: ночи той с тех пор

Не повторится; я не стан любимой,

Подушку обнимаю и костер

Любовный чувствую сильней, чем прежде,

От скорби потускнеть моей надежде.

21

Что делать мне, раз доля так черна?

Ждать? Но по силам ли душе такое,

Коль вся она страданьям отдана

Из-за разлуки? Как мне жить и что я

Теперь смогу? В ком так любовь сильна,

Тому ни сна не ведать, ни покоя».

И так же, как ту горестную ночь,

Он следующий день провел, точь-в-точь.

Страдающий Троил рассказывает Пандару, как он провел прошлую ночь, и тот в утешение ему советует переменить место.

22

Не мог в то время навестить Троила

Ни сам Пандар, ни кто-либо другой,

И он, как только утро наступило,

Призвал его, чтоб совладать с тоской,

Беседуя о Крисеиде милой.

Войдя, Пандар угадывал, какой

Была та ночь и сколько в ней терзаний;

Желанье друга ведал он заране.

23

«Пандар! – вскричал Троил (уже охрип

От криков он и долгих причитаний), —

Что делать мне? Вот-вот, и я погиб,

Огонь во мне и от его пыланий

Покой и утешение найти б!

Что делать мне несчастному, коль в стане

Моих врагов сама Судьба теперь —

Мне горшую послала из потерь?

24

Не верю, что увижусь с ней когда-то

И значит, скоро мертвым я паду;

Я отпустил ее и без возврата,

Мою отраду, ясную звезду,

Красавицу, служил которой свято,

Очей усладу, кои на беду

Теперь от скорби превратились в реки!

Ты не поможешь? Гибну, ах, навеки!

25

Душа моя, и кто с тобой сейчас?

Кто зрит черты божественные эти?

Кто слушает пленительный твой глас?

Увы, не я, несчастнейший на свете!

Что делаешь? Доселе не погас

В тебе мой образ иль забвенью в сети

Я отдан ради старого отца?

Доколь мне ждать страданий сих конца?

26

Что слышишь ты сейчас, Пандар, всю ночь я

То повторял и глаз не мог сомкнуть,

Ведь в сердце страстной боли средоточье;

Коль сон порой и унимал чуть-чуть

Тоску мою, вступая в полномочье,

И он во вред был, ибо снилась жуть,

Как будто я один в местах опасных

В руках моих врагов жестоких, властных.

27

Такая боль в душевной глубине,

Так сжали сердце ужаса тенета,

Что лучше бы скорбеть, забыв о сне.

Дрожь набегала часто, и дремота

Развеивалась сразу, мнилось мне,

Что в бездну рушусь с высоты полета,

Амора, Крисеиду звал в мольбе

О смерти и о милости к себе.

28

Как слышишь, на отчаянья последней

Стою ступени, о себе скорблю,

Как и о той, утраченной намедни,

Которую всем сердцем я люблю.

Признаюсь, друг, не чужд надежды свет мне,

Я чаю встречи и обман свой длю,

С чем любящее сердце не согласно,

Не призывает даму ежечасно».

29

Немало в этом роде говорил.

Пандар же, речи выслушав такие,

От состраданья, что в душе таил,

Сказал ему: «Но это не впервые

Испытывают люди, мой Троил,

Неужто ты не веришь, что другие

Не получали от любви удар

И при разлуке не впадали в жар?

30

Воистину, тьма тем таких влюбленных,

Мой друг, клянусь Палладою тебе,

Уверен, что найдутся среди оных

Тебя несчастней, всё ж они судьбе,

Как ты, не покорялись, средь бездонных

Всех этих тяжких мук они себе

Сии невыносимые печали

Надеждой благодатной облегчали.

31

Подобно им ты поступи и сам.

Как говоришь, пообещала дама

На день десятый возвратиться к нам;

Недолгий срок, и значит, скажем прямо,

Не тяжко ожидание, скорбям

Не след и предаваться столь упрямо.

А как страдал бы, зная наперед,

Что здесь ее не будет целый год?

32

Отбрось-ка страх и сны как можно дале,

Как есть, они пусть по ветру пойдут;

Уныние источник всех печалей,

Твоих кошмаров и душевных смут;

Лишь боги знают, что нас ждет в финале,

А сны и предзнаменованья лгут,

Грядущее, поверь, им неизвестно,

Одни глупцы им верят повсеместно.

33

Так пожалей себя и притуши

Пожар страданий, так богам угодно,

Мне сделать одолженье поспеши,

Ум проясни, восстань, вздохни свободно.

О прошлом потолкуем от души,

К грядущему душою благородной

Готовься, жизнь, тебя заверю я,

Вернется скоро на круги своя.

34

Сей град велик и в нем услад, как встаре,

Ты знаешь, перемирие сейчас;

Уйдем подальше мы с тобою в паре,

Туда, где ждут увеселенья нас,

К кому-то из союзных государей,

С ним скоротаешь время ты как раз,

Покуда срок десятидневный длится,

Что дан был той, по ком душа томится.

35

Ах, сделай так, прошу, покинь кровать,

Скорбеть – едва ль поступок благородный,

Как ты скорбишь, не время почивать.

Сие дойди лишь до молвы народной,

Как глупо время ты проводишь, знать,

Позорили бы, дескать, трус негодный

И плачешь, мол, не вследствие любви,

Что выдумал болезни ты свои».

36

«Кто многое теряет, много плачет,

А тот, кто не познал таких потерь,

Не понимает, что потеря значит;

Не станут осуждать меня, поверь,

За эти слезы, что любовь не спрячет;

Но раз ты просишь, друг, то я теперь

Себя утешу, сколько буду в силах,

Служа тебе для наслаждений милых.

37

Десятый день пусть бог скорей пошлет,

Чтоб стала снова жизнь моя счастливой,

Как до известья про ее уход;

Вовеки не была такой красивой

И даже роза в дни, когда цветет,

Как стану я, когда увижу диво,

Лик свежий дамы, что вернется в град,

Причину всех мучений и отрад.

38

По твоему совету мы далёко

Пойдем? Допустим, к Сарпедону, да?

В гостях я буду мучиться жестоко,

Душа моя встревожится тогда,

Что, если раньше окончанья срока

Она вернуться может к нам сюда?

А знал бы точно, что случится это,

Не шел бы и за все богатства света».

39

«Я позабочусь в случае сего,

Чтоб дали знать мне о ее возврате, —

Пандар в ответ, – оставлю одного

С единой целью, чтобы очень кстати

Мы всё узнали. Нет ведь никого,

Кто б так, как я, радел о результате;

И не сдавайся по причине той,

Пойдем, куда предложено тобой».

Троил и Пандар вместе направляются к Сарпедону, у которого Троил насилу проводит пять дней.

40

Пустились два товарища в дорогу

И после миль примерно четырех

Добрались к Сарпедонову чертогу;

Но не застал хозяина врасплох

Такой визит, встречать он шел к порогу,

И те, хоть истомил их долгий вздох,

Всё ж были веселы, прием богатый

Устроил им барон сей тороватый.

41

Он был великодушнее других,

Столь благородных не найти и в мире;

Почетом окружив гостей своих,

Их на охоте чествовал, на пире

В кругу красавиц юных и благих.

Там пели, там играли им на лире,

И роскошь на пирах была всегда,

Какой не знала Троя в те года.

42

То верному Троилу помогло ли,

Лишившемуся сердца своего?

И был он там, куда по властной воле

Любовным помыслом влекло его.

Ума очами видел в ореоле

Владычицу свою как божество,

То так ее воображал, то эдак,

Любовный вздох был у него нередок.

43

Дам благородных, дивной красоты

Чуждался он, томясь от них в докуке,

Забавы, песни им не приняты,

Лишь боль усугубляли от разлуки

С той, коей сам, Амор-властитель, ты

Ключи от горькой жизни отдал в руки.

О ней лишь грезить счастие ему,

А сам он безучастен ко всему.

44

Как вечерами, так и утром часто

Со стоном призывал ее: «Мой свет,

Блесни звездой мне утренней сейчас ты!»

Как будто слышит, может дать ответ,

Он розой называл ее шипастой

И посылал ей чувственный привет,

Но сами речи выходили плохи,

Их постоянно прерывали вздохи.

45

Не проходило часа, чтоб Троил

Не призывал ее тысячекратно;

Он имя дамы на устах носил,

Прекрасный лик и глас ее приятный

И в сердце, и в душе своей хранил;

И письма Крисеиды, вероятно,

По сто раз на день раскрывал, читал

И вновь, и вновь в том сладость обретал.

46

Они еще трех дней там не пробыли,

Как стал Пандару друг его пенять:

«Что делать здесь нам остается? Или

Должны в гостях мы жить и умирать?

Мы ждем, чтоб нас отсюда проводили?

Хочу уйти, и должен я сказать,

Что злоупотреблять нам нерезонно

Гостеприимством славным Сарпедона».

47

Пандар ему: «Мы здесь, дабы в груди

Унять огонь любви, иль день десятый

Настал уже? Немного обожди,

Нас не поймет хозяин тороватый.

Иль счастье ожидает впереди?

Где будешь ты? Направишься куда ты?

Останемся на пару дней, а там,

Захочешь, разойдемся по домам».

48

Троил остался, словно приневолен,

Но прежних дум своих не поборол,

Ему казалось, тот совет крамолен.

На пятый день, хотя и хлебосол

Был их уходом скорым недоволен,

Раскланялся царевич и ушел,

Сказав Пандару: «Если бы, о боги,

Любовь свою я встретил по дороге!»

49

Меж тем Пандар повел иную речь,

Ведь знал он, что задумано Калхасом:

«Твой огнь жесток, но и ему не жечь,

Коль всё, что слышать доводилось часом

Еще во время ваших страстных встреч,

Правдивым было, а не ложным гласом,

Десятый день и месяц, даже год,

Пока ее не встретишь ты, пройдет».

Троил, возвратившись в Трою, смотрит на дом Крисеиды; всякое место, что он видит здесь, где та была, вызывает в нем тоску по ней.

50

Домой добравшись не поодиночке,

К Троилу вместе в комнату вошли

И, севши там в укромном уголочке,

О Крисеиде речи повели.

Ни отдыха Троилу, ни отсрочки

От жарких вздохов, он сказал: «Внемли,

Мой друг, на дом ее сейчас взглянуть бы,

Иного нам не позволяют судьбы».

51

Сказав, Пандара за руку он взял

И, на лице своем изображая

Подобие улыбки, быстро стал

По лестнице спускаться, всем давая

Понять, что это только он устал

И ни при чем любовь тут никакая.

Но лишь взглянул на Крисеиды дом,

Заколотилось бурно сердце в нем.

52

Казалось, через миг оно – на части:

Закрыты ставни, на запоре дверь.

Он силой той новорожденной страсти

Так был захвачен, что уж, верь не верь,

Не знал, идет, стоит ли; от несчастий

На лике, изменившемся теперь,

Прочесть могли бы даже беглым взглядом,

Каким тогда он мучился разладом.

53

Подавленный сей новою тоской,

Он сделал всё, чтоб говорить с Пандаром,

И молвил: «Горе, красоты какой

Лишилось это место, ибо чарам

Той, в чьих очах сокрылся мой покой,

Здесь не сиять, и всё пропало даром!

И пуст и мрачен дом сей без нее.

Вернется ли она в гнездо свое?»

54

Засим один верхом объехал Трою,

О ней напоминало всё вокруг.

Он тихо рассуждал с самим собою:

«Там улыбалась в обществе подруг,

Там нежный взгляд дарила мне порою,

Там ласковый привет послала вдруг,

Там веселилась, там в мечтах забылась,

А там к моим страданиям склонилась.

55

Вот здесь была, когда меня взяла

В полон своими жгучими очами;

Вот здесь была, когда меня зажгла,

И вздохи распалили это пламя;

Вот здесь к моей отраде снизошла

С высот достоинств, что приличны даме;

Здесь горделива, здесь была скромна,

Во всей красе являлась мне она».

56

Вдобавок думал: «Ах, Амор, давно ли

Ты сделал из меня предмет молвы?

Нет, я не стану обольщаться боле,

Мне память правду говорит, увы.

Куда б ни шел, где б ни стоял я, коли

Не ошибаюсь, всюду таковы

Твоей победы признаки, а я ведь

Влюбленных смел посмешищем представить.

57

Могущественный ты и грозный бог,

Воздал лихвою за свою обиду,

Душа моя, как убедиться мог,

Всецело встала под твою эгиду;

Не будь же ей отчаянье итог,

Верни мне в утешенье Крисеиду,

Держи ее, как держишь ты меня,

Окончи эти муки, не казня».

58

Порою подходил к воротам града,

Через которые она ушла:

«Вот здесь меня покинула отрада,

Которой жизнь моя была светла;

Я провожал ее, здесь было надо

Расстаться нам, к сему нужда влекла.

Ах, здесь пожал я дорогую руку».

Так говорил он сам себе сквозь муку.

59

«Ушла, о сердце тела моего,

Когда же снова мы друг друга встретим,

О страсть моя, земное божество?

Конечно, десять дней тысячелетьем

Покажутся! Дождусь ли я того,

Что ты вернешься и воздашь мне этим —

Как обещала, сладостью прикрас?

Когда? Когда? О, если бы сейчас!»

Троил сам себя испытывает, чего он стоит, поет о том, какова его жизнь.

60

Он изможденным выглядел скитальцем,

Поблек его лица привычный цвет,

Порой ему казалось, тычут пальцем

И с сожаленьем говорят вослед:

«А что ж Троил вдруг cделался страдальцем,

Из-за каких он изменился бед?»

В него никто не тыкал пальцем «ты́ вот»,

Но знавший правду в мыслях делал вывод.

61

И оттого в стихах он пожелал

Поведать всё как было, и, вздыхая,

Когда уже вконец от мук устал,

Как будто роздых сам себе давая

От мук, покуда срок свой выжидал,